Steam

      Кто-то смотрел на него. Конечно, смотрел, ещё и спрашивал, что он будет пить. Радлер. Он будет пить радлер, двойной. Только двойным там должен быть лёд.       Нет, не этот взгляд вызывал жажду и чувство, что мурашки на шее и спине появляются не сразу, а поднимаются от крестца, распускают побеги по одной лопатке, а добравшись до другой, уже превращаются в настоящие морозные узоры. Откуда такие ощущения в сауне? Окей, прямо сейчас он сидел не в самой сауне, а в лаунж-зоне, но всё-таки… Соски затвердели так, что ими точно можно было кого-то поцарапать, если слишком крепко прижаться.       Джейс что-то отвечал, повернувшись к собеседнику вполоборота, и пытаясь угадать, кто же заставляет его запинаться на полуслове, терять нить разговора и совсем забыть, что на его колене сейчас лежит чужая рука. Ещё пару минут назад эти ненавязчивые поглаживания были довольно приятны, а теперь он с таким же успехом мог прижаться этим коленом к стойке бара.       Похоже, собеседник разглядел отсутствующее выражение лица, потому что пожелал хорошего вечера и повернулся в другую сторону. Джейс машинально кивнул, отпил ещё немного, потом решительно отставил бокал, лёд в котором даже не успел растаять, и двинулся к правому входу, который был чуть светлее. Он надеялся, что сейчас кто-то поднимется и пойдёт за ним, но оглядываться не стал, пока не приземлился на деревянную лавку сухой сауны. За ним вошли ещё двое, но они явно были больше сосредоточены друг на друге, чем на нём.       Это не делало вечер — или уже ночь? Сколько он тут? Пятнадцать минут? Пятьдесят? — хуже. Он расслабленно откинулся на спинку, которая не была здесь обжигающе горячей. Прямо перед ним было гигантское окно, выходящее на душевые. Не те спартанские торчащие из стены лейки у входа, которые были помешаны на тактильности и при поднесении руки выплёвывали на тебя воду в течение тридцати секунд, а потом опять требовали контакта, а широкие, весьма условно разделённые низкими стеклянными перегородками кабинки с мягким синим светом, непрерывным потоком воды, весьма убедительно изображавшим дождь и, конечно, полным отсутствием дверей или уродливых шторок.       Были заняты две кабинки из трёх. В правой можно было разглядеть только широкую спину и ритмично двигающийся зад. А человек в средней явно хотел получить всё внимание публики. Расположившись в профиль, он подставлял лицо под струи воды, пока одна его рука скользила по груди, а вторая гладила член, скорее прикрывая его, чем пытаясь продемонстрировать. Как будто неосознанно, он отворачивался к стене, пока не оказался полностью спиной к зрителям. После этого его ноги разъехались чуть в стороны, поясница прогнулась, а одна рука опёрлась о стену. Хотя в освещении ничего не поменялось, в этот момент из-за резкого движения слева туда как будто повернули софит, и Джейс тоже не смог не переключиться на пару, в которой теперь можно было увидеть второго участника, что теперь был лицом к ним, бурно кончая на поддерживающем члене и в заботливых руках, державших достаточно надёжно, чтобы он мог не думать о сохранении равновесия. Там наверняка была неплохая акустика, но за толстым стеклом можно было только догадываться, какие звуки производит этот распахнувшийся рот. Вскоре ему позволили развернуться и после продолжительного благодарного поцелуя сползти вниз, по дороге прочувствованно уделяя внимание максимально возможному количеству участков, после контакта с каждым бросая взгляд наверх и получая одобрительное поглаживание по волосам, щеке и подбородку. Похоже, конечным пунктом был член, потому что на нём путешествие и остановилось. Кажется, они обменялись какими-то репликами, после чего рука стоявшего мужчины опустилась на затылок опустившемуся на колени. А ведь и правда, здешние шлёпанцы вполне сходили за наколенники — очень здравая мысль.       Стало жарко. Джейс практически стёк на пол, подхватил упавшее полотенце, забросил его на металлическую трубу за дверью и шагнул в последнюю свободную душевую.       