Клуб по интересам

Пит быстро шагает по темной улице старого города. Вокруг толпы туристов и спешащих домой офисных работников, приходится прикладывать усилие, чтобы пробраться через поток людей. Пит проходил этой дорогой уже не раз: сейчас он свернет с людной улицы, пройдет мимо одноэтажных домов, повернет в переулок со светящимися неоновыми вывесками и постучит в неприметную серую дверь в подвал. Но прежде надо осмотреться, нет ли за ним хвоста. Он незаметно оглядывается, сканирует улицу за собой: всё чисто. Прохожие не обращают на него внимания, ему явно удалось потеряться в потоке людей и сбить с толку потенциальных наблюдателей. Если они вообще были. Пит поправляет капюшон широкой черной толстовки, касается рукой черной медицинской маски на лице, проверяя, и ныряет вниз по ступенькам, попадая в небольшое подвальное помещение. Холл, хотя и выглядит мрачно, но не вызывает неприятных ассоциаций с подворотней, в которой находится. На черных стенах висят большие зеркала, повсюду расставлены подсвечники с оплывшими черными свечами. Пит молча кивает охраннику и девушке за стойкой. Новый охранник на входе тщательно обыскивает мужчину и задает протокольное: — Вы уже бывали у нас? Знаете специфику заведения? Пит напряженно улыбается, опуская глаза и кивает, проходит дальше. Хостес приветствует его с теплой улыбкой и протягивает заранее заготовленный кейс для телефона и личных вещей. Пит выкладывает из кармана уже выключенный телефон и тянется за бумагой, которую сейчас нужно будет подписать. Девушка достает несколько цветных браслетов, раскладывает их перед Питом и начинает обычный инструктаж. — Вам нужно выбрать браслет, который будет означать цель вашего визита: всего есть три цвета. Красный сигнализирует другим, что вы не готовы к общению и настроены только смотреть; желтый значит, что вы пока не решили, но разрешаете другим спрашивать; зеленый — «я открыт к взаимодействиям». Насколько я помню, вы обычно берете красный, но по протоколу я обязана вам все рассказать. Она мило улыбается и не дожидаясь ответа, продолжает заученный текст: — Наш приоритет – ваша безопасность. Все гости обязуются получать и давать активное вербальное согласие на любые интеракции, а также соблюдать общее стоп-слово «Гуанчжоу». Вы не должны делать ничего, чего бы вам не хотелось. Для таких ситуаций в зале дежурят гритерс, дайте им знать, если что-то пошло не так или кто-то из гостей ведет себя неподобающе. В центре зала находится пространство для практик гостей, можете наблюдать или присоединяться, но не прерывайте чужой экшн. На главной сцене сегодня будет несколько перформансов, афиша на стене. При необходимости, можете воспользоваться даркрумами, это приватные комнаты в другом конце зала. Пит вежливо благодарит девушку, смущенно улыбается и тянется за браслетом. Он действительно всегда выбирал красный и это приносило свои плоды – вернее их отсутствие. Люди в зале пробегались глазами по его запястьям и сразу же отводили взгляд, не проявляя и капли интереса, зная, что ловить им здесь нечего. С красным браслетом Пит превращался в невидимку, в и без того темном помещении. И это было привычно. Он достаточно давно мыслил о себе как о второстепенном персонаже, который стоит у главного за спиной. Профессия телохранителя приучила быть неподвижным рисунком на фоне и, в целом, Пита все устраивало. Обычно он брал на баре сладкий коктейль, устраивался на диванчике, с которого открывался отличный обзор на весь зал, и наблюдал, потягивая его через трубочку под маской. От рабочей привычки следить за людьми было сложно избавиться, поэтому Пит научился получать от нее удовольствие. Он наслаждался эстетикой костюмов, разгоряченных тел на небольшом танцполе, небольшими танцевальными шоу на сцене и, хм, представлениями в центре зала. В этот раз всё ощущалось по-другому. Его сердце пропустило удар, когда он взял зеленый браслет и застегнул его на запястье. Он давно решил, что этот вечер будет днём икс. Страх, смешанный со жгучим интересом колет где-то под ребрами, Пит замечает, что дышит чаще, пульс бьет в висках. Это сложное и долгое решение оказывается на самом деле таким простым. Уже больше месяца он хотел узнать, что изменит цвет браслета. Будут ли на нем останавливаться взгляды? Подойдет ли к нему кто-нибудь? Получится ли удержаться и не сбежать из клуба, в конце концов? Столько тревог и вариантов развития событий крутилось в голове, и простое действие «надеть браслет» выглядело каким-то чересчур глупым. Он еще раз улыбается и слегка кланяется хостес, затем отходит к гардеробу, где хочет оставить конспиративное худи. Под верхней одеждой скрывается облегающая черная рубашка с глубоким вырезом, на шее Пита блестит серебряный чокер, под ним - еще одна цепочка с кулоном. Маску Пит снимать ожидаемо не будет. Это не то место, где хочется избавиться от последней крупицы анонимности. Зеленый браслет на руке жжёт кожу одним своим присутствием. Пит бросает взгляд в зеркало, поправляет сбившиеся волосы, нервно одергивает рубашку и, не найдя новых поводов задержаться в холле, берется за ручку двери в основной зал. С выдохом он распахивает дверь и шагает в темноту. Толстая железная дверь не пропускала наружу громких звуков музыки с танцпола, поэтому Пит чувствует себя немного оглушенным. Он опускает голову и ныряет на свое любимое место – темный диванчик слева от входа. Идеальная точка для наблюдения – отсюда видно весь не очень большой зал. Пит на автомате сканирует пространство, все равно без этого он не сможет расслабиться. Свет софитов и неоновых огней разгоняет темноту, повсюду рассыпаны тусклые блики. Справа от входа освещенная теплым светом барная стойка, где бармен