Случай в исповедальне

      У Древнего Бога Солнца множество верующих, молящихся ему день ото дня, прося благословение, загадывая мирские желания, исповедуясь.       Но у Древнего Бога Солнца есть его маленький верующий — благословенное дитя.       Любимый.       Он часто приходит в свою церковь, где работает этот мальчишка — Клейн Моретти, чьи помыслы всегда были нечисты. Бог видит все эти взгляды, брошенные на него, слышит все мысли и там нет ничего, кроме молитв.       На его лице не видно эмоций, но Бог Солнца за их множество встреч понял: молитвы от этого дитя можно услышать, когда тот чересчур переполнен эмоциями.       И ненужными мыслями.       Клейн сразу узнал Бога своего, сразу понял: скоро постигнет его кара божья.       Но, удивительно, кары божьей не следует.       Пока что.       И Моретти весьма удивлён. Пока не слышит в своей голове смешок, заставляющий мурашки по коже бежать.       В исповедальне, где они оба сидят, его Бог смотрит на священника и улыбается.       — Мне нужно исповедаться, — начинает он, не меняясь ни в лице, ни в позе и, кажется, застывает, будто статуя — даже не дышит. Или же не дышит сам Моретти, задыхаясь от такого близкого контакта с Богом, — о богохульных мыслях.       О Бог мой… — проскакивает в голове.       Клейн не может думать о том, что Бог Солнца издевается над ним. Просто не смеет. А возникающие мысли заглушает молитвами, такими уже обыденными, заученными за годы службы.       — Расскажите… об этих богохульных мыслях, — запнувшись, просит Моретти, подавляя желание тяжко застонать от сложившейся ситуации.       Но Бог его всё видит по чужому лицу, движениях, только-только зарождающимся мыслям на просторе сознания, слышит и видит то, о чём сам его маленький верующий даже не догадывается.       И, в желании чуть поиздеваться, выкладывает всё — всё, о чём тот когда-то думал, мечтал.       Клейн от смущения и стыда готов сорвать свою холодную маску, упасть на колени, день и ночь просить о прощении своём, лишь бы божьи силы не ушли от него, лишь бы сам Бог не бросил его — грешного верующего.       А последнего он не выдержит.       Но, даже так, Моретти держит себя в руках, выслушивая «исповедь», будто существо перед ним действительно желает выговориться и попросить Бога о милости и прощении, услышать наставление священнослужителя в его проблемах и уйти из святого обителя с чистой душой.       — Бог… услышал тебя, — шепчет Клейн, готовый совершить самоубийство, только ступив за территорию церкви, — Бог простит… верующего своего? — выходит слишком неуверенно, вопросительно, будто он здесь исповедуется.       «Прощаю», — возникает в голове голос и священник вновь дёргается, поднимает в какой-то момент опущенную голову, словно нашкодивший ребёнок, и смотрит в эти янтарные, наполненные спокойствием глаза.       Его будто вновь околдовывают.       — Попробуй медитацию, — беззлобно, но с явным стёбом, советует ему Бог для решения этой проблемы.       Клейн в присутствии Всевышнего лишь улыбается, ожидая, пока он покинет исповедальню.       Когда же Древний Бог Солнца наконец оставляет его наедине с самим собой, весь контроль летит к чёрту и Клейн приглуённо кричит, закрыв ладонями своё лицо.       Бог его, конечно же, об этом знает.       И ещё не раз навестит.