Помещение показалось холодным, и он даже слегка вздрагивал, пока тёплые капли окончательно не обволокли его, унимая дрожь. Он снова начал дышать и старался не думать, что сейчас за ним следит десяток пар глаз. Рядом послышался негромкий стон, и Джейс вспомнил, что за прозрачной перегородкой есть человек, начавший шоу намного раньше его. Он опустил взгляд и увидел сплющенные о стекло ягодицы, которые так усердно притирались к поверхности, чтобы вобрать в себя весь дилдо, присоска которого была почти на уровне члена Джейса. Наверное, и почти полная параллельность полу была похожа. Предпочесть силикон, когда вокруг нет недостатка в живых воодушевлённых пенисах всех размеров и довольно разнообразной цветовой гаммы, хотя, технически, это всё телесный цвет? Странный выбор. Но это выбор.       Ягодицы отдалялись и приближались и, хотя это явно было не так, казалось, что вместе с ними как волны на берег, накатывает голос, звучавший то ближе, то дальше, как будто слегка приглушённый повисшим в воздухе лёгким паром. Джейс вдруг обнаружил, что движется в такт этим низким стонам, схватившись одной рукой за перегородку, с которой время от времени сталкивалось загорелое плечо, пока другая сомкнулась на члене, ещё не до конца решив, хочет ли дотянуться до диспенсера с лубрикантом и сжать сильнее или расслабиться и просто мерно ударяться в подставленный большой палец, довольствуясь стекающей водой, упорством и быстро смывающейся собственной смазкой.       Дилдо вдруг опустело, и теперь Джейс смотрел в лицо с приоткрытыми губами, чуть расширившимися зрачками и ямочкой на подбородке. Почему-то он не мог увидеть лицо целиком или даже понять цвет глаз. Взгляд лихорадочно перепрыгивал от широких бровей к волосам, прядь которых только что откинули, к мочке уха, родинке в уголке рта, чётко очерченным губам, носу с чуть загнутым вниз кончиком, снова к губам, крошечному шраму на скуле, приподнявшейся брови, к губам, губам, губам… Дыхание сорвалось, он хрипло выдохнул, шагнул вперёд. Рука что-то делала, у неё был свой ритм, который не совпадал с тем, как медленно Джейс наклонялся вперёд. Чужая рука оказалась у него под подбородком, большой палец очертил его, поднялся вверх и чуть надавил на нижнюю губу. Джейс прикусил его, потом облизнул и обхватил губами. Серые. Глаза, неотрывно следящие за ним, были серыми. Но он быстро потерял фокус, когда они оказались совсем близко, палец выскользнул и проехался по его щеке и шее, а его губы накрыл требовательный рот, диктовавший скорость и направление. Он попытался проникнуть языком за пределы чрезвычайно приятных губ, но другой язык вытолкнул его и ворвался в его рот, что было ничуть не худшим развитием событий. Где-то на моменте, когда кончик языка незнакомца коснулся его нёба, он понял, что неминуемо кончит прямо сейчас, но поцелуй это не прервало — его только обхватили за плечи и гладили между лопатками, пока он продолжал коротко вздрагивать. Потом рука зарылась в его волосы, захватывая пряди и слегка оттягивая, прежде чем сначала его рот покинул посторонний язык, потом губы коснулись щеки и виска и всё закончилось. Вернувшийся слух (о, оказывается, он пропадал!) регистрировал только шлёпанье воды об пол. За перегородкой было пусто.       Джейс отвернулся к стене, поднял вверх лицо, поморгал, провёл по нему руками, смахивая капли, и попытался снова сориентироваться в пространстве.       У него было два пути: вернуться в раздевалку (которая, похоже, была единственным местом здесь, где название соответствовало содержанию), натянуть одежду, забрать телефон и выйти в зимнюю ночь, где его, возможно, сразу накроет отнюдь не волшебным снегопадом, или направиться дальше в ту часть сауны, которая называлась «Лабиринт».       Второй вариант был гораздо более интригующим.       И если он и сейчас стоял в отнюдь не ярко освещённом помещении, дальше становилось только темнее. Стоя у входа, он мог разглядеть лишь полосы красноватого цвета у пола, указывающие направление и дающее ровно столько света, что можно было разглядеть очертания, но не детали.       Коридор резко повернул, и намёки на выход пропали. Джейс сглотнул. Он волновался. Но это было волнение, за которым угадывалось предвкушение, а не страх.       