беседует с двумя уже тёпленькими постоянниками. У дальней стены неоном мигает сцена, перед ней танцует десяток разгоряченных человек. Всех захватила музыка, несколько парочек уже явно готовы перейти в горизонталь. Пахнет чьим-то тяжелым парфюмом, потом, кожей и сладким дымом из дым-машины. На некоторых диванах тоже заметны живописные картины: кто-то полулежит в обнимку и перебирает цепочки на теле партнёра, двое мужчин в масках нежно гладят и целуют шею третьего, некоторые посетители расслабленно потягивают напитки и наблюдают за происходящим в центре зала. Пит сглатывает и, наконец, решается посмотреть куда прикованы эти взгляды. В центре зала стоит стул, закрепленный на полу. На нем, лицом к спинке, сидит красивый худой парень с голым торсом, его руки скованы впереди наручниками. А вот рядом с ним стоит тот, из-за кого Пит сейчас находился в этом зале. Высокий статный брюнет, с лица которого в этих стенах почти не сходит хищная ухмылка. Его руки в черных перчатках держат длинный тонкий стек, которым он иногда нежно проводит по ребрам парня перед собой. А иногда хлещет по спине со свистом рассекая стеком воздух. Черная шелковая рубашка на Вегасе расстегнута, на поясе висит еще одна пара наручников, кожаные штаны выгодно подчеркивают подтянутую фигуру. Его волосы растрепались, на щеках играет румянец, глаза сияют каким-то лихорадочным тёмным блеском. Тут Пит замечает, что его мысли улетели от задачи оценить ситуацию в клубе. Парень на стуле тяжело дышит и вздрагивает от каждого прикосновения к коже. Вегас же жадно ловит каждый его стон, сопровождая их легкими улыбками. Изначально Пит не думал, что он когда-нибудь окажется в подобном месте. Но вот уже всю осень он стабильно приходит сюда вечером четверга, своего законного выходного. И по удачному совпадению почти каждый четверг здесь оказывается Кхун Вегас со своей рьяной любовью к садизму. Ну как, по совпадению… В сентябре главная семья дала Питу поручение проследить за перемещениями Вегаса. Тот явно общался с недружественными семье организациями, возможно, сливал им информацию, и Кинн хотел понаблюдать не вмешиваясь. Жребий пал на Пита, и тому вместо выходного пришлось прятаться по подворотням, и всё чтобы узнать, что Вегас занимается каким-то развратом в подпольном кинки-клубе и явно получает от этого удовольствие. В тот первый вечер Пит тоже старался не привлекать к себе внимания. Он стратегически выждал двадцать минут после того, как Вегас зашел в серую подвальную дверь, и, ожидая чего угодно, двинулся за ним. Честно сказать, ожидая чего угодно, но не этого. Его так же встретила приветливая девушка, произнесла инструктаж и отправила на этот самый диванчик, наблюдать за происходящим из темного угла. Задание в конце-концов потеряло свою актуальность, Кинн нашел другие точки утечки информации, но интерес Пита было уже не остановить. Он стал наведываться сюда каждую неделю, с нетерпением ожидая этого момента в другие дни. Ему неожиданно понравилась атмосфера свободы и анонимности. Он никогда не снимал маску, чувствуя себя в ней защищенно и расслабленно. Здесь он был новым человеком. Пит наблюдал за другими парами, воображал себя на месте некоторых из них, примерял их образы, ловил звуки и эмоции, переживал всё вместе с ними. Он жадно смотрел за тем, как сабы вздрагивают от горячего свечного воска, капающего им на грудь, представляя, что чувствовал бы он – обжигающую боль и страх, или острый укол удовольствия. Его интересовало здесь всё. Но больше всего его поразил Кхун Вегас. Что бы тот ни делал в центре зала – воздух вокруг него искрил силой и напряжением. Нижние, с которыми он играл для удовольствия большой аудитории, плыли, таяли и подчинялись. И Пит таял на своём кожаном диване тоже, грызя коктейльную трубочку и кусая губы под маской. Невооруженным глазом было видно, как сильно Вегас отдается процессу, и при этом всё еще сдерживает себя. Питу было чертовски любопытно что было бы, если бы его самообладание дало сбой? Иногда Вегас приводил хорошеньких мальчиков с собой, иногда выбирал очарованных и горячих из аудитории. Кажется, все здесь восхищались им, и тем, как темнели его глаза, когда в аудитории находилась новая интересная жертва. Вегас был невольной звездой программы, хотя и делал всё исключительно для собственного наслаждения, впрочем, не только в пределах клуба. Его плавные движения завораживали. В них сквозила властность и решительность, как будто он никогда ни в чем не ошибался, и знал это. Особенно хорошо у него получалось доводить сабов до ручки. Сдержанные в начале парни в его руках превращались в послушных потерянных щенят, которые просто принимали что им дают. Вегас выглядел здесь как местная знаменитость, и тем более странно Питу было видеть его на приёмах в доме главной семьи и сделках в ресторанах. Такого собранного и сдержанного в присутствии родственников, одетого с иголочки, безупречно вежливого, обходительного. Наследника, обладающего убийственной мощью и отличными способностями к манипулированию. В клубе был другой Вегас. Он не скупился на грязные словечки, не показывал признаков наличия чувства стыда и откровенно наслаждался чужим раздражением и своей безнаказанностью. Он мог подойти к паре и спокойно предложить одному из партнёров деньги за ночь с ним, мог беззастенчиво напоить или облапать понравившегося официанта, а может и то и другое одновременно. В общем, Вегас чувствовал себя здесь абсолютно свободно. От него за три версты веяло статусом VIP и избалованностью. С той самой лёгкой ноткой пиздеца, когда не знаешь, что человек выкинет в следующую секунду. Вегас подходит к стулу, запускает пальцы в волосы парня и приподнимает его