Нормальность неважна

Он задремал. Это был рандомный дневной сон после последних пар. Предыдущей ночью он плохо спал: не более двух часов из-за кошмаров и тревожности. Нил об этом знал — не потому, что Эндрю рассказал, — и ловко подстроил ловушку. Когда Эндрю вернулся в общежитие, его ждала кружка горячего шоколада. Она стояла на стопке книг, которая служила прикроватным столиком рядом с продавленным диваном, где сидел Нил. Колени он укрыл одеялом, в руке был еще горячий мятный чай, а взгляд не отрывался от телевизора. Он смотрел повторы экси матчей на минимальной громкости. Стоило войти в комнату, как Нил без слов приподнял уголок одеяла, и Эндрю почувствовал, что тает, стекая как вода в канализацию. Он устроился на дальней от Нила стороне — не то чтобы у дивана таких размеров могла быть дальняя сторона, — натянул одеяло на ноги и стал пить свой горячий шоколад. Постепенно, по мере того как уровень жидкости в кружке понижался, он придвигался к Нилу все ближе и ближе, пока не допил остатки — тогда его голова оказалась на плече Нила, а рука того медленно вплелась в его волосы. Затем Эндрю проснулся. Вероятно, когда Нил вставал с дивана, он тоже был на грани пробуждения, но безмятежный сон оказался слишком манящим, и он снова заснул. Так что. Эндрю проснулся вновь. Проснулся оттого, что Нил говорил, а в его голосе слышались едва заметные нотки раздражения. Эндрю знал, что большинство людей не замечало их, пока Нил не выдавал что-то особенно острое. Не открывая глаз, Эндрю слушал, тщательно анализируя интонации, пока не убедился, что в голосе Нила было только легкое раздражение и ничего, что могло бы сойти за угрозу. Он был на кухне. Он разговаривал с Ники. Он был в безопасности. Эндрю был в безопасности. Эндрю мог лежать с закрытыми глазами, мог оставаться расслабленным, мог слегка ухмыляться в полутемной комнате, прислушиваясь к любому конфликту, в который ввязался Ники и в котором его вот-вот должны были жестко поставить на место. — В этом нет ничего такого, — сказал Нил. — И, что более важно, это вообще тебя не касается. — Может, ты прав, — ответил Ники, — насчет того, что это меня не касается, но... «ничего такого»? Нил! Это очень важно. Момент, когда Эрик впервые сказал, что любит меня? Это было как... как будто я внезапно увидел, как свет пролился на путь к моей дальнейшей жизни, и... — Моя дальнейшая жизнь осветилась, — вмешался Нил, — когда я увидел, как Рико получил пулю в голову. Ники издал звук, похожий на отвращение, но тут же вернулся к прежней теме, к большому огорчению Эндрю. Он ожидал какого-нибудь глупого разговора о том, как обстоят дела, или об экси, или что Ники вовсе попытается дать "совет" "новоиспеченному гею". — Но ты же его любишь, — сказал Ники. — Да? На кухне повисла тишина. Эндрю следовало бы сбросить одеяло, пойти туда и сказать Ники, чтобы он продолжал играть в Симс, если ему так уж хочется строить чью-то личную жизнь. Он не пошевелился. — Да, — сказал Нил. Так тихо, что Эндрю едва расслышал. В подробности он вдаваться не стал. — Но ему ты об этом не сказал? — Нет, — ответил Нил. — Почему нет? — чуть не взвыл Ники. — Потому что он не хочет этого слышать, — резко ответил Нил. — И он бы не хотел, чтобы я обсуждал это с тобой. Это было правдой. — Но он тоже тебя любит, — заговорил Ники, — верно? Вам хорошо вместе. Мне казалось, у вас все неплохо? Даже замечательно? Судя по тому, как он на тебя смотрит... он любит те... — Заткнись, — сказал Нил. На этом моменте Эндрю ожидал, что в голосе Нила в полной мере проявится ярость, но вместо этого, к его ужасу, Нил звучал открыто. — Эндрю не... Я не Эрик. И Эндрю — не ты. — Я знаю, — сказал Ники, и его собственный голос смягчился, словно в ответ на то, как изменился голос Нила. Или, может, в лице Нила что-то изменилось. Эндрю сжался. Он должен встать, пойти и прекратить этот глупый разговор. Ники продолжал. — Но он твой парень, и мы все знаем, что вы любите друг друга. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы сказать об этом вслух? — Он не мой парень, — сказал Нил, и в его голосе звучала лишь имитация привычной резкости. — Он... мы — ничто. — Но для тебя это не так, — Ники был явно удивлен. — Ты... — Так говорит Эндрю, — сказал Нил. — Нет никакого этого, нет никаких нас. Я принимаю эту позицию. Я не буду пытаться заставить его дать мне то, чего он не хочет, просто ради каких-то слов. Меня устраивает то, что я могу получить. Пауза. Пауза, во время которой Эндрю мог бы подойти и вмешаться. Притвориться, что он только проснулся. Громко зевнуть. — Нил, — позвал Ники. Его голос все еще был нежным. — Тебе позволено хотеть большего. Я уверен, что он не это имел в виду, когда говорил, что вы... ничто. — Я хочу его, — сказал Нил, — настолько, насколько возможно. Я не буду игнорировать то, что он мне сказал. — Но, — Ники совсем отчаялся, — ты же любишь его? — Да. Я люблю его. Ники, это становится похоже на замкнутый круг. Давай забудем об этом. — Ты не должен скрывать свои чувства, — не сдавался Ники. — Ты должен получить эти слова в ответ. — Забудь об этом, — повторил Нил. Но не отверг его слова.

***

Ночная тренировка, на которую отправился Эндрю спустя пару часов после того, как "проснулся" и зашел на кухню, где Ники и Кевин готовили ужин, была как всегда скучной. Эндрю наблюдал за ссорой Нила и Кевина с места на трибунах. Через десять минут к конфликту подключилось еще несколько новичков, что лишь растянуло процесс. Он смотрел только на Нила, не отводя глаза даже тогда, когда Нил поймал его взгляд сквозь плексиглас. Нил, который любил Эндрю. Нил, который не стал бы говорить об этом Эндрю, потому что знал, что Эндрю бы не хотел. Эндрю рассказывал ему. Кусочками. О своих не самых лучших воспоминаниях об этих словах, о том, как их использовали против него. Конечно, они не шли ни в какое сравнение со словом на букву «п», но он помнил, как категорично говорил Нилу о бесполезности этих слов. О том, насколько они незначительны. Так что, как Нил сказал Ники, в этом не было ничего такого. Правда. Ведь Нил достаточно хорошо знал Эндрю, чтобы не пытаться вложить какие-то чувства в эти слова. Они не нуждались в глупых фразах. Если не считать того. Если не считать того, как изменился голос Нила, когда Ники пристал к нему с этой темой. И дело было не в произношении этих слов вслух. Правда, не в этом. Эндрю хорошо знал Нила. Дело было в поводке, которым являлся Эндрю. Эндрю удерживал Нила. Нил, таким горьким тоном, будто ему физически больно, говорящий о том, что его устраивает быть ничем. Устраивает положение, когда он хочет Эндрю и получает жалкие мелочи в ответ. Эндрю, знающий, что никогда не сможет выдавить из себя три жалких слова, Эндрю, знающий, что он просто сам по себе закрытый, травмированный и грубый, Эндрю, отказывающийся давать чему-то название, если это название приносит ему боль... и всё еще крепко держащийся за Нила. Удерживающий Нила от еще одного кусочка нормальности, который Нил не мог обрести всю свою жизнь. Эндрю наблюдал за тем, как Нил познает то, что считается нормальным, — настолько нормальным, насколько можно, — на протяжении последних двух лет. Наблюдал за тем, как он заводит друзей, находит новые увлечения, которые не подразумевают превращение себя в потное месиво. Наблюдал за тем, как он учится хотеть жить, учится принимать, что ему позволено жить, строит такие планы, о которых раньше и мечтать не мог. И был Эндрю. Препятствие. Барьер, стоящий на пути к жизни Нила. Не то чтобы жизнь Нила стала бы идеальной без Эндрю. Ему все еще предстояло иметь дело с Морияма. Предстояло жить с осознанием, что он привязан к ним. Но по большей части, он был свободен. И был Эндрю. Преграда на пути Нила, которая даже не позволяет ему называть себя таковой.