На пол перед ним из дверного проёма падали светлые пятна, чуть подрагивающие, мечущиеся, исчезающие и снова появляющиеся. Он остановился у небольшой комнаты со ступенчато расположенными сиденьями, перед которыми на стене висел большой экран с никогда не прекращающимся видеорядом, где редко присутствовало меньше трёх человек. Сейчас комната была пуста. Джейс шагнул внутрь и сел на нижнее сиденье. Он не столько хотел смотреть на происходящее на экране, сколько чувствовал, что нужна небольшая пауза, так как после душа у него всё ещё слегка подрагивали колени и пульсировали губы.       Он откинулся на спинку, чуть повернул голову и понял, что перед ним окно. Сначала это вызвало головокружение — он как будто смотрел в пропасть. На деле вид открывался на зал этажом ниже, где в едва подсвеченном бассейне было полторы дюжины человек. Плавать там вряд ли бы получилось, но никто и не пришёл туда за этим. Кто-то просто расслабленно полусидел-полулежал в воде, другие разговаривали, совмещая это с прикосновениями, третьи, кажется, проверяли, насколько долго получится целоваться под водой. Рейтинг этой картины был явно ниже того, что демонстрировал экран, что легко объяснялось предупреждением от работника на ресепшене, который, перед тем, как дать Джейсу браслет и полотенце, вдруг сменил выражение лица на строгое и сказал, что в сухих саунах, бассейнах и джакузи у них не принято заниматься сексом со счастливым концом. «Всегда буквально в двух шагах есть какая-то комната. Ну, или если не донесёте, то хотя бы выходите из воды. За то, что происходит на бортике бассейна, мы не ругаем». Похоже, этим и руководствовался человек, который вынырнул из воды и сел на край. Тут же над поверхностью появился второй, подплыл к нему и продолжил то, что не получилось завершить в воде.       Джейс лениво скользил взглядом от одной фигуры к другой, чувствуя, как начинает нарастать возбуждение. И тут к его бедру через полотенце прикоснулась рука. В комнату никто не заходил, но его точно только что задели чьи-то пальцы, вопросительно пробежавшие до границы с голой кожей и замершие. Едва сдержав испуганный крик, Джейс глубоко вдохнул и повернул голову. Да, вот она, кисть с длинными бледными пальцами, всё ещё тут, как будто живёт своей жизнью. Нельзя было не признать, что это вежливая часть тела, и прогонять или отсаживаться от неё не хотелось.       Джейс положил свою руку поверх и ободряюще погладил. После этого за полотенце потянули, и он сам помог его распутать. С другой стороны уже гладили грудь, задерживаясь на соске, пробегая вниз к животу и возвращаясь обратно. Джейс шире развёл колени и окончательно расслабился. Рука учтиво протянула лубрикант. После этого пальцы активнее заскользили по члену, не забывая спуститься к мошонке. Техника была не идеальна, но и не ужасна для того, кто буквально действует на ощупь. Он уже потянулся, чтобы самому задать правильное направление, но передумал — прямо сейчас кончать не хотелось, а для приятной пятиминутки этого было более чем достаточно. Джейс уже понял, что не сразу заметил отверстия в спинке сиденья, ведущие, по-видимому, в одно из многочисленных ответвлений и закоулков Лабиринта.       Когда рука начала наращивать скорость, он поймал её, слегка пожал и отодвинул. Потом быстро встал и, достав из находящейся здесь, как и везде, станции расходных материалов, пару салфеток, протянул их в отверстие. Это могло считаться достаточной благодарностью.       Снова поворот коридора. Через неравные промежутки виднелись более светлые прямоугольники в стенах — это были комнаты, двери в которые оставили открытыми. Здесь уже можно было услышать звуковое сопровождение от тех, кто нашёл себе подходящую компанию.       Полумрак, собственная обнажённость, особая акустика — всё это создавало ощущение нереальности происходящего, сна, миража. Джейс не слышал своих шагов, не мог прикинуть расстояние и заставил свой мозг перестать предполагать и просто смотреть на открывающиеся его глазам сцены.       В первой он встретился взглядом с тем, кто оседлал явно удачный член. При появлении Джейса громкость прибавили и движения стали более плавными, словно его заманивала в пучину сирена. Он не поддался на приглашающий жест и пошёл дальше.       