голову, освещая лицо. Расстегнутая рубашка Вегаса не даёт Питу покоя, взгляд то и дело соскальзывает с парня на стуле на блестящую от пота грудь мужчины рядом с ним. Вегас наклоняется к уху саба и что-то шепчет, придерживая того за волосы. Пит даже не замечает, как интуитивно подается вперёд: он бы отдал многое, чтобы услышать, но, к сожалению, расстояние слишком велико. Вегас пробегается кончиками пальцев по загривку парня, гладит по волосам, плечам. Проводит стеком по выпуклости на штанах, шлепает с оттяжкой, вызывая очередной протяжный стон. Затем расстегивает на мужчине наручники, и помогает ему встать. Какая галантность от человека, который только что был так увлечён полосованием спины юноши. Вегас провожает парня до барной стойки, одаривает того на прощание очаровательной улыбкой и окидывает взглядом зал. Питу сразу хочется вжаться в кожаную обивку и стать частью интерьера, он машинально натягивает рукав рубашки на свой браслет и старается лишний раз не дышать. *** Вегас стоит в полумраке клуба с видом полновластного хозяина охотничьих угодий и рассматривает посетителей. Кто-то отвечает ему таким же прямым открытым взглядом, но это вызывает у Вегаса лишь усмешку. Ему интереснее поиграть с нежными цветочками, которые его боятся так же сильно, как и хотят. Его взгляд останавливается на диванчике в глубине зала. Обычно, когда там не сидит этот парень, в этом тёмном углу тискаются самые скромные парочки. Но Вегас уже не помнил, когда видел такое в последний раз, потому что по четвергам это место всегда занято одним и тем же мужчиной в черной маске. Сегодня тот заметно нервничает: теребит рукава, прячет глаза за чёлкой и постоянно приглаживает волосы. Вегас заинтересованно хмыкает: противоречивые сигналы тела – то, что нужно. — Это будет весело. — Вегас поворачивается к бару с широкой улыбкой и заказывает два бокала вина. Стратегически выжидает пару минут, время, достаточное для того, чтобы застать жертву врасплох, и широкими шагами направляется в подмеченный темный угол. *** Пит замечает острый взгляд в свою сторону, но за ним не следует никаких действий, поэтому Пит понемногу расслабляется. Расправляет плечи, выдыхает, старается не смотреть в сторону бара, делая вид, что увлечен происходящим на танцполе. — Привет, — мягкий вкрадчивый голос раздается совсем рядом, и Пит чуть ли не подпрыгивает на месте, — понравилось представление? Вегас появился из ниоткуда, протягивая Питу бокал красного вина. Его очаровательный открытый взгляд сбивал с толку: казалось, что это кто-то другой, опасный и жестокий сейчас был в центре зала. Пит на автомате улыбается, хотя за маской этого и не видно и качает головой, глядя на протянутый бокал. — Спасибо, но я не пью, - Пит пододвигается к краю дивана освобождая больше места. Вегас невозмутимо переливает содержимое второго бокала в свой и пожимает плечами, садясь рядом и ставя пустой бокал на подлокотник. — Не принимать напитки от незнакомцев - мудро, вдруг я подмешал что-то, - он картинно делает большой глоток и подмигивает Питу, отставляя бокал в сторону и разваливаясь на диване. — но, кажется, ты просто не хочешь, чтобы я увидел твое милое личико, не так ли? — Возможно, — Пит автоматически потирает запястье с браслетом и косится на мужчину. Вегас очень красивый. Пит ловит себя на мысли, что рассматривать его вблизи ещё приятнее, чем быть зрителем в зале. Тонкие и нежные черты лица, но в тёмных глазах пляшут демоны. И эта вечная полуулыбка, которая на его памяти еще ни разу не была просто проявлением вежливости. Будоражащее зрелище. Пит забывает, что хотел сказать и пожимает плечами. После недолгой паузы он интересуется: — А что, тебе обязательно нужно напоить кого-то, чтобы познакомиться? Без выпивки не клюют? Вегас смеется и делает ещё один глоток. — Малыш, ты меня недооцениваешь, — Пит чувствует тепло руки на своем колене и вздрагивает от неожиданности и опускает взгляд. Длинные тонкие пальцы нежно, почти невесомо поднимаются вверх по его бедру. Так быстро и нагло его еще ни разу не клеили. Пит снова встречается взглядом с глазами Вегаса, в глубине которых плещется азарт и… насмешка? — Если ты думаешь, что меня так просто снять на ночь – ты ошибаешься, – Пит, немного помедлив, убирает с себя ладонь мужчины. Горячие пальцы Вегаса легко сжимаются вокруг его запястья, как будто он этого и добивался. — А, значит, тебя сложно снять на ночь, я понял. У всего есть цена, назови свою. – Вегас расслабленно полулежит на диване и выглядит как хозяин положения рядом с напряженным и собранным Питом. Вегас держит его за руку, запоздало понимает тот. Пит вытягивается в струнку от возмущения и отодвигается. Но тут же чувствует тепло дыхания на своей шее. За ним следует вкрадчивый низкий голос, пускающий волну мурашек по позвоночнику: — Я видел у тебя зеленый браслет. Значит, ты просто любишь поиграть в кошки-мышки? Пит мог бы сказать нет. Или молча встать и уйти. Всё же он не обязан делать ничего, что не хочет, даже с зелёным браслетом. Но, чёрт… как ни крути, а Питу приятно внимание. Даже не так. Питу приятно внимание человека, за которым он ходил в этот гребаный клуб три месяца. Да, он говорит себе именно это, пока глупо хлопает ресницами как школьник. Пусть его внимание и скручивает все внизу живота в тугой узел. Пит не соглашается, но и не отталкивает, предпочитая держаться на расстоянии. Вегас считывает молчание как положительный ответ и не спускает с Пита пронзительного взгляда: — Расскажи, что тебе нравится? «Ты», чуть не срывается у Пита с губ, но он вовремя прикусывает язык, проклиная всё на свете. Останавливать себя становится все сложнее и сложнее. А главное, Пит не совсем понимает зачем он это