***

— Это уже третья, — сказал Нил, когда с его глупого разговора с Ники прошло два дня. Они были на крыше Лисьей башни, и Эндрю отдавал себе отчет о количестве выкуренных сигарет. Он вскинул бровь на слова Нила. Тот ничего не сказал, просто щелкая зажигалкой, чтобы подпалить собственную, которая потухла, ведь он не курил. Они сидели в тишине. Она не была неприятной. Они часто сидели в тишине. Если не считать того, что обычно Эндрю не приходилось собираться с силами, чтобы порвать их отношения — не отношения, ведь они не были вместе. Чтобы закончить это. Чтобы сказать, что им нужно прекратить то, что они делают. Он знал, что Нил знал, что что-то было не так. За последние несколько дней они едва прикасались друг к другу. Не целовались с момента, как Эндрю задремал в тот раз, его мысли затуманились из-за сонливости и ощущения обветренных губ Нила напротив его собственных. Он знал: Нил ждал, что он скажет о том, что не так. Сам не стал бы давить. Потому что он доверял Эндрю. Потому что он уважал границы Эндрю. Потому что он довольствовался тем, что получал, и даже не задумывался о том, что заслуживает куда большего. Должен получать куда больше. Эндрю растер бычок о бетон. Здесь всё было покрыто маленькими черными кружочками. Признаки того, как часто Эндрю бывал на крыше. Или, как минимум, признаки того, как часто Эндрю бывал на крыше после дождя, который всё смыл. Он подумывал о том, чтобы солгать. О том, чтобы сказать, что хотел бы иметь связи с другими людьми, но он не хотел врать и не думал, что эта ложь прокатит. Неделю назад он вместе со своей компанией поехал в Колумбию, в «Райские сумерки». Это была беспорядочная ночка. В клубе было больше людей, чем обычно. Эндрю пил больше, чем обычно, потому что Нил сказал, что будет за рулем. Он заказывал еще напитков, Нил стоял сбоку, а Роланд флиртовал. Ничего нового в том, что Роланд флиртовал. Флиртовал в шумную ночку. В этот раз, однако, он прикусил язык, переключая взгляд с пустого лица Эндрю на Нила. Эндрю не знал, что там за эмоция проскользнула у Нила, потому что не смотрел на него. — Прости, — сказал тогда Роланд, — стоило подумать дважды, прежде чем флиртовать с ним... — Я не его начальник, — ответил Нил. — Он сам решает, можешь ли ты с ним флиртовать или нет. — Оу? — в лице Роланда вдруг появилось довольство. — Так вы в открытых отношениях? Эндрю не позволил никому ничего сказать. Ловко поднял поднос с барной стойки и направился в другую сторону. Так что. Он не знал. Но, судя по тому, как Нил говорил на кухне, для него это не стало бы причиной для расставания. Если бы Эндрю захотел мутить с кем-то еще, Нил бы позволил. Сказал бы, что всё в порядке. Вот только Эндрю был уверен, что всё будет далеко не в порядке. Он знал, что для него самого это не будет нормальным, и был уверен, что для Нила тоже. Такая ложь не сработает. И кроме того. Он не хотел врать Нилу. Он поймал себя на том, что мнет в руках пачку сигарет так, будто собирается достать еще одну. Прекратил. Уставился куда-то вперед. Нил был близко. Не так близко, что они соприкасались, просто близко, чтобы ощущать тепло его тела. Эндрю будет этого не хватать. — Мы должны прекратить, — сказал он. Он мог почувствовать взгляд Нила. Он ничего больше не сказал, так что через пару секунд заговорил Нил. — Курить? Эндрю выкинул пачку сигарет с крыши. — Нет. Нил подождал. — Я не должен был целовать тебя, — сказал Эндрю. Еще одно мгновение молчания. — Когда? — спросил Нил. — Вообще, — резко ответил Эндрю. Он захотел скинуть с крыши что-нибудь еще. — В целом. — Я... сделал что-то? — спросил Нил. Он звучал настороженно, но не как кто-то, осознающий, что с ним сейчас порвут. Не то чтобы это происходило. Если не считать того, что, вообще-то, происходило. — Много всего, — ответил Эндрю. — Родился. Полюбил экси. Заговорил. Молчание. — Ты больше не хочешь целоваться со мной, — сказал Нил. — Мы больше не будем целоваться, — поправил его Эндрю. Молчание. — Или спать вместе, — добавил он. — И всё остальное, что я не мог бы делать с Кевином. Был момент, когда Эндрю с большим удовольствием отсосал бы Кевину, но прошло много времени, и Нил обо всем знал. Молчание. Эндрю захотел сброситься с крыши. — Ладно, — глухо отозвался Нил. — Могу я спросить почему? — Нет, — ответил Эндрю. Потому что, если бы Нил спросил, Эндрю бы не нашелся с ответом. — Ладно, — повторил Нил. — Мне стоит уйти? Нет. — Да, — ответил Эндрю. Нил ушел. Эндрю не сбросился с крыши.

***

В первые несколько дней никто не заметил изменений. Нил был тише обычного и совсем перестал разговаривать с Эндрю. Сам Эндрю не разговаривал ни с кем. Это не было совсем странно для них обоих. Впрочем, раньше, даже если они не разговаривали, то оставались поблизости. Прижимались друг к другу ради молчаливого убеждения, что они здесь. Никто ничего не говорил, пока в одну ночь Нил не проснулся, резко сев в кровати, затем последовала череда сбитых вдохов, и он тихо ушел из комнаты. Кевин, звучащий куда более сонно чем когда-либо, спросил: — Разве ты не пойдешь за ним? Эндрю мог бы притвориться спящим. Если не считать того, что он всегда просыпался из-за кошмаров Нила и что, раз Кевин «Я сплю как убитый» Дэй проснулся, Эндрю не мог дальше спать. — Нет, — ответил он. Кевин издал какой-то странный звук, затем провалился обратно в сон. Однако, Эндрю это не спасло, так как Кевин подловил его следующим утром. Шагнул в ванную, когда Эндрю чистил зубы, и не ушел, пока Эндрю не послал ему недовольный взгляд. Кевин даже закрыл за собой дверь. — Что происходит между тобой и Нилом? Эндрю сплюнул пасту. В раковину, хотя на секунду представил, как сплевывает ее в по-глупому серьезное лицо Кевина. — Ничего. — Не ничего, — возразил Кевин. Он сложил руки на груди, раздраженно уставившись на Эндрю. — Всё стало странным, а еще ты не — прошлой ночью или этим утром, как мне кажется, — не пошел за ним как всегда. — Я не всегда это делаю. — Обычно, — поправил Кевин. — Почти всегда. Почему в этот раз нет? Эндрю не ответил. Набрал ополаскиватель для рта и погонял его во рту. — Вы поцапались? — задал новый вопрос Кевин. Эндрю прополоскал горло. Покачал головой. — Потому что, если это что-то вроде... вроде ссоры возлюбленных, не суть, тогда вам лучше не... Эндрю выплюнул ополаскиватель. — Это не ссора, — сказал Эндрю. — И мы не возлюбленные. — Конечно, — ответил Кевин. — Партнеры. Любовники. Ебыри. Не суть. Не позволяйте этому отражаться на... — Нет, — перебил Эндрю. — Мы никто. Ничто. Кевин открыл рот, будто собираясь снова перечислить список того, чем Эндрю и Нил не являлись, или повторить, что Эндрю нужно держать свою личную жизнь подальше от корта. Но он замолчал, хмурясь. — Вы расстались? — Нет, — ответил Эндрю. — Расставание подразумевает, что мы изначально были вместе, а мы не были. — Оу, — сказал Кевин. — Блять. Мне казалось, вы вроде как. Ну, как бы, это сумасшествие, но я думал, вы вместе навсегда. Ну, знаешь. Созданы друг для друга. — Нет, — резко ответил Эндрю. — Я не создан ни для кого, тем более, блять, не для Нила. — Оу, — повторился Кевин. Хмуро посмотрел на Эндрю с таким видом, будто кое-как проглотил целую лекцию, подготовленную специально для него. — Ладно.

***

А затем об этом узнали все. Эндрю не знал каким образом. Был ли это Кевин, который разнес новости, или Нил с кем-то поделился, или это просто было очевидно. Так или иначе, это означало, что Эндрю мог наблюдать за тем, как его товарищи по команде изо всех сил стараются поддержать или даже поздравить Нила по этому поводу. Мог наблюдать за тем, как Нил отмахивается от них всех. Мог наблюдать, как Нил закрывается в себе и никогда больше не решается смотреть в его сторону.

***

— Не думаю, что понимаю твои причины, — сказала Би. У нее это вышло очень по-доброму. Без унижения. Эндрю все же ощутил его. Он отвернулся. Не прикоснулся к кружке горячего шоколада, который она приготовила для него. Не мог избавиться от мыслей о привкусе шоколада и Нила на языке. — Кажется, я достаточно понятно объяснил, — сказал он. — Да, — согласилась Би. Она не стала наклоняться, чтобы поймать его взгляд. В ее голосе не звучало раздражение из-за того, что он не смотрел на нее. — Ты очень понятно объяснил, что, по твоему мнению, Нил желает большего, чем ты способен дать. Чего я не понимаю, так это того, почему ты не обсудил всё с ним. Вы вместе прорабатывали вещи и похуже. Прошло всего две недели с того момента, как Эндрю подслушал слова Нила о том, что он его любит. Он как мог откладывал встречу с Добсон. — Он бы просто противоречил сам себе ради меня, — проворчал Эндрю. — Отказывал бы себе в большем, чтобы уместиться в мои рамки желаемого. — Ты не можешь быть в этом уверен, — указала Би. Эндрю покачал головой. — Я достаточно в этом уверен, чтобы не рисковать, — сказал он. — Я не стану таким как они. — Как они? — Как все эти гребаные мудаки, которые удерживали его, — пояснил Эндрю. Всегда была граница, о которой ему следовало помнить, когда он обсуждал Нила с Бетси. Некоторые из его... неудачных инцидентов стали известны всем благодаря свиньям из ФБР, но другие касались лично Нила или его связи с Морияма. Было бы неправильно рассказывать о таком Би, как бы сильно Эндрю ни хотелось это сделать. — Которые... которые не позволяли ему получить то, что он хочет, или уйти туда, куда он хочет, или просто жить как нормальный человек. — Каким образом его удерживал ты? — спросила Би. — Судя по тому, что я видела и слышала, вы оба старались делать то, что вам хочется. Я знаю, что Нил собирается играть в профессиональной команде по экси, и... — Мать била его, если он смотрел на девочек, — выдал Эндрю. — Она ясно давала понять, что ему нельзя... нельзя строить отношения. Нельзя целоваться. Нельзя иметь ничего подобного. Я знаю, что это пиздец как его испортило. Пиздец как испортило его взгляды на... на отношения. На свидания. Я его первый. Буквально во всех смыслах. И я пиздец как испорчен в другом плане, я осознаю это, но я также знаю, как должны выглядеть отношения, и я уверен, что нельзя назвать отношениями то, что, блять, происходило между нами. Би тихо хмыкнула и что-то записала. Не отступила от темы. — То, что у вас есть — или было, — поправила она, заметив то, как скривился Эндрю, — являлось чем-то особенным, и я уверена, это во многом отличалось от того, что можно назвать традиционными отношениями. Это не означает, что это было чем-то неправильным, — важно то, что это подходило вам обоим. — Это подходило мне, только если подходило и ему тоже, — сказал Эндрю. — А я уже сказал, что для него это было не так. Он хочет большего. Я ведь вижу. — Он так сказал? — Нет, — простонал Эндрю. Он наконец посмотрел на нее, если его недовольный взгляд считался. Она спокойно выдержала зрительный контакт. — Но я слышал, как звучал его голос, когда он разговаривал с Ники. Я не хочу нанести ему еще больший вред.

