Теперь в порядке

Сводит с ума — Эй, красотка, ты чего тут одна стоишь? Может, скрасить тебе вечер приятной компанией?  Девушка, к которой он обратился, приподняла бровь и смерила его взглядом — хладнокровно, с лёгким оттенком раздражения, будто Танос только что впустую потратил её время. — Я не одна, — коротко бросила она, делая шаг назад. Танос ухмыльнулся, не скрывая скепсиса. — Правда? Ну, где же твой парень? Она не ответила сразу — лишь молча повернулась в сторону, словно давая ему возможность самому убедиться. И тогда Субон увидел его.  Минсу стоял чуть в стороне, не спеша вмешиваться, но явно осознавая, что разговор уже повернулся в его сторону. Он не делал никаких резких движений, не бросал угроз в ответ — просто смотрел. Карие глаза мягко поблёскивали в свете фонарей, взгляд спокойный, но в этом спокойствии ощущалось нечто неуловимое. Танос замер, будто оценивая обстановку, но быстро взял себя в руки. — Он не мой парень, а друг, — холодно бросила девушка, цокнув языком, а затем смерила Субона быстрым, пренебрежительным взглядом. — Он не проблема. Можем и втроём, — ухмыльнулся он, чуть склоняясь вперёд. — C’mon! Как вас зовут? Девушка фыркнула. — Сэ Ми. Она бросила взгляд на Минсу, явно ожидая, что тот подхватит. Тот на секунду задержал на ней взгляд, а затем медленно перевёл глаза на Таноса. — Минсу, — наконец сказал он, и его голос был мягким, чуть растянутым, будто нарочно неспешным. Танос не был человеком, который зависает на ком-то дольше, чем нужно. Он никогда не терялся, не цеплялся за чужую внешность, тембр голоса, случайный взгляд. Но тогда, в ту секунду, он, чёрт возьми, залип. Чистая, чуть бледная кожа, плавный изгиб шеи, острые скулы, аккуратные губы, которые двигались, произнося имя, которое теперь будет звучать у него в голове. Свет от ближайшего фонаря мягко подсвечивал его черты, создавая ощущение, что он вышел из какой-то картины, слишком идеальный для всего этого. Минсу. Имя запомнилось сразу, будто навсегда заняло место в памяти. — Танос, — хрипло выдохнул он в ответ, вдруг чувствуя, что голос звучит как-то неправильно, будто предательски срывается.  Сэ Ми, видимо, не видя смысла задерживаться, хмыкнула и отошла в сторону. Но Танос уже не обращал на неё внимания. Потому что Минсу, чёрт его дери, зацепил его. И не просто внешне. Поначалу это было именно про внешность. Про лёгкую небрежность в его движениях, про то, как он смотрел — не вызывающе, но с каким-то скрытым, неуловимым пониманием. Но потом всё стало глубже. Гораздо глубже. Танос, привыкший к мимолётным отношениям, не сразу понял, что происходит. Что он думает о Минсу слишком часто. Что ловит себя на желании услышать его голос просто так, без причины — не в шумной компании, не в случайном разговоре, а где-то наедине, тихо, почти интимно. Что, когда тот смеётся, внутри будто что-то сжимается, а в груди разливается тёплое, почти болезненное чувство. Что его взгляд слишком часто задерживается на изгибах тела — на тонкой линии шеи, на ключицах, на том, как плавно двигаются его пальцы, даже когда он просто перебирает шнурки худи. Что в его мыслях Минсу становится чем-то большим, чем просто друг, чем просто красивый парень. А потом пришло осознание, которое ударило по нему, как волна: Он слишком часто думает о нём не в самом приличном плане. Мысли вспыхивали внезапно, без предупреждения. Раз за разом. Иногда в самой неподходящей обстановке — среди людей, на вечеринках, в разговоре, когда Минсу случайно касался его плечом или усмехался, чуть прикусив губу. Танос сам не заметил, как оказался втянут в эту игру, в это тонкое, едва уловимое напряжение, которое возникало между ними. Минсу не делал