делает. Кроме его чувства собственного достоинства, от этой ситуации не пострадает никто. И это при условии, что за несколько лет работы телохранителем чувство собственного достоинства у Пита уже начало атрофироваться. А, ну пострадать может работа. Точно. Но в маске его невозможно узнать, а чёлка падает на глаза так, что лица почти не видно. Пит успокаивает себя. Вегас явно чувствует внутреннюю борьбу парня перед собой, его улыбка становится все более плотоядной. Он придвигается ближе к Питу, не оставляя между ними намёка на личное пространство: — Мне, например, нравится, когда красивые сильные парни, — он проводит ногтем по очертанию бицепса Пита под рубашкой, — скулят от того, что я с ними делаю. Теряют человеческий облик и просят ещё. Пит сосредоточенно молчит. В его груди только что что-то перевернулось и ухнуло вниз. Он сжимает немеющие губы, но его выдает участившееся дыхание. — Ещё мне нравится, когда они умоляют, — Вегас переходит на шёпот, пуская волну мурашек по телу Пита, — Просят пощады или продолжения, чего угодно. Мне нравится, когда такие нежные сладкие мальчики как ты, стонут громко и срывают голос. А потом еще несколько дней чувствуют следы моих рук по всему телу, понимают, что им нужно ещё, и приползают ко мне на коленях. Вегас наклоняется ближе и берет немного ошалевшего Пита за подбородок: — Ты так мило смущаешься, я дажев темноте и через маску вижу, как ты краснеешь. — он очерчивает контур резинки за ухом, — Очень хорошенький. Пит не просто краснеет, его чуть ли не смывает с этого злополучного дивана волной кипящего жара. Ему уже хватило одного взгляда от Вегаса у бара чтобы занервничать, а то, что происходило дальше только еще более явно разогревало кровь. И, если быть честным, слегка натягивало ширинку на брюках. Теперь скрыть это становилось все сложнее, потому что любое неловкое движение привлечет непрошенное внимание. Пит старается выровнять дыхание, но чувствует нежное прикосновение к руке и снова теряется. Внезапно присутствие Вегаса рядом ощущается так обжигающе, так волнующе, будто он снова вернулся в тело робеющего девятиклассника. Пит зажмуривается и останавливает порыв придвинуться ближе. В то же время пальцы Вегаса нежно поглаживают его руку. От мужчины пахнет прохладой и горечью, аромат его парфюма сливается с клубной какофонией запахов, превращаясь во что-то неповторимое. Хочется уткнуться носом в его рубашку и задохнуться там этим холодным ароматом. До одури хочется почувствовать руки Вегаса на своем теле. Не эти издевательские дразнящие касания через ткань, а кожа к коже. Ощутить вес его бёдер, почувствовать вкус этих наглых губ, запустить пальцы в идеально уложенные волосы… Вегас встает и протягивает руку: — Пойдём со мной, я знаю, что тебе нужно. И Пит идёт. *** Он обнаруживает себя около освещенного софитами стула и замедляет шаг. Кажется, он на минуту отключился, и принял какое-то очень сложное решение. Спина Вегаса маячит прямо перед ним, в центре клуба. Пит замирает, ожидая что последует дальше. Но Вегас оборачивается и кивком указывает на дальний конец зала, где находятся приватные комнаты: — Никакого шоу, малыш, я хочу оставить тебя для себя одного. По позвоночнику Пита проходит волна мурашек, то ли горячая, то ли ледяная. Он на мгновение чувствует себя глупым маленьким оленёнком, который по собственной воле идет за охотником. В этом состоянии внезапно обнаруживается что-то приятное: Пит чувствует себя загипнотизированным, лишенным воли, податливым, мягким. Мысли, проблемы и их решения стремительно уходят на второй план, на их место приходит Вегас. Мир очень приятно сжимается до спины впереди идущего человека, все остальное тускнеет. Важно лишь быть рядом с ним, делать то, что он скажет, доставлять ему удовольствие, довериться полностью и позволить решать за себя. Да, решает Пит, это ощущается правильно. Достаточно давно он хочет начать жить моментом – делать то, что хочется именно сейчас без оглядки на последствия. Эта мечта выглядит невыполнимой, когда ты целыми сутками выполняешь приказы других людей, некоторые из которых могу привести к серьезным травмам или смерти. Но сегодня, как бы парадоксально это ни звучало, правильным кажется выполнять приказы именно этого опасного человека, у которого неизвестно что на уме. Серьезные травмы или смерть? Всё может быть. Какая разница. Пит ловит это странное ощущение нахождения между реальностями, когда все возможно. Именно в этом состоянии транса он минуту назад принял руку Вегаса, встал со своего укромного дивана и пошёл через весь зал, предполагая, что его сейчас усадят на этот жесткий неудобный стул и превратят в игрушку для шоу. Внутри все сжималось от ужаса и неожиданно нового чувства свободы. Вегас шел через весь клуб так, будто это место и все люди в нем принадлежат ему. Ну Пит так точно. А тому казалось, что на его шее появился невидимый ошейник, поводок от которого ложится точно в эту красивую бледную руку мужчины впереди. Приоткрыв дверь, Вегас пропускает парня вперед, не упуская момента оценить его стройную фигуру и очертания мышц под рубашкой и щёлкнуть языком: — Ты выглядишь и двигаешься так, будто занимаешься боксом. Горячо. Пит поводит плечами и кивает, заходя в комнату с огромной кроватью. Помимо кровати тут еще несколько интересных приспособлений: Пит сразу замечает необычную железную стену с креплениями и подвесы на потолке. На полках лежит множество черных и красных вещей, назначение которых можно даже не пытаться угадать. Пит чувствует себя странно: весь контроль, отпущенный за время дефиле по клубу, стремится вернуться назад и сжать Пита в разы сильнее. Он старается сосредоточиться на дыхании и том, как