Isolated system

«…И пахнет металлом и спертым стерильным воздухом одновременно. Стены, когда-то белые тут, теперь покрыты трещинами и пятнами. Младшие спрашивают, что за пятна на стенах, а я ответить боюсь. От них и пахнет металлом. Все тут такое и все тут такие. Отвратительные. На потолке мигают лампы, их свет дрожит, будто снаружи землетрясение. Бесит. Хуже, что мы спим вповалку на узких кроватях, и каждую ночь кто-то отвратительно громко плачет. Ноет тело. Бинты меняют всё реже. Навряд ли от выздоровления кожи. Взрослые говорят, что это нормально, что так должно быть. Кто им вообще верит? Отвратительно. Тошнит. Найти б… Забрать… Найти того, кто не будет плакать Не подслушивать, когда не уверен. Отвратительно…»

***

Тойя проснулся ближе к полуночи. Он сонно протёр глаза и посмотрел в темноту, ещё не совсем придя в себя после сна. Ему очень хотелось стукнуть себя по лбу за то, что он снова заснул вечером, но сухость во рту заставила его подняться на локтях и взять стакан. Стакан с водой на тумбочке был осушен, а за окном гремели фейерверки. Новый год прошёл всего два дня назад, но пьяницы на две улицы вперёд все еще запускают их. Он тоже хотел их запустить с отцом, но по итогу опять отругал себя за наивность. Как всегда, неожиданно нашел работу в Индонезийской… Африканской? Короче, дальней компании, отметив с нами только по СМС, даже не звоня, ссылаясь на какой-то там аврал, некомпетентность местных властей и нечто подобное. Тойя так и не понял причину тряски. Босые ступни коснулись ворсистой поверхности ковра, приятно согревая холодные ноги. Даже отопление отключили прямо под вечер перед Новым годом, на что жаловались одноклассники еще раньше, дня два назад… Авария на станции, что исправить не могут уже какое время! Родители за что налоги платят? Хоть Тойя и не понимал, зачем им, свободным от всего людям, платить правительству за что-либо, но отец всегда говорит при удобном случае, что виноваты «люди в деловых костюмах и с портмоне в руках, с кожаным чемоданом наперевес», так почему бы и не сказать, что виновато правительство? Коррумпированные ублюдки! Ну или просто ублюдки, где тепло для Тойи? В гневе он пнул ковёр, но только смял его, так и не успокоившись. Парень раздражённо потёр переносицу, доковылял до двери, а затем до кухни, ёжась от холода. Жаль, конечно, что не надел носки. В гостиной непривычно громко работал телевизор. Мама, видимо, уснула: она сидела, облокотившись на не самую удобную подушку. Он усмехнулся. Сама же попинает его за кривую осанку! Но тут он заметил на столе, заваленном разными безделушками и красочными обёртками от подарков, телефон, который замигал от пришедшего СМС. Это, естественно, не могло не заинтересовать мальчишку, чьи пальцы уже обхватили смартфон. Мысленно махнув на раковину, ведь попить можно было в любой момент, Тойя нажал на кнопку, открывая небольшой сенсорный телефон, вводя пароль: 26.01.2000 Сколько раз ему прилетало за такую мелкую шалость? Ох, сосчитать будет трудно даже на одной двенадцатистраничной тетрадке. Правда, и мать молодец, ставить в качестве пароля дату рождения своего старшего сына, совсем не меняя его уже пару лет, — опрометчиво. Тем более для такого мальчика, как Тойя. А может, это хитрый план? Он никогда не мог точно назвать свой день рождения, но, установив этот пароль года два назад, всё удивительно запомнилось. Стоп, неужели она так долго закрепляет результат? Тойя недовольно стиснул зубы и услышал шорох на диване. Он замер, но телефон его матери уже лежал