Три слова

Малфой сидел на очередной встрече с друзьями и искренне наслаждался этим обществом. Парень лениво перебирал волосы Гермионы, которая что-то эмоционально рассказывала Блейзу, чуть ли не подпрыгивая от возбуждения. Ему нравилось смотреть, как она выглядит, когда делится тем, что ее интересует. Глаза горят, щеки приобретают нежно розовый оттенок, рот не закрывается и появляется крайне активная жестикуляция.  Иногда он не мог поверить во все происходящее, ведь обводя комнату взглядом можно увидеть громко спорящих о квиддиче Поттера и Уизли, немного поодаль сидела Пэнси, показывающая  Джинни и Лаванде последнюю коллекцию туфель от какого-то модного дизайнера, имя которого Драко не удосужился запомнить. Тео пытался разобраться с маггловской техникой, которая находилась у Гарри и Джинни дома. Слева же, сидела его любимая.  Гермиона Грейнджер.  Она продолжала говорить, увлеченно размахивая руками, пытаясь донести до Блейза свою мысль и тот кивал, соглашаясь с ней.  Девушку могло заинтересовать множество вещей, будь то новая прочитанная книга, какой-то новый законопроект или исследования по богом забытой магической цивилизации.  — И если это сделать, то эльфы… Драко понял, что абсолютно не следил за ходом ее мыслей, он просто смотрел. Смотрел на ее активные брови, которые то сдвигались, изображая хмурость, то взлетали от удивления. Смотрел на ее красивые карие глаза, в которые он смотрел каждый день и не знал, смог бы когда-то перестать. Смотрел на ее подрагивающие ресницы. Смотрел на аккуратный нос, на котором было множество веснушек. Смотрел на ее губы, которые он целовал тысячу раз.  Он любил смотреть на нее.  — А ты что думаешь, Драко?  Она неожиданно развернулась в пол оборота, выжидающе смотря на него. Шатенка положила свои руки на предплечье Драко и ждала ответ.  — Эээ.., — девушка застала его врасплох.  — Ты опять не слушал меня!  — Ну прости, любимая.  Драко потянулся к ее лицу, оставляя поцелуй на губах напротив, зная, что это всегда обезоруживает ее и она перестанет дуться.  — Вы такие противные, что меня сейчас вырвет.  Блейз изобразил, что его тошнит, от чего Гермиона засмеялась, а Драко закатил глаза, прижимая ее к своей груди.  Их друзья стали слишком громко спорить и троица перевела на них взгляд, пытаясь уловить суть разговора.  — Я говорю вам, Волшебный Квиз — это настоящий вызов, — заявила Джинни. — На прошлой неделе я едва не проиграла кучке пятикурсников! — Это потому, что ты не помнишь ни одной даты из истории магии, — фыркнул Гарри, обнимая её за плечи. — А ты помнишь? — Конечно, помнит, — вставил Рон. — В конце концов, он сам теперь часть этой истории. Драко с ухмылкой потянулся за своим бокалом, немного отрываясь от Гермионы, которая расслаблено лежала на его груди.  Собрания у Поттеров становились чем-то вроде традиции — вечера, когда они могли просто быть, без политики, без прошлого, без необходимости доказывать что-то миру. Просто смех, разговоры и хорошая компания. — Ладно, — протянул Блейз. — Давайте поднимем уровень веселья. Он щелкнул пальцами, и на столе появилась стопка карт. — Правда или вызов. — О, Мерлин, только не это, — простонал Гарри, но Джинни уже радостно хлопала в ладоши. — Ты вечно ноешь, Поттер, но всегда играешь, — ухмыльнулся Драко. — Потому что его заставляют, — фыркнул Рон. Пэнси вытянула первую карту и, хищно усмехнувшись, обвела всех взглядом. — Поттер, правда или вызов? — Правда. — Трус, — хором заявили Джинни и Рон. Пэнси подперла подбородок рукой и лениво спросила: — Когда ты впервые сказал Джинни, что любишь её? Гарри замер, а потом покраснел так, что его лицо стало походить на помидор. Друзья смеялись с этого, ведь никогда не видели настолько сконфуженного Поттера.  — Эм… Джинни прыснула от смеха. — Давай, Поттер, выкручивайся. — Ладно, — Гарри провёл рукой по лицу. — Это было… после одной из наших ссор. Рон поднял бровь: — После ссоры? — Да, — пробормотал Гарри. — Мы как раз обсуждали какую-то чушь, я психанул, и… ну, оно просто вырвалось. — И что Джинни? — ухмыльнулся Блейз. — Я сказала, что он идиот, но я тоже его люблю.  Все рассмеялись. Драко тоже усмехнулся, но что-то внутри него дрогнуло. Он перевёл взгляд на Гермиону. Она сидела слишком рядом, расслабленно потягивая сидр, и смеялась вместе со всеми. Она никогда не говорила ему, что любит его. Эта мысль пронеслась в голове Драко стремительно, словно вспышка заклинания, но оставила после себя гулкое эхо. Ни разу за два года, как они начали встречаться.  Гарри сказал Джинни во время ссоры. Рон, наверное, сказал Лаванде десять раз за один вечер. Блейз… Блейз, будь он проклят, даже он однажды напился и признался в любви какой-то девушке, имя которой уже не помнил. А Гермиона? Она никогда. Драко медленно откинулся назад, глядя на неё, как будто видел её впервые. Гермиона смеялась. Смеялась. Её карие глаза блестели, щеки порозовели, губы были влажными от сидра, который она только что отпила маленьким глотком. Она была рядом. Его Гермиона. Та, с кем он просыпался по утрам. Та, кто всегда спала на его половине кровати, хотя у неё была её собственная. Та, кто оставляла свои книги повсюду — в его кабинете, в гостиной, даже на его стороне кровати. Та, кто ругалась с ним, спорила с ним, обнимала его, целовала его, дразнила его, любила ли его? Драко сжал пальцы в кулак. Любила ли? Почему это вообще вопрос? Почему эта мысль засела у него в голове, как назойливая песня, от которой не избавишься? Почему он никогда не замечал этого раньше? Потому что он чувствовал это, верно? Он должен был чувствовать. Её заботу. Её привязанность. Её тепло. Она ведь любит его. Она должна любить его. Но почему она никогда этого не говорила? Он не мог вспомнить ни одного момента. Ни одного раза, когда эти три слова слетели с её губ. Он говорил. Он миллион раз говорил. Шёпотом, когда она засыпала в его объятиях. Тихо, когда они сталкивались взглядами за чашкой утреннего кофе. Смело, когда вёл её за руку сквозь толпу. После секса, когда не оставалось сил на что либо.  