ничего нарочно, но он чувствовал. Чувствовал его взгляды, чувствовал, как тот иногда задерживал дыхание, когда они оказывались слишком близко. И от этого становилось только хуже. Танос привык брать, привык не задумываться, не цепляться за людей. Но Минсу… Минсу стал исключением. И чем дольше он это отрицал, тем сильнее погружался в это чувство. С ним всегда было тепло. Не только физически — хотя да, Минсу всегда умудрялся сидеть слишком близко, иногда лениво бросал на него куртку в холодные вечера или невзначай касался его руки в толпе. Но тепло было глубже. Как будто рядом с Минсу становилось легче дышать. Будто всё остальное теряло смысл. Танос долго обдумывал это. Долго пытался убедить себя, что всё не так, что он просто залип, просто поймал момент, просто играет в свою же игру, как он это всегда делал. Но нет. Это не было игрой. Он влюбился. Чисто, без остатка, по-настоящему. И это было странно. Не так, как он себе это представлял. Он всегда был уверен, что чувства — это слабость, что они мешают. Он привык, что всё поддаётся контролю, что можно просто сделать шаг назад, выключить эмоции, и всё будет как раньше. Но с Минсу было иначе. Это было как током в голове. Как огонь, который он не мог потушить. Каждый раз, когда Минсу смеялся или говорил что-то неожиданное, Танос чувствовал, как что-то внутри него начинает дергаться, как растёт беспокойство, которое он не мог игнорировать. Каждый его взгляд, каждый жест отзывался эхом в его груди. Это было настоящее. Не какое-то быстрое увлечение или мимолётная страсть. Это было нечто, что захватывало и не отпускало. И с каждым днём, чем дольше они проводили вместе, он всё больше осознавал, что теряется в этом. И, как бы он не пытался уйти от этого, теперь он точно знал: он нуждается в Минсу. В том, чтобы чувствовать его рядом. В том, чтобы быть рядом с ним. С этим человеком, который стал для него больше, чем просто друг. И вот, он снова стоит на назначенном им месте. Субон пришел заранее, даже раньше, чем Минсу, хотя чаще всего происходило всё наоборот. Обычно именно Танос был тем, кто опаздывал, а Минсу — тем, кто всегда был на шаг впереди, тщательно проверяя время. Но сегодня… сегодня всё было иначе. Танос чувствовал, как волнение сжимает грудь, хотя он и пытался не показывать этого. Он стоял у края дороги, прислонившись к старой, потрёпанной стене, играя с телефоном в руках, но его мысли были далеко. Он пытался сосредоточиться, но вместо этого повторял один и тот же вопрос: готов ли он? Каждый раз, когда Минсу появлялся в его жизни, всё вокруг становилось ярче. Но с каждым днём становилось и сложнее. Сложнее скрывать свои чувства, сложнее держать на себе привычный, беззаботный фасад. Сегодня он собирался нарушить всё это. Сегодня, несмотря на все сомнения и страхи, он решил, что скажет то, что давно носил в себе. Он поднял глаза, заметив, как вдалеке появляется знакомая фигура, шагающая расслабленно, с лёгким, почти ленивым шагом, который всегда привлекал внимание. Минсу был как всегда — в своём стиле: длинное пальто, черные штаны, ботинки, и серая футболка, которая идеально контрастировала с его тёмными волосами. Он был воплощением простоты и элегантности, без лишних усилий. Как только Минсу заметил Таноса, его лицо озарилось улыбкой, и он сразу поднял руку, не сдерживая того лёгкого порыва, который всегда был с ним. Махнул, как если бы не было разницы, между этим моментом и тем, что было в тысячу других таких встреч. Но сука, даже это, каждый раз, заставляло сердце Субона биться быстрее. Он замедлил шаг, а потом и вовсе остановился рядом с рэпером, окидывая его взглядом, таким лёгким и невинным, будто ничего необычного не