в кармане домашних шорт. Поза из обычной стала неловкой, глаза — чистыми и невинными, и всё говорило против того, что он мог быть причастен к повторной краже телефона. Сердце тревожно сжалось, а под ложечкой засосало. Мать всхрапнула. Парень вздрогнул, его ресницы нелепо поднялись и опустились несколько раз, пока он не повернулся и не исчез из гостиной. Уже в прачечной, сев на стиральную машину — сбив при этом порошок и белизну, — тонкий палец коснулся экрана и взметнулся наверх. Интерфейс загорелся, ослепив мальчика до белых пятен. Энджи: Я приеду через пару часов. Пожалуйста, закройте все двери и окна, в том числе на втором этаже. Ты знаешь, какая сейчас сложная криминогенная обстановка. 00:11 Парень, прочитав сообщение от отца, нахмурился и закусил губу. «Пару часов… опять!» Зачем закрывать окна на втором этаже, если район тихий? Для Тойи — даже с его пытливым умом — это было загадкой. Впрочем, почти все окна закрыты, а второй этаж… Ну, не так уж это и важно, да? Всё-таки отцу нужно сменить работу: неясные, но явно плохие «авралы», стресс и монотонность, усталость и горький кофе — всё это не способствует нормальному настроению. Да для Тойи тот же самый горький кофе выпить уже трагедия на весь день! Вот папаша и параноит почем зря! Тойя представил, как он сам оказывается в личине отца, и ему стало грустно. Он даже поднял ноги на машинку и положил голову на колени. И зачем только он рисковал, особенно под Новый год? Может, проверить другие сообщения? Но он и так все сообщения за декабрь посмотрел! Некрасиво поступил, сам понимал, да вот любил быть в курсе буквально всего. Легче думается. Телефон изучен досконально, но Тойя определённо не мог забыть, что этого номера раньше не было в контактах матери. Мама у них домохозяйка, подруг мало, так что для нее такое удивительно. Не то что отец с его вечными созвонами по поводу и без. И все же, сообщений по данному номеру не нашлось, а значит, мама с неизвестным/ой общались один раз по звонку. Так и оказывается, разговор один, но зато какой долгий… Час. Мама никогда так долго не общалась. Всегда закрытая от связи с другими, Тойе она иногда казалась странной, но все же родная мать, да и добрый характер не позволяет завести эту мысль куда-то не туда Час… С кем и о чем она могла общаться настолько долго? В голове ветер, мыслей ноль, поэтому, грузно вздохнув, мальчик встал со стиралки и потянулся к ручке, но его опередили. — Я так и знала, — тонкие, как пальцы Тойи, руки ловко выхватили телефон. Затем снисходительная улыбка и нелюбимый мальчиком тактильный контакт. — Что ты нашел в этот раз? Неужели там интереснее, чем в компьютере или новом телефоне? — Тойя скрестил руки и вызывающе хмыкнул. — Нет, но теперь я знаю, что ты общалась с незнакомцем целый час! — торжествующе воскликнул он, но был заглушен тихим смехом матери, на что тот оскорбился. — Э-эй! Ну мам, это просто не похоже на тебя и всё! Да и отец! — лицо мамы, выражавшее усталую улыбку, вдруг потускнело. — А что отец? — рука женщины снова привычно потрепала колючие и растущие во все стороны света волосы сына и тихо пробормотала: — Ну? Писал? Тойя сглотнул и кивнул. Всегда, когда мать так делает, ему отчего-то страшно. Всё безобидно, Тойя не видит угрозы, но нечто в этом настроении пугает. Наверное, пустота в глазах матери. Или вечная усталость в последний месяц. — Приедет… — прокашлялся, неловко стукнув носком стопы по полу. — Приедет через пару часов. — Хорошо. И вышла, холодными пальцами слегка пройдясь по лбу мальчика.

