Любовь по венам

— В универ сегодня идёшь? — Даня стоит в дверном проёме, облокачиваясь на косяк и держа в руках пластиковую бутылку, по стенкам которой очень медленно стекала вязкая жидкость ало-бордового цвета. — Вряд ли. Жан сказал, что в больницу поступило несколько новых пациентов, один из них — довольно интересный случай, поеду помогать, — Руслан сидит на старой кровати, по ощущениям ещё досоветского времени, обложившись какими-то тетрадями и книгами. — Ты когда фармакологию свою читаешь, то на диско-шар становишься похожим. Все эти фиолетовые оттенки, оранжевый, жёлтый — аж в глазах от тебя рябит, — Кашин щурится, закрывает бутылку и кидает другу на кровать. — Перелей мне во флягу то, что останется. — Ну так принеси её, — Тушенцов смотрит на него как на дурака, а аура вокруг него светится ядовито-жёлтым. Насмехается. — Лучше бы ты телекинезом владел, а не рентгенами всякими, — Даня закатывает глаза и делает два шага назад, чтобы зайти в свою комнату, забрать фляжку с тумбочки, а потом отдать её. Словно курьером поработал, ей-богу. — Ты никогда не разбирался в медицине, — ухмыляется Руслан, и цвет его ауры меняется на ярко-жёлтый — забавляется и не скрывает этого. Руки у него немного трясутся, ведь боится вылить половину крови на конспекты, но с переливанием справляется на отлично. Опыт. — Зато в гадёнышах-вампирах разбираюсь отлично, — Кашин забирает у друга флягу, закрывает её, чтобы на пол ни капли не упало, а то заставят ещё оттирать. — Подвезти до больницы? — внезапно предлагает он, вспомнив, что Руслану до работы на автобусе добираться не очень нравится. — Давай, давно на такси не ездил, а тут ещё и комфорт-плюс, — Тушенцова долго уговаривать не пришлось. Он спрыгивает с кровати, кидает конспекты в сумку и вылетает из комнаты раньше Дани. — Для тебя дискомфорт будет, — Кашин плетётся сзади, пытаясь нащупать в кармане ключи от дома и машины. — А таксую я для души, так-то я вампир. Вообще, может прозвучать странно, что один вампир работает врачом, второй — таксистом, да ещё оба и в универе числятся. Причём не в медицинском или техническом. Руслан — на экономическом, а Даня поступил в педагогический. Их возраста давно перевалили за пять веков, а они, как дураки, работают, учатся, да ещё и в маленьком городе живут. Вот бы где-то в Америке или Европе — возможность такая у них была. Так нет же, выбрали сердце средней полосы — тихий и временами тоскливый Смоленск. И, кстати, их даже не двое. Они живут в небольшой ветхой квартирке с семьёй, которая также ходит на работу, ведёт обычную жизнь, и никто не знает, что вместо омлета и кофе с утра у них не менее вкусная и даже более питательная человеческая кровь. Семья, приютившая их лет шестьдесят назад, состоит всего из трёх человек: Аннушка — ей скоро семьдесят, а на вид больше двадцати пяти не дашь. Служит в полиции, и благодаря способности читать мысли при прикосновении раскрыла уже не один десяток преступлений. Жан Иванович, постарше Ани раза в три. Врач в местной больнице, француз с удивительным желанием переспать со всеми медсестрами, ступившими на порог храма здоровья. Умеет «читать» кровь. Звучит слишком пафосно, но в принципе так и есть: как только его языка коснётся алая жидкость, он сразу может сказать группу, резус-фактор, каких элементов не хватает, уровень гемоглобина и всё подобное. А также дед — Святослав Вернидубович. Он умеет летать. Вампир перворожденный, если верить его любимой истории, которую он обожает повторять раз за разом. Якобы его укусил василиск, пытался убить, а потом внезапно молния сразила напавшего, и вот так был рождён первый кровопийца. Даня с Русланом, конечно, от них не отставали. Помимо регенерации, бессмертия, острого нюха и невероятной скорости, у них также есть свои способности: Тушенцов, едва взглянув на человека, сразу может сказать, чем он болен — будь то простая простуда или редкое заболевание, привезённое из окраин Африки. Жан поэтому и устроил его в больницу, правда, в приёмное отделение, а не в хирургию, где заведует сам француз. Но Руслан доволен — он всё же больше теоретик, чем практик. Даня считает, что его способность в тысячу раз скучнее и бесполезнее, чем у друга, но что уж теперь — приходится довольствоваться тем, что есть. Он видит ауры людей — не просто цветовые пятна, а эмоции, чувства, даже жизненный опыт. Правда, последнее — редко, только