Драко резко сделал глоток огневиски, но даже обжигающее тепло не смогло смыть ту горечь, которая разлилась внутри. В голове всё ещё звучал её смех. Он смотрел на неё и вдруг понял: Если бы Гермиона его любила, она бы сказала. От этих мыслей стало дурно, хотелось разбить чертов стакан, встряхнуть свою девушку за плечи и узнать причину того, что он ни разу не слышал от нее слов любви.  Когда он говорил ей «Я тебя люблю», она смеялась, притягивала к себе для поцелуя, который часто переходил в секс. Моментами она отвечала «Я знаю», «Ты у меня самый лучший» или «Я не представляю жизни без тебя».  Но она никогда не говорила этих трех слов, которые сейчас показались для Драко самыми важными.  Парню становилось плохо от раскалывающейся головы, которая нон-стопом крутила негативные мысли. Парень сжал переносицу и зажмурил глаза.  — Я подышать.  Гермиона почувствовала тревогу сразу, как только Драко встал. Это было не просто неожиданно — слишком резко, почти отрывисто, как будто он не мог оставаться на месте ни секунды дольше. Она ощутила, как исчезает его тепло, как её тело инстинктивно подалось вперёд, пытаясь сохранить этот контакт, но уже поздно. Он даже не посмотрел на неё, не объяснил толком, просто коротко бросил слова о том, что идёт подышать.  Она машинально поправила платье, чувствуя странное напряжение в груди. Вокруг всё ещё звучали голоса, смех, кто-то шутил, но для неё этот звук отошёл на второй план. Гермиона быстро обвела взглядом друзей, ловя их молчаливые взгляды. Они тоже заметили. Рон что-то пробормотал себе под нос, Пэнси перевела взгляд, но ничего не сказала, а Блейз смотрел прямо на неё, словно ожидал какого-то действия. И она поняла — никто не собирался идти за ним. Эта роль принадлежала ей. Пока Гермиона шла к балкону, в её голове лихорадочно крутились мысли. Что случилось? Что могло его так резко вывести из себя? Несколько минут назад всё было нормально, даже идеально. Он был спокоен, расслаблен, перебирал её волосы, изредка целовал в висок, позволял себе лениво подшучивать над друзьями. У него не было той напряжённости, что была раньше, в их первых месяцах отношений, когда он ещё учился привыкать к новому для себя миру. Что изменилось? Она попыталась вспомнить последние моменты вечера. Они говорили о квиддиче, спорили о моде, Тео разбирался с маггловской техникой, Джинни говорила про квиз… Потом началась игра. Пэнси задала Гарри вопрос о том, когда он впервые признался в любви. Он покраснел, все засмеялись. Гермиона тоже смеялась. Это был обычный разговор. Но ведь ничего не случилось. Она на секунду закусила губу, прокручивая в голове их взаимодействие. Драко точно улыбался. Он был в порядке. Он даже смеялся. Тогда почему? Гермиона тихо выдохнула, ощущая, как внутри разрастается беспокойство. Она всегда знала Драко. Она умела читать его, видеть малейшие перемены в выражении лица, замечать изменения в интонации, чувствовать его настроение даже по тому, как он держит её за руку. Но сейчас? Она не понимала. И от этого было не по себе. — Малыш, что с тобой?  Гермиона любила называть его так, когда никто не слышит. Хотя малышом он явно не был, Малфой возмужал за эти годы. Его черты лица перестали иметь подростковый вид, прическа была всегда в некотором беспорядке, которая добавляла ему сексуальности. Драко вытянулся в росте и стал больше времени уделять тренировкам. Первое время было сложно привести тело в порядок, аристократическая изнеженность давала о себе знать. Но упорный труд дал свои плоды и парень выглядел очень подтянутым и сексуальным.  Малфой услышал Гермиону и развернулся к ней, беспечно улыбаясь.  — Все в порядке, просто устал.  — Я вижу, что с тобой что-то не так.  — Ты же знаешь, что это была тяжелая неделя, — блондин притянул девушку к себе, обнимая.  Грейнджер сразу расслабилась в его объятиях, закидывая руки за шею. Не желая медлить, девушка прильнула к губам Драко, дразня языком. Малфой отвечал на поцелуй неуверенно и осторожно, что озадачило шатенку, убеждаясь в том, что с ним что-то не то. Обычно Малфой целовал так отчаянно, так горячо и с напором, от чего у девушки тряслись колени. Сейчас его словно подменили.  Малфой отстранился и заглянул к ней в глаза с такой вселенской грустью, что Гермиона невольно ужаснулась его эмоциям, не понимая, что произошло за этот короткий миг. И она знала, что Драко не расскажет ей о своих мыслях.  Вернувшись к друзьям, блондин вел себя как обычно и обнимал свою девушку, шепча на ухо всякие непристойные вещи и целовал висок. Гермиона хоть и расслабилась, но на подкорке понимала, что его что-то беспокоит, хоть парень и мастерски это скрывал.  Когда пара вернулась домой Малфой сделал им горячий шоколад и Гермиона рассказывала о новой книге. Парень слушал свою девушку, восхищаясь ею, как и до этого, но теперь другие мысли заполнили его голову.  Шатенка сходила в душ и отправила Драко вслед за ней, оставшись ждать его на кровати. Парень вышел с влажным торсом, с его волос текли капельки воды, пересекая грудь, торс и исчезая где-то за полотенцем, которое было обвернуто вокруг бедер. Девушка медленно подошла к блондину, аккуратно положив руки на шею парня, спускаясь ниже, чувствуя как напрягаются мышцы под ее прикосновениями.  Гермиона была всегда зачарована видом Драко, когда он выходил из душа. В эти моменты ее возбуждение достигало пика и ей хотелось наброситься на него, что она обычно и делала.  — Грейнджер, — прохрипел Драко, когда она аккуратно освободила его прикрытую часть тела от полотенца.  Девушка медленно села на колени, завороженно наблюдая за его членом. Малфой сглотнул и почувствовал, что шатенка обхватила его руками и начала аккуратные движения рукой, не забывая о феноменальных умениях своего языка. Гермиона облизнула головку, проталкиваясь глубже и чувствовала удовлетворение, когда Драко начал тяжело дышать и запустил свои руки в волосы девушки, задавая ей ритм.  