that very night

— Хани, если ты не оторвёшься от своей скучной книжки, я её порву, — заявил Минхо с нарочито обиженным выражением лица, надув губы, словно это могло заставить Джисона сдаться. Тот лишь приподнял одну бровь и бросил короткий взгляд поверх страницы, явно не собираясь реагировать на угрозу. Но Минхо был не из тех, кто сдаётся без боя. Он подошёл ближе, пока колени не упёрлись в диван, на котором сидел Джисон. Одним ловким движением он забрался к нему на бедра, усаживаясь с видом победителя. Книга оказалась вырвана из рук и без всякой церемонии полетела на стол. Минхо даже не удосужился проверить, не погнулся ли корешок, хотя прекрасно знал, как Джисон ненавидит, когда с его книгами обращаются небрежно. — Минхо, — обречённо выдохнул Джисон, укладывая ладони на талию своего омеги, чтобы тот не потерял равновесие. — Там была развязка. — А я хочу узел, а не развязку, — проворчал Минхо, скрестив руки на груди и демонстративно отведя взгляд в сторону. Джисон хмыкнул, уголки его губ приподнялись в довольной усмешке: — Гормоны бушуют, детка? — Может быть, — лениво протянул Минхо, наклонившись ближе к его лицу. — Или я просто хочу, чтобы ты перестал уделять больше внимания этим скучным страницам, чем мне. Джисон фыркнул, но его глаза потемнели, выдав легкий намек на ту искру, что всегда появлялась, когда Минхо начинал свои провокации. — Ты же опять убежишь, как только я поведусь на твою игру, — тихо рассмеялся Джисон, сжимая талию Минхо чуть крепче. — Оставишь меня с проблемой и сладкой памятью о том, как ты здесь сидел. — Посмотрим, — прошептал Минхо с хитрой улыбкой. — Если ты снова решишь убежать, я тебя свяжу, — тихо и уверенно произнёс Джисон, резко поднимаясь с кровати и одним движением опрокидывая Минхо на свежее постельное бельё. — Даже не буду против, — Минхо ухмыльнулся, специально разводя ноги шире, словно нарочно подзадоривая. Джисон замер на мгновение, его дыхание стало тяжелее. Но он быстро взял себя в руки и склонился над Минхо, удерживая его запястья своими теплыми, крепкими ладонями. — Ты слишком дерзкий для того, кто постоянно попадается, — хрипло бросил Джисон, пристально глядя на лёгкую насмешку на губах омеги. — Может, ты просто слишком предсказуемый? — Минхо прищурился, вытягивая ноги и нарочно растягивая паузу. — Тебе ведь нравится, когда я так делаю, да? Ответа не последовало. Вместо этого Джисон приблизился вплотную, его губы оказались возле уха Минхо, дыхание горячо касалось кожи. — Мне нравится заставлять тебя молчать, — его голос был низким, едва слышным, но уверенным. Минхо дёрнулся совсем чуть-чуть, но не вырывался, только улыбнулся шире, словно наслаждаясь игрой. — Так заставь, — выдохнул он, ловя взгляд альфы и держась уверенно, хоть сердце начало биться быстрее. Джисон больше не колебался. Его губы накрыли чужие, глубоко и требовательно. Омега выгнулся навстречу, их тела словно подстроились друг под друга. Тёплые пальцы Джисона всё ещё удерживали запястья Минхо, но тот даже не думал сопротивляться. Только хриплый смешок сорвался с его губ, прежде чем всё затихло. Когда Джисон наконец отстранился, чтобы перевести дыхание, его грудь тяжело вздымалась, а губы слегка покраснели от поцелуя. Он наклонился чуть ближе, так что их лбы соприкоснулись, а тёплое дыхание смешивалось между ними. — Думаешь, теперь я дам тебе сбежать? — спросил он, но в его голосе звучала скрытая угроза, замешанная на тихом вызове. Минхо чуть улыбнулся, уголки его губ дерзко приподнялись. В глазах горело лукавство, будто он специально хотел проверить, как далеко Джисон готов зайти. — Думаю, что это делает игру интереснее, — его голос прозвучал мягко, но уверенно. Джисон фыркнул, расплываясь в ленивой, но явно довольной улыбке. — Ты сам это выбрал, милый, — сказал он, чуть прищурившись, словно