если он оставил очень яркий отпечаток на судьбе, и не важно, положительный или нет. Каждое чувство обозначено своим индивидуальным цветом. Даня сперва записывал, что есть что — столько чернил извёл! Потом постепенно привык, заучил. Правда, иногда бывает, что чей-то цвет настолько новый, что потом сутками приходится гадать, что же человек испытывал в тот момент. Именно из-за своей способности и желания её развивать Кашин решился купить машину и начать таксовать. Ведь почти нигде, кроме этой сферы, не найти за короткий промежуток времени столько разных людей и не увидеть за день такой огромный спектр эмоций. Руслан поначалу смеялся с этих доводов — мол, все при деле, а у Дани просто фетиш на алкашей с клубов и блевотину в салоне. Но дед Слава его вовремя приструнил. Легче ведь похвалить внука, чем искать другое бесплатное такси до администрации, больницы и пенсионного фонда. — Ты Ольге звонил? — Даня сосредоточен на дороге, пальцы плотно сжимают руль, отчего на тыльной стороне ладоней выступают вены. Руслан долго стебал его за это — они ведь бессмертны, можно хоть трижды в столб въехать, ни царапины не останется. Но Кашину эти аргументы побоку. Он-то не себя сбить боится, а случайных пешеходов. — Пытался, но у неё, наверное, спектакль был, — Руслан внезапно скалится, и Даня боковым зрением замечает два острых клыка, что у него внезапно прорезались. Это подобие тиков — последствие синдрома, который был у него при жизни, ещё лет шестьсот назад, из-за этого приходится иногда надевать маску, особенно во время работы в педиатрии, чтобы детей не пугать. Повезло ещё, что у Руслана временами получается сдерживать эти «замыкания», так что получается не носить намордник круглосуточно.  Бесконтрольно это происходит только если сильно нервничать или злиться, но если Даня рядом, то распознает его эмоции по красным цветам ауры и сразу же отводит в сторону, давая время выдохнуть и стреляя сигарету.  – Нужно просто сразу с учебой решить, чтобы нам пропуски не ставили – Даня выкручивает руль, заезжая на территорию больницы.  Ольга Анваровна — бывшая жена Жана. В семью её записать сложно, деду она крайне несимпатична, с Аннушкой они в контрах, а француз, с виду, до сих пор испытывает к ней что-то. И только младшие с ней в хороших отношениях.  Вообще, лет им в восемь раз больше, чем Ане, но все предпочитают сохранять иерархию, как в обычных семьях, будто они не вампиры вовсе. Главное преимущество Ольги — внушение. Еще при жизни она убеждала Жана, что это он вечно неправ, что именно ему следует сделать ее вампиршей, что за ней он хоть на край света. В итоге это все вылилось в способность гипноза через зрительный контакт. Ольга руководит студенческим театром, но всегда выкроит время, чтобы помочь «племянникам» с учебой — или, проще говоря, убедить преподавателей в том, что Даня с Русланом исправно ходят на все пары и оценки ниже пятерки у них никогда не было. — Здесь остановишь? Спасибо. — Руслан хватает с заднего сиденья сумку и несколько раз с силой дергает ручку двери, пытаясь выйти. Если бы не выскочил сразу, Даня непременно настучал бы ему по рукам за такое. — Удачи тебе. — Руслан кивает в ответ, громко захлопывает дверь и спешит как можно скорее покинуть место своего маленького преступления, не видя и не слыша, как Кашин матерится ему вслед и показывает неприличные жесты. Спустя пару секунд приходит краткое «уебу» от рыжего, но Тушенцов лишь тихонько посмеивается и ставит реакцию с поцелуем. Руслан первым делом заходит в кабинет Жана — узнать, что там за «интересные случаи» и чем можно помочь помимо быстрого осмотра пациентов. — Ну наконец-то, mon chéri, там интерны без тебя в панике, медсестры плачут, а врачи увольняются, — француз блещет своим европейским юмором, пытаясь сложить все бумажки в одну стопку, чтобы они в любой момент не разлетелись по полу, когда в его кабинет в очередной раз зайдет молоденькая практикантка. — Смотри, сейчас половина персонала отсутствует, карточки на каждого пациента никто бегать и заполнять не будет, придется делать все самостоятельно. Порядок знаешь? — Руслан кивает и забирает из чужих рук пустые бланки. Он пару лет назад в медицинском отучился, для «повышения квалификации», там одни только бумажки заполнять учили несколько лет. — Так. Сегодня на тебе пациентка Суханова, девятая палата. Поступила пару часов назад. Я знаю, что