Гермиона любила доставлять удовольствие своему парню, ей нравилось его сбитое дыхание и сведенные вместе брови. Она любила смотреть, как его брови разглаживались, когда он кончал.  Девушка двигала головой вперед- назад, стараясь доставить блондину как можно больше приятного. Она помогала себе рукой и чувствовала, что парень близок к разрядке.  — Я сейчас.., — Драко не успел договорить и кончил в ее рот.  Гермиона поднялась на ноги и облизала губы, чувствуя наслаждение, что довела Драко до такого состояния. Волосы растрепались, глаза горели огнем и дыхание сбивчиво напоминало о недавней разрядке парня.  Малфой притянул ее к себе, неистово целуя, чувствуя свой вкус на языке. Пара исследовала рты друг друга и спустя какое-то время Гермиона отстранилась, зевая. — Пойдем спать? Они лежали, девушка закинула конечности на парня, одновременно душа его своими пышными кудрями. Однако, Драко не жаловался, ему нравилось, когда она практически вся лежала на нем и, когда ее волосы лезли ему в лицо.  Он любил в ней все.  — Спокойной ночи, Драко.  — Спокойной ночи. Я люблю тебя. Гермиона на это лишь прижалась к нему в поцелуе и после этого уснула.  Драко лежал в темноте, слушая, как девушка дышит ровно и спокойно. Она прижалась к нему, как всегда, закинув руку на его грудь и уютно устроив голову у него на плече. Он чувствовал, как её волосы мягко щекочут ему шею, как тепло её тела медленно разливается по его коже, но внутри всё было натянуто, как струна. Он снова сказал ей, что любит её. Снова произнёс эти три слова, которые для него значили целый мир. И снова в ответ — тишина. Нет, не полная тишина. Она сказала привычное «спокойной ночи» и просто поцеловала его. Как всегда. Как будто этого было достаточно. Драко сжал челюсть, глядя в потолок. Может, он просто зациклился на этом? Может, на самом деле он ищет проблему там, где её нет? Ведь не всем людям легко говорить о чувствах вслух. Может, для неё это просто не так важно? Но почему тогда ему так тяжело? Почему это ощущение пустоты в груди только растёт? Почему ему кажется, что он задыхается от этого молчания? Она говорила, что он ей дорог. Говорила, что не представляет без него жизни. Говорила, что он лучший, что он нужен ей. Но никогда не говорила, что любит. Драко сжал кулаки. Если бы она любила его так же, как он её, разве она бы молчала? Разве не сказала бы об этом хотя бы раз, хотя бы шёпотом, хотя бы на грани сна? Эта мысль ударила по нему, как заклинание. А если она правда не любит? Если для неё он просто важный человек, но не тот самый? Если она не говорит это не потому, что стесняется, а потому, что не хочет лгать? Дыхание сбилось. Нет, этого не может быть. Они вместе. Она его выбрала. Она каждый день остается с ним. Это что-то да значит? Но разве недостаток любви можно заменить привычкой? Он почувствовал, как в груди разрастается что-то неприятное и тёмное, что-то, от чего хочется либо напиться, либо выбежать на холодный воздух и заставить себя не думать. Но теперь эта мысль уже засела в сознании, цепляясь за него, как ядовитые корни. А вдруг он любит сильнее? А вдруг этого уже не изменить? Следующую неделю Драко чувствовал себя так, будто под ним треснула земля, но никто, кроме него, этого не заметил. Снаружи он оставался тем же — таким, каким его знали все. Он ходил на работу, встречался с друзьями, завтракал с Гермионой, целовал её в висок перед уходом, притягивал к себе ночью. Но что-то было не так. Каждое утро, когда она спрашивала, как он спал, он хотел спросить: А ты любишь меня? Каждый вечер, когда она ложилась рядом, он хотел сказать: Скажи это. Скажи хоть раз. Но не говорил. Он наблюдал за ней с удвоенным вниманием, пытаясь найти ответ в её жестах, в её словах, в её взгляде. Искал доказательства, что он ошибся, что всё это бред. Когда она оставляла для него кофе по утрам, потому что знала, что без кофеина он не человек. Когда гладила его по волосам, когда думала, что он не обращает внимания. Когда крепко держала его за руку, пробираясь сквозь толпу. Но ничего не помогало. Каждый раз, когда он говорил «Я люблю тебя» и слышал в ответ не то, внутри него что-то холодело. Раньше он не замечал, насколько автоматично она реагирует. Как не задумывается. Как будто это… неважно. Обычно он просто целовал её и не давал себе думать. Но теперь думать было невозможно. Однажды за ужином она рассмеялась над его шуткой, прикрывая рот рукой, и привычно сказала: — Ты у меня самый лучший. Раньше эти слова грели его. Теперь они ударили, как проклятье. Но не любимый. В другой день, когда он крепко прижал её к себе перед сном, она прошептала: — Мне так хорошо с тобой. Но ты меня не любишь. Это становилось болезненной манией, отравляющей каждый их момент. Драко начал вспоминать все их разговоры. Все случаи, когда он ждал этих слов. Все моменты, когда они должны были прозвучать, но не прозвучали. И чем больше он думал, тем тяжелее становилось в груди. Была ли у него иллюзия вместо любви? Был ли он настолько слеп, что не видел, что всё это время она просто не могла сказать то, чего не чувствовала? В какой-то момент он поймал себя на том, что боится задать ей этот вопрос. Боится узнать правду. И вот тогда он понял — дело не только в ней. Дело в нём. Потому что если Гермиона правда его не любит, то что ему делать? Что, если это не ошибка, не его бред, а реальность? И он не нашёл ответа. Гермиона не сразу поняла, что что-то изменилось. Сначала всё казалось обычным. Драко, как всегда, уходил утром раньше неё, лениво касаясь её губ перед выходом. По вечерам они встречались дома, ужинали, иногда смотрели что-то вместе или просто болтали. Ночью он, как обычно, крепко прижимал её к себе, когда засыпал. Но стоило обратить внимание, и отличия становились очевидными. Он был тише. Не в буквальном смысле — Драко всё так же ехидно поддевал её, ворчал на совещания, закатывал глаза, когда Тео в сотый раз предлагал поиграть в покер на деньги. Но рядом с ней он будто бы