предупреждая, что обратного пути уже нет. На мгновение между ними повисла тишина, наполненная ожиданием и напряжённой близостью. Джисон опустил руки, позволив пальцам легко скользнуть по талии Минхо. Его прикосновение было одновременно мягким и властным — таким, что заставляло омегу чувствовать каждую клетку своего тела. Минхо слегка подался вперёд, словно нарочно проверяя границы, его голос стал чуть ниже, почти шёпотом: — Может, я просто хотел посмотреть, как далеко ты зайдёшь. Он медленно опустился на Минхо, почти полностью накрывая его своим телом. Руки альфы скользнули по плечам омеги, легко прижимая его к постели. Минхо почувствовал, как его дыхание стало быстрее, его грудь поднималась в такт с каждым прикосновением Джисона. Джисон провёл короткими ногтями по шее Минхо, его прикосновение было лёгким, но настолько ощутимым, что омега не смог сдержать тихий вздох. В ответ его пальцы скользнули по бокам альфы, пытаясь провести линию, которая, казалось, всё больше сужалась, оставляя их только на грани, готовыми сорваться в полный контакт. Тело Минхо отзывалось на каждое движение Джисона. Альфа, не сдерживаясь, прильнул к его шее, вдыхая знакомый аромат кожи, а его губы оставляли яркие следы. Минхо подался ещё ближе, его дыхание становилось всё более прерывистым, пока его руки, неосознанно, не оказались в волосах Джисона, притягивая его, не давая уйти. — Хани, если ты сейчас не перестанешь уделять столько внимания моей шее я тебя убью! — хрипло бросает Минхо, жмурясь от липкости в шортах. Джисон прищурился, на мгновение останавливаясь, будто всерьёз обдумывал его слова. Но вместо ответа просто склонил голову чуть ниже, позволяя губам проскользить к ключице Минхо. Его дыхание было горячим, а пальцы уверенно скользнули к бедрам. — Убьёшь, да? — пробормотал он с тихим смехом, опускаясь ещё ниже. В следующую секунду шорты Минхо уже были наполовину стянуты с его бёдер. Минхо приподнялся, чтобы помочь избавиться от одежды, но не успел даже моргнуть, как почувствовал острый укус на внутренней стороне бедра. —Блять, — выдохнул Минхо, резко вскинув руку к глазам и прикрывая их ладонью. Джисон только ухмыльнулся, зная, как хорошо попал в нужное место. — Ты всегда такой громкий? — его голос был низким и насмешливым, пока губы продолжали оставлять укусы на бедрах Минхо. Омега застонал, пальцы судорожно сжались на простыне, будто та могла хоть немного помочь заземлиться и удержать контроль. — Будто ты не знаешь какой я в постели. — Смотри на меня, Минхо, — и Минхо смотрит на него, хотя его веки дрожат от нарастающего напряжения. Джисон, устроившийся между его ног, смотрит на него снизу вверх, уголки губ чуть приподняты в едва заметной ухмылке. Ткань боксеров уже прилипла к его коже, горячая, влажная, она никак не скрывает того, что происходит с его телом. Минхо чувствует, как рука Джисона скользит по бедру, двигаясь уверенно, почти лениво, но с той самой долей намеренности, от которой внутри всё закручивается в тугой узел. Пальцы Джисона находят путь к самому чувствительному месту — он медленно проводит ими по границе его ануса, не торопясь, исследуя, будто играет с терпением Минхо. Через тонкую ткань трусов он мягко надавливает кончиком указательного пальца, едва ли проталкивая его внутрь. Минхо не сдерживает выдоха — он резкий, судорожный, он даже не осознавал, что всё это время задерживал воздух. Джисон не отрывается от него взглядом, его зрачки расширены, дыхание глубокое. Он наблюдает за реакцией Минхо, за тем, как его бедра непроизвольно дергаются, как на мгновение он напрягается, прежде чем послушно расслабиться под этим касанием. Один толчок бедрами — и он бы зажал голову Джисона, полностью отдавшись ему. — Мой котёнок такой чувствительный, — Джисон ухмыляется, глядя на Минхо, словно смакуя каждую секунду