Маленький лев

— Мидеймос. Голос эхом отражался от стен мнимого храма. Как же долго он не слышал его? Сколько лет прошло с тех пор? Сколько звёзд он успел увидеть в пути? Сколько смертей встретил? — Мой любимый лев, дорога тебя приведёт к дому. Воспоминания о прошлом, словно хрупкий хрусталь, разбивались на множество осколков. Каждый из них отражал их. Их любовь и привязанность, которые оставались с ним до самого конца. Это было самое ценное, что у него было. Теперь это всё кануло в небытие. Мужчина достиг своей цели — отомстил за свою мать и свой народ. Он стал героем. Но как долго сможет нести этот груз на своих плечах? — Посмотри на меня, — сказал мальчик в пустоту, — Я хочу увидеть ещё раз твои глаза. Увидеть всё ту же улыбку, которую ты дарила мне. Дай мне ещё раз посмотреть на тебя. Его последняя надежда прозвучала так тихо, что только разум мог уловить эти слова. Эти стены такие же безжизненные, как и надежда. — Мидей! — кто-то пытался звать его, — Не поддавайся чёрному течению! Открой глаза! Неистовый крик был слышен так далеко, что мальчик совершенно позабыл о том, где он. — Тебя зовут, мой маленький принц, — ещё один осколок разбился о пространство, — У тебя ещё есть те, кто ждёт тебя, твой дом… — Не уходи, пожалуйста, — он молился о последнем благословении, — У меня никого нет. Нашего дома больше нет, мама… Мальчик всем телом прижимался к фантомному силуэту матери. Он цеплялся за неё, как за последнюю надежду. Мидей верил, что найдёт в ней спасение и не утонет в этой реке. Маленький Мидей, обнимая и слушая скрежет металла, прокручивал в голове картины будущих лет. Он видел бесконечные сражения, болезненные смерти, наполненный раздором дух титана и эти горящие чувства. Они словно раскалённые угли, обжигали изнутри, и, казалось, вот-вот вырвутся наружу, чтобы сжечь его дотла. Собственная кровь бурлила от переполняющих эмоций, превращаясь в кровавые кристаллы, которые разбивались о водную гладь. — Танатос так ненавидит нас? — спросил он в пустоту, — Мама… Слабый силуэт постепенно растворялся в воздухе, но Мидей ощущал её присутствие. Он слышал, как она печально шепчет ему что-то. Отчаяние, которое женщина излучала, проникало в самую его душу.

«Твои глаза хранят в себе течение веков,

А за твоей спиной истории ложатся в былины,

Эта жизнь словно сон, и я хочу прожить её, считая года вместе с тобой,

Разделить с тобой и беды, и радости.»