***

Нил избегал его. К чему Эндрю относился с пониманием. Это не значило, что ему происходящее нравилось. По большей части Нил покидал общежитие еще до того, как Эндрю поднимался с кровати. Он не проводил время на диване как раньше. Не поднимался на крышу. Следов от сигаретных окурков оставалось столько же, сколько оставлял сам Эндрю от визита к визиту. Он знал, что Нил больше времени проводил со старшекурсниками. Больше времени проводил в библиотеке. Больше времени проводил на пробежках. Он осознавал, что не имел права чувствовать боль. Это ведь он положил конец всему, что между ними было. То, что Нил не разговаривал с ним, было справедливым. Как и то, что он чувствовал взгляд Нила, но никогда не был достаточно быстрым, чтобы поймать его. И то, что все их взаимодействия свелись к корту. Эндрю ненавидел всё происходящее. Ненавидел достаточно сильно, раз позволил Нилу забить ему, а затем ненавидел куда сильнее, когда увидел, как Нил поморщился, ведь понял, что всё было не по-настоящему. Ненавидел.

***

Нил не поехал с ними в Колумбию. Поездка ощущалась как петля на шее. Кевин занимал переднее пассажирское. Эндрю хотел вытолкнуть его из машины. Они едва перекинулись парой слов, пока не оказались в клубе, а затем последовали привычные пожелания касательно напитков. Ники пошел с ним к бару, заняв место сбоку, что совсем не напомнило о Ниле, даже если он обычно так и делал. — Эндрю, — протянул Роланд. Он уже ставил на поднос знакомые напитки. — Сегодня без Нила? Значит ли это, что ты здесь, чтобы отсосать мне? — Эй, — заговорил Ники, — прекрати, Эндрю в трауре, не усугубляй. — В трауре? — спросил Роланд, его движения со стаканами приостановились. — Я не в трауре, — возразил Эндрю. Пихнул Ники локтем в бок. — Мне не из-за чего быть в трауре. — Нил порвал с ним, — притворившись, что шепчет, пояснил Ники. — Я весь месяц пытаюсь разговорить его. — Оу-у, — выдал Роланд, затем его тон сменился на коварный, — может, я смогу обсудить это с Эндрю во время моего перерыва? — Отъебись, — рыкнул Эндрю. — Нил не порвал со мной. Я покончил со всем этим. И я не буду сосать твой гребаный член, Роланд. — Но ты ведь ходишь весь такой печальный? — заговорил Ники. — И пялишься на Нила больше обычного. Я подумал... — Ты неправильно подумал, — отрезал Эндрю. — Я покончил с этим. И я не нуждаюсь в поддержке. Я не в трауре, я недоволен, потому что мне приходится жить с тобой. Сам неси напитки, — он поспешил уйти. Поспешил уйти через запасной выход. Поспешил уйти в переулок, в который вела эта дверь. Присел на корточки у грязной и слегка влажной бетонной стены. Он не должен был позволять своей злости брать верх в таком месте. Здесь было слишком открыто. Он уже показывал слишком много. Он не осознавал, что выглядел... печально. Не замечал, что кто-то замечал его взгляды в сторону Нила. Не думал, что появится сплетня касательно того, кто из них прекратил их отношения. Он был готов поклясться, что появились ставки на эту тему. Мог представить, как старшекурсники ставят на Нила, несмотря на то, что в последнее время они стали относиться к его группе более дружелюбно. За этот месяц — менее дружелюбно. В связи с уже упомянутым фиаско. Не то чтобы это было фиаско. Если бы это случилось раньше, Нил бы уже пошел за ним следом через запасной выход. Стоял бы рядом. Может, предложил бы сигарету. Уверенно поддержал бы. Он бы сказал что-то вроде: «Это не их дело, но мы можем узнать, на что поставили больше всего, и подстроить всё так, чтобы забрать весь выигрыш». Или, может быть: «Хочешь, свалим отсюда? Тогда остальным придется ехать на такси». Возможно, он бы вовсе ничего не сказал. Просто дождался бы, пока Эндрю не почувствует себя лучше, а затем позволил бы ему поцеловать себя, прижимаясь к отвратительной стене в переулке. Эндрю ненавидел всё.

***

У них была игра в Балтиморе. Одна только мысль об этом заставляла внутренности Эндрю сжиматься. Заставляла его желать заранее придушить Кевина. Заставляла его желать схватить Нила, обнять и держаться за него. Заставляла его желать расцеловать лицо Нила, его костяшки, его руки. Заставляла его желать проколоть все шины автобуса, чтобы они не могли туда поехать. Заставляла его желать накричать на Ваймака уже за то, что он не запретил им играть поблизости от того места, где они чуть не лишились Нила. Но теперь это было не его дело. Он отказался от Нила. Он не мог быть тем, кто сидит рядом с Нилом. Тем, кто держит его за руку и ощущает, как тот нервничает. Не мог быть тем, кто устраивает сцену. — Не своди, блять, с него гребаных глаз, — прошипел Эндрю, оказавшись с Кевином почти нос к носу, вопреки их разнице в росте. Он притянул Кевина к себе, крепко вцепившись в его футболку. — Не... не потеряй его. Убедись, что он знает, что ты рядом. Ты приклеен к нему, понял? И не отклеишься, пока мы не вернемся в общежитие. — Иисусе, — сказал Кевин. Он не выглядел удивленным тем, что слышал, даже когда поднял руку, чтобы отцепить Эндрю от своей футболки. — Знаю. Знаю. По-твоему, ты один помнишь о том, что произошло в тот раз? Я знаю. Я не позволю ничему случиться с ним. — Конечно, — рыкнул Эндрю. Его пальцы не разомкнулись, даже когда Кевин впился в его руку ногтями. — И что же ты сделаешь? Если какой-нибудь приспешник Морияма попытается напасть? Свернешься калачиком и предложишь ему еще большую часть своего дохода? — Иисусе, — повторил Кевин. Теперь он звучал раздраженно. — Отпусти. Эндрю отпустил. Отодвинулся. — Я не отойду от Нила ни на шаг, — сказал Кевин. — С Нилом всё будет в порядке. Тебе не следовало расставаться с ним. — Я не расставался, — больше по инстинкту, чем по правде сказал Эндрю. Кевин вскинул бровь. — О? У Нила другое мнение. — Неважно, — нахмурился Эндрю. — Я покончил с тем, что у нас было. Не Нил. — Не Нил, — повторил Кевин так, будто подчеркивал эту фразу. Он сложил руки на груди. — Ты идиот. — Отъебись.

***

По пути в Балтимор Кевин сидел в автобусе с Нилом. Аарон сидел с Эндрю. Эндрю наблюдал за тем, как Нил дергает ногой, нервозное состояние делало его куда более неусидчивым. Он наблюдал, как Кевин щелкнул его пальцем по колену, и Нил замер всем телом, после чего расслабился. Кевин поднял телефон с включенным матчем по экси и протянул один из наушников. Нил взял его. Уложил голову на плечо Кевина. Он все еще постукивал ногой, но уже не так маниакально, как до этого. Эндрю знал, что во всем автобусе стояло напряжение. По крайней мере, оно исходило от тех, кто был тогда в Балтиморе. Новички, которым Эндрю доверял меньше всего, вели себя беззаботно, роняя шутки налево и направо на протяжении всей поездки. Эндрю поймал взгляд Бойда. Он бы нахмурился и отвернулся, но тот вскинул брови, указывая взглядом в сторону Нила. В его глазах читался вопрос, на который Эндрю понятия, блять, не имел, как ответить. Он пожал плечами. Отвел взгляд. — Это не повторится, — сказал Аарон. Эндрю повернулся к нему. Его брат уже час пялился в окно, на нем были наушники, и он отстукивал ритм песен по своему бедру. Теперь он снял наушники и слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Эндрю. — Ты не можешь знать. — Это не повторится, — снова сказал Аарон. Он звучал раздраженно. Так раздраженно, будто это Эндрю сказал ему выключить глупую музыку и успокоить его. — Его отец мертв. Остальные в тюрьме. Он ведь теперь принадлежит гребаным якудза, разве нет? Они не позволят чему-то случиться. Аарон говорил шепотом — чтобы никто не подслушал их разговор, — но уверенно. Убежденно. Выражение его лица выдавало раздражение, но Эндрю мог видеть сквозь эту маску. Он ненавидел то, что был очевидно обеспокоенным настолько, что его можно было с легкостью прочитать. Ненавидел то, что Аарон знал, что он нуждается в заверении. — Иди на хуй, — сказал Эндрю. Аарон фыркнул. Казалось, он собирался вернуться к прослушиванию музыки, но засомневался. Вздохнул. — Держи, — сказал он, протягивая наушник, как сделал Кевин по отношению к Нилу. — Тебе пойдет на пользу хоть разок послушать что-то, кроме электроники. Эндрю не стал озвучивать, что слушал электронную музыку, только когда Аарон и Ники раздражали его своим поведением в машине. Он подумывал о том, чтобы смыться. Он вставил наушник в ухо. Закрыл глаза.

***

Игра прошла нормально. Они выиграли. Вот только. Нил играл агрессивно, но немного неуклюже. Эндрю в каком-то смысле... пытался прикрыть Нила, закрыв ворота в момент, когда Нил впервые упустил мяч. Его подача была неловкой, была прервана другой командой, и Эндрю видел, как Нил вздрогнул перед тем, как отбил мяч. Знал, что Нила переполнял страх. Так что. Эндрю сделал всё, что было в его силах. Закрыл ворота. Убедился, что сомнения Нила не обойдутся им проигрышем. Не сегодня. Не со всеми этими воспоминаниями. Он наблюдал за Нилом, когда остальная часть команды сошла со своих мест на корте после победы. Наблюдал за тем, как Кевин закинул одну руку Нилу на плечо, а другую выставил вперед в качестве щита. Кевин не отпускал Нила по пути к раздевалкам, по пути к автобусу. Они вместе вернулись к задним сиденьям. Вернулись к просмотру экси и разделенным наушникам. Приобнял Нила рукой, когда тот стал дрожать. Не отпустил его, даже когда тот уснул, уткнувшись лицом в шею Кевина. Эндрю ненавидел Кевина.