В следующей на него не обратили внимания, но там в ограниченном пространстве пытались разместиться сразу двое и это их полностью поглощало.       Дальше в дверях стоял человек, идеально, как в раму, вписывавшийся в дверной проём. Рука сама потянулась к груди, покрытой густыми, с проседью, волосами. Палец скользнул под ремень, проехал вверх, очертил ключицы, добрался до шеи, зацепил кольцо на ошейнике и потянул на себя. Их лица остановились в паре дюймов друг от друга, потом Джейс быстро куснул его за губу и отпустил. Его проводили просящим взглядом, но он уже смотрел в крошечную кабинку по другую сторону от себя, где расположиться можно было только стоя, и именно в такой плоскости и находились там два силуэта в профиль.       Джейс перестал задерживаться, просто медленно, как во сне, шёл, поворачивая голову на движение, звук или изменение света.       Мужчина, в одиночестве лежащий на узкой кровати, переворачивается на живот.       Зеркальная стена, где на себя не смотрит только тот, кто повёрнут в другую сторону. Тёплый свет подрагивает, как пламя свечи, и невозможно понять, где реальность переходит в отражение.       Мерно раскачивающиеся качели и ещё двое, пока пустующие, напротив.       Закрытые, но как будто вибрирующие двери.       Две комнаты, разделённые прутьями решётки, которые не смогли помешать объединению.       Ответвление, над арочным входом в которое неоном светилась надпись Suckatorium. Джейс отметил, что отверстия тут удобно расположены на уровне лица, но задерживаться не стал.       Круглый зал с возвышением в центре. На член одного стоящего там человека претендовали двое, соревнующиеся в мастерстве обращения с выдающимся образцом фаллоса. Впрочем, судя по тому, как часто они отвлекались друг на друга, это была не конкуренция, а сотрудничество.       Светодиодный портал отметил границу, где начинался спуск вниз. Точечные лампы со щадящей яркостью выхватывали из темноты живописные полотна, сюжет которых крутился вокруг мускулистых тел пластичных молодых мужчин, исследующих пределы своей гибкости.       Ступеньки заканчивались у стеклянной двери, в которой отразился силуэт замершего в нерешительности человека. Джейс поднял руку. Их ладони соприкоснулись. Нажатие — и дверь бесшумно открылась.       Здесь было темнее. У входа удавалось разглядеть только клубящийся перед лицом пар и, кажется, несколько теней впереди. Точки тусклого света пунктиром обозначали геометрию помещения, создавая ощущение прозрачной изометрии, и только одна из них выделялась: она была розовой и не стояла на месте, а чуть покачивалась футах в трёх от пола.       Не доверяя своей устойчивости сейчас, Джейс нащупал стену и пошёл вперёд, не теряя с ней контакта. Розовая точка подлетела вверх, потом вернулась на место и начала медленно отдаляться. Как заворожённый, он следовал за ней, пока вместо влажной гладкой поверхности его пальцы не почувствовали пустоту, куда он вступил, и на мгновенье показалось, что он в невесомости и пустоте, где нет ничего, кроме одного светящегося пикселя, который, кажется, можно поймать как светлячка, если протянуть руку. Но тут и он пропал, и наступила абсолютная темнота — тьма той плотности, в которой зрение бесполезно и закрываешь глаза, чтобы они прекратили напряжённо всматриваться в ничто, в тщетной попытке поймать хотя бы один фотон.       Его спины коснулись кончики пальцев, как будто дав разряд в сердце, тут же бешено забившееся. Едва заметный контакт был оглушающим. Да, именно таким, громким. Ему закрыли доступ всего к одному органу чувств, а остальные тут же решили сойти с ума, устроить хаотичную пляску и без предупреждения меняться местами.       Темнота была обжигающей. Почти полная тишина — наполненной всполохами. На языке возникали и таяли покалывания от морозных игл, а зрительные нервы решили, что они кальмары и выбрасывали в мозг порции чернил, складывающиеся в очертания грейпфрута, раздавленного в мощном кулаке, поднимающегося к ночному небу дыма костра и мозолистого ствола кедра, завихряющихся и превращающихся, наконец, в запахи в незнакомом будоражащем сочетании.       