его напряжённого ожидания. Он наклоняется ближе, горячее дыхание касается влажной от пота кожи, и Минхо чувствует, как мурашки пробегают по позвоночнику ещё до того, как Джисон вонзается зубами в его тазовую косточку. Это не больно — скорее, ощутимо, требовательно, словно отметина, которую он оставляет намеренно. Минхо резко втягивает воздух сквозь зубы, но не успевает даже выругаться, потому что сразу за укусом следует череда мягких поцелуев. Джисон покрывает это место губами, словно сглаживает оставленный след, но от этого только сильнее подчёркивает контраст между грубостью и нежностью. — Заткнись, — выдавливает Минхо, пытаясь удержать остатки самообладания. Его пальцы судорожно сжимаются, в поисках хоть какой-то опоры, но простыни под руками не дают нужного ощущения. Он корчится, дёргает ногами, но не в силах ни отстраниться, ни заставить себя сдвинуться хоть на сантиметр. Тогда он тянется к единственному, что может удержать, — руке Джисона. Хватает её крепко, будто боится, что тот выскользнет, и переплетает их пальцы, сжимая так, что костяшки белеют. Джисон замирает на мгновение, а затем усмехается, чуть поворачивая запястье, чтобы сжать руку Минхо в ответ. — Вот так, котёнок, держись за меня, — голос Джисона тёплый, почти мурлыкающий. Он наблюдает за тем, как Минхо дрожит под ним, пальцы всё ещё крепко сцеплены. Его губы дрожат — то ли от напряжения, то ли от накопленного внутри жара. Джисон чувствует это, ощущает каждым нервом, каждым вдохом. Он медленно поддевает пальцами кромку боксеров, чуть потягивая ткань вниз, но не торопится. — Поцелуй ме… — Минхо хочет что-то сказать, но его голос срывается. Он не успевает закончить. Потому что в следующее мгновение он чувствует — тёплое, влажное, горячее прикосновение. Чертов язык. Блять. Его спина выгибается сама собой, голова резко откидывается назад, а пальцы ещё сильнее вцепляются в руку Джисона. Минхо судорожно втягивает воздух, широко раскрытыми глазами уставившись в потолок, словно пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Но Джисон не останавливается. Он играет, исследует, дразнит, надавливает ровно настолько, чтобы свести с ума. Минхо не может ни думать, ни говорить — только чувствовать, и, чёрт побери, именно это и заставляет его ещё сильнее стискивать пальцы на руке Джисона. Как будто если он разожмёт хватку — сорвётся окончательно. —Блять, Джисон! —Минхо хрипло пытается отодвинуться, потому что иначе он кончит даже без члена в своей заднице. Ему это, абсолютно, не нужно. Джисон двигается медленно, но уверенно, изучая каждую реакцию Минхо. Его пальцы крепко держат его за бедра, оставляя на коже горячие следы от прикосновений. Минхо беспомощно запрокидывает голову, закрывая глаза, позволяя чувству полностью захватить его. — Ты даже не представляешь, как ты выглядишь сейчас, — выдохнул Джисон, отрываясь на мгновение, его голос оставался хриплым и низким. Минхо не ответил, лишь его пальцы судорожно сжались в чужой руке, прежде чем он нашел новую опору в волосах Джисона. Резкий вздох сорвался с его губ, когда Джисон снова склонился, намеренно дразня его, растягивая момент. — Скажи, чего ты хочешь, — почти шепотом произнес Джисон, снова подняв взгляд, и его глаза встретились с горящим взглядом Минхо. — Я хочу твой член, Джисон, — после этих слов Минхо видит как Джисон облизывает остатки его природной смазки на губах, и Минхо буквально задыхается от взгляда который одаривает его Джисон. — А стоит ли мне давать тебе его? Ты был таким непослушным, — Джисон проводит рукой по чужому животу, спускаясь вниз и оглаживая чужой член, но он не останавливается там надолго вскоре убирая руку насовсем. — Джисон, пожалуйста… — голос Минхо дрожит, он почти шёпотом произносит эти слова, но в них звучит всё: нетерпение, желание, полное подчинение