***

— Ну, взяла Шото? А документы? Давай быстрее! Что? А где он? Тойя! Встал и вышел на кухню! Крики за дверью разбудили мальчика, и в этот раз пробуждение точно нельзя назвать сладким. Скорее вынужденно-принужденным. К чему привык. И сколько время? Часы показывают четыре утра, что тут забыл отец, командировка же? Тут парень нащупывает телефон, и в голову сразу приходит понимание. — Пап?! Да, щас! — встав, он начал искать вещи. Заглянул в шкаф, сминая ненужные бумажки-напоминалки, которые помогали вечно забывчему Тойе в повседневной жизни. Надел смятую кофту со штанами. Носки никак не хотели поддаваться, всё время ускользая или не желая натягиваться. Оказалось, взял старую пару. Хотел достать новую, но не успел, дверь открылась. Тонкая линия света из коридора осветила Тойю, что стоял на одной ноге и отчаянно пытался надеть носок. Он зарделся и, немного замедлившись, таки надел вещь, взяв с кровати другой носок. — Пап, я всё. Отец выдохнул и подошел к сыну, глаза сощурились, недовольно уставились на привычную для мальчика одежду. — Что не так? — спросил парень, не подумав. Удивительно, но его отец не стал возмущаться, а лишь сказал, цокнув: — Тон. Одежда неподходящая. Но всё равно, пошли. — Куда? — с любопытством спросил парень. — Наверное, на отдых, — неопределённо ответил мужчина, и Тойя покорно последовал за ним, негодуя в мыслях. Какой отдых?! Тойя зол, очень зол. Сначала отец приедет раньше срока ничего не сказав сыновьям, теперь отдых, которого вообще не должно было быть! К чему он так? Сюрприз? Тогда очень плохой, потому что можно было и сегодня в более благоприятной обстановке сказать об этом! Да и разве новость о совместном семейном отдыхе говорят с таким лицом? Хотя о чем это он, они же Тодороки, хмурость заложена в крови. Ах, простите, не хмурость, а серьёзность. У всех них, кроме Тойи! Внизу уже в одежде стояла мать, мелкий брат и куча, просто куча сумок! — Какого чер… — Тойя, нельзя! Парень закатил глаза и легонько стукнул брата по макушке. — Ай! — на Тойю уставились с открытым осуждением и тыкнули в живот. — Просто не матерись и не бей, сложно для тебя? — А где ты мат-то услышал? — Мальчик уже хотел ударить чуть сильнее, но шикнул отец, и спор сразу прекратился. Для Тойи, а Шото своими зенками так и хотел убить взглядом, не меньше. Широкоплечий мужчина еще раз мельком прошелся по чемоданам, коих оказалось штук пять, и вдруг холодным замогильным голосом прошипел, рассеянно смотря вниз: — Твою мать, а где… Он звонил? Мама вышла вперед и без эмоций произнесла: — Да. Обещал нормальный вагон. Отец отчего-то усмехнулся Глаза детей синхронно уставились на родителей. Шото на мать, а Тойя на отца. — Плохо. Чертовски плохо. — Пап! — парень не выдержал и с чувством ударил брата, на что тот, как ошпаренный, дёрнулся на старшего и стукнул в бок. Еще раз в бок и еще, пока Тойе не надоело и руки не были перехвачены. — Да хватит! — пыхтел Шото, отсвечивая рыжими волосами и смотря невозможно разными глазами. — Ну вот, ты и прекратил! — тирада могла продолжиться и дальше с последующей обидой друг на