Третий вариант

Кейтлин играет на скрипке — у неё диплом с отличием из музыкальной школы, она практикуется в свободное время, и ни один семейный ужин не обходится без её маленького концерта. Кейтлин знает несколько иностранных языков и щёлкает международные экзамены, как орешки. Кейтлин объездила всю Европу, училась во Франции, стажировалась в Дании и проводит каждое лето в Италии, гуляя по античным руинам. Вай сидит напротив неё в кафе и нервно кусает щёку. И как её угораздило? Кейтлин явно не из её круга, потому что, ну… Вай умеет играть только на нервах — чужих и своих. У Вай самый отвратительный почерк, который только можно представить. Вай закончила школу, уже работая на двух работах, несмотря на все протесты Вандера. Он считал, что образование очень важно, Вай спрашивала, на коей хрен оно ей на окраинах сдалось. Видимо, думает она, чтобы сейчас было о чём поговорить с красивой девушкой с сайта знакомств. О таком Вандер не предупреждал. — Хочешь прогуляться? — спрашивает Кейтлин. Она всё ещё выглядит немного чопорной и закрытой, но в голосе слышен энтузиазм. Вай соглашается. На улице солнечно и тепло после нескольких дней непрерывных дождей, небо чистое, отражается в лужах, и кажется, что оно везде — и сверху, и снизу. Кейтлин берёт Вай за руку, и она вздрагивает. Вай весь последний час прячет свои побитые руки, обмотанные бинтами, потому что рядом с Кейтлин они выглядят вдруг грубо и как-то отталкивающе, а теперь она сама их касается своими этим нежными музыкальными пальцами. — Всё в порядке? — спрашивает Кейтлин. — Да, — кивает Вай и сжимает её руку в ответ. Вай никогда себя не стеснялась: ни старой одежды, часто с мужского плеча — потому что женской у Вандера предсказуемо не было, — ни привычки драться, а потом думать, ни татуировок, ни походки немного вразвалку — опять же, у неё не было никого, кто мог научить её ходить, как леди, зато много кто мог поставить правильно удар. Вай говорит себе и сейчас не стесняться. Вдруг Кейтлин нравятся как раз такие, как она. Бывают же чудеса. Они гуляют, держатся за руки и едят мороженое. Кейтлин оттаивает и перестаёт напоминать прекрасную эльфийскую принцессу в непреступном замке, очень по-человечески смеётся и капает пломбиром себе на юбку. Вай расслабляется и перестаёт от нервов грубить и дёргаться. Но ей немного грустно, что это всё вряд ли повторится. Они прощаются под вечер, когда в толпе туристы и отдыхающие сменяются на любителей баров, порой не знающих меры. Вай хочет предложить Кейтлин проводить её только ради её безопасности, но она вызывает себе такси. Пока они ждут машину, привлекают кого-то очень пьяного с дорогущими часами на запястье и в очень дешёвом пиджаке. Ему нравится короткая юбка Кейтлин и не нравится Вай — он называет её оборванкой, советует бросить её и посидеть с ним. Смотрит он Кейтлин явно не в глаза и тянется, куда не следует. Пока Вай заносит кулак, Кейтлин поворачивается к пьянице и, не произнося ни слова, очень быстрым, очень точным ударом ломает ему нос. Мужчина падает и бормочет что-то возмущённо-испуганное сквозь заливающую лицо кровь. Кейтлин на него больше не обращает внимания, Вай растерянно опускает руку и разжимает кулак. Принцесса оказалась такой прекрасной, что дух захватывает. — Ты в порядке? — спрашивает Кейтлин. — Да, — выдыхает Вай, и ей кажется, они стоят у алтаря и она только что поклялась любить её до гроба.

◊◊◊

— Ты уверена, что она тебе не приснилась? — издевательски скучающе спрашивает Джинкс. То есть вообще-то Паудер, но ей четырнадцать, она хочет называться Джинкс и профессионально устраивает истерики, когда ей что-то не нравится, так что… — Красивая девушка из центра, которая разбивает хулиганам нос. Так не бывает. — И зачем я только тебе рассказала? — вздыхает Вай, рассматривая себя в старое зеркало. Они с Кейт встречаются несколько месяцев, Вай читает одолженного у неё Гюго и ходит такая влюблённая, что друзья начинают над ней смеяться. — Пока не увижу, не поверю, — ультимативно заявляет Джинкс, скрещивая руки на груди. — Иначе расскажу Майло и Клаггеру, что ты её придумала. — Ты хочешь, чтобы я познакомила её с вами? — Вай поворачивается почти в ужасе — представить Кейт на окраинах, в их баре, на этих улицах у неё не получается — и встречается взглядом с Вандером. Он стоит, опершись о дверной косяк, через руку перекинуто полотенце, смотрит по-доброму, но серьёзно. — Не такая уж плохая идея, — говорит он, и Джинкс победоносно взмахивает руками. Младшая сестра может дразниться сколько душе угодно, но не слушать Вандера Вай не может. — Я подумаю, — отвечает она и убегает.