***

— Тебе нужно с ним поговорить, — сказал Кевин, снова подловив Эндрю в ванной, когда тот пытался почистить зубы. С игры в Балтиморе прошло три дня. Эндрю не нуждался ни в каких разговорах. — Эндрю, — настойчиво сказал Кевин, — ты знаешь, что ему снятся кошмары. Эндрю знал. За неделю до Балтимора он без конца замечал, как Нил просыпался со сбитым дыханием и затем покидал комнату. Иногда Кевин следовал за ним. Это продолжилось даже после того, как они выиграли матч и без проблем покинули Балтимор. Он не удостоил Кевина ответом. — Прошлой ночью он... — Кевин с раздражением оборвал себя на полуслове. Потряс головой. Упер руки в боки. — Слушай, — начал он, — я не знаю, почему ты расстался с ним, но очевидно, что ты все еще беспокоишься за него, и он все еще... все еще беспокоится за тебя. Вы не обязаны снова сходиться, но тебе стоит с ним поговорить. — Не думаю, что это возможно, — ответил Эндрю. Не мог представить себе мир, в котором он бы просто заговорил с Нилом. — Ты такой мудила, — сказал Кевин. — Он был твоим другом до того, как вы начали трахаться. Технически, они не трахались. Технически, они, как полагал Эндрю, были друзьями. Если бы Эндрю давал таким понятиям названия, он бы сказал, что Нил был его лучшим другом. Если бы Эндрю давал таким понятиям названия, он бы сказал, что Нил был его парнем. Но он так не делал, потому что слова могли стать капканом, а Эндрю отказывался удерживать кого-либо. — Я ему не нужен, — сказал Эндрю. — Я не его гребаный ответ. — Ага, — закатил глаза Кевин, — я такого не говорил. Я говорю, что он скучает по тебе. А ты — по нему. — К делу не относится, — резко оборвал разговор Эндрю. — Отъебись и дай мне почистить зубы.

***

Никто не заметил, что Нила не было. Поначалу. Когда Ники задался вопросом о том, где он, во время завтрака, Кевин пожал плечами и ответил, что Нил ушел на пробежку. Только Эндрю и Кевин знали, что он ушел в пять утра после того, как настолько резко проснулся, что это разбудило и их тоже. Знали, что его не было уже несколько часов. Кевин пересекся взглядом с Эндрю. — Он скоро вернется, — выдал он. — Он сказал, что пойдет на корт, так что, вероятно, он примет там душ перед тем, как вернуться сюда. — Ха, — заговорил Ники, — зная Нила, он с большей вероятностью останется там до утренней тренировки. — Может быть, — подтвердил Кевин. Нил не вернулся к тренировке. Нила не было на корте. Эндрю злобно сидел в раздевалке, надевая экипировку, пока Кевин ходил туда-сюда, проверяя разные уголки здания и спрашивая приходящих людей. Всё затянулось до момента, когда все были готовы, мячи и ракетки в руках, — тогда Кевина тоже настигло то беспокойство, которое съедало Эндрю с раннего утра. — Никто его не видел, — доложил Кевин. Он прикусил губу, складывая руки в перчатках на груди. Добавил: — Он мог... Морияма могли забрать его, чтобы поговорить. Эндрю ничего не ответил. — И что будем делать? — спросил Мэтт. Он подошел к ним, как только заметил, что что-то не так. — Ничего, — ответил Кевин. Он бросил взгляд на Мэтта, затем посмотрел на Эндрю. — Это не... Если это просто... просто встреча, мы дождемся, как они его отпустят. Эндрю не смотрел на Мэтта. Он периферийным зрением увидел приближающихся к ним Ваймака и Дэн. — А если это не просто встреча? — спросил Эндрю. Кевин побледнел. Но все же встретил взгляд Эндрю. Он становился решительнее с каждым днем. Ему же лучше. — Мы подождем. — Нахуй ждать, — сказал Эндрю, — и тебя нахуй, — и решительность его тоже туда, не в те моменты он ее демонстрировал. — Миньярд, — позвал Ваймак, вскинул брови, — что происходит? Эндрю одарил его выразительным взглядом, тоже сложив руки на груди. — Его спросите, — ответил он, указав подбородком на Кевина. — Нил пропал, — без заминки заговорил Кевин. — Он ушел в пять утра, сказал, что пойдет на корт. Оставил свой телефон в кармане других штанов. На данный момент мое предположение, что он... что... — он на момент замолчал, посмотрев на Дэн, а затем оглянулся. Новички были в другой части корта. — Я думаю, что Морияма захотели что-то с ним обсудить. Момент тишины, пока все обдумывали услышанное. — Ладно, — заговорила Дэн. — И если это не они? Если его сбила машина? Или он подвернул лодыжку? В глазах Кевина вспыхнуло осознание. Он поиграл желваками, будто только сейчас осознавая, что обычные несчастные случаи тоже имеют место быть. — Блять, — сказал он. — Блять, — согласился Ваймак. — Иисусе. Ладно. Дэн, извини, можешь взять сегодняшнюю тренировку на себя? Я забираю эту троицу, попытаемся выследить его. На секунду показалось, что Дэн собиралась возразить, настаивая на том, что ей тоже следовало пойти с ними, но затем она закивала. — Хорошо, — кратко сказал Ваймак. Он махнул рукой их маленькой группке. — Переодевайтесь, — скомандовал, — встретимся в моем кабинете.

***

План Ваймака заключался в том, чтобы разделиться — организовать базу в его кабинете и в Лисьей башне. Он собирался остаться у себя и обзвонить больницы, находящиеся вблизи Пальметто, и несколько своих контактов. Мэтт должен был поехать на своей машине на восток. Кевин должен был вернуться в общежитие и ждать. До того, как Эндрю смог бы покинуть кабинет Ваймака и побежать к своей машине, Ваймак указал на него пальцем. — Подожди. — Тренер, — прошипел Эндрю, — время идет. — С тобой всё будет нормально? — спросил Ваймак, не смотря в сторону Мэтта и Кевина, когда те вылетели за дверь. — Я знаю, что между вами кошка пробежала. — Иисусе, — рыкнул Эндрю. — Это не я валяюсь, вероятно, полумертвый в гребаной ливневой канализации. — Эндрю, — строго прервал Ваймак, — если ты его найдешь, а он не в себе, не станет ли ему хуже при виде тебя? Эндрю предпочел бы, чтобы тренер просто втащил ему, блять, по лицу. Его подбородок задрожал, и он стиснул зубы. — Нет, — ответил он. С надеждой, что это правда так. — Тогда иди, — тренер уже поднимал телефон, — найди его.

***

Эндрю наткнулся на Кевина на парковке рядом с Лисьей башней. Он махнул ему рукой, высунув ее в окно. Кевин перешел с бега на шаг и фыркнул, смотря на него. — Что? — Если он позвонит, — сказал Эндрю, — набери мне. Я подберу тебя, и вместе поедем за ним. Кевин кивнул. — Хорошо, — согласился он. — Проверь речную тропу. В последнее время он частенько там бегает. Эндрю знал. Он кивнул.

***

На речной тропе Нила не оказалось. Эндрю не нашел его тела где-то поблизости и не заметил проблеска его волос в воде. Его не было на автостоянках, по которым он любил бегать. Его не было на обочине рядом с пешеходными дорожками, которые он обычно пробегал. Хозяин чайной лавки, где они часто бывали вместе или куда Нил забредал по пути на пробежку, тоже его не видел. Эндрю прокручивал в голове расписания поездов и автобусов и думал о том, мог ли он расспросить работников насчет тех, кто садился в автобусы и поезда. У него зазвонил телефон. Незнакомый номер. Он сомневался лишь секунду, после чего схватил его и принял вызов, поднося телефон к уху. Подождал. Услышал один сбитый вздох. — Где ты, блять? — сорвался Эндрю. — В телефонной будке, — сказал Нил. У него был хриплый голос. Будто сорванный до крови. Эндрю подождал. Его бросило в жар, затем в холод. Мурашки пробежали по всему телу. Накрыла злость. — Я на развилке дорог, — сжалился над ним Нил. На какое-то мгновение Эндрю решил, что он сказал это в метафорическом смысле. Решил, что, какое бы решение он не собирался принять, всем будет больно. Затем Нил стал зачитывать ему названия магазинов через дорогу от него. — Хорошо, — сказал Эндрю. — Жди там. Я еду за тобой. Нил повесил трубку. Первым делом Эндрю вбил названия магазинов в карту с gps. Ругнулся из-за расстояния, которое преодолел Нил. Затем набрал Кевина. — Я еду за тобой, — сказал он раньше, чем Кевин мог что-то выдать. — Нил позвонил. Мы поедем за ним. Захвати его гребаную голубую бутылку с водой и несколько протеиновых батончиков, а еще дай знать остальным. Я буду через пять минут. Он повесил трубку.

***

Кевин ждал на автостоянке, когда Эндрю небрежно въехал на парковочное место. У него была сумка на плече, и стальной блеск в глазах. Слава богу, он был один. Он без слов залез на пассажирское, пристегнулся, а Эндрю рванул в нужную сторону. Кевин заговорил, когда они ехали уже пять минут. Он посмотрел на пункт назначения на gps, выругался себе под нос. Ответил на пару сообщений. — Что он сказал? — Где он, — ответил Эндрю. Не сводил глаз с дороги. — И всё? — Да, — резко ответил Эндрю. — И сбросил. — А он звучал... — Кевин замолчал. Эндрю ничего на это не сказал. Нил звучал не очень хорошо. Но и не совсем ужасно. И, просто услышав его через динамик телефона, он ощутил такое облегчение, что оно до сих пор отзывалось искрами в кончиках пальцев. — Как он позвонил? — По платному телефону, — ответил Эндрю. — Я нихера не знаю, Кевин. — Верно, — сказал тот. — Почему он позвонил тебе? Он мог... — Я нихрена не знаю, Кевин, — повторил Эндрю, громче и грубее. — Ладно.