друга, но отец взял на себя три чемодана, в руки по два и один толкая ногами, а детям наказал помочь матери докатить все до автомобиля. Гнев как ветром унесло, тем более для старшего такая работа в приоритете. Спорт лучше формул. Младший взял самый маленький, тужась и стараясь скорее не упасть, нежели дотащить сумку. На одном из выступов, не очень приятном от отсутствия хорошей видимости, Шото споткнулся и полетел вниз. Хорошие рефлексы от игры в компьютер и баскетбол помогли, Тойя за шаг нагнал спину брата и почти у конца поднял вверх. — Ух ты, ты совсем лёгкий, смотри, не упади, когда будешь садиться в машину, — со смешинками в глазах елейно сказал Тойя. — Да иди ты! — ответил младший из братьев. — Как ты разговариваешь со старшим? — возмутился вмиг. — У тебя нет никакого авторитета! Не желая вступать в споры с упертым братом и стараясь не замечать его слова, юноша положил свой чемодан на заднее сиденье автомобиля. Остальные вещи также легко поместились в машине. Отец завел машину с характерным рыком, мать уже сидела впереди. Шото успел показать язык и средний палец, но старший брат устал возмущаться. «Мелкий паразит» Его руки нащупали новенький iPhone 5, который ему подарили за отличные успехи в спорте. Хотя оценки по остальным предметам были низкими, решение купить этот телефон было окончательно принято после победы в матче против сборной из другого региона. Тойе такой телефон не был особо нужен, так, лишь музыку послушать. Его закономерно оккупировал младший брат. Больше ему нравилась мысль, что родители заметили его успехи не только в сфере знаний, но и в спорте. А подарок — просто приятный бонус. Машина тронулась, и Шото пододвинулся ближе, все еще обиженный, но явно не желающий так просто отпускать брата. Он стащил телефон и достал из кармана куртки наушники, засунув один в ухо Тойе, а другой себе. Через пару секунд Шото ловко включил музыку, и из наушника заиграл популярный трек… Как же его там? Еще слащавый такой, Тойя музыку не очень любил слушать, а если и слушал, то первые треки Linkin Park А, точно, what the makes you beautiful! И как запомнил? — One Direction? Ничего лучше не слушаешь? — с легким недовольством спросил старший и уставился на окно, рассматривая пятна грязи. Ладно, не так уж и плохо. Все еще не очень, но терпимо. Мама открыла телефон и набрала номер, который оканчивался как тот странный, что Тойя нашел не так давно. Пара гудков, и обескровленные губы матери бархатно спросили: — Отлично. Станция? Отец мельком посмотрел на мать, меняя передачу, когда начал заезжать на небольшой холм по дороге. Младший брат смотрел на мать. Но Шото, видимо, быстро перестал интересовать разговор, и он откинул голову на спинку сиденья, сдувая огненно-рыжие пряди волос со лба. — Скоро, через полчаса, максимум сорок минут. Тойя закрыл глаза и последовал примеру брата. Только он собирался немного поспать. Отдых так отдых, подумал он и успокаивался, вслушиваясь в приятный мотив новой альтернативной песни. За стеклом снова взорвался фейерверк, люди кричали, видимо, от радости запущенной пиротехники.