замолчал. Раньше он всегда что-то делал. Мог дразнить её, когда она читала книгу, расспрашивать о её днях, комментировать её мимику или привычки. Мог просто говорить, даже если это было что-то саркастичное, ленивое, беззлобное. А теперь он был слишком спокойным. Словно мысли его были где-то далеко. Он ни разу не спросил, как прошёл её день. Ни разу не втянул её в спор из-за какой-нибудь ерунды. И… что самое странное, стал осторожнее. Раньше он мог вдруг притянуть её за талию, прижать к себе на кухне, не заботясь, что у неё в руках кружка. Или, наоборот, проходя мимо, лягнуть её ногой, просто чтобы раздразнить. Теперь же в его прикосновениях появилось что-то странное. Не осторожность, а сдержанность. Будто он ждал чего-то от неё. Гермиона пыталась не обращать внимания, но это начало её тревожить. Как-то раз, когда они вместе шли к Поттерам, она поймала его взгляд, и от того, как он на неё смотрел, внутри что-то сжалось. Он смотрел на неё не так, как раньше. В его глазах не было насмешки, не было желания, не было привычного теплого раздражения, с которым он всегда на неё смотрел. Там было сомнение. Как будто он ждал ответа. Но ответа на что? Эта мысль застряла у неё в голове. И чем больше она наблюдала за ним, тем сильнее чувствовала, что что-то не так. Что-то важное. Сначала Гермиона убеждала себя, что просто накручивает. Ну, может, Драко был в плохом настроении? Может, на работе опять какая-то головная боль? Или, возможно, он просто устал? В конце концов, у них обоих бывали такие дни, когда не хотелось разговаривать, спорить или что-то обсуждать. И он же не избегал её, правда? Он всё ещё обнимал её перед сном, всё ещё сидел рядом, всё ещё держал её за руку, когда они гуляли по улицам. Но чем больше она пыталась себя убедить, тем сильнее ощущала что-то не так. Его прикосновения стали другими. Не холодными, нет. Драко всё так же мог лениво провести пальцами по её спине, когда она стояла у зеркала, всё так же играл с её волосами, когда читал что-то в кресле. Но вот когда она смотрела ему в глаза, когда пыталась поймать его взгляд, он отводил его первым. Раньше это было не так. Раньше он смотрел в упор. Раньше он ухмылялся и делал вид, что замечает что-то в её лице, чтобы она начала нервничать. Теперь же он смотрел мимо. Однажды она не выдержала и спросила: — Драко, ты в порядке? Он посмотрел на неё, словно вынырнув из своих мыслей. И улыбнулся. Спокойно, расслабленно. Как будто ничего не произошло. — Конечно, Грейнджер. Но от этой улыбки ей стало ещё тревожнее. Она никогда не умела молчать, если что-то беспокоило. Гермиона была той, кто разговаривает,решает проблемы сразу, пока они не успели застыть в воздухе тяжёлым грузом. Но на этот раз она почему-то не спросила. Она хотела, но в последний момент что-то остановило её. Страх. Она не могла объяснить, чего именно боялась, но чувствовала, что если задаст вопрос, если заставит его сказать что-то важное, ответ может оказаться не тем, который она готова услышать. Так что она промолчала. Но думать об этом не перестала. Он отдалялся. И это сводило её с ума. Может ли быть так, что он просто передумал? Что вся его любовь испарилась так же внезапно, как и появилась? Гермиона ненавидела эту мысль, но она засела в голове, отравляя всё. А вдруг он встретил другую? Она даже не хотела представлять этот вариант. Ей было больно от одной только мысли, что кто-то другой мог занять её место. Кто-то, кто будет говорить с ним так, как она. Кто будет прикасаться к нему, смеяться, смотреть ему в глаза. Кто скажет те слова, которых он ждёт. Сидя за столом в их совместной квартире, которую снял Драко около года назад, Гермиона наблюдала за ним. Ее молодой человек казался счастливым, но она видела, что когда девушка перестает говорить, его взгляд становится пустым и парень вновь думал о своем.  Не выдержав недельного молчания, она с остервенением откинула столовые приборы, что попали в тарелку, создавая неприятный звук, который казался особенно громким из-за молчания пары.  — Я так больше не могу, Драко.  Малфой поднял на нее тяжелый взгляд, от которого Гермиона сглотнула, понимая, что сейчас что-то произойдет.  — О чем ты, Грейнджер?  — О чем я? Ты серьезно? Что с тобой, Драко? Ты ведешь себя странно последнее время.  Блондин шумно вздохнул, отводя взгляд от девушки и сложил руки в замок. Гермиона не могла терпеть этого молчания и собрав всю свою волю в кулак, спросила:  — Ты нашёл себе другую? Драко замер с вилкой в руке, медленно поднял взгляд. — Что? Гермиона скрестила руки на груди, губы сжаты в упрямую линию, глаза блестят от злости и обиды. — Ты ведёшь себя странно уже неделю, Драко. Ходишь сам не свой, отстраняешься, уходишь из дома без объяснений. Я тебе мешаю? — её голос дрожал от напряжения. — Или ты просто нашёл кого-то, кто тебе больше подходит? Он моргнул, осознавая сказанное. — Ты… серьёзно? — А как мне ещё это объяснить?! — Она поднялась со стула, руки сжаты в кулаки. — Ты почти не разговариваешь со мной! Ты холоден, раздражён, отдалён! Как мне это понимать, Драко?  — Может, вместо того чтобы устраивать сцену, ты просто спросишь, что случилось? — Я и спрашиваю! — воскликнула она. — Но ты молчишь, уходишь от ответов! Как будто я ничего для тебя не значу! Он резко отодвинул стул и встал, облокотившись на стол ладонями.  — Это смешно. — Да, смешно, — горько усмехнулась она. — Особенно если ты уже нашёл себе замену, но не знаешь, как сказать мне об этом! Драко сжал челюсть, его пальцы напряглись на краю стола. — Ты правда думаешь, что я бы поступил с тобой так? — Я не знаю, Драко! — Гермиона задохнулась от эмоций. — Я не знаю, что мне думать, потому что ты не говоришь мне ничего! Тишина взрезала воздух между ними, тяжёлая, давящая. Драко медленно вдохнул, а затем, глядя ей прямо в глаза, тихо произнёс: — А ты хоть раз сказала мне, что любишь меня? Вот и всё. Он произнес это и сразу же пожалел. Парень не хотел слышать ответ, если он будет отрицательным, Драко не перенесет этого.  — Что? — девушка была абсолютно сбита этим вопросом.  — Ты никогда не говорила, что любишь меня, — парень часто и громко дышал, — Ты любишь меня?  — Драко.. — Ответь.  Его холодный тон заставил Гермиону поежиться и задуматься.  Любила ли она его? Конечно. Она любила его так сильно, что хотелось кричать об этом на весь мир, но она даже ни разу не сказала об этом ему.  Шатенка считала, что они идеальная пара, как инь и ян. Малфой был с идеальными светлыми волосами и глазами, кожа была довольно бледной. Гермиона же имела темные волосы и глаза, а кожа была загорелая. Она так любила этот контраст в их внешностях, каждый раз наблюдая за их отражением в зеркале.  Они подходили друг другу как детали пазла.  Гермиона любит Драко Малфоя. Она любит его так, что временами кажется — это слишком много, слишком сильно, слишком необратимо. Она не знает, когда именно это началось, не может назвать точный момент, когда всё изменилось, но теперь любовь к нему пульсирует в ней с каждым ударом сердца. Она любит его за то, каким он стал — за его силу, за его стремление стать лучше, за его способность смеяться над собой, даже когда шрамы прошлого ещё дают о себе знать. Любит его голос — низкий, чуть хрипловатый, особенно по утрам, когда он первым шепчет её имя. Любит его руки — уверенные, горячие, умеющие быть жесткими, но с ней всегда нежные. Любит, как он хмурит брови, когда сосредоточен, и как расплывается в самодовольной ухмылке, когда побеждает в очередном их споре. Любит, как он прикасается к ней — легко, будто невзначай, но всегда так, чтобы она знала: он рядом, он её держит, он здесь. Любит его запах — чего-то древесного, дорогого, до ужаса знакомого. Запах дома. Любит, как он злится, когда кто-то задевает её, и как отчаянно старается это скрыть. Любит, как он смеётся. Открыто, свободно, только в кругу тех, кому доверяет. Любит, как он смотрит на неё — будто она целый мир. Любит даже тогда, когда он раздражает её до невозможности. Когда они спорят, когда он упрям, когда она сама злится на него — даже в эти моменты любовь не уходит. Любит его. Безусловно, без оговорок, без страха. Тут она переводит взгляд на парня и замечает его мертвенную бледность и абсолютное разочарование в глазах.  Черт возьми, Гермиона все это время молчала, прокручивая слова о любви в голове. Конечно, Драко неправильно воспринял это молчание. Надо срочно все исправить.  Как только девушка собирается открыть рот, парень отвернулся. Кулаки были сжаты, плечи напряжены и глаза выражалась вся боль. Он не кричал, не бросал каких-либо обвинений. Он просто уходил и это было хуже всего.  — Малыш.. — Не надо, Грейнджер, — тихо сказал парень, не смотря на нее, — Не надо.  — Драко.. — Хватит, — он вновь ее перебил, пресекая все дальнейшие слова, — Я все понял.  С этими словами парень вышел из квартиры, спускаясь по лестницам с бьющимся и одновременно разбитым сердцем.  Драко шёл по улице, не разбирая дороги. Он не знал, куда идёт, но точно знал, откуда уходит. В груди всё ещё горело. Он чувствовал себя идиотом. Какого чёрта он вообще поднял этот разговор? Он ведь знал, знал, что может услышать в ответ — точнее, не услышать. «Ты любишь меня?» Он повторял эти слова снова и снова, но ответ не менялся. Она молчала. Драко сел на лавку в каком-то парке и уставился перед собой. Он не был зол на неё — не так, как ожидал. Он был зол на себя. Он прожил всю свою жизнь, стараясь не нуждаться ни в чём и ни в ком, но с Гермионой всё было иначе. Он хотел слышать эти три слова. Они были ему нужны. Он любил её. Любил так, что порой это пугало. Любил, когда смотрел, как она завязывает волосы в тугой узел, чтобы сосредоточиться. Любил, когда она пыталась спорить с ним, даже зная, что не права, просто из упрямства. Любил, когда она читала перед сном, шевеля губами, полностью погружаясь в книгу. Любил её запах, её голос, её прикосновения. Любил так, что теперь не знал, как быть без неё. Но если она его не любит, то в чём смысл? Драко сжал пальцы в кулак. Это был вопрос, которого он не хотел задавать себе. Вопрос, который он слишком долго игнорировал. Но теперь он не мог от него убежать. А если она действительно не любит? Если просто… привыкла? От этой мысли становилось плохо. Часы тянулись бесконечно. Он сидел, потом снова шёл, потом снова сидел. Парень остановился перед домом Поттеров, тяжело выдыхая. Он не знал, зачем пришёл именно сюда — просто ноги сами привели. Может, потому что Гарри был единственным, кого он мог вынести в такие моменты. Может, потому что ему просто нужен был кто-то, кто не станет задавать лишних вопросов. Драко никогда не думал, что сможет сказать это вслух, но он уважал Гарри Поттера. Искренне и без оговорок. Не потому что он был «мальчиком, который выжил» или национальным героем, а потому что он был хорошим человеком. Их служба в аврорате началась не сразу с дружбы. Скорее, с молчаливого понимания. Они оба знали, что прошлое никуда не денется, но и жить в нём вечно было невозможно. Поттер, чертовски правильный и честный, не дал им увязнуть в старых обидах. Он не пытался подружиться с Драко насильно, но и не держался с ним холодно. Они просто работали. Сперва напарниками, потом — если уж быть честным — друзьями. Поттер был хорошим аврором. Иногда раздражающе хорошим. Он шёл в бой первым, никогда не бросал своих, не боялся пачкать руки. В этом они были похожи. Драко никогда не забудет их первое серьёзное дело, когда Поттер без раздумий прикрыл его собой от заклятья. Тогда Малфой впервые понял: этот человек действительно изменился. Или, возможно, он всегда был таким, просто Драко раньше не хотел этого видеть. Поттер был человеком, на которого можно было положиться. Он не требовал ничего взамен, не ждал благодарности, просто был рядом тогда, когда это действительно имело значение. Драко никогда не говорил об этом вслух, но он знал: если однажды всё покатится к чертям, если мир снова разлетится на куски — Гарри будет тем, кто