Пальцы исследовали рельеф его спины, обхватывали шею, очерчивали губы и обводили соски, возмутительно не дотрагиваясь до центра, который уже, казалось, начинал пульсировать от нетерпеливого ожидания.       Ягодицы коснулась влажная головка члена. Джейс забыл, что нужно дышать. К плечу склонились чужие губы, коснулись и, замерев на мгновенье, приоткрылись, и язык начал чертить влажную дорожку к шее. Джейс наклонил голову вбок, давая больше доступа и качнулся назад. Хотелось опоры. Прижаться к твёрдой груди, прессу, заставить член начать тереться между ягодицами… Его укусили за плечо и хлопнули по бедру. Он недовольно простонал что-то неразборчивое, но перестал пробовать проявить хоть какую-то инициативу.       Возмутительно медленно руки добрались до его бёдер, чуть сдавили их, синхронно прошли вперёд вдоль косых мышц, но не дошли до лобка. Когда же Джейс попытался коснуться своего паха, его запястье сжали и отвели в сторону. Он закусил губу и прерывисто вдохнул, но послушался.       Его терпение было вознаграждено, когда губы приблизились к уху, а к его спине прижались, наконец, всем телом. У него вырвался гортанный стон, на который ответили покусыванием мочки уха. Он ждал слов. Горячего шёпота, который он даже не будет пытаться разбирать, просто вбирая в себя вибрацию звуков и следуя за чужим дыханием, но тишина так и не была нарушена, а губы переместились на выступающие позвонки, постепенно спускаясь ниже. Пальцы следовали за ними, но спереди, уже сильнее сжимая грудь, прощупывая рёбра и добираясь до ягодиц, на которых касания снова стали едва заметными. Они, как и лёгкие поцелуи, вызывали сменяющие друг друга мурашки и волны тепла.       Ладонь легла на его щиколотку и направилась вверх по внутренней поверхности ноги, заставляя чуть шире расставить ступни, а язык решил попытаться исследовать рельеф позвоночника от крестца до южной оконечности. Ребро ладони прижалось к промежности, повернулось. Костяшка пальца надавила. Джейс чувствовал, как к ней стекает слюна.       Настало время поблагодарить эволюцию за противопоставленность — большой палец заскользил вверх, а подушечка указательного, продолжала выяснять, насколько близко простата находится к перинеуму.       Анус поглаживали, обводили, слегка нажимали, но тут же отходили. Больше всего на свете хотелось упасть на четвереньки, опереться на локти, склониться и не думать о том, что очень скоро ноги перестанут его держать. Похоже, это была очень громкая мысль, потому что его подтолкнули вперёд и через пару шагов он наткнулся на выступ, на который с огромным облегчением смог бросить полотенце и опереться.       Его ягодицы тут же крепко сжали, помяли и развели в стороны. Показалось, что дыхание было обжигающим, но когда плоскость языка прошлась по открывшейся поверхности, он задрожал. Вскоре Джейс перестал понимать, слышит ли он только себя или рядом есть ещё пара человек — каменные поверхности возвращали и усиливали звук. Он не пытался и не хотел сдерживать себя, когда язык то медленно, то быстрее, но всегда в идеальном ритме попадал куда надо, уступая место губам, которые посасывали и гладили, снова выпуская на волю язык, который отходил, чтобы пустить пальцы, и возвращался. Снова, снова и снова. Наверное, нужно было предупредить, что ещё немного и… Остановка. Губы на пояснице, между лопатками, на шее. Тяжёлое дыхание. Мелкие поцелуи в плечо. Пальцы проталкиваются вместе с щедрой порцией смазки. Прокручиваются. Замирают. Чуть сгибаются и направляются к выходу, но резко возвращаются обратно. Джейс вскрикнул. Показалось, что перед ним вспыхнул свет. Распахнувшиеся глаза тщетно искали его источник. Теперь это были разноцветные звенящие круги, которые взорвались фейерверком, когда вместо пальцев в него вошёл член.       