ты сразу всё видишь, но давай сегодня по всем нормам проведи опрос. Дальше Железняк, вчера в три дня пришел с кашлем и температурой, сразу положили, третья палата. Симонова, что-то с желудком, утренняя клиентка, вторая палата. Еще кто-то на операцию ко мне, скажи медсестрам, чтобы подготовили. — Я сегодня только бумажками занимаюсь? — Руслан недовольно смотрит на Жана. Настроение было отличное, хотелось в приемнике педиатрии посидеть, пообщаться с детьми, попытаться отбиться от их обеспокоенных мамаш. — Можешь клизмы ставить, если скучно. — Спасибо, но не собираюсь лишать твоих медсестер работы, иначе кого ты потом будешь… В дверь внезапно стучат, и сразу после этого в кабинет заходит низенькая медсестра, виляя бедрами и стуча невысокими каблучками. — Они у тебя легки на помине. — Руслан улыбается и спешно покидает кабинет. Безмятежно плетясь по коридорам старой больницы, Тушенцов даже пожалел, что не согласился на предложение Дани и не поехал в универ. В очередной раз повелся на «интересный случай» от Жана. Палаты терапевтического отделения, где вампир проводил большую часть времени, находились на втором этаже. После седьмой двери шли уже приватные — проплаченные, предназначенные для тяжелых случаев или пациентов, которых из соображений безопасности не кладут в общие. Руслан заворачивает ко второй, случайно цепляясь ногой за большую вазу с цветами, которую он уже не в первый раз просит убрать. Но любимая медсестра Жана, Люси, категорически против — говорит, что больным необходим кислород. — Доброе утро, кто из вас тут Суханова? — Тушенцов с порога обращается к пациенткам, которые даже не скрывают недоверия во взгляде. Вампир ждет, пока одна из них скажет «я», затем берет стул, подносит его к кровати и садится. — Рассказывайте, на что жалуетесь? — Парень обращается к женщине с блондинисто-желтыми волосами, которая с явным скепсисом разглядывает молодого врача и его татуировки на руках. Руслан улыбается, представляя, какой была бы ее реакция, если бы он признался, что в медицине уже дольше, чем существует вся ее семья в нескольких поколениях. — Послушайте, молодой человек, я вижу, что вы только-только закончили университет, у вас маловато опыта, но можно хотя бы элементарно соответствовать нормам внешнего вида? Я бы хотела, чтобы меня лечил другой врач. Позовите его, пожалуйста. — Суханова поправляет выгоревшую шевелюру и свысока смотрит на Руслана. Будь здесь Даня, он бы сразу сказал, что от женщины за километр веет холодным серебристым — чувством собственного превосходства. — Хорошо, давайте тогда так. Вы правы, лечить вас я не буду, этим займутся в онкологии. В больницу вы попали с обычным гастритом, но, поверьте, никто, кроме меня, не сказал бы вам, что у вас лейкемия. Начальная стадия, вам очень повезло. Сейчас вы берете эту бумажку, заполняете каждый пункт, оставляете внизу, в регистратуре, а потом бежите в онкологию. Скажете, что вы от меня. Моё имя на этом же листе. — Руслан указывает ручкой на документ, который отдает женщине. Затем кивает ей на прощание и быстро выходит из палаты, стараясь успеть до того, как пациентка начнет недовольно спорить. Третья палата. Еще одна нелепая ваза с почти завядшими цветами. Восемь взрослых мужчин что-то активно обсуждают, и среди них молодой парень, по человеческим меркам почти ровесник Руслана, но в диалог вовлечен не меньше остальных. — Железняк — это вы? — обращается к нему вампир. Пациент поднимает голову, улыбается и утвердительно кивает. Тушенцов решает сначала постоять — он помнит, что в этой палате нет стула, диагнозы здесь он ставил всегда стоя. Но потом соображает, что сегодня придется много писать и разговаривать, поэтому все же садится на кровать. Внезапно пациента прорывает сухой, прерывистый кашель. — Давно так? — Руслан сразу хватается за ручку, записывая симптом. — Около недели. Тушенцов впервые за минуту поднимает взгляд и чуть не морщится. Коронавирус? Спустя пять лет после эпидемии он, конечно, возможен, но чтобы пациента с инфекционным заболеванием положили в общую палату? Руслан быстро пишет Жану сообщение: есть ли у остальных прививки? — Диктуйте фамилию, имя, отчество, дату и место рождения. — Тушенцов возвращается к заполнению бумаг, уже понимая, что парня нужно как можно скорее переводить в отдельную палату. В универ Даня приехал за пять минут до начала пары. Пришлось хватать