Мизерикордия

Ветки хлещут по лицу, ноги так и норовят запутаться в капкане корней. Он бежит, прикрывая израненными руками голову. Он знает, что бежать бесполезно, но все равно бежит. *** Тремя днями ранее Нику исполнилось 12. Мама захотела отпраздновать день рождения на базе отдыха, в бывшем лагере. Ник упирался, но с мамой не поспоришь. Почти сразу начали происходить странности. А потом... Потом все стало еще хуже. *** Ник бежал, задыхаясь и почти на каждом шагу спотыкаясь. Еще два шага, еще, еще... Ник падает, воздух выбивается из легких, раздирает руку о корешок. Упал неудачно - рана рваная и довольно глубокая, но это уже не важно. Позади слышится хрип и скрип зубов учуявших свежую кровь умертвий. Ник спешно поднимается на ноги, не обращая внимание на рану и снова бежит. В голове сонм мыслей, ему хочется только добежать до мамы, может, она знает, что делать, как справиться, куда бежать?! Мамы ведь знают всегда и все, верно? Парнишка добегает до отдельно стоящих домиков. Ранее они были домиками для лагерных ребят, они там ютились по шесть человек, а теперь домики сдаются на двоих. Ник спотыкается снова, падая у самого порога. Позади слышится хрип и тяжелые шаги закостенелых конечностей умертвий. Паркнь поднимается, и, припадая на левую ногу, поднимается по крыльцу, отчаянно дергает дверь. — Мам? Мааам! — кричит Ник, пытаясь нашарить в кармане ключи от домика. — Мам, ты как? Мама! Что происходит?! Спустя мучительные, тягучие секунды, Ник вытаскивает ключи и отпирает дверь. Он осторожно скользит внутрь домика, в темноте захлопывая за собой дверь, будто это может помочь в их ситуации. Парень по стенке идет в кухню, берет нож. Хорошая фирма, удобная ручка, лезвие тупится медленно — любой повар бы оценил. Только поваров тут нет. Тут уже вообще никого нет, но Нику это неизвестно. Он идет в гостиную, потом в спальню, крадучись, вздрагивая от каждого шороха. Во второй спальне он видит мать. Она полулежит-полусидит у края кровати, лицо бледное и испачканное. — Ма?.. — Ник подбегает, тормошит женщину, понимая, что на лице не грязь, а кровь. — Ма! — Ники... Ник, беги, малыш. Беги. — Ма, ну чего ты, давай сбежим вместе! — Ники... Я... — женщина замолкает, отводя глаза. Парень отмечает детали: желтушные белки глаз, рваная рана на руке, подергивания ног. Он резко встает, делая шаг назад, со всей ясностью осознавая — мать больше не мать. Точнее, совсем скоро перестанет быть матерью и попытается его сожрать. — Мам... — Ник поджал дрожащие губы, шмыгнул носом. — Ники... Не хочу так... Сделай для мамы хорошее дело, Ники... — Мам, я... Я не могу, мам! — Прошу, Ники, я не хочу скитаться по площади этого проклятого бывшего лагеря, я не хочу напасть на тебя, на моего любимого сына! — хрипло прокричала женщина. Парень сделал шаг вперед, опустился на одно колено. Его трясло от переживаний, слезы незамеченными текли по щекам и падали на голые коленки и изношенный деревянный пол. — Мам... Как я буду, как... как я выйду?! — Ты у меня умничка, Ники, ты сможешь... — тихо ответила женщина и чуть улыбнулась. — Ну же, малыш. Лучше так, чем... — Мам... — рыдая, парнишка дрожащими руками занес нож. — Помоги маме, Ники. Все будет хорошо... — она уже чувствовала изменения, как кололо пальцы, как туманилось зрение, перестраиваясь только на теплые объекты.— Помоги маме и беги. Беги далеко. Только возьми фонарик, шарф, куртку и... — Мам... — парнишка всхлипнул. — Давай, малыш. Я не хочу иной судьбы. Я люблю тебя, Ники. — Я люблю тебя, ма... — задыхаясь от слез, парень, не сумев нормально размахнуться, всадил взятый с кухни нож в грудь женщины. Она сильно дернулась, захрипела, конечности двигались в треморе. Кровь толчками выливалась из колотой раны. — Н-не... Не получилось... — прохрипела женщина, булькая кровью в трахее. С диким воплем и застланными слезами глазами Ник занес над головой нож снова и резко, с криком, опустил его, вонзая в плоть женщины. Парень встал и выбежал из летнего домика, всхлипывая и пытаясь вытереть дрожащие руки о штаны. Он не знал, что даже во второй раз он не попал в сердце.