◊◊◊

— Да, я с радостью познакомлюсь с твоей семьёй, — заверяет Кейт, пока Вай неловко формулирует идею. — Когда идём в гости? Вай чешет бритый висок и называет какую-то дату через год от сегодня, которая волшебным образом превращается в следующие выходные. Кейт в предвкушении, Вандер припахивает всех делать генеральную уборку, Вай не знает, как объяснить, что это плохая идея. Семья Кейт живёт в особняке огромном, как грёбанный Версаль, у них есть деньги, чтобы купить все их окраины, и сдача останется, они важные, элегантные и не ходят в такие районы, разве что проносятся сквозь в дорогущих авто с тонированными стёклами. А Вай выросла с Вандером, на верхнем этаже его бара, и у него часто не было времени за ней присматривать. Она дралась с местными мальчишками, воровала яблоки в пригороде, лазала по заброшкам и тащила за собой младшую сестру. Игрушки у неё были старые плюшевые, потрёпанные и с заплатками, и деревянные, сделанные Вандером в редкие его свободные дни. Механические, яркие, прыгающие и играющие музыку откуда-то из своих железных животов появились у них, когда Вай из игрушек совсем выросла, и были все подарены Джинкс, подстёгивая её страсть к изобретательству. — Скажи ещё, что она в последнюю минуту написала, что не сможет, — фыркает Джинкс, наблюдая за Вай с голодным интересом. — Всё будет хорошо, вот увидишь, — убеждает Вандер, кладя руку ей на плечо. — В конце концов, если она расстанется с тобой из-за твоего происхождения, не так уж всё было и серьёзно. Туда ей и дорога, — цинично говорит Силко. Вай, оставаясь с ним наедине, понуро смотрит на него исподлобья. Силко на семейный ужин никто не звал, но никто и не удивляется, что он пришёл. Выглядит он как не из этого мира: длинные волосы — чёлка закрывает больной левый глаз, — элегантная трость, костюм — не брендовый, но так хорошо на нём сидит, что это и неважно. Продолжает таскать Джинкс механические игрушки — она разбирает их на запчасти и собирает что-то новое, преимущественно взрывоопасное. Что Силко — брат Вандера, так прямо и не скажешь, особенно с учётом их взаимного игнорирования, длившегося несколько лет. Силко в какой-то момент решил нажиться на производстве наркотиков, Вандер узнал, съездил ему за это по морде и уронил ударом в реку. И держал под водой, пока Силко от своей идеи не отказался. Вай очевидно, что после такого отношения до конца не восстанавливаются никогда, да и Силко её напрягает, но она рада, что он с ними — ради Вандера и ради Джинкс, которая его обожает. Кейт, в простой клетчатой рубашке и с собранными в хвост волосами, тепло здоровается с Вандером, выдерживает оценивающий взгляд Силко и дарит Джинкс (она слышала о ней как о самой лучшей сестре и о самом вредном подростке на свете) альбом и краски. Она придирчиво их осматривает и подмигивает Вай — видимо, в существовании Кейт она больше не сомневается. Майло и Клаггер её немного смущают — они заваливаются на ужин, потому что помогали в уборке и хотят справедливости, — она смотрит на них холодно, но обстановку разряжает Вандер. Он как никогда вовремя выносит запечённую курицу и шутит глупую отцовскую шутку. По окончании Кейт целует Вай в щёку и говорит, что у неё чудесная семья. Вай касается места, где были её губы, и бредёт на кухню, помогает составить грязную посуду в посудомойку, забирает остатки картошки и укрывается с ними в комнате. Джинкс уже там, отворачивается к стене и закрывается волосами — она отрастила их до пугающей длины и не собирается останавливаться. На вопрос, что не так, отмахивается и громко что-то чиркает в новом альбоме. Только вечером, когда Вай ложится спать и выключает свет, Джинкс тихо спрашивает, всё ещё отворачиваясь к стене: — Ты переедешь к ней в центр? Вай замирает, не накрывшись до конца одеялом. — С чего ты так решила? — спрашивает она, стараясь делать вид, что она сама не спрашивала себя, что будет дальше. — Ну, вы друг друга любите, захотите жить вместе… Не третьей же она в комнате поселится. Вай от горечи в её словах становится от себя противно. Будто она меняет сестру и друзей на Кейт. Хотя её в этот шикарный особняк вряд ли вовсе пустят. И, если однажды им всё же придётся строить совместное будущее — а ей было хотелось, очень-очень, — Вай не знает, где это делать. — Я не знаю, что будет дальше, — твёрдо говорит она, — но я тебя не оставлю. Даже если мы с Кейт будем жить вместе и я перееду, я никогда и ни за что тебя не брошу.