этому моменту. Он слаб перед этим запахом, перед его теплом, перед самим Джисоном. Джисон выдыхает, взгляд цепляется за губы Минхо, за его чуть приоткрытый рот, за влажные, затуманенные глаза. — Ты знаешь, что я не умею издеваться над тобой так долго, — он говорит это с усмешкой, но внутри его уже трясёт от того, насколько всё это невыносимо. Он тянется к комоду, чтобы достать презерватив, но в следующий миг чувствует, как Минхо сжимает его запястье, останавливая движение. Джисон переводит взгляд на него, приподнимает бровь, но не сопротивляется. — Давай без них? — Минхо говорит это спокойно, но в уголках его губ проскальзывает легкая улыбка. Джисон замирает. Он замечает, как два передних зуба Минхо чуть выступают вперёд, напоминая ему о кролике. С его либидо он и правда похож на маленького, чёртового кролика. Джисон скользит кончиками пальцев по бедру Минхо, но не сдвигается с места. — Я кончу в тебя, Минхо, — он предупреждает, голос звучит чуть хрипло. Но прежде чем он успевает снова дотянуться до тумбочки, кровать резко скрипит, и в следующую секунду его валят обратно. Джисон даже не успевает моргнуть, как оказывается под Минхо, который уже устраивается у него на бёдрах. Минхо прокатывается на его члене, даже сквозь чужую одежду чувствуя, как тот напрягается под ним. Он кладёт ладони на пресс Джисона, слегка сжимая пальцами горячую кожу, ловя каждый вздох, каждый лёгкий судорожный вздрог. Джисон смотрит на него снизу вверх, в глазах плещется тьма, в которой тонет здравый смысл. Он догадывался, чем это закончится. — Джисон, я хочу от тебя ребенка, — Минхо говорит это слишком серьезно, настраивая зрительный контакт с Джисоном. — Мы встречаемся четыре года, а скоро пойдет пятый. Я хочу ребенка от тебя, чтобы он ползал по дому, кричал ночью не давая нам спать и многое другое. Я хочу выносить для тебя ребенка, Хани. Джисон открывает рот и закрывает его в ту же секунду. Когда Минхо начинает говорить такие вещи, то это означает, что он серьезно настроен, а не ради шутки. — Ты правда хочешь? — Джисон кладет свою руку на чужое оголенное бедро, проводя по нему рукой. — Блять, Джисон, я об этом говорю второй год, а ты всегда все на шутку сваливаешь! — Ладно, ладно, — Джисон хихикает, мысленно делая пометку поговорить с Минхо и извиниться, что наглухо не замечал намеки от него на протяжении двух лет. — Тогда тебе нужно перевернуться, — Джисон улыбается, перемещаясь рукой на чужую талию, ощутимо сжимая, а после убирая руки, чтобы Минхо встал с него и лег на живот, поднимая свою задницу к верху. Как же Джисону повезло со своей омегой. — Безумно красивый, — хрипло говорит Джисон, без стеснения рассматривая Минхо. Он не сдерживается, не хочет сдерживаться. Словно зачарованный, он опускается ниже, касается губами правой ягодицы Минхо, оставляя мягкий, почти невесомый поцелуй. В этот же момент его указательный палец осторожно проталкивается в узкое кольцо мышц. Минхо вздрагивает, его бёдра едва заметно подаются назад, но Джисон сразу чувствует — скольжения недостаточно. Он цокает языком, на секунду убирая руку, а затем тянется к тумбочке. Холодная баночка ложится в его ладонь, знакомый щелчок крышки раздаётся в комнате, и он выдавливает немного густой смазки на пальцы. Но даже теперь он не спешит. Размазывает её по ладони, разогревает между пальцами, чтобы Минхо не почувствовал дискомфорта, а затем снова возвращается к нему. Когда палец вновь проникает внутрь, на этот раз глубже, Минхо выгибает спину, дыхание сбивается, а пальцы на простынях напрягаются. Джисон наблюдает за ним, за его реакцией, за тем, как он дрожит, сдерживая желание надавить ещё сильнее, но всё же позволяет ему привыкнуть. Но вот Минхо движется сам — глубже, сильнее. Ему уже мало одного, и он даёт это понять своим телом, подаваясь