***

***

Нил потерял счет времени еще до произошедшего. В момент своего пребывания в Гнезде он часто терял счет времени. Часы и дни, которые он совершенно забыл — по крайней мере, он не мог их вспомнить, когда был в сознании. Он терял счет времени, даже когда выбрался оттуда. Обычно не больше часа, но все же. Если бы он по-настоящему об этом задумался, то стало бы ясно, что в бегах с матерью он тоже терял счет времени. Часы в пути на машине, в бегах, смазанные моменты насилия и боли. Но этого не случалось уже некоторое время. Он хорошо держался. Здесь. В своем теле. Чувствовал каждый миг своей жизни. Он не знал, в какой именно момент его попытка сбежать от своих мыслей превратилась в попытку забыть о времени. Он ведь просто бегал. Он собирался вернуться. Он намеревался пробежать по речной тропе, затем повторить этот путь и пойти на корт. Он не мог вспомнить, добрался ли вообще до реки. У него болели стопы. У него болели легкие. У него... по сути, единственным, что у него не болело, было... он не был уверен, но казалось, что некоторые части его тела не пострадали во время его отрыва от реальности. Его сердце громко стучало в груди, болезненно громко. Он хотел Эндрю. Он хотел Эндрю. Он хотел Эндрю. Какая-то его часть, судя по всему, осознавала происходящее, раз у него хотя бы промелькнула мысль о том, чтобы остановиться у телефонной будки. Поблизости стояло несколько домов, магазинов, но он оказался скорее на проезжей части, чем в каком-то жилом районе. Здесь было тихо. Что было хорошо, потому что лишь пара человек могла посмотреть на него с подозрением. Однако, пришлось сильно постараться, чтобы наскрести монеты для звонка. Одна оказалась в маленьком кармане его шорт для бега — какая-то сдача с какой-то покупки какое-то время назад. В этот момент вся его жизнь ощущалась как нечто незнакомое. Ощущалась так, словно он так далеко и так усердно бежал, что она осталась позади, чего он и пытался добиться раньше. До знакомства с Лисами. До знакомства с Эндрю. Через три дома от телефонной будки он нашел еще одну монетку — где-то в грязи — и потащился назад, чтобы воспользоваться телефоном. Он собирался позвонить Ваймаку. И Ваймак бы приехал за ним. Одарил бы его удивленным, но понимающим взглядом. Вернул бы Нила обратно в его тело. Звонок уже пошел, когда он осознал, что инстинктивно набрал номер Эндрю. Пустая трата денег. Эндрю крайне редко отвечал незнакомым номерам, да и Эндрю не хотел иметь с ним ничего общего. Возможно, он бы предпочел, чтобы Нил исчез. Впрочем, он не стал сбрасывать. Раз уж он спускал монеты в никуда, то стоило добиться хоть какого-то результата. Добиться последнего слова от Эндрю. Вероятно, от автоответчика Эндрю. Он знал этот автоответчик наизусть. Набирал номер Эндрю, когда тот сидел по другую сторону комнаты, просто ради того, чтобы увидеть, как Эндрю щурится в телефон, затем поднимает взгляд, показывая Нилу средний палец и отклоняя звонок. Он продолжал смотреть на Нила, пока тот слушал его ворчливый автоответчик. Эндрю Миньярд. Не оставляйте сообщений, я не стану их прослушивать. Он не стал бы оставлять сообщений. Он просто хотел услышать его голос. Что было глупым, как твердил слабый голос матери в ворохе его мыслей. Он не должен был оказаться здесь. Он должен был быть все еще в бегах. Не должен был останавливаться и звонить кому-либо. Он был сам за себя. Он был человеком без имени, без дома и без ключа. Эндрю взял трубку. Ответил молчанием. Нил должен был быть умнее и не ждать приветов, он знал, как именно Эндрю отвечал на телефонные звонки. Он вздохнул. Эндрю спросил о том, где он. Нил ответил. Он чувствовал себя пиздецки уставшим. Он сбросил звонок. Скользнул спиной по стенке телефонной будки и сел, откидывая голову назад и упираясь в плотный пластик. Ему не следовало засыпать. Мать свернула бы ему за такое шею. Но единственным, кто пришел бы по его душу, мог стать Эндрю, которого, несмотря на всё случившееся, Нил до сих пор считал безопасным. Никакие люди Мясника его не преследовали. Морияма просто следили за тем, чтобы он приносил им доход. Кого он должен был бояться? Задней мыслью он осознавал, что должен был бояться всех и вся. Осознавал, что любой мог бы напасть на него, если бы захотел, если бы он сам позволил. Осознавал, что на самом деле он нигде не был в безопасности. Из чего следовал вывод, что, если бы он уснул здесь, прислонившись к стенке телефонной будки, он был бы в такой же опасности, в какой был в собственной кровати. Он не мог отмахнуться от сонливости. Его тело отказывало, независимо от его сопротивления. Он не стал сопротивляться.

***

Он проснулся от боли. Все его мышцы, все сухожилия, вся кожа, даже все кости — всё ныло. Казалось, будто тело отчитывало его за весь идиотизм, проявившийся в полной мере, когда он подверг себя опасности, решив бежать до изнеможения. Еще его отчитывал, или скорее говорил похожим на это тоном, Кевин. — Нил, Иисусе. Нил, открой глаза и посмотри на меня. Прямо сейчас. Давай же. Нил открыл глаза. Кевин. Но он и так знал о его появлении. Он снова закрыл глаза. — Нет уж, — заговорил Кевин, — не закрывай глаза. Продолжай смотреть на меня. Хорошо. Ладно. Привет. Можешь встать? Вероятно, Нил мог встать. Нил действительно встал, Кевин поддерживал его обеими руками. — Нужно ехать в больницу? — спросил Кевин. Нил покачал головой. Фыркнул бы, но одно качание головой отозвалось болью, да и он был таким пиздецки уставшим. Он смог увидеть припаркованную рядом с телефонной будкой Мазерати. Эндрю был здесь. В машине. — Травмы? — спросил Кевин. — Я просто устал, — ответил Нил. — Может, потянул себе все мышцы. — Морияма? — продолжил Кевин. — Нет, — ответил Нил. Вздохнул. Было бы проще, будь дело в Морияма. Будь проблема в них, а не в его поломанном мозге. — Я... я потерял счет времени. — Ты потерял счет времени, — упрямо повторил Кевин. — И убежал. Сюда. Ты знаешь, насколько ты далеко? Большая часть мозга Нила твердила о том, что недостаточно. Его мать указала бы на то, что Кевин и Эндрю обнаружили его слишком быстро. Он должен быть сбежать дальше. Он не должен был позволять поймать себя. Он склонился в сторону Кевина, на мгновение прикрыл глаза, пока Кевин поудобнее брал его вес на себя, обнимая за плечи одной рукой. — Ты сядешь в машину, — заявил Кевин. Он говорил тихо, даже при том, что делал это своим приказным тоном. — И выпьешь всю бутылку воды, которую я тебе дам, а затем ты съешь всё, что я тебе дам. Ты скажешь мне, болит ли у тебя что-то. Мы отвезем тебя к Эбби. Он кивнул. На момент Кевин слегка сжал его плечо, но после он снова задвигался. — В машину. Давай. Нил позволил Кевину усадить его туда. Позволил Кевину застегнуть его ремень безопасности. Позволил Кевину провести легкий осмотр, как только они оказались в безопасности задних сидений машины: Кевин уложил ладонь на лоб Нила, пальцы накрыли его веки. В какой-то момент Кевин взял сумку и достал бутылку. Он протянул ее Нилу, затем забрал обратно, чтобы открыть, и все-таки всунул в руки Нилу. — Выпей, — сказал он. — Затем поешь. Как только Кевин покинул задние места, чтобы сесть на переднее, — и всё это с громкими хлопками дверей, отчего голова Нила заныла пуще прежнего, — тогда машина тронулась. Развернулась на сто восемьдесят. Направилась в Пальметто. Нил не смотрел на Эндрю. Не мог смотреть на него. Еще в Пальметто он изо всех сил старался держаться от Эндрю подальше. Это было затруднительно, учитывая, что они жили в одной комнате в общежитии и состояли в одной команде. Но он старался. Он хотел следовать словам Эндрю, что значило избегать друг друга. Нил до сих пор ничего не понимал. Что он натворил. Что стало для Эндрю последней каплей. Но он никак не хотел ставить Эндрю в такое положение. В положение, где Эндрю приходилось терпеть нахождение Нила в его машине. На задних местах. В последний раз, когда Нил здесь был, Эндрю сидел на его коленях, раскрасневшийся до шеи, что почти скрывало свежие засосы, оставляемые Нилом в тот момент. Нил задрал толстовку Эндрю до живота, а Эндрю вскинул руки, чтобы он мог снять ее полностью. Взял Нила за руку и положил на свой торс там, где его футболка вся смялась из-за недавно стянутой толстовки. Злосчастная толстовка до сих пор валялась в машине, рядом с сумкой. Нил знал, что это могла быть совсем другая толстовка. С того случая прошло несколько месяцев, и вряд-ли она пролежала бы там так долго. В фантазиях Нила толстовка все еще сохраняла тепло тела Эндрю. Все еще слегка пахла как слегка вспотевший Эндрю с потемневшими от возбуждения глазами. Он переключил внимание с толстовки. Начал послушно пить. Он не смотрел на Эндрю. Кевин потянулся к сумке, чтобы достать протеиновый батончик. Он протянул его Нилу. Нил послушно его съел. Кевин протянул ему пачку фруктового пюре. Нил продолжил следовать указаниям, так что и его съел. Благодаря воде, электролитам и еде, голова Нила прояснилась. Это позволило ему полноценно прийти в себя, прочувствовать всё свое тело. Кевин протянул ему другую полную бутылку. — Тебе нужно восстановить водный баланс. — Мне пока хватит, — сказал Нил. Теперь менее послушно, ведь он пришел в себя. Кевин издал недовольный звук. Снова пихнул бутылку Нилу. — Тогда пей понемногу, — сказал он. — Ты истощен и провел много времени под солнцем. Тебе нужна вода. Нил забрал бутылку. И сделал маленький глоток. Он правда провел много времени под солнцем. Вся его кожа горела от малейшего прикосновения, и он обливался потом. Должно быть, его тело пробила заметная дрожь. — Надень толстовку, — сказал Эндрю. Первые его слова с момента, как Нил сел в машину. — Она валяется в ногах. Надень ее. Нил уставился на него. Эндрю в зеркало заднего вида не посмотрел. Не спускал глаз с дороги. Кевин глянул на Нила через плечо. — Надень ее, — повторил он указ Эндрю. — Я должен был сразу об этом подумать. Тебе нельзя замерзать. Можешь сам достать ее или мне... Нил достал ее. Он оттянул ремень безопасности, чтобы не запутаться, пока будет надевать толстовку, а затем вернул ремень назад. Это была толстовка Эндрю. Он знал это. Она пахла как Эндрю. Как Эндрю в тот раз. Он накинул капюшон, закрывая им глаза. Эндрю был почти одного с ним роста, но более плотного, широкого телосложения, так что Нил тонул в толстовке. Каждый вдох был наполнен Эндрю. Тем Эндрю, который на него не смотрел. Тем Эндрю, который перестал с ним разговаривать. Тем Эндрю, к которому Нилу никогда больше нельзя будет прикоснуться. Возможно, это было глупо, — нет, — это действительно было глупо, Нил знал. Глупо издеваться над своим телом попытками куда-то сбежать под давлением страха и будучи не в себе. Глупо так сильно страдать. Глупо теперь давиться обжигающими слезами от одной мысли, что он никогда больше не прикоснется к Эндрю. Глупость. Он позволил себе расслабиться. Позволил себе начать принимать всё как должное. Настолько привязаться к чужому прикосновению. Забыть времена, когда единственные прикосновения исходили от жестких рук матери. Он, идиот, позволил себе поверить, что всегда будет иметь возможность найти спокойствие в руках Эндрю. Если бы он сейчас не испытывал такую боль, не был так измотан, то смог бы быть тихим. Смог бы сдержать слезы. Смог бы подавить эмоции. Но вдох вышел слишком прерывистым, а выдох — чересчур громким. Машина покачнулась, будто кто-то слегка дернул руль. Момент тишины молниеносно сменился звуком отстегивающегося ремня Кевина, он перелез назад к Нилу. Несмотря на то, что они все еще ехали, Кевин действовал аккуратно, движения были медленные и обдуманные. Он занял место рядом и пристегнулся прежде, чем что-либо сказать и в принципе прикоснуться к Нилу. Когда он заговорил, то сделал это на французском. — Я обниму тебя, — предложил он, — если захочешь. В прошлом году Нил не принял бы это предложение. Но нынешний Нил был человеком, приспособившимся к прикосновениям, человеком, который нуждался в них как в воде. Он слегка склонился в сторону Кевина, и тот моментально сократил оставшееся расстояние. Обхватил Нила руками, прижал к себе так, что Нил смог уткнуться лицом в его грудь. Руки Нила сжали его футболку спереди. Кевин продолжил говорить на французском. — Мы привезем тебя домой, — сказал он. — Всё будет хорошо. Дом Нила и без того был рядом с ними, в этой машине, но одновременно с этим — больше не был. Он покачал головой, утыкаясь в его грудь. — Серьезно, — продолжил Кевин, не зная, с какими из его слов Нил был не согласен. — Знаю, что сейчас всё... всё сложно, но мы с этим справимся. У тебя есть я, да и все остальные тоже. С тобой всё будет хорошо. Нил задался вопросом, было ли Кевину легче говорить такие вещи на французском. Ведь разговоры на другом языке оставались секретом, как Нил и Эндрю в свое время изучали русский, чтобы он стал их секретным языком. Смог бы Кевин сказать всё это, успокоить Нила без перехода на другой язык. Нил задавался вопросом, заговорил ли Кевин на французском, чтобы оставить Эндрю в неведении, или потому что решил, что Нил захочет скрыть их разговор от Эндрю. Он не обсуждал с Кевином... расставание, не являющееся расставанием. Они ходили вокруг да около этой темы. Нила это утомляло. — Может и так, — ответил он по-французски. — Просто мне казалось, что он у меня тоже есть. Он почувствовал, что Кевин поднял голову, чтобы кинуть взгляд на Эндрю, который спокойно вел машину. — Дай ему время, — сказал Кевин. Нил снова покачал головой. Она сразу заболела. Он вжался в грудь Кевина. Каждый его вздох до сих пор напоминал об Эндрю. Каждый выдох до сих пор выходил слишком сбитым, слишком шумным. Было необходимо взять себя в руки. — Время на что? — спросил Нил. — Не знаю, — признал Кевин. Вздохнул, вышло немного прерывисто. — На то, чтобы достать голову из задницы? Нил покачал головой, наплевав на боль. — Нет, — отмахнулся он, — нет. Он сказал, что всё кончено. Я не буду ждать... ждать... — он хотел сказать «несбыточную мечту», но это казалось несправедливым. — Я не стану сомневаться в его словах. — Ладно, — сдался Кевин. — Дай ему время, чтобы заново стать твоим другом? Нил надеялся на это. Надеялся, что потеря возможности прикасаться к Эндрю не означала полную потерю Эндрю. Но на данный момент он был убежден, что такого не произойдет. Даже раньше, когда он и Эндрю были далеки от понятия дружелюбности, они хотя бы разговаривали. Эндрю хотя бы не избегал его. — Я не хочу питать ложные надежды, — озвучил Нил. — Лучше скажи мне что-нибудь правдивое. Кевин ненадолго замолк. Он покрепче обнял Нила, чтобы тот не выскользнул из его объятий. Уложил подбородок на его макушку. — У тебя всё будет хорошо, — сказал он. — Я всегда рядом. Достаточно правдиво. Нил кивнул. Медленно и аккуратно, чтобы избежать боли. Затем он снова провалился в сон.

