Любовь по расписанию

      — Это уже даже не смешно, — раздражённо проворчал Гарри и смахнул с плеча очередной нежно-розовый лепесток. — Рон, прекрати немедленно! — взорвался парень, когда спустя секунду на плечи упало с десяток новых лепестков.       — Да ладно тебе, Гарри. Весело же! — Уизли стоял рядом и счастливо улыбался. — Ты всё ещё дуешься из-за Джинни?       — Представь себе, — Гарри поджал губы. Отчасти Рон был прав, но лишь отчасти. Он давно переболел сестрой Рона, и в сердце его жил совсем другой человек. Взгляд невольно потянулся к слизеринскому столу, но Поттер силой воли заставил себя туда не смотреть.       — Гарри, год уже прошёл, — Рон неодобрительно покачал головой и скосил глаза в сторону сестры, мило щебечущей о чём-то с Дином. — Взбодрись! Ты же Гарри Поттер! Найдёшь себе новую девушку.       — Я смотрю, ты и не очень-то был рад, что я встречался с твоей сестрой, а, Рон? — Гарри кинул хмурый взгляд на друга. Уизли сейчас ужасно его раздражал, как и то, что в этом году директор решил отметить День всех влюблённых «по-особенному».       Бом. Бом. Бом.       — О, не-е-е-ет! Опять! — Поттер уронил голову на стол.       — Бо-о-ом! — передразнил часы Уизли, когда лоб Гарри встретился с отполированным деревом, за что получил новый злой взгляд от друга.       — Добей меня. Что на этот раз? — простонал Гарри, уже не веривший в то, что этот день когда-нибудь закончится.       — У тебя «Сделай кому-то комплимент», а у меня? — сияющий Рон сел рядом с другом.       — «Поделись сладостями с тем, кто тебе нравится», — вяло откликнулся Гарри и уткнулся носом в столешницу.       — Класс! Я щас! — Довольный Рон аж подскочил от восторга и побежал на выход из Большого зала.       — Ну просто прекрасно, — настроение Поттера ухудшалось с каждым часом этого отвратительного дня.       День всех влюблённых — некогда один из самых любимых праздников — стал для Гарри в прошлом году самым ненавистным, когда Джинни решила с ним порвать. Но удар, что причинил ему куда большую боль, был нанесён другим. Тот, кого он по-настоящему любил, но боялся признаться и быть отвергнутым, целовал какого-то парня под омелой.       Он. Целовал. Другого.       Сглотнув тяжёлый ком в горле, Гарри вспомнил вчерашний вечер перед праздником, когда профессор Дамблдор объявил, что приготовил для студентов нечто особенное и удивительное. Что именно, он не рассказывал, предпочитая сохранить интригу.       Этим самым «удивительным» стали заколдованные свитки, что повисли над головами каждого ученика и профессора в школе. На каждом свитке каллиграфическим почерком была выведена своя фраза. У некоторых они повторялись, а у кого-то были индивидуальными. Как позже выяснилось, это были своеобразные поручения, которые нужно было успеть выполнить за час. По его истечении часы на башне били вновь, фраза менялась и всё начиналось по новой.       — Дурдом, — Гарри зажмурился, выдыхая и чувствуя горечь на языке.       Весь Хогвартс вокруг него сходил с ума, носясь с этими поручениями. Игра пришлась по вкусу всем. Кто-то, как совсем недавно Рон, осыпал всех вокруг цветами, кто-то пел серенаду или изображал сценку, другие готовили печенье, третьи колдовали иллюзии, шутили, смеялись, говорили комплименты, целовались и признавались в любви.       За невыполнение этих поручений ничего не происходило — только фраза на свитке над головой менялась с новым часом. Так что Гарри смело игнорировал этот свиток и всех вокруг, занимаясь тем, что жалел себя и злился на веселящийся Хогвартс вот уже полдня.       Повернув голову в сторону преподавательского стола, Гарри со злостью посмотрел на пустующее кресло директора. Тот, как и многие профессора, включился в игру, и в последний раз его видели, кормящим лимонными дольками Филча и его кошку.       