происходило. Щенячий взгляд, безмятежный и искренний, как будто не замечал всей напряжённой атмосферы вокруг. Но для Таноса это было как холодный душ. Где же вся уверенность, что он так тщательно собирал за последние минуты? Она исчезла, растворилась, как дым, стоило только встретиться их взглядам. И почему-то теперь ему хотелось, чтобы он не приходил сюда вообще. Ведь вместо того, чтобы почувствовать облегчение от произнесённых слов, Танос ощутил лишь растущее внутри беспокойство. Словно что-то в его теле вдруг перешло в режим ожидания, а этот вопрос: что теперь? «Надо было принять наркотики перед встречей», — мелькнула мысль, но она не принесла облегчения, только ещё сильнее загоняя его в тупик. Наркота избавит от всех проблем, ведь так? Он сразу посмелеет.. Но не вспомнит ничего, что наговорил.  Минсу не отводил взгляда. Он просто стоял, смотрел на него с тем выражением, которое Танос не мог расшифровать. Не было ни презрения, ни удивления — лишь абсолютное молчание и… что-то, что Танос не мог понять. Но внутри что-то вдруг сжалось. Время словно замедлилось. Танос почувствовал, как дыхание стало тяжелым, как голос предательски исчезает, не находя выхода. Минсу наконец слегка подался вперёд, едва заметно, его пальцы, как всегда, невольно теребили край своего пальто. И всё это время Танос мог видеть, как у того играют мимические мышцы — не смех, не насмешка. Просто… странная игра взглядов. Тихая. Без лишних слов. Танос сглотнул, на секунду забыв, как вообще дышать. Он снова сделал шаг вперёд, но теперь этот шаг не был уверенностью, а каким-то внутренним напряжением, как если бы он перешагивал через собственные сомнения. — Я… — его голос звучал тише, чем он ожидал, но с каждым словом росло понимание, что больше не стоит отступать. — Это… Минсу… Приятель слегка склоняет голову набок, его карие глаза полны любопытства, но в них всё ещё нет понимания. — Минсу, короче… Ahh, fuck… — Танос раздражённо теребит рукав своей куртки, чувствуя, как пальцы предательски дрожат. Он резко переводит дыхание, словно пытаясь собраться, но вместо этого его мозг словно отключается, и прежде чем он успевает остановить себя, слова сами срываются с губ: — I fucking love you. Английский. Чёртов английский, который всегда спасал его в самые неловкие моменты. Когда по-корейски сказать слишком страшно, когда каждое слово несёт слишком много смысла и оголяет его душу, английский становится его щитом. На нём можно сказать всё — и будто бы ничего. Но вот только… этот раз был другим. Минсу моргает. Один раз, второй. Секунда тянется слишком долго. Танос ощущает, как его сердце бьётся в груди, словно он только что пробежал марафон. Горло сжимается. Он хочет что-то добавить, оправдаться, перевести всё в шутку, но не может. Потому что это правда. Грязная, пугающая, неприкрытая правда. Минсу молчит. Не то чтобы он выглядел шокированным — скорее, он просто внимательно всматривается в Таноса, словно пытаясь прочитать между строк, уловить что-то большее. Он хлопает глазками, но не отстраняется. Не делает ни шага назад, ни жеста, который мог бы перечеркнуть сказанное. Он просто стоит, дышит, смотрит — и этого достаточно, чтобы Танос ощутил, как мир вокруг рушится и собирается заново. Ему страшно. Страшно, потому что это не просто слова. Страшно, потому что впервые за всю свою жизнь он не играет. Воздух между ними густеет. Кажется, ещё секунда — и он разорвётся от напряжения. Минсу не спешит с ответом. Он чуть склоняет голову набок, разглядывая Таноса с едва заметной улыбкой — не насмешливой, нет. Тёплой. Почти домашней. — Это признание? — спрашивает он мягко. Танос тяжело выдыхает, нервно проводя рукой по