***

***

Эндрю дождался момента, когда Нил окажется в руках Эбби, а затем успокоился. Дождался момента, когда станет ясно, что Нилу просто нужно пить побольше воды, отдыхать и еще неделю не перенапрягаться. Дождался момента, когда будет уверен, что Нила подвезут и Эндрю для этого не будет нужен. Затем он ушел. Недалеко. Он ведь не Нил. Он пошел в комнату Аарона в общежитии. Аарона там не оказалось. Эндрю был в курсе, что у него еще не закончились пары. Он упал на кровать Аарона, закрывая глаза. Спать он не стал. В голове прокручивались картинки Нила, кутающегося в его толстовку, картинки того, как его лицо исказилось из-за скользнувших по щекам слез. Картинки того, как Кевин заговорил с ним на тихом французском, оставляя Эндрю в неведении. Как Кевин защитил Нила. Сам факт того, что Нила нужно было защищать. Он пролежал там до возвращения Аарона. Звуки открывшейся двери и сброшенного рюкзака. Жалобы на события дня. Громкие ругательства Аарона, стоило ему зайти в спальню и удивиться присутствию на его кровати Эндрю. — Иисусе, блять, Эндрю, — заговорил он. — Пытаешься вызвать у меня сердечный приступ? Эндрю ничего не ответил. Он не отвечал на глупые вопросы. Аарон прожигал его недовольным взглядом, а затем убрал какие-то вещи, прежде чем подойти к кровати и склониться к нижней койке. — Слышал, ты нашел Джостена. — Он сам нашелся, — сказал Эндрю. — Я просто его подобрал. — Он позвонил тебе? Эндрю кивнул. — А ты просто поехал туда, — Аарон звучал странно. Не то чтобы раздраженно, но что-то близкое к этому. — Ты месяцами игнорируешь его, а потом он устраивает сцену, зовет тебя, и ты бежишь к нему? Эндрю отказывался на это отвечать. Он чувствовал, что эта тема задевала что-то внутри. Какую-то гребаную правду о нем самом. Он был как собака с костью. — Эндрю, — позвал Аарон, — какого хуя ты порвал с ним, если собираешься и дальше так себя вести? Кевин мог разобраться с этой ситуацией. Мэтт мог разобраться с этой ситуацией. Блять, да и тренер мог бы. Тебе необязательно было в это лезть. И что с того, что он позвонил тебе? Вероятно, он не смог вспомнить другие номера. — Он сказал, что любит меня, — выдал Эндрю. Выдал это, смотря на койку, расположенную над койкой Аарона. Оставил слова висеть в воздухе. — Что? — спросил Аарон. — Сегодня? — Ники. На кухне. Несколько месяцев назад. У меня был плохой день, и он... он улучшил его, а потом он... он думал, что я сплю. Ники пристал к нему с этой темой. Не знаю, с чего всё началось, но Ники спросил, любит ли он меня, и он ответил, что да. Сказал те самые слова. Эндрю переключил взгляд на Аарона и обратно на верхнюю койку. Не мог делать вид, что ему на всё плевать, но это уже вошло в привычку. — Ладно, — принял услышанное Аарон, — и что потом. — Потом он сказал Ники, что знает, что я бы не хотел, чтобы он говорил об этом. Сказал, что знает, что я никогда не произнесу эти слова. Аарон ничего не ответил. — А Ники сказал... сказал, что Нил должен их услышать. И я обдумал всё, так что Ники, блять, прав. Близнец продолжал молчать. Эндрю продолжал монолог. — Не думаю, что он когда-либо слышал эти слова, — сказал он. — Озвученные в его адрес. Искренние. И я знаю, что он хочет этого, потому что он гребаный нуждающийся мудак, которому необходимо разъяснять всё по слогам, а я не знаю, найду ли в себе силы сказать это даже по слогам. Я не могу быть тем, кто ему нужен. Теперь-то Аарон включился в тему. — Всё это из-за того, что он сказал, что любит тебя? Ты издеваешься? — Нет, — резко ответил Эндрю. — Из-за того, что я не могу... не могу дать ему жизнь, которую он, блять, заслуживает. Ты должен понимать. Ты все время говоришь, что я пиздецки поломанный. Неужели ты видишь меня как правильный выбор хоть для кого-то? Затянувшееся молчание. — Нил тоже пиздец какой поломанный, — сказал он. — Мне казалось, вы сочетаетесь. — Ты ненавидишь Нила. — Да, — с легкостью согласился Аарон, — но он все равно был частью семьи. Честно говоря, он до сих пор часть семьи. Мы все с ума посходили, когда он пропал, при том, что не все из нас любители устраивать сцены на ровном месте. Эндрю отвернулся. — Эй, — позвал Аарон. Он пытался звучать уверенно и пофигистично, но его голос слегка дрогнул. Эндрю посмотрел на него. — Я люблю тебя, — сказал Аарон. Выплюнул слова так, словно боялся их озвучивать. Приобрел облегченный вид, как только их озвучил. — Какого хуя. Аарон пожал плечами, вдруг приняв слишком смелый вид. — Я люблю тебя, — повторил он, слова дались куда легче. — Теперь ты откажешься от меня? Скажешь, что мы больше не можем быть братьями, потому что ты не можешь произнести эти слова в ответ? Потому что не можешь предложить мне типичные братские отношения? Я и так это знаю. И все равно тебя люблю. Ты мудила, и я все равно тебя люблю. — Прекрати, — сказал Эндрю. Аарон замолк, затем покачал головой. — Нет, — запротестовал он, — я хочу знать, что ты все понимаешь. Что ты веришь мне. Ты ведь веришь? В то, что я люблю тебя? Эндрю прожигал взглядом стену сбоку от кровати Аарона. Там у него висел календарь с отмеченными датами экзаменов и матчей. Было его фото с Кейтлин, где он целовал ее, и просто фото Кейтлин. Фото с ним, Ники и Эндрю: первый строил недовольное лицо, второй улыбался, а третий одаривал камеру испепеляющим взглядом. Нашлось место и для фото только их двоих. Эндрю не заметил момента, когда оно было сделано, но он знал в какой день. Идиотский поход в боулинг всей командой. Будто они и без того не возились с мячами все свое время. Еще на стене было фото, сделанное непонятно кем, но там были Аарон и Эндрю, сидящие за столом и склонившиеся друг к другу. В том моменте они вместе поносили одного из новичков. — Да, — сказал Эндрю. — Ладно. Хорошо. Мне не нужно, чтобы ты говорил эти слова в ответ. Я... я знаю, что ты... э, заботишься обо мне. — Иисусе, — заговорил Эндрю. Повернулся, чтобы снова уставиться на верхнюю койку и видеть Аарона краем глаза. — Ты хочешь, чтобы я это сказал. — Разумеется, — пожал плечами Аарон. — Но я не нуждаюсь в этом. Эндрю закрыл глаза. Было несколько приемных матерей, которые говорили ему эти слова. С нежностью, пока укрывали его одеялом перед сном. Один из приемных отцов тоже говорил их — с нежностью, когда сам стягивал с Эндрю одеяло. Чаще всего их произносила Кэсс. Эндрю верил только ей. У нее получалось это так легко, так мило. Она не прятала эти слова для момента перед укладыванием Эндрю спать. В отличие от ее сына. Ники озвучивал эти слова так часто и начал делать почти сразу, поэтому Эндрю на автомате списывал их на ложь. Эндрю не знал, что нужно было делать, когда он верил этим словам. По-настоящему верил. В случае Кэсс он был смущен. Лишь однажды пробормотал их в ответ и увидел, как ее лицо засветилось словно рождественская елка. Во второй раз уже не смог. Чувства были слишком реальными. Слишком приятными. — Я тоже, — сказал Эндрю. Компромисс. — Я тоже. Аарон уставился на него, Эндрю чувствовал этот взгляд. — Ты любишь меня? Эндрю зажмурился. — Да. Аарон вздохнул. Он сел в изножье кровати. Не касаясь Эндрю. — Я не хочу вмешиваться в то, что происходит между тобой и Нилом, — сказал он. — Но... Иисусе. Просто ответь мне. Ты его любишь? Эндрю не открыл глаз. — Я не должен, — ответил он. — Он бесячий, одержимый экси наркоман. — Но ты любишь, — надавил Аарон. — Да, — согласился Эндрю. — Скажешь ему? — спросил Аарон.