Кажется, он кончил за семь секунд. Или пятнадцать минут. Трудно сказать точно, когда ты потерялся в пространстве и почему-то вместе с этим утратил ощущение времени. Его гладили по спине, потом потянули за руку, и он оказался под струями воды. Теперь незнакомец был перед ним, его руки продолжали скользить по телу Джейса, а он стоял, не зная, можно ли ему отвечать тем же. Послышался короткий смешок, и его ладони оказались на чужих ягодицах, а губы почти в это же мгновение ощутили накрывший их рот. Поцелуй был расслабленный и слегка небрежный. Их губы сталкивались, прижимались друг к другу, иногда промахивались. Язык мог лизнуть переносицу или подбородок, в рот попадала вода, но это было настолько то, что нужно, что Джейсу представилось, как он может провести так целую вечность.       Но напор вдруг снова начал нарастать. Пальцы впивались в плоть, напряжение переходило в трение. Они вышли из-под душа, его снова куда-то повели, пока он не наткнулся коленями на что-то гладкое и кожаное.       Незнакомец лёг первым, Джейс устроился на коленях у него между ног и наконец-то мог жадно припасть к коже, с которой начали испаряться капли воды. Умеренно волосатая грудь. Пирсинг только в одном соске. Он потянул за металлическое кольцо и услышал шумный выдох сквозь сжатые зубы. Тогда он укусил второй. Ему в живот ткнулся член. Он улыбнулся себе, обследовал ключицы и шею, добрался до пупка, вернулся к груди и снова насладился реакцией, которую вызывали его покусывания, сменявшиеся облизыванием и посасыванием. Его голову толкнули вниз, и он не стал сопротивляться, так как и сам пребывал в изрядном нетерпении.       Как он уже почувствовал чуть ранее, его ожидал впечатляющий обхват, так что потребовалась дополнительная осторожность с зубами. Проведя пару минут в медитативном состоянии, просто медленно скользя вверх и вниз, наслаждаясь объёмом и гладкостью, Джейс решил обследовать окрестности и наткнулся на препятствие. Он осторожно потянул ограничитель пробки вниз и, когда его не стали останавливать, перевёл движение в горизонтальную плоскость, но не вынимал этот металлический объект до конца, вгоняя его обратно каждый раз, когда головка члена ударялась о глотку или практически соприкасалась с миндалинами. Неизвестно, сколько бы он мог так продолжать, если бы в поле его деятельности не появилась ещё одна рука и не отшвырнула пробку куда-то на пол. Похоже, этот человек отлично тут ориентировался и не боялся потерять что-то в темноте. И он явно просил этим жестом начать уже трахаться. Да, точно, потому что член Джейса быстро и без его участия угодил в презерватив и окатился лавиной лубриканта, а в его плечо уткнулась пятка. Вторую ногу он разыскивать не стал, предположив, что её предпочли поставить на пол.       Возникшее в первый момент сжатие ослабло, и ему не пришлось гадать, когда можно начинать вдалбливаться по-серьёзному — ему начали двигаться навстречу.       Джейса не устраивало, что его самого опять слышно больше, и он нащупал пирсинг. Это сработало и как будто прибавило сил. Ему было жизненно необходимо вернуть сейчас столько же удовольствия, сколько он получил сам. Или больше. Быстрее. Глубже. В грудь прилетел тёплый залп и начал скатываться к животу, чтобы встретиться там со вторым. Джейс перестал считать обратно от ста и эхо повторило его победный возглас.       Всё стихло. Он опустился на вздымающуюся грудь и подумал, что не сможет больше встать по причине разжижения всех костей в теле разом.       Он почти уснул, склонившись головой на руль, когда хлопнула дверь и на соседнем сиденье оказался Элиэль. Джейс схватил его за ворот куртки, потянул на себя и поцеловал так жадно, будто они не виделись год. — Вау, ты что, рад меня видеть? Как прошёл вечер? — Лучший. ДСВ. В жизни, — выдохнул Джейс, уткнувшись в его шею и принюхавшись. — А это ты хитро придумал с незнакомым запахом. — Ой, ну что ты, я всего лишь гений, который раскрывается в деталях. Ты тоже вовремя сообразил про светометки. — Я опасался, что они совсем недолго работают, и если мы заблудимся в Лабиринте, то точно не найдём друг друга. — А мы нашли? — Элиэль приподнял бровь и улыбнулся. — Можешь поручиться, что это был я? — Ты бы хоть пирсинг снял. — Чьёёёрт. В следующий раз втайне проколю пупок. Вот тогда я тебе совсем мозги трахну. — Жду с нетерпением. — Люблю тебя. — Да уж, сложно было не догадаться.