вниз, требовательно, смело. Джисон принимает это как зелёный знак и без колебаний добавляет второй палец. Находит. Нажимает. Громкий стон срывается с губ Минхо, а тело моментально выгибается. Его плечи подрагивают, дыхание рваное, прерывистое, а на ресницах дрожат крошечные капельки слёз. Джисон задерживает дыхание на миг, чувствуя, как его собственное тело напрягается от этого зрелища. Чёрт возьми, он знал, что Минхо чувствителен, но видеть его таким — это другое. Он не может отвести глаз. — Все хорошо, детка? — Джисон проводит рукой по чужой спине, и съезжает телом в бок, чтобы глянуть на лицо Минхо. — Да-да, но мои руки уже устали, — Минхо хихикает, поворачиваясь лицом к Джисону и улыбается. — Перевернись на спину тогда, а в конце уже по другому ляжем, — Джисон улыбается, убирая свои пальцы и видит как Минхо переворачивается на спину, сразу же разводя ноги в разные стороны. Джисон улыбается еще шире и как же он рад, что в ту ночь решил выйти на улицу и прогуляться. Ведь именно тогда он встретил Минхо. Он садится между разведенных бедер Минхо и снова проталкивает два пальца, раздвигая их в манере ножниц, чтобы побыстрее закончить с растяжкой. Джисон осыпает мелкими поцелуями лицо Минхо, нежно, почти трепетно, стирая дорожки слез. Его губы касаются уголков рта, переносицы, скул — словно он запоминает каждый контур, каждый изгиб. Он скользит ниже, губами находит шею Минхо, медленно проводит по ней, ощущая, как под кожей бьётся пульс. Дразнит, обводит кончиком языка линию челюсти, оставляя после себя едва заметные покраснения, которые исчезнут уже к завтрашнему дню. Но сейчас они есть, и Джисон на мгновение замирает, любуясь этими следами на чужой коже. Он опускается ещё ниже, обводит языком их метку, оставляя её влажной и горячей, после чего спускается к груди. Минхо резко всхлипывает, когда Джисон касается языком его соска, сначала медленно, лениво, а затем чуть сильнее, дразня. Он чувствует, как чужие мышцы дрожат, как напряжённо подрагивают пальцы, сжимающие простыню. Но это только начало. Джисон постепенно опускается к бёдрам, касаясь губами кожи, оставляя лёгкие покусывания. Когда он добирается до внутренней части бедра, он без предупреждения снова сжимает зубами мягкую кожу, оставляя глубокий, чуть болезненный укус. Минхо резко дёргается, но не отстраняется. И в этот же момент Джисон проталкивает пальцы глубже, сильнее. Минхо буквально захлёбывается в собственном стоне. Воздуха не хватает, его тело сотрясает дрожь, а руки инстинктивно тянутся к Джисону, цепляясь за его плечи, за его волосы — хоть за что-то, что поможет удержаться на грани. Но Джисон не собирается давать ему этой опоры. Он жадно впитывает каждый его звук, каждый вздох и не останавливается. — Хани, я уже готов, — Минхо хнычет, его голос дрожит от нетерпения, а бёдра сами тянутся вниз, насаживаясь глубже на чужие пальцы. Ему мало. — Мм, — Джисон мягко улыбается, убирая руку, наблюдая, как узкое колечко мышц жадно сжимается вокруг пустоты. Он чуть задерживает дыхание, любуясь этим зрелищем, прежде чем его взгляд снова встречается с глазами Минхо. — Мне перевернуться? — голос Минхо всё ещё немного прерывистый. — Если сможешь, — Джисон проводит пальцами по бокам Минхо, чуть сильнее сжимая кожу, оставляя после себя едва заметные следы от ногтей. Минхо вздыхает, прежде чем осторожно перевернуться на живот. Он немного ёрзает, находя удобное положение, и в конце концов поднимает бёдра, опираясь на колени, а лицо прячет в подушках. Он не любит эту позу. Не любит, потому что в ней чувствует себя слишком открытым и ему безумно стыдно находиться в такой позе. Но сейчас он весь горит, а его тело напряжено в ожидании. Джисон смотрит на него сверху вниз, кончиками пальцев проводя по линии позвоночника, задерживаясь у поясницы. Он чувствует, как Минхо замирает