рюкзак с заднего сиденья и разминать ноги, устраивая себе короткую пробежку по этажам. Преподавателя по теории и методологии истории никто с его потока не любил. Было неясно, распространялась ли его строгость только на второй курс или на всех, но на его лекции нельзя было опоздать ни на минуту — просто не впустит в аудиторию, и придётся подпирать дверь, умоляя не ставить н-ку. Подлетев к двери, Даня едва не столкнулся лбом с каким-то парнем в очках, у которого чёлка забавно лежала на левую сторону. Аура у него была бледно-розовая, но временами отливала чёрным — стыд, смущение, вперемешку со страхом. — Извини, — коротко бросил Кашин и сделал шаг назад, пропуская того вперёд. Тот кивнул в ответ. Даня быстрым шагом направился к своему привычному месту — третьему ряду, стулу у самого края, у прохода. За пару мимо него проходили десятки раз, да ещё и преподаватель любил тереться рядом, но, в отличие от его любимого места, это хотя бы никто не занимал. Преподаватель вошёл в аудиторию и захлопнул за собой дверь так резко, что все вздрогнули. — Приятно видеть здесь так много новых лиц. Но я предупреждаю: знакомиться и общаться вы можете где угодно, но за пределами этой аудитории. Всем понятно? — вопрос был риторический, но преподаватель всё же подождал несколько секунд, пока хотя бы отличница с первой парты неуверенно кивнёт. Даня оглянулся и заметил справа от себя, через проход, того самого парня, с которым столкнулся у входа. Тот буквально светился красно-коричневым, что-то крутил в пальцах и свободной рукой поправлял одежду. Выглядел так, словно ещё чуть-чуть — и начнёт искриться, а вокруг него появится заряженное поле, подойди ближе — током убьёт. Первые пятнадцать минут Кашин честно слушал лекцию, но затем со спокойной душой разблокировал телефон и запустил единственную скачанную игру — судоку. «Чё там?» — пришло сообщение от Руслана. «Еле успел на пару, ни с Ольгой, ни с преподами нашими не говорил.» «Хорошо. Напиши, когда решишь вопросы.» «Рус, мне скучно(((» — Даня тяжело вздохнул, понимая, что у Тушенцова наверняка куча интересной работы, а ему остаётся только сидеть на парах, чередуя судоку с соцсетями. Ответа он так и не дождался и решил написать знакомой девчонке со второго курса журналистики. «Лера, ты на паре?» Ответ пришёл моментально: Мидлер прислала селфи, на котором сидела на кровати, а в дверном проёме за её спиной стоял Искандер. «Прогульщики», — написал Даня и тут же вышел из сети, пока не получил в ответ лаконичное «лох». Кашин разочарованно посмотрел на пустой тетрадный лист, который лежал на парте исключительно для вида, а затем снова включил судоку. Кроссвордов за жизнь он разгадал немало, а вот в математике никогда силён не был, поэтому застревал на многих уровнях, чувствуя себя последним двоечником. От скуки он перерисовал расстановку цифр на листок и в углу приписал «хелп» с улыбающейся мордочкой, после чего передал бумажку ближайшему соседу — тому самому парню, с которым столкнулся в коридоре. Тот даже не взглянул на лист, из-за чего Даня недовольно фыркнул и вернулся к бессмысленному пролистыванию рилсов. Вообще-то он мог уйти в любой момент, да и приходить не обязательно было — с преподавателями должна разговаривать Ольга, максимум, что ему оставалось, это выяснить, действует ли ещё гипноз вампирши с прошлого года. Если учитель по окончании лекции просто махнёт рукой и пробормочет «позже», Даня точно пожалеет, что вообще пришёл. Но, зная, что так и будет, он не торопился уходить. То ли было стыдно вставать перед всей аудиторией, то ли некие высшие силы удерживали его на месте — может, оберегали от чего-то. Телефон быстро надоел. Ещё и наушники остались в машине, так что ни музыку включить, ни фильм посмотреть не получится. Даня огорчённо вздохнул и решил хотя бы рассмотреть однокурсников, которых последний раз видел ещё в прошлом году, первого сентября. Перед ним сидела девушка с каштановыми волосами, зависшая в интернет-магазине с какими-то сумасшедшими скидками. Она нажимала на экран тонкими пальцами с длинным белым маникюром. Слева, на расстоянии четырёх стульев, парень с серо-коричневым цветом вокруг — отчуждение. Он сидел, укутавшись в капюшон, раскачивался на стуле и жевал жвачку. Проводные наушники болтались на груди, и ему, судя по всему, было совершенно плевать, заметит их преподаватель или нет. Справа — тот самый