◊◊◊

В особняк Вай пускают. Прилизанный швейцар открывает перед ней дверь, и Вай делает медленный шаг вперёд, будто в логово дикого зверя. В костюме, который ей, не слушая возражений, помогал подбирать Силко, у неё чешется лопатка, и тонкий галстук душит с непривычки, но альтернативой было платье, так что у Вай, считай, нет выбора. — Привет! — Кейт, в восхитительном изумрудном платье, оглядывает её уложенные волосы и синий костюм, подчёркивающий талию, и остаётся, видимо, довольна. — Привет. — Вай неловко машет рукой и осматривается по сторонам. Ей всё ещё сложно поверить, что кто-то действительно живёт в таком доме; ей кажется, он подходит, только чтобы снимать исторические драмы. Кейт берёт Вай за руку, сжимает в поддерживающем жесте и шепчет, прежде чем открыть двери гостиной: — Что бы сейчас ни произошло, помни: я тебя люблю. — Мама, папа, это Вайолет, моя девушка, — гордо объявляет Кейт секунду спустя, когда они проходят в комнату. — Здрасьте, — улыбается Вай немного нервно. Родители выглядят очень строгими и требовательными людьми и похожи на экзаменаторов в институте, куда Вай месяц назад не прошла. — Можно просто Вай. Она смотрит на отца Кейт и думает, что глава семейства сейчас хлопнется в обморок. Потом она переводит взгляд на её мать и понимает, что ошиблась в определении главы семейства. Женщина с идеально собранными волосами и самой прямой спиной, которую Вай когда-либо видела, смотрит на неё пронзительно и холодно. — Присаживайтесь, Вайолет, — говорит она. — Вы будете чай? Вообще-то всё проходит совсем не так плохо, как можно было ожидать. Вай, конечно, сидит как иголках в этом удушающе обтягивающем костюме, а Кейт застывает, как мраморная статуя, но её родители на поверку оказываются куда лучше приёмной комиссии в институте. Да, Вай им не очень нравится — не лично, а просто как концепт девушки с окраин в качестве пары для их дочери, — но они хотят Кейт счастья. Это очевидно, когда они смотрят на неё и когда со смирением вздыхают, замечая, что Вай неправильно держит чашку и пытается как можно незаметнее почесать спину о диван. — Тебе чертовски идёт этот костюм, — говорит ей Кейт, когда провожает её до ворот особняка и Вай может наконец развязать галстук. — У тебя шикарное платье, — отвечает Вай и проводит ладонями по мягкой ткани от верхних рёбер до талии. Кейт чуть краснеет, улыбается и награждает её долгим глубоким поцелуем. — Вы обе шикарно выглядите, — вдруг раздаётся запыхавшийся голос слева. — Я пропустил официальную часть, да? Вай на всякий случай сжимает руки в кулаки, хотя смуглый парень, подошедший к ним, пусть и растрёпанный, выглядит вполне прилично в своём белом костюме. Кажется смутно знакомым, подмышкой держит папку с гербом местного института. Смотрит по очереди на Кейт и на Вай извиняющимся взглядом. — Не страшно, — отвечает Кейт с усмешкой и представляет: — Это Джейс. Я тебе рассказывала про него, мой лучший друг. А это Вай. — Рад познакомиться лично, — улыбается Джейс и пожимает ей руку. — Я собирался прийти раньше, но пришлось задержаться в институте, мы проводили опыт, который очень нужен для нашего гранта, и… — Ага, так это теперь называется, — фыркает Кейт, и Джейс совершенно очаровательно краснеет ушами. — Пока это никак не называется, — бурчит он. — Виктор, он… Давайте посидим вместе где-нибудь? Они соглашаются и переключаются на выбор кафе, освобождая Джейса от необходимости рассказывать про таинственного Виктора, который так его смущает. Пока они ждут свои заказы в минималистичной кофейне, где высокие зелёные растения резко выделяются на фоне чёрно-белой мебели, Джейс спрашивает у Вай, откуда она, кем работает и правда ли её сестра превратила все свои игрушки в маленькие бомбы, когда ей было десять. Когда Вай мрачно кивает, Джейс выглядит искренне впечатлённым и пугающе заинтересованным. После того, как им приносят кофе и три кекса, Джейс рассказывает, как они росли вместе с Кейт, пытались делать трюки на скейтах (у них не получалось, и шрамы на коленках никогда не дадут им об этом забыть), постоянно заключали пари, где проигравший делал за победителя домашку, и кормили всех уличных котов, потому что никому не разрешали завести своего. Тут Вай делает себе мысленную пометку. Кейт ласково треплет их обоих по голове и в разговор почти не вмешивается. Она медленно пьёт свой кофе и выглядит очень довольной.