под его прикосновением, но не отстраняется. — Ты прекрасен, — шепчет Джисон, а затем, не сдерживаясь, оставляет на изгибе его спины горячий поцелуй. Он тяжело дышит, его сердце бьётся так сильно, что отдаётся в висках. Минхо под ним такой тёплый, такой желанный, что от одного взгляда у него перехватывает дыхание. Джисон сглатывает вязкую слюну, ладонями медленно проводя по чужим бёдрам, слегка раздвигая их шире. Джисон повторно спрашивает все ли хорошо и только после чужого кивка направляет свой член к колечку мышц, осторожно проникая на половину. Минхо вскрикивает. И это уже больше, чем он может выдержать. Боже. Боже. Боже. Его руки судорожно сжимают простыни, грудь тяжело вздымается, а в глазах темнеет от ощущения наполненности, от того, как его тело поддаётся, принимая Джисона так глубоко, как только возможно. — Всё хорошо? — голос Джисона звучит хрипло, беспокойство мелькает в его взгляде, пальцы гладят кожу Минхо, успокаивая. Но Минхо не отвечает. Он резко подаётся назад, буквально в один момент насаживаясь до самого конца, захлёбываясь в собственном громком стоне. Глухой звук срывается даже с губ Джисона, а его пальцы тут же находят бёдра Минхо, сжимая их сильнее. Минхо двигается сам, двигается жадно, двигается так, будто от этого зависит его жизнь. — Все лучше, чем отлично, — с запозданием и немного приглушенно, из-за подушки, хихикает Минхо. Джисон внезапно набирает скорость после слов Минхо, ошеломляя даже самого Ли, который явно этого не ожидал. Джисон, играя с ритмами, то погружается полностью, что давит на простату, то отступает почти до предела, но затем, в следующую секунду, вновь вбивается в податливое тело Минхо. — Детка, ты так хорошо принимаешь меня, — шепчет Джисон, его голос низкий, пропитанным жаром желания. Он наклоняется ближе, позволяя своим губам скользнуть вдоль чувствительной кожи, прежде чем прикусить мочку уха Минхо, вызывая у того непроизвольную дрожь. Теплое дыхание обжигало, заставляя каждый нерв натянуться до предела, а тело — отзываться на каждое движение с болезненной жаждой. Блять. Минхо падает животом на простыни, больше не в силах держать себя на ногах. Его глаза закатываются к небу, когда он сам начинает насаживаться на член Джисона в такт его толчкам. Ему было слишком хорошо, слишком, слишком хорошо. Звуки сталкивающихся тел разносились по комнате, казалось, их можно было услышать даже с улицы. И вот, когда Минхо при особо сильном толчке глухо застонал, кончая на смятые простыни, Джисон тоже достиг своего оргазма. Минхо чувствует, как внутри него узел набухает, пульсируя и прочно запирая их в тесной, неразрывной связи. Напряжение нарастает, и мышцы, уже растянутые до предела, судорожно сжимаются вокруг этой новой полноты. Он втягивает воздух, но его все равно не хватает. Грудь тяжело вздымается, пальцы бессильно сжимают простыни, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом вихре ощущений. Боже мой. Тепло между ними становится почти невыносимым, каждое движение отдается дрожью по телу, а пульсация внутри сводит с ума, заставляя затаиться и просто чувствовать. — Давай ляжем на бок, милый, — его голос все еще низкий, обволакивающий, успокаивающий. Он машинально отбрасывает свои волосы назад, затем осторожно укладывается за Минхо, притягивая его ближе, так, чтобы их тела соприкасались каждой клеточкой. Его рука мягко ложится на талию Ли, а пальцы чуть сильнее сжимают горячую кожу. У них будет ребенок. Эта мысль вспыхивает в сознании, эхом расходясь по разуму, наполняя его новым, непривычным трепетом. Если все получится конечно. *** Минхо лежит на кровати, уютно устроившись среди подушек, когда, лениво потянувшись, произносит: — Хани, принеси мне воду. Он растянул последний слог так, что Джисону не оставалось ничего другого, как оторваться от своей