Утерянные возможности

      Уже какую неделю Джейс находится в этом мертвом мире, будто искаженное зеркальное отражение привычного Пилтовера, ему сложно сказать. Он все еще не уверен, как попал сюда, есть ли в этом какая-то причина или смысл. Да и времени думать об этом у него нет. Нужно выжить, выбраться, соскрести себя по кускам и заставить карабкаться вверх, увидеть мир сверху, узнать причину… Но что потом? Что будет после? Ему не хотелось об этом думать. Истощенный физически и морально, поломанный, точно одно из неудавшихся изобретений, кажется он начинает медленно сходить с ума.       Здесь, на холодной земле, пока он лежит и смотрит пустым, отсутствующим взглядом перед собой, ему почему-то мерещиться Виктор. Как он сидит один в полутьме их лаборатории, сморщив лицо от простреливающей, противной боли в ноге, пытаясь самостоятельно размять закаменевшие мышцы. Пока, сгибаясь, чувствует, как все та же отвратительная боль отдает в закрепленном стальным медицинским корсетом со штифтами в позвоночнике. Как ему тяжело, а рядом нет никого, чтобы облегчить его состояние. Джейса нет рядом.       Он как всегда находит куда важней дела в кузне, со спонсорами или предпочитает провести время с Мел. Такой красивой, можно даже сказать идеальной, умной, местами хитрой, даже Талис замечал, как она славно манипулирует его жаждой внимания, он ведь не слепой. Джейс понимал, что эта внезапная симпатия просто так не возникла бы, не будь у него амбициозных идей, упертости и красивой мордашки. И было бы странно скрывать, что ему правда нравилось таким образом тешить свое эго. Да, эгоистично. Но Мэл так вовремя появилась рядом, сначала, когда он почти отчаялся добраться до лаборатории, боясь, что их поймают. А потом опьяненный первым удачным экспериментом.       Но несмотря на своевременность появления Мэл, все еще главным человеком, который смог поверить в него, был Виктор, кто не дал ему спрыгнуть с балкона его разрушенной взрывом квартиры, не дал так бесславно закончить собственную, на тот момент, по его мнению, никудышную жизнь. Его напарник. Невероятно умный, такой же амбициозный, язвительный, упертый, как баран, с этим невероятным исследовательским блеском в глазах, что, когда смотришь в них, тебе самому начинает казаться, сколько бы неудач вас не постигло, все равно где-то там ждет положительный результат.       И даже если сам Виктор злился, никогда не бросал работу на пол пути. Глядя на него тоже хотелось погрузиться в работу с головой. Переписывать уравнения десятки раз, рассматривать риски и погрешности, чтобы потом собрать опытный образец и взахлеб обсуждать, какие же они оба дураки и не додумались до некоторых вещей с самого начала, хотя они вроде и лежали на поверхности. Потом гордо презентовать свои наработки Хэймердингеру и совету, чтобы показать, насколько они продвинулись и как это сможет облегчить жизни обычных людей.       Но это было тогда… А сейчас Джейс лежал в промозглом холоде расщелины, в которую он свалился по собственной глупости, да еще и так не удачно. Нога ныла при каждом движении, а от холода ее сводило болезненной судорогой, заставляя свернуться калачиком и вцепиться выше колена в ожидании, когда же это все пройдет. Где он свернул не туда?       Ему иногда кажется, что даже если бы у них ничего не вышло в ту ночь, Виктор бы не оставил его с его же безумной идеей про магию, а еще бы и разделил тяжесть их вины пополам. Может где-то там, в другом будущем их бы обоих выгнали из города. Они бы нашли, где приютиться, жили бы в небольшом домике, зарабатывали на починке оборудования и инструментов местным жителям и тихонько занялись исследованиями того же хэкстека, но уже совершенно в других условиях. Без инвесторов, совета, политики и всего сопутствующего. Просто вдвоем.       Джейс хоть и был не очень хозяйственным, но мог бы делать какие-то дела по дому, которые требовали физической силы. А Виктор, не смотря на его незаинтересованность в повседневных делах, как он случайно узнал, спокойно справлялся со всем, да еще и вкусно готовил. А довелось узнать это и даже попробовать его стряпню, когда они совсем заработались, и Джейсу пришлось почти что тащить Виктора на себе до его небольшой квартирки неподалеку от их университета. В благодарность он тогда предложил остаться на незамысловатый ужин.       Джейс бы и хотел отказаться, чтобы не смущать партнера, но, если честно, только при одном слове «еда», он почувствовал, что они настолько давно не ели, что казалось желудок уже иссох и прирос где-то там прямиком к позвоночнику. Так что отказаться было выше его сил. После это стало их небольшой традицией, пока Джейс не увяз в вечных склоках совета и политике.       Сейчас он жалел, что самолично похерил это все. Ему вручили что-то настолько простое, но невероятно ценное, но он упустил это из своих неосторожных пальцев, не понимая всей важности врученного времени и тех коротких моментов. Хотелось бы вернуться назад, сжать пальцы крепче, вцепиться с животной силой, маниакально оберегая этот крошечный мир, разрушенный по собственной вине. Но все, что он может, это сжать зубы, глотая тихо бегущие дорожки слез, без единого звука, устав кричать. Истошно, до сорванного голоса. Все равно никто не услышит его криков и не придет на помощь. Он может только вновь и вновь пытаться выжить и выбраться из этого кошмара.