***

— Ты можешь сказать ему, — подчеркнула Би. Он назначил эту встречу, пока лежал на кровати Аарона. — Наверное, не во время вашего первого разговора. — Это не меняет главную проблему, — сказал Эндрю. Он сделал глоток горячего шоколада и поставил кружку обратно. — Какую? Эндрю объяснял в прошлый раз, но он был готов признать, что сделал это не самым лучшим образом. Можно и повторить. — Я по своей сути плохой человек, с которым сложно иметь нормальные отношения, — сказал Эндрю. — Я даже не хотел называть отношения отношениями. Если бы мы не расстались, он бы упустил другие нормальные вещи. Всю жизнь ему... ему не позволяли иметь дело с такими обыденностями, я не хочу быть одним из тех, кто его удерживал. — Верно, — кивнула Би. — Я понимаю, что я не так хорошо знакома с Нилом, как ты, но ты бы принял Нила за того, кто хочет познать вещи, считающиеся нормальными? Эндрю пожал плечами. — Некоторые — да, — ответил он. — Он хочет... хочет иметь дом. И стабильность. — Хорошо, — сказала Би. — Звучит как то, что ты можешь ему дать. — Возможно, — Эндрю нахмурился, смотря в потолок. — Аарон сказал, что любит меня. Он был уверен, что это был весьма сбивающий с толку поворот разговора, но, похоже, Би это не смутило. Она просто перевернула страницу своей записной книжки. — Что ты думаешь по поводу этого? — Ненавижу, — ответил Эндрю. Он склонился вперед, упирая локти в колени, скрывая лицо в ладонях и оттягивая волосы у корней. — Я... ненавижу эти слова, потому что я... я хотел их услышать. Когда он произнес их, я... я их возненавидел. — Ты ненавидишь эти слова, потому что они заставляют тебя что-то чувствовать? — задала вопрос Би. — Заставляют тебя что-либо хотеть? — Да, — сквозь зубы выдал Эндрю. — Я не хочу что-либо хотеть. — Хорошо. Но ты хочешь, — мягко и спокойно сказал Би. — За последние пару лет ты научился хотеть большего, Эндрю, и это здорово. Ты должен хотеть. Желание — это нормальная часть жизни. Все хотят быть любимыми. — Я это ненавижу, — повторил Эндрю. — М-м. Расскажи, как ты себя почувствовал, когда услышал, что Нил тебя любит? — Плохо, — ответил Эндрю. — Я был в ужасе. — Из-за чего? — Из-за мысли, что могу разочаровать его, — слова ощущались, как песок на зубах. — Что меня будет недостаточно. Би кивнула. — Поэтому ты расстался с ним и ушел до того, как смог бы его разочаровать. Эндрю сильнее сжал пальцы в волосах. Би постучала по столу. — Эндрю, — позвала она, — ты делаешь себе больно. Опусти руки. С секунду посомневавшись, Эндрю позволил рукам упасть по обе стороны от него. Он не стал на нее смотреть. — Какие-то люди всегда будут тобой разочарованы, — сказала Би. — Это неизбежно. Поэтому и больно. Это не значит, что ты не можешь всё исправить. Что не можешь всё проработать. Если бы вы остались вместе, ты и Нил, в какие-то моменты он бы делал тебе больно. Разочаровывал бы тебя. Стало бы это причиной беспокойства для тебя? — Он разочаровывает меня каждый раз, когда начинает говорить об экси, — проворчал Эндрю, затем сурово ответил: — Нет, не стало бы.