книги. Через минуту Джисон возвращается в комнату с маленьким стаканом воды в руках и коробочкой конфет. Он садится рядом с Минхо, замечая, как тот удобно устроился на подушках и тихо шепчет своему животу, улыбаясь при этом, как маленький ребенок. Это было настолько мило, что Джисон едва сдерживал свою улыбку. — О чем говорите? — тихо спрашивает он, подбираясь ближе и невесомо целует Минхо в крыло носика. Его губы едва касаются этого мягкого и знакомого места. — О том, что ты плохим отцом будешь, — Минхо смеется, его глаза искрятся весельем. — Узнаем через три месяца, — отвечает Джисон, аккуратно проводя рукой по выцветшим фиолетовым волосам Минхо. Его пальцы нежно скользят по волосам, массируя его голову и ощущая мягкость каждого движения. Минхо, почувствовав этот нежный жест, поджимает губу и, как-то задумавшись, тихо говорит: — Я хочу обниматься. Он перестает гладить живот, его взгляд становится более серьезным и уязвимым, и Джисон чувствует, как его сердце наполняется заботой. — Иди сюда, — отвечает Джисон, моментально поднимаясь и аккуратно кладя свою руку на его поясницу. Он понимает, как тяжело Минхо носить такой большой живот, а ведь дальше еще хуже будет, и какие боли могут возникать в спине и пояснице. В течение этих месяцев он старался облегчить ему все возможные неудобства, переживая за каждое его движение. Минхо прижимается к Джисону, обвивая его шею руками, и шепчет с улыбкой: — Спасибо, что тогда не начал отмахиваться, как это было в другие разы. Ты, правда, стал совсем другим. — И я тебя люблю, детка, — Джисон отвечает, целуя Минхо в висок. Его губы оставляют мягкий след на теплой коже Минхо. Он чувствует себя гордым за все, что они пережили вместе, за те моменты, когда его поддержка была важнее всего. Минхо стал его вселенной, и теперь он твердо уверен, что будет хорошим отцом. Ведь, несмотря на все, он тайно читал книги о том, как стать лучшим отцом — ведь это было важно не только для Минхо, но и для их будущего. Минхо глубоко вздыхает, уютно устроив голову на плечо Джисона. Он почти забыл о конфетах, потерявшись в тепле их объятий, но Джисон не мог не заметить, как напряжение исчезало с лица Минхо, как только тот расслаблялся рядом с ним. Джисон нежно гладит его спину. — Ты правда думаешь, что я буду хорошим отцом? — Минхо вдруг поднимает голову, в его глазах читалась некоторая озабоченность, скрытая за шутливым тоном. — Конечно, — с улыбкой ответил Джисон.— Ты уже стал для меня лучшим отцом, Минхо. Просто ты этого еще не видишь. Минхо задумчиво нахмурился, но затем снова рассмеялся, покачав головой. — Ты не устал меня кормить этими комплиментами? — он снова поцеловал Джисона в шею, наслаждаясь его запахом, чувствуя себя в безопасности, как никогда раньше. — Я не устану, пока ты не поверишь в это, — Джисон крепко обнимает его, прижимая к себе. Минхо растянулся в его объятиях, и Джисон провел пальцами по его животу, чувствуя его легкое дрожание. Минхо чуть приподнял голову и улыбнулся, но в его глазах была искренняя благодарность. — Ты такой, Хани… настолько для меня. Даже если я сомневаюсь, ты всегда здесь. Ты будешь замечательным отцом, просто потому, что ты уже настоящий, — сказал он, касаясь губами шеи Джисона, вдыхая его знакомый запах. Джисон улыбнулся, его сердце наполнилось нежностью. — И я буду рядом, когда тебе это нужно, — прошептал он, не скрывая своей уверенности, что каждый день с Минхо станет шагом к чему-то важному и невероятному для них обоих. Минхо, почувствовав эту уверенность, обнял его крепче и тихо прошептал: — Я так люблю тебя, Джисон. — И я люблю тебя, Минхо. В этот момент все казалось не важным. Джисон чувствовал, что с этим человеком он мог пройти через все. И они оба знали, что их будущее будет таким, каким они его сделают — вместе, шаг за шагом, рука об руку.