◊◊◊

В сентябре у Кейт начинается учёба в полицейской академии, и Вай почти перестаёт её видеть. У неё у самой три работы — Джинкс идёт в школу, готовится к вступительным в колледж и не может подрабатывать, как летом, так что всё ложится на плечи старшей сестры. У Вай нет времени ни на что, кроме сна и ленивого битья груши, но способ увидеться с Кейт она находит. «Закажи роллы», — пишет она ей. «Сейчас?» — приходит быстрый ответ. «Да» «Зачем? Я только что поела». «Ну пожалуйста. Увидишь». Вай берёт этот заказ, только он появляется, и уже скоро с курьерской сумкой подходит к воротам особняка. Её неохотно пускают внутрь, потому что «в заказе указано отдать лично в руки Кейтлин Кирамман, я просто делаю, что написано», и она идёт прямо к ней в комнату, салютуя недовольному швейцару. Кейт забирает роллы и очень долго обнимает Вай, смеясь ей в плечо. — Если хочешь, я останусь, — предлагает Вай, разминая затёкшие плечи. — Это был последний заказ на сегодня, сумку потом закину. — Очень хочу, — кивает Кейт и открывает приложение, чтобы похвалить курьера за отличную доставку. — Я правда не голодная. Будешь роллы? — Да, пожалуйста, — просит Вай, падая на стул и скрывая коробку. — Я тебе деньги потом скину. — Да ладно тебе, — закатывает глаза Кейт и, пока Вай возится с соевым соусом, быстро целует её в губы. — Это чаевые. Пока Вай ужинает, Кейт возвращается к своим конспектам. На первом курсе их заваливают правовой теорией, и даже упорядоченные таблицы и диаграммы, которые Кейт аккуратно рисует цветными маркерами и развешивает на стене перед столом, не помогают полностью уместить это в голове. Вай наблюдает, как Кейт трёт виски и бегло смотрит на часы то и дело, отмеряет страницы, которые ей осталось прочитать, и вздыхает. Сидит при этом, как креветка, свернувшись в кресле с ногами и положив подбородок на колено. Спина ей спасибо за это не скажет. Вай подходит к ней сзади, кладёт руки ей на плечи и мягко тянет на себя. Кейт протестующе мычит, вцепившись в свой учебник, но выпрямляется, пусть и не до конца. Вай ласково поглаживает её большими пальцами у основания шеи и сжимает плечи. В ответ она слышит долгое выразительное «О-о-о-ох» и косится на дверь, потому что после такого кто-то может ворваться с ложными впечатлениями. — Всё в порядке? — спрашивает Вай. Она вообще не то чтобы такой мастер массажа, тренируется в основном на Джинкс, которой чем больнее, тем веселее, и на толстокожем Вандере, которого приходится чуть не бить, чтобы он что-то почувствовал. — Восхитительно, — отвечает Кейт и тянется навстречу её рукам. — Сделай так ещё раз. — У тебя там что-то хрустнуло, возможно, я сломала тебе плечо. — И это было божественно. Вай хмыкает и не спеша разминает её затёкшие мышцы.