Ещё раз тяжело вздохнув, Гарри перевёл взгляд и поспешил зажмуриться и отвернуться, так как наткнулся на Джинни, мило целующую в щёку Дина. Подглядывать за чужим счастьем, когда у самого было разбито сердце, было выше его сил.       Теперь Гарри смотрел на вход в Большой зал. Он видел, как носятся счастливые первокурсники и как семиклассники им не уступают ни в скорости, ни в яркости своих улыбок. Определённо, Дамблдору удалось поднять настроение и задать весёлый тон праздника для всех.       За наблюдениями прошёл ещё один час, но вместо привычных трёх ударов неожиданно прозвучало пять, а по замку прокатилась золотая волна магии, после чего мелодичный голос объявил, что настала пора единого и самого главного за день поручения.       Гарри резко выпрямился и судорожно подтащил к себе серебряный поднос с яблоками. Скинув фрукты, он посмотрелся в него, как в зеркало, и, чуть напрягшись, прочёл на своём свитке:       «Встаньте и поцелуйте того, к кому тянется ваше сердце».       На несколько секунд в замке повисла гробовая тишина, пока каждый осознавал, что именно означает фраза, а потом все разом заговорили. Поднялся ужасный шум. Кто-то смущённо посматривал по сторонам, кто-то тут же сорвался с места, но большинство просто с интересом озирались, выискивая неожиданные парочки.       «Мерлин, упаси, прошу… — Гарри вновь упёрся лбом в стол и прикрыл голову сверху серебряным подносом, в который до этого смотрелся. — Надеюсь, никто не додумается подойти ко мне. Иначе это будет ужасно. Ведь он ко мне никогда не подойдёт. А я сам… лучше с драконом сражусь, чем сделаю это».       Погрузившись в мысли и мольбы Мерлину, Гарри не сразу понял, что кто-то остановился рядом с ним. Безразлично повернув голову, думая, что это вернувшийся Рон, Поттер едва не подскочил, наткнувшись взглядом на знакомую ухмылку на тонких бескровных губах.       Том Марволо Реддл.       Вцепившись пальцами в столешницу, Поттер тяжело сглотнул, чувствуя, как его бросает в жар. Зачем Реддл подошёл к нему? Почему не пошёл целовать своего парня под омелой как в том году? А если..?       «Нет, нельзя об этом думать», — Гарри решительно тряхнул головой, стараясь не замечать весёлого блеска в глазах Тома.       Реддл шагнул ближе, становясь почти вплотную к Гарри, и, уперевшись одной рукой в столешницу, наклонился над ним. А Гарри кажется, что его сердце сейчас проломит грудную клетку — так сильно и часто оно бьётся.       — Это не обязательно, — голос у Гарри охрип от волнения, и слова сорвались грубым шёпотом с губ.       Том на это лишь ухмыльнулся и наклонился чуть ближе, касаясь своим дыханием алой от смущения щеки Гарри.       — А если мне хочется? — голос Реддла звучит до безобразия соблазнительно и искушает сильнее любого зелья или инкуба.       Гарри смотрит на него затравленно, но не может заставить себя отстраниться. В голове бьётся лишь одна мысль: «Поцелуй. Ну же, поцелуй меня!»       Реддл улыбнулся, заглядывая ему в глаза, и, будто читая его мысли, коснулся его губ своими — легко, невесомо, почти игриво.       Прикосновение длится всего лишь миг, а потом он отстраняется, с удовольствием отмечая, как Гарри потянулся вслед за ним.       — Наконец-то что-то полезное от Дамблдора, не находишь? — едва не мурлыкнул Реддл, проводя свободной рукой по щеке Гарри. — Увидимся завтра в Хогсмиде, Поттер.       — А как же… — Гарри запнулся, не зная, как спросить о парне Тома. Ведь это ненормально — тот целует другого и зовёт его на свидание.       — У меня никогда никого не было.       — Но тот поцелуй… — Гарри нахмурился.       — Глупый, — Том ещё раз нежно целует его. — Для меня в целом мире не существует никого, кроме тебя, Гарри.       Реддл отстранился и, напомнив про поход в Хогсмид завтра, покинул Большой зал, оставив Гарри с покрасневшими ушами и застывшей на губах счастливой улыбкой.       Кажется, встречать День всех влюблённых «по-особенному» не так уж и плохо.