ощущает себя тело. А телу, между прочем, немного неудобно ходить. Пит замирает посреди комнаты и напрягается. И тут же чувствует, как его талию обвивают теплые руки в успокаивающем жесте. — Все в порядке? Я не буду делать ничего, к чему ты не готов, — Вегас приобнимает его сзади. Пит выдыхает, и что-то в этом мягком глубоком голосе заставляет его расслабиться. Вегас стоит вплотную, будто несобираясь никуда уходить,успокаивающе поглаживая грудь и живот Пита. Тепло успокаивает и к Питу возвращаются приятные ощущения. Он сосредотачивается на прикосновениях. Напряжение медленно покидает его мышцы. Он чувствует, как Вегас нежно проводит носом по его шее. — Вот так, малыш, — Вегас шепчет это Питу на ухо и у того по спине бегут мурашки. — Ты такой красивый, даже несмотря на то, что я почти не вижу твоего лица. Щеки Пита горят, хочется прижаться поближе, спрятаться в это ровное уютное тепло рук. Тело Пита однозначно откликается на неожиданные ласки, желание толкнуться бёдрами назад растёт в геометрической прогрессии. Он окончательно расслабляется и прикрывает глаза, проводя кончиками пальцев по рукам на своей груди. Хватка Вегаса сразу становится чуть жестче, он разворачивает мужчину лицом к себе и притягивает. Вся сладкая нежность куда-то испаряется и Вегас впивается в его шею жестоким болезненным поцелуем. Пит сдавленно ахает от неожиданности и чувствует, как в животе всё переворачивается, а ноги слабеют. Он делает шаг назад, чувствует спиной металлический холод стены и почти валится на нее. Вегас не теряя ни секунды вжимает его в решетку всем своим весом, вклинивая своё бедро между ног Пита. Его руки оглаживают спину и рёбра мужчины, изучая, согревая и обжигая. Сдавливая, заставляя мир поплыть перед глазами. Кажется, эти руки не могут насытиться: Пит чувствует их буквально везде и сразу. Он старается сфокусировать взгляд, но напрочь теряется в ощущениях. Пит неосознанно двигает бедрами, прижимаясь к горячему бедру мужчины. Вегас усмехается куда-то в шею: — Так не терпится? Я позабочусь о тебе, котёнок. — От этих слов Пита пробивает дрожью и ему так сильно хочется довериться, отдать себя в руки такого уверенного, горячего… Чёрт. Пит мысленно отмечает это как точку невозврата и выпускает на волю тихий выдох. Он тянется к Вегасу, прижимается еще ближе, робко опуская руки на его талию и прижимая ближе. Пит мысленно проклинает чёртову маску на своем лице: сейчас нет ничего, чего он хотел бы больше, чем ощутить горячие губы Вегаса на своих губах. Но это так опасно, он не может рисковать. Вегас точно узнает его. А значит, его репутация и работа сейчас в большой опасности. Он точно не будет делать глупостей ради идиотской минутной прихоти. И так уже всё зашло слишком далеко. Господи. Да уж гораздо дальше, чем он когда-либо рассчитывал. Адреналин бурлит в крови, дыхание поверхностное, рваное. Боже, чем же он думал? Явно не головой. Причём, кажется, все эти три бесконечные месяца. Всё это время, пока представлял себя рядом с Вегасом, на коленях, а эти длинные красивые пальцы в своих волосах. Поток мыслей прерывается тихим низким голосом: — Ты слишком много думаешь, котёнок, — Пит понимает, что Вегас уже пару секунд пристально разглядывает его лицо с этой своей неизменной сладкой улыбкой. – Откуда столько мыслей в этой красивой головке? Тебе бы больше подошло занять её другим. Он недвусмысленно твердо вжимается в бедро Пита,и тот тихо стонет от неожиданности. Блять, стонет. Тихо и отрывисто, на выдохе. Отчётливо. Так, что сам пугается своей реакции. Вегас отстраняется и смотрит на него в упор. Его взгляд тёмный, не предвещающий ничего хорошего. Пит не знает куда деть глаза, кусает под маской пересохшие губы и начинает просчитывать пути отступления. — Такой горячий и такой несдержанный, — в голосе слышны хищные нотки. Вегас долгим взглядом изучает распростертое перед ним тело, пробегается пальцами по воротнику рубашки, по крепким плечам и вдруг впивается в запястья Пита стальной хваткой, поднимая его руки выше. – Нужно научить тебя манерам, да, малыш? Он выжидающе смотрит на Пита, словно ждёт реакции. Пит видит в его глазах что-то очень сладкое, раскалённое, опасное и манящее. Поэтому сводит брови, зажмуривается и кивает. Почему-то именно этот кивок ощущается как шаг в пропасть. Гораздо страшнее чем надеть зеленый браслет. В груди образуется сосущая пустота и туда улетают все мысли до единой. Пит слышит щелчок откуда-то сверху, потом ещё один и понимает, что вокруг его запястий застегнулось холодное железо. Он поражённо смотрит вверх: и правда, его руки теперь закреплены наручниками – цепочка проходит над перекладиной решётки. Пит недоверчиво дёргает руками и слышит звон металла о металл. Его ладони моментально потеют. Всё тело кричит об опасности, хочется спрятаться или убежать. Но вместе с этим, его накрывает такое новое и приятное чувство… Очень смазанное и неясное. То, что заставляет низ живота тяжелеть, а зрачки расширяться от возбуждения. Адреналин разгоняет кровь не хуже алкоголя. Картинка перед глазами сужается до тёмного туннеля, мысли путаются, а тело горит. — Кх… Кхун Вегас… — голос Пита дрожит и выдаёт замешательство. — Да, Пит? — ответ мгновенный, и Вегас насмешливо выгибает бровь смотря ему прямо в глаза. Проходит секунда, другая, третья, и тут глаза Пита удивленно округляются. Он замирает на мгновение. Пит?... Он только что… Пульс колотится в висках как бешеный, глаза мечутся в поисках выхода. Он часто и прерывисто дышит, неосознанно дергая руками, заставляя металл болезненно впиваться в нежную кожу. Пальцы Вегаса легко пробегаются по пуговицам рубашки мужчины и медленно в такт словам начинают расстёгивать их одну за одной: — Ты правда думал, что я тебя не узнаю? Правда, Пит? — он усмехается и проводит ногтем по показавшейся в вырезе светлой коже, вызывая ответную дрожь, — Да даже если бы мне не клали на стол каждую неделю отчёты о твоих перемещениях до некоего подпольного кинки-клуба и обратно… Ты думаешь, я не узнал бы одного из телохранителей главной семьи? Маска не скроет твою выправку, малыш. И эти красивые глазки. Сердце Пита пропускает удар, и он моргает, понимая, что с самого начала был на прицеле. Он совсем не успевает отслеживать как Вегас переключает свои личности, смешивая их в какой-то бешеный взрывной коктейль. Это пиздец как пугает. И будоражит. Подстёгивает. Возбуждает. Пит понимает, что дрожит. И эта дрожь не то от страха, не то от ощущения тёмного взгляда на коже. Он чувствует его каждой клеточкой, сжимаясь и растворяясь под ним. Такая абсолютная беззащитность. И эта мысль отзывается приятной тяжестью в паху. Вегас запускает ладони под полы расстёгнутой рубашки. Он снова нежен, гладит, посылая по телу Пита тепло. Пит с выдохом выгибается в пояснице, стараясь прижаться к этим горячим ласковым рукам теснее и прикрывает глаза. Изучающие тело пальцы неожиданно жестоко сжимают соски, заставляя Пита вздрогнуть как от электрического разряда и застонать. Этот контраст заставляет пересохнуть во рту. — Так быстро сдаешься, котёнок? Я думал, ты захочешь убежать к папочке Кинну, раз тебя так просто раскрыли. — Пит хмурится, но не успевает осмыслить происходящее. Вегас прижимается теснее, накрывая его своим телом. Его пальцы ласково пробегаются по волосам Пита, затем оттягивая, заставляя запрокинуть голову. Цепляют резинку маски за ухом, медленно стягивая ставший ненужным предмет. Пит вяло вертит головой, сопротивляется, будто еще надеясь сохранить иллюзию контроля над ситуацией. Он с мольбой смотрит на Вегаса и кусает нижнюю губу. Маска отлетает куда-то в сторону. И Вегас впечатывается в его губы жестоким требовательным поцелуем, выбивая из лёгких Пита весь воздух. Пит стонет в поцелуй и что-то внутри него обрывается. Он давно уже летит в гребаную пропасть, и почему-то ему это нравится. Он отвечает, приоткрывая мягкие податливые губы, разрешая делать с собой всё что угодно: сминать, крушить, ломать, кусать до крови. Всё, лишь бы Вегас не останавливался. Он теряет ощущение пространства, забывая где верх и где низ. Выкрученные суставы приятно ноют, когда Пит нетерпеливо подаётся вперёд. В этом порыве он даже не успевает подумать, когда это боль стала вдруг классифицироваться мозгом как что-то приятное. Вегас углубляет поцелуй и тут же с силой сжимает волосы Пита, буквально отрывая его от себя, вызывая недовольный всхлип. У Пита абсолютно сумасшедший взгляд, лихорадочный румянец, красные припухшие губы. Он выглядит очень неприлично. Вегас оценивающе скользит взглядом по влажному рту, прилипшим ко лбу волосам, подрагивающим ресницам Пита и давит в себе довольный смешок: — Так отчаянно убеждал меня в том, что тебя нельзя купить, и где ты теперь? Выпрашиваешь у меня поцелуи, стонешь и трёшься как мальчик по вызову. Что бы сказал дядя Кинн? Пит испуганно вскидывает взгляд и порывается отодвинуть свои бедра назад, но рука Вегаса удерживает его на месте. Он судорожно пытается подобрать нужные слова: — Кинн мне не хозяин, сегодня у меня выходной. Вегас смеётся и треплет его по щеке как глупого щенка. — И в свой выходной ты решил потрахаться с любимым врагом своего не-хозяина, как здорово. — Его рука спускается на шею Пита и обхватывает горло одним движением. — Ты ужасно милый, и немного дерзкий, мне нравится. — Если хочешь потрахаться с телохранителем своего не-врага, тебе лучше бы перестать упоминать его так часто. — Пит с вызовом смотрит на мужчину перед собой и едва сдерживается чтобы надуть капризно губы. — А то я решу, что ты бы хотел, чтобы на моем месте был он. Вегас довольно смеется и неожиданно звонко целует Пита в щеку. — Котёнок злится и выпускает коготки! Не переживай, малыш, пока что ты нравишься мне больше них всех. Пит сглатывает, чувствуя, как горло движется вместе с тёплыми пальцами на нём. Ладонь Вегаса уверенно удерживает его голову на месте. Ему хочется податься вперёд еще сильнее, чтобы эти пальцы сжались изо всех сил и раздавили в нём что-то. Растёрли реальность в крошки. Перекрыли ему кислород до цветных мушек перед глазами, до темных отметин в форме ошейника. Он изо всех сил сдерживает свой глупый язык, чтобы ничем не выдать своего желания и прикусывает губу. Глаза в глаза. Пит чувствует, как плывет, но ему хочется больше. Ещё больше. Лицо Вегаса в сантиметре от его, пальцы чуть надавливают, обозначая присутствие: — Скажи. — Сильнее… И Вегас низко рычит, тут же сжимая ладонь на шее Пита, вдавливая его в решетку, яростно затыкая поцелуем. Другой рукой он царапает спину Пита под рубашкой, опускает ладонь ниже, сжимает его задницу и прижимается бёдрами. У Пита кружится голова, то ли от недостатка воздуха, то ли от жадных нетерпеливых прикосновений. Ему так хочется притянуть Вегаса за плечи еще сильнее, вжаться всем своим существом, влезть ему под кожу, но все что он может это стонать в чужой рот и раздвигать ноги в попытке притереться ближе. Пит не замечает, как пуговица на брюках оказывается расстегнута, а ладони Вегаса уже оказываются под тканью, жестоко сминая ягодицы. Вегас приспускает с него брюки вместе с бельем до середины бедра, высвобождая напряженный член, затем отстраняется чтобы оценить всю картину целиком. Пит стоит перед ним такой открытый, уязвимый, в распахнутой рубашке со следами пальцев Вегаса на шее. Он выглядит так нежно и вместе с тем порочно: ресницы трепещут, отбрасывая длинные тени на горящие