протянет руку, не задавая лишних вопросов. Это было… ново. После войны он долго привыкал к одиночеству, к недоверию, к взглядам, полным подозрений. Он сам не позволял никому приближаться слишком близко. Но Поттер — этот упрямый, настойчивый, до идиотизма благородный человек — просто не дал ему остаться в этом состоянии. Он не жалел, не смотрел на него с высока, не пытался заглаживать ошибки прошлого. Он просто принял его таким, какой он есть. И Драко ценил это. Ценил так, как не мог выразить словами. Он постучал. Почти сразу за дверью раздались шаги, и через секунду перед ним появился Гарри. Брови Поттера мгновенно взлетели вверх. — Малфой? — Дай выпить. Поттер молча отошёл в сторону, пропуская его внутрь. Драко прошёл в гостиную и плюхнулся на диван, потирая лицо руками. Через минуту перед ним появился стакан с огневиски. — Даже не буду спрашивать, — пробормотал Гарри, садясь напротив. — И правильно. Драко сделал большой глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по горлу. На секунду стало легче, но это было иллюзией. — Поругался с Гермионой? — спросил Поттер, откидываясь в кресле. — Ушёл из дома. — Чёрт. Они молча выпили ещё. Гарри явно хотел что-то сказать, но ждал, когда Драко сам заговорит. И он заговорил. — Она ни разу не говорила мне, что любит меня. Гарри удивлённо поднял голову. — В смысле? — В самом прямом. За всё время. Ни разу. Поттер выглядел сбитым с толку. — Но… она же с тобой. — Ну да, — Драко горько усмехнулся. — Но, может, это просто привычка. Или привязанность. Или, чёрт возьми, удобство. Поттер покачал головой. — Ты говоришь сейчас какую-то чушь. — А если нет? Гарри тяжело вздохнул и потер переносицу. — Я не знаю, Драко. Правда, не знаю. Я не могу тебе сказать, что у неё в голове. Но… ты же знаешь, какая она. Это Гермиона. Если бы она не хотела быть с тобой, её бы уже не было рядом. Драко молча смотрел в стакан. — А если этого недостаточно? Гарри не ответил. Потому что на такой вопрос ответа не было. Гарри медленно покачал головой, словно не веря в происходящее. — Я просто не понимаю, — тихо сказал он, глядя на Драко в упор. — Что именно? — Малфой сжал пальцы на стакане, не решаясь сделать ещё один глоток. — Почему она этого не говорит, — Гарри развёл руками, явно сбитый с толку. — Это же Гермиона. Она не боится слов, не боится эмоций. Чёрт, она всегда была той, кто говорил нам правду в лицо, даже когда мы не хотели её слышать. — Именно. И знаешь, что самое страшное? Если бы она меня не любила, она бы сказала это. Гарри замер, нахмурившись. — Ты серьёзно так думаешь? — А почему нет? — голос Драко звучал жёстко, но в глазах плескалась боль. — Если бы она разлюбила меня или никогда не любила, она бы просто это сказала. Она не из тех, кто будет морочить голову, Поттер. Гарри поджал губы, обдумывая это. — Тогда… почему? Драко откинулся назад, прикрыв глаза. — Вот и я пытаюсь понять. В комнате повисла тишина. Гарри задумчиво посмотрел на него, потом перевёл взгляд на бутылку огневиски и снова на Драко. — И ты вместо того, чтобы спросить у неё, сидишь здесь и напиваешься? — Великолепный анализ, Поттер, может, тебе сменить работу? Гарри фыркнул, но не улыбнулся. — И что ты собираешься делать? — Пока что — ничего. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Джинни, закутанная в мягкий шерстяной кардиган. Она сонно потёрла глаза и остановилась в дверном проёме, оглядывая обоих мужчин. — Вы хоть представляете, который час? — её голос был хрипловатым от сна, но не сердитым. — Да, — коротко ответил Гарри, — но Малфою срочно понадобилось убить свою печень. Джинни вскинула бровь, а потом посмотрела на Драко. Он выглядел хуже некуда — мрачный, с напряжённой линией плеч и пустым взглядом. — Ох, Драко… — тихо выдохнула она и, прежде чем он успел отстраниться, сделала несколько шагов вперёд и обняла его. Он застыл. Джинни была тёплой. Такой тёплой, что казалось, это тепло пронзает насквозь. Драко медленно выдохнул, а затем, немного неловко, но всё же обнял её в ответ. Драко всегда относился к девушке с осторожностью. Когда-то она была для него просто младшей сестрёнкой Уизли, слишком шумной, слишком упрямой, слишком… гриффиндорской. Она раздражала его своей смелостью, своей прямолинейностью, своим умением видеть людей насквозь. Но со временем всё изменилось. Теперь он видел в ней не только жену Гарри, но и сильную женщину, которая знала, чего хочет, и всегда стояла за своих. Она была тем человеком, который мог сказать правду в лицо, даже если это было больно. Тем, кто не лез в душу без спроса, но, если ты был для неё важен, не оставлял одного в беде. Он уважал её. Уважал за её искренность, за её способность быть мягкой с теми, кого любит, и твёрдой, когда это необходимо. За то, что она никогда не смотрела на него с жалостью, но всегда — с пониманием. Джинни умела молчать так, что ему не нужно было объяснять. И умела говорить так, что он действительно слушал. — Всё будет хорошо, — прошептала она, не разжимая рук. Он закрыл глаза и просто позволил себе на несколько секунд поверить в это.  Джинни отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть Драко в лицо, но её руки всё ещё лежали на его плечах. Взгляд внимательный, тёплый, но вместе с тем проницательный. — Что случилось? — мягко спросила она. Драко сжал челюсти, отвёл глаза, как будто попытка посмотреть в сторону могла убежать от вопроса. — Ничего, — пробормотал он. Гарри усмехнулся, качая головой. — Да, конечно. Потому что ты всегда вваливаешься ко мне посреди ночи просто так. Джинни чуть склонила голову набок, изучая его лицо. — Это из-за Гермионы, да? Драко невольно задержал дыхание. А потом всё-таки кивнул, не в силах отрицать очевидное. Джинни тихо вздохнула, но в её взгляде не было ни укора, ни раздражения — только искреннее сочувствие. — Хочешь поговорить? Драко скептически фыркнул, но не отстранился. — А что тут говорить? — Его голос был глухим. — Я просто… устал. Джинни чуть сжала его плечи, будто пытаясь