***

Первый шаг сделал именно Нил. Прошло два дня с момента, как Эндрю и Кевин подобрали Нила с обочины. Нил закрыл дверь, ведущую на крышу, с явным напряжением во всем теле и дрожью в ноге от перенапряжения. Впрочем, к Эндрю он подошел без явных заминок. Он остановился в двух шагах от места, где он сидел. Эндрю ничего не сказал. — Я хотел извиниться, — заговорил Нил. Его голос был таким тихим, что его едва было слышно на фоне шума ветра. — За что? — спросил Эндрю, непонимающе нахмурившись. Он не хотел позволять каким-либо эмоциям отражаться на лице, сохраняя апатичность, но идиотизм Нила всё портил. — За то, что позвонил тебе, — сказал Нил. Он смотрел на Эндрю, но краем глаза. — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я с тобой разговаривал. Я не должен был тебя в это втягивать. — Не будь идиотом, — резко возразил Эндрю. Нил и глазом на это не моргнул. — Тебе никто не запрещал разговаривать со мной, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты разговаривал со мной. Теперь Нил глупо похлопал глазами. Нахмурился на слова Эндрю так, словно прокручивал в голове его «хочу» и так, и сяк. Язык Эндрю горел от желания сказать... хоть что-то. Что угодно. Он отвернул голову. Уставился куда-то вперед. Не повернулся, чтобы понаблюдать за тем, как Нил садится рядом. — Если мне можно с тобой разговаривать, — сказал Нил, — могу ли я говорить о серьезных вещах? Или это распространяется только на разговоры ни о чем? Эндрю фыркнул, не поднимая глаз на Нила. — Когда мы разговаривали ни о чем? Нил принял это за разрешение, коим оно и являлось. — Я скучаю по тебе. Все внутри Эндрю сжалось. Он закрыл глаза. — Я хочу знать, — медленно, обдумывая каждое слово продолжил Нил, — что я сделал не так. Как именно я сделал тебе больно. Чтобы я больше никогда не повторил ту же ошибку. — Идиот. — Ага, — Эндрю почувствовал, что он пожал плечами, хотя они никак не соприкасались. — Так меня уже называли. Элисон зовет меня идиотом за то, что я хочу тебя. Кевин зовет меня идиотом за то, что я верю тебе. Все внутренности Эндрю вновь неприятно скрутило. Он не стал открывать глаза. — За то, что веришь мне? — За то, что верю в то, что ты не хочешь этого. Меня. Нас. Чем бы мы там ни были, — пояснил Нил. Вероятно, он указывал на себя и на него руками. Эндрю захотелось увидеть его руки, так что он открыл глаза. Посмотрел на то, как солнечный свет превращает его ожоги в яркие пятна. — Я никогда не говорил, что не хочу тебя, — сказал Эндрю. — Из нас двоих это ты лжец, Джостен. Я бы не стал лгать о таких вещах. Он понаблюдал за тем, как Нил нахмурился, сначала недоуменно, затем недовольно. — Не издевайся надо мной, — сказал он. — Ты сказал, что мы должны всё прекратить. — Ага. Я не говорил, что хочу этого. — Потому что ты ничего не хочешь, — указал Нил. Эндрю сглотнул. Помечтал о сигарете. Он не покупал их с тех пор, как выбросил ту пачку с крыши. Цеплялся за последующие порывы и зависимость, чтобы оправдывать их нехваткой никотина, а не нехваткой Нила. — Я хочу тебя, — сказал Эндрю. Маленькое, ужасное озвученное желание. Нил ничего не ответил. Эндрю не винил его в этом. — Я подслушал твой разговор с Ники, — продолжил он. — Услышал, как ты сказал ему, что любишь меня. Нила это поразило, он так быстро вскочил на ноги, что это наверняка отозвалось болью во всем его теле. — Не издевайся надо мной, — повторил он хриплым голосом. — Я не издеваюсь, — настоял на своем Эндрю, хотя это ощущалось как ложь. — Я запаниковал. Обычно я не паникую. Ты хочешь быть любимым, а я понятия не имею, как любить как нормальный человек, — все слова сорвались с губ будто в спешке. Будто он медленно составлял слова в предложения, в мыслях аккуратно находя каждому из них нужное место, пока всё это не стало иметь необходимый смысл, а теперь, когда картинка полностью собралась, он выдавал ее на автомате. — Я никогда не стану человеком... человеком, которого ты заслуживаешь. Я хочу им быть, но одного желания недостаточно. Я бы с тем же успехом мог хотеть быть выше, но это ничего не изменит. Я хочу быть с тобой, хочу иметь возможность говорить тебе о своих чувствах, хочу давать то, что ты хочешь, и то, в чем нуждаешься, всегда, когда ты этого хочешь или когда в этом нуждаешься, но я знаю, что не могу. Ты сказал Ники, что не нуждаешься в том, чтобы я говорил эти слова, но я вижу, что ты хотел бы этого. А я даже своему близнецу нормально их сказать не могу. Ты сказал Ники, что ты не Эрик, а я — не Ники. Но, может быть, ты сможешь найти гребаного Ники для своего Эрика. Я не должен останавливать тебя. Я не хочу быть тем, кто удерживает тебя, не хочу быть тем, кто дает тебе лишь какую-то часть того, что тебе необходимо. Тишина. Не полноценная тишина. Где-то вдалеке можно было услышать смех. Звуки чьего-то радио лились в открытое окно. Насекомые начинали свое вечернее стрекотание. Стайка птиц промчалась по небу, переговариваясь друг с другом о правильном пути домой. Нил сел обратно рядом с ним. — Я не хочу Ники, — сказал он. — Не хочу никого, даже немного похожего на Ники. И никогда не хотел. Эндрю посмотрел на свои колени. — Все Ники в мире сейчас взгрустнули. — Эндрю, — позвал Нил, — я провел эти несколько месяцев с уверенностью, что это я проебался. Что это я заставил тебя возненавидеть меня. Что это я пересек черту. Полагаю, это и правда так... просто... не в том смысле, о котором я думал. Эндрю не поднимал глаз, переключив внимание немного вбок, чтобы с тем же успехом видеть колени Нила. — Знаешь, меня преследуют кошмары, — сказал Нил. Не как следствие сказанного ранее, хотя именно этим оно и было. Он дождался, как Эндрю склонит голову в знак понимания. — Я не виню тебя. Хочу, чтобы ты это знал. Но я... после того, что было в Балтиморе, я обрел... дом. Стабильность. Ты дал мне все это. Ты позволил мне остаться. Позволил быть Нилом. Позволил прочувствовать свою нынешнюю жизнь. Я боролся за нее, а ты сделал ее куда более существенной в моих глазах. Для меня все это ощущалось как любовь. Ты... ты забирал меня домой, ухаживал за мной, поддерживал, спорил. Ты был воплощением безопасности. Это ощущалось как то, что называют «быть любимым». Ты позволил мне быть глупым, раздражающим, позволил быть человеком. Ты доводил меня до оргазма, ты выкидывал обувь, от которой у меня появлялись мозоли. Я, блять, чувствовал себя любимым, Эндрю. Я не нуждался в том, чтобы ты произносил это вслух. Колено Нила дергалось. Эндрю хотел положить на него ладонь. Он не стал этого делать. — Ты бы хотел, чтобы я сказал это. Нил разозлился. — Может быть, — согласился он. — Но этого пункта не было в нынешнем списке моих желаний. Если бы мы были вместе до конца наших, блять, дней, и ты бы никогда этого не сказал, я был бы в полном порядке. До тех пор, пока я бы чувствовал твою любовь, — он тяжело сглотнул, смахнул несуществующего насекомого со своего бедра. — Все мои кошмары сосредоточены на том, что у меня ничего нет. Конечно, там намешано всё подряд, включая Гнездо, моего отца и другую хрень, но вся суть этих кошмаров сводится к тому, что мне некуда идти. Я просыпаюсь и вспоминаю, что у меня нет дома, который, как мне казалось, я обрел, и по ощущениям это также плохо, как сны о том, как Лола пихает руку мне в штаны, одновременно засовывая мне нож в рот. Эндрю вздрогнул. — Поэтому, — подвел Нил, — не издевайся надо мной. Не говори, что хочешь меня, если не... если не хочешь быть со мной. Я не могу так жить. — Ты бы хотел, чтобы мы стали встречаться? — спросил Эндрю, будто адресуя вопрос колену Нила. — Я не знаю, — ответил Нил. В голосе слышалась усталость. — Для меня это не было корнем проблемы. Я не против оставить наши отношения... оставить их без ярлыка. — Но ты хочешь, чтобы он был. — Я не знаю, — раздраженно повторил Нил. — Иногда да. Как я уже сказал, это не проблема. Для тебя это важно? Эндрю тоже не знал. — Не знаю. Что если мы... что если в какой-то момент я никогда не захочу заниматься с тобой сексом? — он не знал, зачем всё это спрашивал. — Будет ли это проблемой? — Нет, — пожал плечами Нил. — Мне не нужен секс. — Но ты хочешь, — возразил Эндрю. — Ты хочешь. Хочешь... Нил перебил его. — Иисусе, Эндрю. Я хочу тебя. Хочу тебя таким, какой ты есть. Иногда ты гребаный любитель всё контролировать. И я все еще хочу тебя. Когда ты невнимательный мудак? Все еще хочу тебя. Без секса я все еще хочу тебя. Если ты никогда не скажешь, что любишь меня, и никогда не доведешь до оргазма? Я и дальше буду тебя хотеть. Реальная проблема для меня это момент, когда ты прекращаешь... когда ты прекращаешь со мной разговаривать. Прекращаешь обо мне беспокоиться. Эндрю и правда перестал с ним разговаривать. — Я никогда не прекращал беспокоиться о тебе, — сказал он. Слова ощущались скользкими на языке. — Несмотря на то, что ты несешь какую-то хрень. — Я несу какую-то хрень? — Нил сдвинулся с места, чтобы повернуться лицом к Эндрю, пусть сам Эндрю и дальше смотрел только на их колени. — Позволь ты нам всё обсудить в день расставания, может, мы бы вовсе не расставались. Ты хочешь оставить всё, как есть? Часть Эндрю хотела сказать, что они не расставались, потому что изначально не были в отношениях, но еще никогда сама мысль не ощущалась такой полной лжи, как в этот момент. — Нет. — Ладно, — сказал Нил. — Хорошо. Потому что я тоже не хочу. Давай не будем расставаться. Эндрю был уверен, что всё не могло быть настолько просто. — Эндрю, я хочу быть с тобой. Ты хочешь того же? — Да, — ответил он. Он заметил, как Нил поднял руку, потянувшись в его сторону, ожидая нужного слова. — Да, — повторил Эндрю. Нил прижал ладонь к его щеке, опустил подушечки пальцев к его подбородку, мягко подталкивая, чтобы Эндрю поднял голову. Оставил свою ладонь на том же месте, пальцы холодили щеку Эндрю. — Это было глупо, — серьезно сказал Нил, когда Эндрю посмотрел ему в глаза. Эндрю кивнул. Поднял ладонь, чтобы тоже уложить ее на щеку Нила. Закрыл глаза, стоило Нилу склониться в его сторону. Они прижались друг к другу лбами. Разделили пару вдохов прохладного воздуха. — Эндрю, — заговорил Нил, — я люблю тебя. И Ники был прав насчет того, что мне надо было сказать тебе об этом вместо того, чтобы просто высиживать в ожидании момента. — Может, если бы ты подольше высиживал, родилось бы что-нибудь путное, — пробормотал Эндрю. — Я не курица, — сказал Нил, — и слова имеют какой-то смысл лишь из-за того, как именно мы их используем. Я не просто так это сказал. Я действительно не жду, что ты произнесешь те слова в ответ. — Да или нет? — спросил Эндрю. — Да, — ответил Нил, склоняя голову, чтобы стать инициатором поцелуя. Эндрю ответил.

***

— Аарон сказал, что любит меня, — поделился Эндрю. Они и дальше продолжали сидеть на крыше, наступила полноценная ночь. Они прижимались друг к другу, чтобы было не так холодно. — Сделал из мухи слона. Нил весело фыркнул. Прижал голову к голове Эндрю. — Ты произнес те же слова в ответ? — Нет, — сказал Эндрю. — Но я дал ему понять, что чувствую то же самое. — Хорошо, — подвел итог Нил. Затем он вздохнул. — У моих мозолей есть мозоли. — Какое невезение. Как хорошо, что тебе положено отдыхать еще неделю и ты не будешь с ними бегать. Нил послал ему недовольный взгляд. Глаза Эндрю были закрыты, но он и так знал, что Нил это сделал. — Эбби не говорила, что я не смогу ходить на пробежки. — Да, но это подразумевалось, — подчеркнул Эндрю, — и Кевин не раз это упомянул. — Кевин мне не начальник. Эта формулировка напомнила Эндрю о той ночи в Сумерках, которая, по ощущениям, была несколько десятилетий назад. — Я ни с кем другим не собираюсь мутить, — сказал он. — Не мутил. С тех пор, как сошелся с тобой. И не стану. Пока есть ты. Нил поднял голову, смотря на него. Молчал до момента, пока Эндрю не открыл глаза. — Я и не думал, что ты бы стал, — сказал он. — Я рад, что всё так. Я ни с кем другим не встречаюсь и не буду. Эндрю кивнул. — Потому что мы вместе, — он посмотрел на Нила с легким прищуром. Тот кивнул в ответ. — «Вместе» сойдет, — сказал он. — Мы. Вместе. Эндрю снова закрыл глаза, придвинувшись, чтобы покрепче обхватить талию Нила и уткнуться лицом в его волосы, делая вдох. Шампунь и пот. Ему этого не хватало. — В кровать? — спросил Нил. — Вместе, — предложил Эндрю. — Кевин захочет поговорить с нами об этом, — несмотря на смысл слов, голос Нила был уж слишком довольным. — Аарон не перестанет твердить, что он так и знал, — признал Эндрю. — И Рене. Би, вероятно, слишком профессиональна, чтобы говорить такое, но я знаю, что она будет так думать. — Можем разобраться со всем этим завтра, — предложил Нил. — Тогда у Кевина будет вся ночь впереди, чтобы продумать нам целую лекцию.