щеки, влажные покрасневшие губы приоткрыты, плечи поднимаются от тяжелого дыхания. Пальцы сжаты от напряжения, видно, как мышцы перекатываются под кожей. Пикантности добавляет налитый член, выставленный на всеобщее обозрение. Вегас опускает руку, легко обхватывая возбуждение Пита, вызывая слабый дрожащий стон. Пит уже ничего не понимает, особенно когда рука на его члене начинает методично двигаться. Перед глазами только безотрывный взгляд Вегаса, впитывающий каждую эмоцию на его лице, каждый случайный всхлип. Пит буквально повисает на руках, не в силах сдержать дрожь в коленях и толкается бёдрами навстречу. Реакция на это следует незамедлительно: Вегас резко убирает ладонь, оставляя Пита толкаться в воздух в исступлении. — Такой нетерпеливый, — Вегас скользит ногтями по рёбрам мужчины, заставляя того извиваться и хныкать. — Здесь я решаю, что и когда ты получишь, малыш. Поэтому стой смирно, иначе уйдешь ни с чем. У Пита звенит в ушах. Эмоциональное напряжение сегодняшнего вечера плавит и превращает внутренности в вязкий сироп. Вегас легко проходится поцелуями за ухом Пита, по его шее, груди, животу, и, наконец опускается на колени. Пит неверяще следит за ним взглядом, не смея лишний раз вздохнуть, так сильно его гипнотизирует этот человек. И так страшно сейчас лишиться возможности чувствовать касания Вегаса к его коже. Вегас смотрит на него снизу вверх, каким-то образом умудряясь даже на коленях, в сантиметре от его члена, оставаться все таким же властным. В его взгляде всегда есть что-то хитрое, что-то что составляет саму суть Вегаса. Он поднимает брови и почти вплотную приближается к подрагивающему члену Пита, высовывая кончик языка и наблюдая за его реакцией. Пит не может оторвать взгляда от этого невероятного вида. Вегас невероятно красив в полумраке комнаты, его глаза больше похожи на тёмную бездну, где похоть плещется через край. Пит уже не может сдерживаться и из последних сил удерживает свои бёдра на месте. И когда горячий язык проходится по головке его члена, Пит с силой сжимает брови и кусает губы в бесплотной попытке остановить себя, но член все равно дергается и проходится по губам Вегаса. Пит замирает, задерживая дыхание, ожидая реакции Вегаса. Тот с укором смотрит на Пита: — Хорошие мальчики не ведут себя так распущенно, Пит. — он вдруг проводит языком по всей длине члена и снова отстраняется, выбивая из мужчины несдержанный всхлип, — постарайся для меня, котёнок. Эти слова пускают электрический разряд по всему телу Пита, и тот кивает и прерывисто дышит, кусая губы в смятении. — Вот так, умница, — Вегас медленно прижимается губами к его члену, вбирая в рот одну только головку и замирает. И Пит уже не знает, как дышать. Его колотит мелкая дрожь, пальцы на ногах поджимаются. Из глаз, кажется, сыпятся искры. Одного только взгляда вниз, на Вегаса, с его членом во рту, уже достаточно чтобы сойти с ума. Пит стойко удерживает свои бёдра в одном положении, чувствуя, как сильно при этом пульсирует от возбуждения член. Время тянется невыносимо медленно, каждая секунда обжигает Пита невозможностью пошевелиться. Его уже почти трясёт, он самозабвенно хнычет и кусает раскрасневшиеся губы, стараясь сдержаться. Каждая мышца в его теле находится на пределе, на взводе, руки беспокойно звенят о решетку. — Нравится? — Вегас с пошлым звуком выпускает член изо рта и довольно улыбается, видя судорожные кивки Пита и испарину, выступившую у него на лбу. – Мне тоже. Такой сладкий. Он снова обхватывает нежными губами член, позволяя языку пройтись по чувствительной головке. — Блять… — Пита подкидывает, и он грязно толкается вперед, погружаясь в горло Вегаса. Тот чуть ли не мурлычет от удовольствия, прикрывая глаза, позволяя случиться тому, что он так долго сам оттягивал. Он удерживает Пит за бёдра, сдавливая до синяков, и сам насаживается на его член до конца. Отстраняется, вылизывает, играется, вытягивая громкие долгие стоны и впиваясь пальцами в мягкие ягодицы. Пит видит не то что звёзды, у него перед глазами вся галактика. Он уже почти на грани, и ему так чертовски не хватает возможности притянуть Вегаса за волосы еще ближе или хотя бы помочь себе рукой. Вегас внезапно отстраняется, вызывая недовольный стон у Пита. Он резко прикусывает нежную кожу бедра, гарантируя там скорое появление кровоподтёка. Пит хнычет и бесстыдно извивается, толкаясь вперёд, стараясь обеспечить себе контакт с теплой кожей. — Малыш, я, кажется, не разрешал тебе двигаться. — Голос Вегаса низкий, хриплый, в нем слышится сталь. Вегас поднимается и нависает над Питом, придерживая того за руки. Его губы чуть припухли и блестят от слюны, щеки покрывает лёгкий тёплый румянец. Достает из заднего кармана ключ, отпирает один наручник лишь для того, чтобы вытащить их из-за решетки. Надавливает на плечи Пита, показывая чего хочет, и ставит его на колени. Затем заводит его руки за спину и снова щелкает замком. — Как думаешь, что делают с теми, кто не выполняет приказов? Пит поводит затёкшими плечами и осознает своё новое положение. Его дыхание тяжелое, перед глазами туман, но ответ на этот вопрос он хорошо помнит с каждой своей тренировки телохранителя: — Наказывают, — Он чувствует мягкую ладонь на своей щеке, которая внезапно исчезает, и сразу обрушивается обратно с силой. Звук пощечины разбивает тишину в помещении. — Верно, Пит. Тебя здорово надрессировали. — Ещё один удар и на глазах Пита появляются слезы. — Хороший мальчик. Трудно выносимое возбуждение так жестоко и приятно оттеняет эту боль, что ему хочется выть. Скулить, валяясь у Вегаса в ногах, умоляя что-нибудь с этим сделать. Щека стремительно алеет, когда по ней прилетает еще одна пощёчина, и Пит натурально