передать хоть немного поддержки. — Устал от чего? Малфой прикрыл глаза, на мгновение позволяя себе утонуть в тишине комнаты, в мягком, почти семейном тепле, которое всегда царило в доме Поттеров. — Это из-за того, что она не говорит тебе, что любит тебя? Драко горько усмехнулся. — Ну, звучит довольно глупо, когда произносишь это вслух, да? — Совсем нет, — покачала головой Джинни. — Это важно. Ты ведь ей говоришь? Драко молча кивнул. — И как она реагирует? Малфой вздохнул и устало провёл рукой по лицу. — Она улыбается, целует меня, что-то говорит… но никогда не это. Джинни стиснула губы, переглянулась с Гарри. — Но ты же знаешь, что она тебя любит? Драко резко поднял голову. — Я думал, что знаю. — Он прищурился, склонив голову набок. — А теперь я не уверен. Что, если я просто убедил себя в этом? Что, если… Он замолчал, не в силах закончить предложение. Гарри вздохнул и потер переносицу. — Я не понимаю, почему она не может сказать это, если чувствует. Это же просто слова. — Вот именно, Поттер, — хрипло ответил Драко, устремляя взгляд в темноту за окном. — Просто слова. Но они почему-то никогда не срываются с её губ. Джинни задумчиво прикусила губу, глядя на него с какой-то странной смесью сочувствия и лёгкого раздражения. — Ты разговаривал с ней об этом? Не в порыве злости, а спокойно? Драко усмехнулся, но в его голосе не было ни капли веселья. — Конечно. Я ждал, терпел, пытался не зацикливаться. Но потом… потом я просто не выдержал. Гарри нахмурился. — И что она сказала? Малфой покачал головой. — Ничего. Она молчала. В комнате повисла тишина. Джинни взглянула на мужа, будто надеясь, что тот найдёт нужные слова, но Гарри лишь потер подбородок, глубоко задумавшись. — Она растерялась? — осторожно спросила Джинни. Драко пожал плечами. — Скорее, была в шоке. Как будто не осознавала, что никогда этого не говорила. — Может, у неё просто с этим сложности? — предположил Гарри. — Не все умеют говорить о своих чувствах вслух. — Ты что, защищаешь её? — резко бросил Малфой, вскидывая на него раздражённый взгляд. Гарри нахмурился. — Нет. Просто пытаюсь разобраться. Джинни задумчиво качнула головой. — Если бы ты не был для неё важен, она бы не была с тобой. — Но если бы она меня любила, то сказала бы об этом, — тихо, почти обречённо ответил Драко. Наступила тишина. — Может, ты сам у неё это спросишь? — наконец предложил Гарри. Драко лишь усмехнулся. — Знаешь, Поттер, обычно ты даёшь более идиотские советы. — Так поступи умно. Иди и разберись. Джинни мягко коснулась руки Драко. — Иди домой, — тихо сказала она. — Вам нужно поговорить. Малфой колебался, но потом тяжело выдохнул и кивнул. — Да. Пора. Гарри тяжело вздохнул, переглянулся с женой и коротко кивнул. Джинни же сжала пальцы Драко чуть крепче, словно пытаясь передать через прикосновение всю ту поддержку, которую не могла выразить словами. — Пойдём, Малфой, — сказал Поттер, поднимаясь с кресла. — Провожу тебя. Джинни быстро скрылась в кухне, а через минуту вернулась, протягивая ему шарф. — Надень, холодно, — сказала она строго, но голос её был мягким. Драко машинально взял шарф, и его неожиданно обдало чем-то… тёплым, домашним. Он почувствовал запах корицы и чего-то ещё — что-то, что неуловимо напоминало уют. Он накинул шарф на шею и кивнул ей. — Спасибо. Джинни улыбнулась, а затем шагнула вперёд и, совершенно неожиданно, легко поцеловала его в щёку. — Иди, Малфой, — шепнула она. Гарри молча открыл дверь, пропуская его вперёд. Они вышли в холодную ночь, и звук закрывшейся за ними двери отдался в груди странным эхом. Шли они молча, шаг в шаг. Драко чувствовал, как Гарри периодически бросает на него взгляды, но не спрашивает ничего лишнего. И в этом была вся их дружба: без навязчивых вопросов, без давления, без лишних слов. Когда они подошли к тому месту, откуда Драко мог аппарировать, Поттер вдруг остановился. — Не тяни, Малфой, — тихо сказал он. Драко посмотрел на него, в последний раз кивнул, и с хлопком исчез в темноте. В то время, как Драко ушел из дома, девушка не находила себе места. Гермиона почти не помнила, как добралась до спальни. В комнате было темно, только лунный свет, пробиваясь сквозь занавески, очерчивал мягкие контуры знакомых вещей. Постель, в которой ещё этим вечером был Драко, теперь казалась огромной и пустой. Она села на край кровати и закрыла лицо руками. Всё её тело дрожало, но не от холода. Драко ушёл. Мысль била по сознанию, оставляя за собой звонкую пустоту. Она сделала это. Сама. Своим молчанием, своей неспособностью произнести три простых слова. Гермиона подняла голову и посмотрела в темноту. В её жизни было так много моментов, когда ей казалось, что она обречена на одиночество. Она привыкла быть сильной, независимой, привыкла, что её ценят за ум, за принципы, за знания. Но с ним… С ним всё было иначе. Драко смотрел на неё так, как никто никогда не смотрел. Его любовь всегда была осязаемой. В прикосновениях, во взглядах, в том, как он всегда чуть склонял голову, слушая её, как иногда пробегал пальцами по её запястью просто так, будто не мог не прикасаться. Она вспомнила, как он впервые сказал ей «Я тебя люблю». Это было неожиданно, в какой-то самый обычный день, когда они завтракали в его квартире. Она тогда уткнулась в газету и даже не сразу поняла, что он сказал, а когда до неё дошло, просто улыбнулась и поцеловала его. Она никогда не отвечала ему. Гермиона зажмурилась, сжав кулаки. Почему? Почему она молчала? Почему ей всегда казалось, что он и так должен знать? Но сейчас… Сейчас он не знал. Он ушёл. И, возможно, в этот раз не вернётся. В груди что-то оборвалось. Она любила его. Любила так, что воздух в груди становился вязким, а мир без него — тусклым. Любила, но никогда не говорила. Гермиона сжала пальцами простыню, где ещё оставалось его тепло, и, не сдержавшись, разрыдалась. Слёзы текли горячими дорожками по её щекам, сотрясая тело всхлипами, которые она даже не пыталась сдержать. Гермиона плакала молча, уткнувшись