затылку. — Мин, да блять, да! — он нервно смеётся, но в этом смехе нет лёгкости, только напряжение, которое разрывает его изнутри. — Я впервые говорю это кому-то серьёзно, и если ты сейчас ржать начнёшь, клянусь, я просто.. Он не успевает договорить. Минсу тянется вперёд и, прежде чем Танос понимает, что происходит, тёплые пальцы обхватывают его запястье, мягко сжимая. Касание. Такое простое, но в этот момент оно ощущается сильнее любого ответа. — Я не смеюсь, — говорит Минсу тихо. Танос глотает воздух. Всё в его теле напрягается, но он не убирает руку. Он чувствует тепло чужих пальцев, лёгкий, почти невесомый нажим, будто Минсу проверяет, не убежит ли он в последний момент. Минсу чуть сильнее сжимает его запястье, пальцами проводя по коже медленным, раздумчивым движением. Танос судорожно сглатывает — будто от этого жеста внутри всё не сжимается ещё сильнее. — Скажи ещё раз, — просит он. — Минсу… Танос замирает, на секунду закрывая глаза. Он чувствует, как внутри всё сжимается — страх, надежда, желание смешиваются в один ком, застревая где-то в горле. Как сердце колотится так громко, что, кажется, его можно услышать даже сквозь гул ночного города. Казалось бы, прохладный ветер ночи должен был охладить пылающую кожу, но нет — ему жарко. Жарко от того, как близко стоит Минсу. Жарко от того, как воздух между ними дрожит от напряжения. Жарко от того, что вот-вот всё изменится — и пути назад уже не будет. Он сглатывает, глубже вдыхая, словно набираясь сил. — Я люблю тебя, Минсу. Минсу лишь опускает взгляд, будто обдумывая что-то важное. Его пальцы медленно скользят вниз, цепляя Таноса за ладонь, а затем мягко сжимают её. Танос забывает, как дышать. Кажется, он только что шагнул на край пропасти, и теперь остаётся только падать — или надеяться, что его поймают. Тишина между ними растягивается, заполняя собой пространство, но в ней нет холода, нет отторжения. Только что-то неуловимо тёплое, почти домашнее. Танос резко сглатывает, чувствуя, как по коже пробегает дрожь. — Эм… бля, Минсу, понимаю, это типа… неожиданно, но если хочешь, мы можем просто забыть и… Минсу слегка прикусывает губу, а затем, не поднимая глаз, чуть слышно смеётся. — Дурак, — говорит он. Голос у него тёплый, тихий, будто окутывает невидимыми нитями спокойствия. — Я тоже. Танос моргает. Раз. Два. Не сразу осознавая смысл этих слов. Я тоже. Я тоже. Чёрт, он правда это сказал? — Чё?.. — голос срывается, как будто из него выбили весь воздух. Минсу, наконец, поднимает взгляд. В его глазах нет сомнений, нет тени шутки — только тепло. Чистое, неподдельное. — Я люблю тебя, Субон. Танос судорожно выдыхает, чувствуя, как в груди что-то переворачивается, что-то трещит по швам. Это правда. Это не сон, не наркотический трип, не его больное воображение. Минсу реальный. Его голос, его тепло, его мягкий, чуть смущённый взгляд — всё это настоящее. Танос пытается что-то сказать, но слова застревают в горле. Он привык, что все чувства — быстро приходят и так же быстро исчезают. Привык, что к нему тянутся, но лишь до тех пор, пока не поймут, насколько он сломан. Но Минсу не уходит. Не отпускает его руку. Он стоит перед ним — такой тёплый, такой живой, такой его. И Субон, впервые в жизни, не хочет бежать.  Он делает шаг ближе, тянет руку, и, чуть помедлив, кончиками пальцев касается его щеки — осторожно, будто боясь спугнуть. — Ты в порядке? — голос звучит почти неслышно, но в этой тишине он оглушителен. Танос, который не был в порядке всю свою чёртову жизнь, вдруг осознаёт: сейчас — впервые — всё иначе. Он выдыхает, закрывает глаза на миг, словно впуская это новое ощущение в себя. — Да, — тихо, но уверенно отвечает он. — Теперь да.