— Пожалуйста, не пой. Прекрати! — Мидей закрыл глаза, желая навсегда забыть эту песню, — Ты опять уйдёшь… Его голос дрожал, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он ощущал любовь и слабую надежду, как будто мог обнять ещё раз, встретиться с ней взглядом и почувствовать, как бьётся её сердце. — Мидей! Очнись! Я прошу тебя… Крики постепенно стихали. Он проваливался в темноту. Но даже в этой бездне Мидей мог чувствовать её присутствие. Мальчик не хотел уходить. — Мидеймос, — голос разносился эхом, — Разве не обещал себе жить дальше? Ты дал напрасную надежду, неужто так поступают воины каструм Кремноса? Его словно пронзило током. Да, он обещал жить. Продолжать хранить в памяти образ матери и любить, несмотря ни на что. — Мои слова не пустой звук. — сказал он вслух и сжал кулаки. Осколки, словно дождь, падали на землю, но слова, полные надежды, гулко разносились по тёмному пространству. Золотое сияние в его сердце освещало эту тьму. Воин вновь облачился в свои доспехи, и бездна окрасилась в золотой цвет. — Я горжусь тобой, мой лев. Ступай, иди и принеси этому грешному миру взор Аквилы! Покажи, как прекрасна Мнестия! Утопи грешников в Раздоре! Расскажи им о бескрайнем пути Геориоса и поведай знания Керкес! Да пусть враги почувствуют объятия Танатос! Голос, полный величия, звучал над рекой душ. Горго, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, нежно смотрела на своего ребёнка. Её мальчик вырос настоящим мужчиной. — Я нашёл того, кто это сделает со мной. — глухо сказал Мидей. — Я так рада, мой маленький лев. Она улыбалась, но уже не ему, а тому, кто выведет его из этого глубокого отчаяния. Тому, кто избавит её маленького льва от страха и укажет путь к свету для златиусов. Ещё раз напомнит ему, что значит дорожить кем-то. Одарит взглядом Мнестии — той, кто когда-то подарила ему силу воли и смысл жизни. — Мидей! Я прошу тебя, открой глаза. Мидей ощущал на своём лице чужие слёзы. Он плакал. — Открой глаза… Мидей… Горго смотрела на бездыханное тело своего маленького львёнка и на человека, который называл себя Спасителем. Не ведая, она верила, что он способен остановить даже саму Танатос. — Светлый ребёнок, посмотри на меня. Фаенон отшатнулся от тела Мидея и, взглянув вперёд, увидел лишь тёмную пустоту. — Кто здесь? — он насторожился и схватился за меч, — Только попробуй подойти. Женщина нежно улыбнулась, и её полупрозрачные руки обняли бледное лицо. Он ощутил, какая буря эмоций скрыта в этих руках. Она была строга, но очень любила. Она могла быть безжалостной, но готова была отдать жизнь за свой долг и веру. Она была готова умереть за близкого человека. Её сын был единственным смыслом жизни, но теперь Горго была не в силах уберечь его и защитить. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. — О, благословенная Оронис, даруй этому льву счастливых дней. Подари им счастье, благослови их. Мой дорогой мальчик, помоги ему, пусть он почувствует, что жизнь имеет смысл, что она не проходит зря. Фаенон не мог отвести от неё взгляда. — Вы… — Я всего лишь тёмное течение. Я — монстр. Как только Мидеймос сломается, я поглощу его, — глаза Фаенона расширились, — Спаси его, мой маленький Герой. Горго нежно дотронулась до его лба. От её прикосновения стало тепло, но это тепло быстро прошло. И улыбка женщины тоже исчезла. — Я верю в тебя, Спаситель. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Прекрасная, нежная и одновременно воинственная. Фаенон опустил оружие и задрожал. Его взгляд упал на безжизненное тело Мидея. — Мидей, — слёзы капали на лицо мужчины, — Пожалуйста, проснись. Ты — моё спасение. В тишине храма раздавался тихий плач. Он был в полном отчаянии и потерял всякую надежду. Фаенон чувствовал, как темнота начинает поглощать его. Чёрное течение словно захлестывало, разбивая разум на осколки. Всем своим существом ощущал этот всепоглощающий холод. Фаенон понимал, что это безумие начинает поглощать и его. — Прекрати рыдать, — Мидей схватил златиуса за воротник, — Ты что подумал, что я сдох? Мужчина принял сидячее положение и пристально взглянул на своего спутника. Он сначала закатил глаза, но странное тепло разлилось в его груди. Ещё есть люди, которые заботятся и переживают о нём. Он не один. Мидеймос приложил ладонь к щеке и большим пальцем стёр едва заметные слёзы. — И что с тобой поделать… Фаенон положил свою руку поверх его ладони. Он хотел ещё раз убедиться, что это не очередной кошмар, не чёрный течение и не безумие, которое охватило его, когда опасность была совсем близко. Мидей был рядом, и это не было сном или галлюцинацией. — Хах, прости, я… Я так рад… — Чему ты радуешься, мы ещё не закончили сражаться. Увидев его печальный взгляд, Мидей обнял Фаенона, прижимая к своей груди. — Мы будем жить, страдать и любить вместе, Фаенон. Ты слышишь меня? — тот слабо кивнул. Златиус крепче прижался к тёплому телу. Он был не готов остаться один на один с собой и своими мыслями. Боялся, что никто не сможет ему помочь. Слёзы катились по щекам, не переставая. Фаенон боялся потерять Мидея. Мидеймос ласково проводил рукой по спине. Фаенон не останется один.