нервный парень с красно-коричневой энергетикой. Без наушников. Каждые пять секунд поднимал голову, внимательно следил за учителем и что-то записывал. Пенал прикрывал тетрадь, так что Даня не мог проверить, но был почти уверен, что у того конспект в идеальном порядке. От частого моргания и поджатых губ даже человек без вампирских способностей мог бы догадаться, что он нервничает. Возможно, сильно переживает за учёбу, поэтому так внимательно слушает. Лекция шла уже пятьдесят минут. Даня заглянул в рюкзак, проверяя, не завалялась ли там пустая пластиковая бутылка. Полулитра крови ему хватило бы на завтрак-обед-ужин, причём не на один день. Нужно всего лишь выскочить в туалет, дождаться какого-нибудь студента, прикусить, сцедить, а потом спокойно уйти. В этот момент его взгляд зацепился за парня справа. Тот протянул руку и незаметно оставил что-то на столе Кашина, даже не глянув в его сторону. Даня потянулся за смятой бумажкой и развернул её. Это был его лист с судоку, только теперь полностью решённый. В углу — маленький, нарисованный ручкой смайлик. Вампир быстро переписал цифры в телефон, проверил — всё правильно. Оторвал полоску бумаги по краю и коротко написал «спасибо», рядом нарисовал кривое сердечко и передал однокурснику. Быстро кидает тетрадь с ручкой в рюкзак и спешит покинуть аудиторию, направляясь в уборную, чтобы пополнить запасы крови. «Забрать тебя?» - приходит сообщение от Дани. Если он спрашивает, то скорее всего находится где-то рядом или же ему по пути, почти всегда везет и как раз в это время Руслан заканчивает работу.  Сейчас же Тушенцов предоставлял Жану карты на каждого пациента и отчитывался об их диагнозах, а также оправдывался почему на одной из заполненных форм почерк отличный от других.  – Даня может нас забрать сейчас – Руслан прерывает многозначительное молчание коллеги, который внимательно изучает дело одной из пациенток.  – Да, было бы неплохо – француз кивает и хватает с вешалки пальто, а со стола одну из заполненных Русланом карточек – По поводу Железняка поговорим в машине.  Тушенцов кивает и пишет Кашину смс, он за прошедшие часы успел позабыть, что хотел обсудить со старшим вопрос о переводе парня в другую палату и вообще, поговорить о диагнозе.  Жан ушел курить, а Тушенцов бегло пробежался взглядом по кабинету, проверяя ничего ли он не забыл. Перед самим уходом вспомнил, что в тумбочке в столе должны быть два пакета с кровью, которые были взяты во время забора анализов сегодняшним утром. Быстро схватив их, Руслан запер кабинет на свой ключ, а гемаконы кинул в сумку, чтобы никто их случайно не увидел.  – Коронавирус? Серьезно? – Жан вздыхает и отворачивается к окну на мгновение. – У тебя такой голос, словно это пациент с какой-то чумой, а не обычным инфекционным заболеванием, у которого совсем недавно и вовсе была эпидемия – Руслан закатывает глаза и объясняет Жану, словно маленькому мальчику, такие очевидные вещи.  – Я просто удивился, что наши врачи его не распознали – Отмахнулся француз и отправил сообщение медсестре, которая едва заступила на ночное дежурство о том, что пациента нужно перевести в отдельную палату.  – Да-да, конечно – Впервые, после короткого приветствия, внезапно говорит Даня, усмехаясь и смотря через зеркало на пассажиров.  Жан на подобный выпад в свою сторону не отвечает, просто закатывает глаза и отворачивается от парней, смотря на едва заметный ночной Смоленск через тонированные стекла машины Данилы. Сколько раз его уже останавливали, штрафовали, но излюбленную пленку с окон Кашин и не думал снимать.  – Пять звезд поставите? – Кашин останавливает машину возле дома, в коробке передач скорость меняет на «Р» и проворачивает ключ, глуша двигатель. – Ты уже так шутил – Руслан выходит из машины, забирая все сегодняшние записи, которые кинул на сидение рядом. – Правда? Не помню такого. – Раз двести уже – даже не пытается вспомнить точное число Тушенцов, ведь по Кашину можно писать сборник «шуток за 300», если каждый раз считать, никаких цифр не хватит.  – Ну наконец-то! – Слышится из глубины квартиры как только вампиры пересекают порог – Сейчас вас с внучками своими познакомлю! – Едва прибывшие заходят в гостиную, где играла размеренная музыка с винилового проигрывателя, к ним подходит дед, обнимая «младших» членов своей семьи за плечи.  – Знакомьтесь, Наталия Георгиевна – наша новая соседка.