поскуливает, ёрзая на полу. Вегас прижимает его лицо к своим бёдрам, и Пит горящей щекой чувствует его возбуждение сквозь материал брюк. Пальцы Вегаса пробегаются по волосам в успокаивающем жесте, он чуть отстраняется, наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на макушке Пита. — Открой рот, котёнок. — Вегас проводит пальцами по губам Пита, проникая внутрь и приоткрывая. Пит сквозь пелену перед глазами наблюдает, как он расстегивает штаны. Пит моргает и резко вздрагивает от ощущения развязного шлёпка искусанным припухшим губам твердым членом. — Умница, теперь возьми в рот и как следует расслабь горло, я всё сделаю сам. Вкрадчивый шёпот Вегаса совершено не вяжется с его наглыми действиями. Он обхватывает затылок Пита двумя руками и входит сразу до основания. Пит задыхается от неожиданности, но старается делать как сказано – расслабиться вокруг пульсирующего члена и дышать. Слезы собираются в уголках глаз. Он чувствует, как Вегас упирается в его горло, совершенно не переживая об этом. Он так быстро наращивает темп, что Пит не соображает, что происходит. Слюна течёт по его подбородку, глаза закатываются, губы горят. Пит задыхается и пытается цепляться руками за ноги мужчины перед собой, но это не приносит никакого результата, его рот продолжают нахально использовать. И Питу это нравится. Вегас замедляется, давай небольшую передышку и несколько легонько шлепает Пита по щеке, пока тот насаживается на его член. Оба мужчины не выдерживают и стонут от этой вибрации. Пит уже не помнит, где он и что происходило до этого. В голове не осталось мыслей, одна вата и желание сделать Вегасу хорошо. Желание, чтобы тот продолжал называть его хорошим мальчиком. — Ты такой красивый, тебе очень идёт член во рту, ты знал об этом? — Вегас освобождает рот Пита, на случай если тот захочет ответить, и проводит кончиком по его губам и щекам. Он пристально наблюдает за Питом, облизывается. — Я бы мог кончить, просто смотря на тебя. Пит с наслаждением улыбается от неожиданного признания и трётся мокрыми от слёз щеками о внутреннюю поверхность бедра мужчины, стараясь сохранять баланс с руками за спиной. Он поднимает взгляд вверх, и Вегас видит распахнутые в мольбе глаза и подрагивающие истерзанные губы: — Пожалуйста... — Голос Пита такой охрипший и жалобный. Он сам не очень понимает, чего просит, да это и не важно. Пит хочет всего. Хочет, чтобы его использовали, раздробили в крошку, растёрли между пальцев, привязали к кровати и оттрахали, а затем ещё, и ещё. Вернее, он хочет, чтобы это сделал Вегас. Чтобы он забрал контроль и не отдавал до самого конца. Чтобы он делал всё, что захочет, а Пит благодарно принимал, боготворил его, превозносил и обожал. Скулил от невыносимого удовольствия, боли, унижения, похвалы и много чего ещё. Чтобы Вегас уничтожил ту часть Пита, которая еще ему не покорилась. Вегас как будто читает эти мысли в глазах Пита и на его лице появляется беспощадное выражение, полное жажды. Он придерживает Пита за подбородок, большим пальцем скользя в рот, заставляя чуть приоткрыть губы. Вегас откидывает голову и начинает двигать рукой, доводя себя до края. И не отводя от лица Пита тёмного пристального взгляда из-под полуопущенных ресниц. Пит смотрит на него абсолютно мутными потерянными глазами, и это заставляет Вегаса ускориться. — Вегас, — одними губами произносит Пит. Для Вегаса это становится последней каплей. Его тело содрогается, он кончает с сильным стоном, пачкая лицо и губы Пита. Вегас тяжело дышит, размазывая большим пальцем сперму по щекам и губам парня, погружая в рот, заставляя облизнуть. Пит такой взъерошенный, красные щёки и алеющие губы смотрятся абсолютно сногсшибательно. Он стоит перед ним на коленях, в распахнутой рубашке, обнажённый и чертовски твёрдый. Шея, бёдра, талия, всё покрывают начинающие темнеть отметины пальцев Вегаса. Лицо и грудь в белых потёках, подбородок блестит от слюны, а щеки от слёз. Руки скованы за спиной, пальцы судорожно сжимаются в попытке освободиться. Пит медленно моргает, словно в полусне, и так же медленно, киношно облизывается, убеждаясь в том, что Вегас не отводит от него жгучего взгляда. Вегас принимает это представление с нескрываемым удовольствием. Он никак не может насмотреться на эту картину. Всё чего он хочет – оставить Пита себе. Держать вот так, на привязи, чтобы лихорадочный румянец не сходил с этого красивого улыбчивого личика. — Вегас, пожалуйста, — Пит дергает руками за спиной, — Пожалуйста, можно мне кончить? — Ты думаешь, что заслужил? — От этих слов Пита словно пронизывает молнией. Конечно, он заслужил, он был таким хорошим, он делал всё, что ему скажут, только не оставляйте его так, Кхун Вегас, он готов на всё что угодно. Вегас расстёгивает наручники и нежно растирает затёкшие запястья, нежно целуя Пита в шею. Помогает ему подняться и ведёт на кровать, приобняв за талию. Ложиться первый и притягивает парня к себе, обнимая и помогая устроиться поудобнее, совершенно не обращая внимания на изнывающий без внимания член. — Пит, ты сегодня не слушался, как я могу разрешить тебе кончить? Подумай сам, разве это поможет тебе научиться хорошо себя вести со мной? — Его ладони оглаживают грудь Пита, совершенно не помогая тому расслабиться и избавиться от ноющего болезненного возбуждения. Вегас пробегается пальцами по его шее, и Пит вздрагивает, сжимая зубы. Он смотрит Вегасу в глаза и неуверенно кивает, затем прячет лицо в изгибе локтя. — Малыш, потерпи, может быть, я разрешу сделать это завтра. Он накрывает их обоих одеялом и целует Пита в висок, пока тот скулит трётся о его бедро. — Спокойной ночи, котёнок, постарайся отдохнуть и не кончить во сне. За это тоже наказывают.