◊◊◊

Вай наловчается пробираться в комнату Кейт через окно, потому что парадный вход ей не нравится — или, вернее, она не нравится швейцару. Зимой это становится сложнее с замерзающими руками и наледью на подоконниках, но Вай упрямо игнорирует дверь. В конце концов, если её опять выгонят с работы за то, что она ответила клиенту хамством на хамство, она может попробовать карьеру домушника. — Я всегда готова нанять тебя личным массажистом, — напоминает Кейт. — Я подумаю. Вай усмехается и медленно тянется за массажным маслом; Кейт с готовностью скидывает футболку и падает на кровать. Вай устраивается у неё на бёдрах и разогревает руки. Кейт худая и угловатая, вся из ломаных линий и острых углов, у неё белая мягкая кожа, и Вай нравится её касаться — без лишних подтекстов и смыслов, просто касаться. И любоваться, конечно. Вай изучает каждую выступающую косточку и впадинку, каждый позвонок и тени у лопаток. Плечи, ключицы, даже локти — Вай всё методично разминает, чтобы не осталось следов от лямок лифчика и от складок на одежде и кожа розовела только от её рук. От них пахнет лавандой и маслом нероли — Кейт говорит, так пахнет спокойствие и безопасность. Потом они валяются на кровати, читают комиксы, или целуются, или просто смотрят друг на друга в темноте, держась за руки, пока блики играют с тенями на их лицах. Вай старается, чтобы тишина была громче её мыслей о будущем, неопределённо и неуловимо трагичным, где ей смутно мерещится выбор и расставание, потому что время романтичных проникновений через окно однажды заканчивается. Вай не видит себя в роскошном особняке и фешенебельном центре и не видит Кейт на окраинах, так что будущее рисуется либо печальное, либо какое-то наигранно дурацкое. На рождество Кейт сбегает к Вай — потому что родители уезжают на какое-то мероприятие, а Джейс маринуется в лаборатории, — вручает ей совершенно жуткий свитер с Сантой и складывает под их ёлкой подарки для всех. Аккуратные разноцветные коробки, перевязанные лентами, украшенные милыми наклейками и бирками, где каллиграфическим почерком выведено имя получателя, с их хаотично наряженной ёлкой сочетаются плохо. Вай чувствует, что опять начинает загоняться, и ничего не может с этим поделать. — Осторожнее, — предупреждает Силко, глядя исключительно на свои ногти. — Ты так боишься, что она не примет тебя такой, какая ты есть, что однажды можешь случайно оттолкнуть её сама. Вай спрашивает, какого хрена он лезет туда, куда не просили, и что он вообще в этом понимает, когда к нему присоединяется Вандер: — Не усложняй себе жизнь пустыми сомнениями, — советует он. — И не мешай себе быть счастливой. Вай хочет спросить, с каких пор они так единодушны, но плюёт на это дело и выходит на улицу. Стоит на холоде, обняв себя руками, под самодельной гирляндой Джинкс из каких-то светящихся винтиков и думает, что эти двое просто отвратительно правы. Кейт остаётся ночевать, ложась спать в их с Джинкс комнате на скрипучем раскладном кресле. Они по очереди желают друг другу счастливого рождества, и Джинкс хлопком выключает свет — потому что так теперь работают её модифицированные лампочки (иногда им требуются настоящие аплодисменты, но в целом они справляются). Вай свешивает руку с кровати, чтобы касаться плеча Кейт, и хочет остаться в этой ночи навсегда.