***

Его трясли за плечо, безбожно выводя из состояния полусна. Полноценно заснуть не вышло, многих, в особенности его брата, это успокаивало, его же в худшем случае укачивало. Этого не случилось, но и удовольствие от поездки он не получил. Как и сна, собственно. Левое плечо теплее другого, и куртка выразительно смята. Паршивец, видимо, успел поспать на нем Да… Ехали они в разы больше сорока минут. Наушники уже отсутствуют, хорошо хоть телефон в кармане. И на том спасибо. — Вставай! Родители говорят выходить, — тёплые руки трясли и трясли, пока Тойя не поднял голову и не открыл глаза, встречаясь с бирюзово-коричневыми радужками глаз; мама вышла и нервно оглядывается по сторонам, ища глазами нечто; отец курит рядом с дверью Тойи, тоже ища кого-то глазами. Найдя на бедре брата снеки, он выхватил и съел горсть, как оказалось, орехов. — Эй! — с недовольной миной младший ответно взял из его рук орехи, высыпая всю пачку себе в рот. — Хомяк, — подтрунил он Шото. — Енот, — как будто вынося серьёзный вердикт, сказал младший бесцветно, смотря на маму, хмуря брови. Тойя усмехнулся и теперь понял, почему Шото смотрел на мать. Некий человек подошел к ней, и завязался небольшой диалог, содержание которого заглушилось слоем алюминия. Он уже хотел приоткрыть дверцу или окно, дабы услышать всё, ибо мало ли, это тот самый человек из номера? Подогреть уши не вышло. Мама сразу отдала два паспорта, и человек ушел. И зачем? Свой паспорт, по словам отца, он получил бы в шестнадцать лет, а после поменял, во сколько именно — не помнит, но что точно запомнил, это строгий наказ не потерять свой первый паспорт, когда он его получит. И сейчас она отдала их, и человек просто ушел? Небольшой диссонанс в голове юноши вывел полностью из колеи и без того вареную голову. Он незамедлительно захотел спохватиться и начать браниться с матерью. Дверь открылась, и вся бравада ушла после легких и еле слышных слов от ветра: — Так нужно, Тойя. Возьми брата за руку и пойдём, поезд может уехать, — она села обратно забрать свою сумку и закрыла дверь, проходя дальше в глубь толпы у входа, не заходя в нее. — А вещи? — глухо спросил он в пустоту, на что был быстро дан ответ, когда отец вывел Шото на улицу, а сам, сказав не более: «Идите за матерью», скрылся в дороге, уезжая. Сердце почуяло тревогу, и он ухватился, как краб клешнёй, в руку брата. Шото в очередной раз за день ойкнул. А Тойя подбежал к матери с тревожными вопросами. — Что происходит? Мам, отдых — это хорошо, но что за отдых и почему так резко? Что это за человек? Папа уехал отнести вещи? Она странно улыбнулась, потрепала сыновей по головам и начала идти вперед, оставив все без хотя бы одного ответа. Шото мертвой хваткой вцепился, не отпуская уже потные ладошки ни на секунду. Наконец, обратил внимание на балаган в соседней станции. Теперь Тойя точно понял значение слова «аврал». Сотни людей толпой стояли и ждали поезда, тревожно крича и что-то говоря. Что происходит? В небе зажегся фейерверк, только не такой красочный, как в Новый год и чуть погодя после него. Там они взрывались сотнями ярких разноцветных искр, а здесь… Яркий красный свет поднялся ввысь, пока человек, запустивший его, не упал от давки. Непонятной формы пистолет выпал из рук мужчины. Пистолет? Горло сжалось в тисках недостатка воздуха, дыхание стало прерывистым, а осознание, что всё-таки всё далеко не радужно, как он думал, пугало. Особенно эти тревожные слова: Где поезд? Почему нет сирен? Где же, где, где? Рефлекторно закрыл уши Шото, сам сглатывая вязкую слюну. Сомнения относительно отца и его планов не давали ему покоя, мешая трезво оценить ситуацию. Червячок сомнений мог стать причиной больших проблем. Мама бежала, и они в таком темпе добрались до станции. Поезд как раз приехал. Рукой подозвала и впустила детей, сразу заводя в первый вагон. Люди с другой станции попадали, рвясь на этот самый поезд со всей силы, неся детей на плечах, старых сзади не замечая, но никто не успевал. — А где папа? — затравленно спросил Шото в вагоне, все еще прижимаясь сбоку к старшему. Мама поджала губы. — Скоро будет, милый. Скоро. Тойя смотрел, как их поезд отбыл, и сердце упало вниз от картины перед ним. Мужчины с женщиной стучались в закрытые двери, через пару секунд пытаясь выбить, отчаянно, грубо. Натянутые нервы с треском порвались аккурат, когда он прокусил щеку изнутри до крови. Они уехали одни? На душе скреблись не кошки, а тигры, пока мама не позвонила кому-то, нервно теребя подол куртки. — Мы успели? — прошептала она в трубку едва слышно, словно боясь услышать любую информацию. Внезапно яркая вспышка озарила окно, и все, будто по команде, повернулись к этому ослепительному зрелищу. Фейерверк, огромный и совершенно не красивый, разорвал небо. Мама щитом бросилась вперед, закрывая их от этого сюрреалистичного, отвратительно белого света, который, казалось, пожирал все вокруг. Он вскочил с места, как всегда, когда тревога слишком сжимала его сердце. Инстинкт подсказывал ему: спрятаться или драться. Но сейчас он не мог ни того, ни другого. Она упала, бормоча. Шото, оказавшийся под столом, смотрел на брата широкими глазами, полными ужаса. Его маленькое тело дрожало, а по щекам текли слезы. Тойя потянулся к нему, пытаясь утешить, но вдруг заметил: половина лица брата была обожжена. Почему? Как? Он не понимал. Шото отполз от него, как от прокажённого. Тойя мельком взглянул в окно, где бушевала адская фурия света и огня. Сердце пропустило удар, и он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого кошмара. И в тот же миг осознал: он не чувствует своих рук. Стук колес, до этого такой громкий, внезапно стих. Тишина накрыла все, поглотила последние остатки реальности.

***

«Сегодня видел его макушку. Зачем нам, черт побери, не дают идти из одной секции в другую — не ясно. Под видом спасателей они дают еду. Под личиной неких политиков говорят, что они из правительства. Я им не верю. Никому тут, ища способ найти не только этот дневник и карандаш. Отвратительное место»