◊◊◊

Кейт бросает велосипед на траву и забирается на дерево проворной кошкой, Вай ловко следует за ней, устраивается на самой высокой из толстых веток и вытягивает ноги, упираясь им в ствол. Кейт легче и поднимается чуть выше, смотрит на Вай с усмешкой и раздвигает листья перед глазами. Это первый день лета. Не календарного, а настоящего, когда все сдали экзамены, закончили с бюрократией и взяли отпуск на всех своих работах. В награду они получают тёплую солнечную погоду и возможность поехать на природу, за город. В отдалении Вай слышит смех Джинкс, Майло и Клаггера, но самих их не видит. Перед ней и Кейт с высоты открывается луг, блестящая лента реки в долине и синеющий лес на горизонте — и ни одного облачка, только тонкие силуэты птиц. Свежий ветер пахнет полевыми цветами. — Это совсем не то, чего я год назад ожидала от сайта знакомств, — говорит Кейт, устраиваясь на своей ветке и болтая ногами. Вай смотрит на неё снизу и обожает её новые шорты. — Чего же ты ожидала? — лениво спрашивает она. — Что придёт какая-нибудь девочка себе на уме, свидание у нас будет странным, мы не сойдёмся характерами и больше никогда друг друга не увидим. Джейс говорил, что так это чаще всего и бывает. Вай фыркает. — Джейс перепутал сайт знакомств с заявкой на грант, так что неудивительно. Кейт смеётся. — Так или иначе я рада, что всё случилось, как случилось. Не могу представить себя такой счастливой без тебя. Её слова греют Вай сильнее солнца. — Хотя я сначала думала, что ты не захочешь со мной отношений, — продолжает Кейт, качнув головой. Вай хмурится: она не может назвать ни единой причины, почему ей бы не хотелось отношений с Кейт в какой-либо момент после их встречи. — Ты была такой… Ты была собой, смелой и независимой, и я боялась показаться богатенькой зазнайкой. — Я думала, это ты не захочешь больше меня видеть, — возражает Вай и подкладывает руку под голову, потому что иначе солнечный луч бьёт ей прямо в глаз. — Ты была такая нежная и утончённая, а я думала, что надо было куртку заранее постирать. И бинты ещё эти… — Ты поэтому руки всё время прятала? Я никак не могла понять, в чём дело. — У Кейт распускается её короткая косичка, и она кажется пушистой маленькой птичкой. Вай уворачивается от нового солнечного луча, чтобы не мешал смотреть. — Ага. У меня все костяшки были сбиты и в ссадинах, я казалась себе какой-то дикаркой. Я думала, ты решишь, что я какая-то бешеная, которая решает все проблемы дракой. — Я люблю твои руки, — заверяет Кейт. — Мои плечи благодарны им безмерно. — В любом случае это было до того, как ты вмазала тому пьянице. — Он посмел оскорбить самую лучшую девушку, что я встречала, — отвечает Кейт, возмущённо тряхнув головой и окончательно растрепав косу, — и получил по заслугам. — А я поняла, что хочу провести с тобой всю жизнь, — выпаливает Вай и закусывает щёку, понимая, что это прозвучало очень серьёзно и наивно, будто они и вправду так могут. Но Кейт не смущается, подхватывая тему, словно только этого и ждала: — Кстати об этом. Как ты смотришь на то, чтобы жить вместе? — Где? — настораживается Вай. — Я думала, мы могли бы снять квартиру где-то недалеко от колледжа Джинкс. Я случайно подслушала, как они спорили с Вандером. — Вай хмыкает. Когда Джинкс спорит с Вандером, подслушивают все, кто не может уйти хотя бы на десять метров. — Так вот, ей далеко ездить в колледж из дома, и она хотела снимать квартиру, но Вандер говорит, что в пятнадцать лет жить одной ещё рано. Я подумала, она могла бы жить с нами. Нам больше не придётся ездить друг к другу через весь город, а Джинкс будет под присмотром. — Вау, — только и говорит Вай, восхищаясь тем, как Кейт всё продумала. — Звучит заманчиво. Звучит вообще-то очень хорошо, так хорошо, что Вай по привычке ищет подвох. Но паззл складывается идеально, будто так и задумано, и не приходится больше выбирать ни между центром и окраиной, ни между девушкой и сестрой. Вай даже теряется, когда эта дилемма перестаёт перед ней маячить. Она пропадает, как театральный занавес, и Вай мерещится светлая квартира где-нибудь на пятом этаже с видом на набережную, кухня с большим холодильником и в конце коридора — дверь в комнату Джинкс, заклеенная неоновыми плакатами и стикерами. Так красиво, что страшно соглашаться. — Это гениальная идея, — говорит наконец Вай. — И кота ещё заведём. Кейт сияет, улыбаясь, в солнечном свете. — Эй вы, хватит секретничать, собирайтесь! — слышат они, и, развернувшись, Вай видит Джинкс, Майло и Клаггера, с набитыми рюкзаками бегущих в их сторону. — Что вы стащили? — спрыгивая вниз, спрашивает она. Пытается принять вид строгой старшей сестры, но всё теряется в безумно счастливом взгляде Джинкс. — Будто не знаешь, — ворчливо отвечает Майло и поднимает за неё велосипед. — Поехали скорее, сегодня Вандер делает шарлотку. — Вы же знаете, что яблоки можно просто купить в магазине? — уточняет Кейт, поднимая свой велосипед. — Поверь, так вкуснее, — убеждает Джинкс, пока Вай через не до конца закрытую молнию вытаскивает у неё из рюкзака яблоко. Они едут в город очень быстро, ветер бьёт им в лицо, и никто не думает останавливаться, несмотря на уставшие мышцы. Будущее кажется неизвестно прекрасным и совсем не страшным. Вай впервые верится, что таким оно и будет.