в подушку, пропитанную его запахом. Какого чёрта она сделала? Драко любил её. Он всегда давал ей это понять, не оставлял сомнений, не заставлял разгадывать намёки. Он говорил, показывал, доказывал. А она… Она просто принимала его любовь, как нечто само собой разумеющееся, как нечто неизменное, вечное. Но сейчас… Сейчас он ушёл. Ей хотелось выскочить из квартиры и бежать туда, куда ушёл он. Но что сказать? Прости? Вернись? Я люблю тебя? Слова, которые он ждал так долго, теперь застревали у неё в горле, как комок из боли, сожаления и страха. Гермиона смахнула слёзы и села, обхватив себя руками. Она знала, где Драко. Знала, что он, скорее всего, пошёл к Поттерам. Именно туда он шёл, когда ему нужно было успокоиться, когда он не мог быть рядом с ней. Гарри, наверное, уже обо всём догадался. Гермиона крепко зажмурилась. Ей было стыдно. За себя, за свои страхи, за то, что она заставила его усомниться в её любви. В голове калейдоскопом начали проплывать их совместные моменты:  Начало общения.  Возвращение на повторный курс было обдуманным решением. Гермиона хотела окончить учебу и работать в министерстве.  Драко Малфой тоже был среди студентов, что злило некоторых учеников, ведь они считали, что тот был недостоин находиться в Хогвартсе. Девушка же относилась к этому ровно, она устала от ненависти.  Многие избегали общества блондина, игнорируя его в упор. Однажды, в библиотеке было много людей и единственное свободное место было рядом с Малфоем. Тот сидел отрешенно смотря на стеллаж с книгами. Она видела, как он устал и в этот момент ей стало невероятно жаль парня. Девушка решительно подошла к столу и села напротив него.  В это мгновение, тихо перешептывающиеся студенты смолкли и удивленно уставились на Гермиону, но та выпрямила спину и кивнула Драко.  — Малфой.  — Грейнджер.  После этого дня между ними заключилось молчаливое перемирие.  Тогда она не знала, что это будет самым правильным решением в ее жизни - подсесть к нему.  Учебный год.  Малфой оказался замечательным собеседником, он спорил с ней о многих вещах, но не пытался гнуть свою линию, а спорил просто, чтобы ее позлить.  Они много общались, конечно, это произошло не сразу. Около месяца они просто сидели за одним столом в библиотеке, но однажды Гермиона решила спросить кое-что по заданию Трансфигурации. С тех пор они аккуратно общались, боясь нарушить границы. Конечно, Малфой был очень колючим и часто язвил, но со временем открылся для нее с совершенно другой стороны.  Гермиона сидела за привычным столом, погруженная в конспекты. Драко, развалившись напротив, лениво листал какую-то книгу, но было видно — его мысли витают где-то далеко. Она чувствовала, что он хочет что-то сказать, но молчит. Это было не похоже на него. — Драко, — она подняла на него взгляд, — ты уже полчаса водишь глазами по одной и той же странице. Парень фыркнул и захлопнул книгу. — Грейнджер, ты когда-нибудь задумывалась, чем займешься после выпуска? Она моргнула, немного удивлённая таким резким переходом. — Конечно, — кивнула девушка, — я собираюсь работать в Министерстве. Отдел регулирования магических существ. Хочу изменить законы для домовых эльфов, оборотней, гоблинов… — Разумеется, ты же Грейнджер, — усмехнулся он, но без привычной насмешки. — А ты? — тихо спросила она. Драко сжал пальцы, потом с шумом выдохнул и откинулся на спинку стула. — Я хочу стать аврором. Тишина, такая плотная, что казалось, её можно потрогать. Гермиона уставилась на него, словно он только что заявил, что собирается жить среди драконов. — Что? — Хочу в Аврорат, — повторил он твёрже. — Поттер уже говорил, что у меня есть шансы. Гермиона моргнула, всё ещё не веря своим ушам. — Ты? В Аврорате? — Да, я, Грейнджер, не смотри так, будто я предложил стать преподавателем по Защите от тёмных искусств, — его губы дёрнулись в усмешке. Она всё ещё пыталась осознать его слова. — Это опасно, Драко, — произнесла она наконец. — Ты уверен, что… — Я хочу исправить всё, — его голос стал твёрдым, словно камень. — Хочу сделать что-то стоящее. Я устал от прошлого. От этой грязи. От того, что кто-то всё ещё видит во мне… Он запнулся, но Гермиона поняла. — Драко… — Я не смогу работать в Министерстве, носить костюм, сидеть в кабинете, как мой отец, — продолжил он, глядя в сторону. — Мне нужно что-то настоящее. Что-то, за что не будет стыдно. Он встретился с ней взглядом, и в этих серых глазах она увидела не просто упрямство — решимость. Он действительно этого хотел. Гермиона глубоко вдохнула. — Ты справишься, — наконец сказала она. — Знаю, — ухмыльнулся он, — но приятно это слышать. Она улыбнулась в ответ. В тот момент Гермиона вдруг поняла, насколько он изменился. Как сильно хотел быть лучшей версией себя. И насколько она гордилась им. Гермиона помнила этот разговор и до сих пор невероятно гордилась Драко.  Последний день в Хогвартсе выдался особенно солнечным. Выпускники стояли во дворе, окружённые друзьями, учителями, сверстниками, с которыми делили годы учёбы, побед и поражений. В воздухе витала странная смесь радости, облегчения и легкой тревоги перед будущим. Гермиона стояла чуть в стороне от толпы, держа в руках свиток с дипломом. Она чувствовала, как что-то сжимает грудь. Это было прощание не только с замком, но и с той частью себя, которая выросла здесь. Драко появился рядом, сунув руки в карманы. — Грейнджер, если ты сейчас заплачешь, я буду смеяться. Она фыркнула и скосила на него взгляд. — Конечно, Малфой, — саркастично отозвалась она. — Я и не думала, что ты способен проявлять эмоции. — Я просто экономлю их на тот момент, когда увижу, как Поттер и Уизли при виде меня подавятся воздухом, — ухмыльнулся он. Гермиона закатила глаза. — Они уже привыкли к тебе. — Да? А почему мне кажется, что на выпускной ты привела меня, как дикого зверя на поводке? Она хмыкнула, но промолчала. Впрочем, он не совсем ошибался. Первый день в Министерстве Через пару месяцев, когда они вместе поступили на службу, пришлось заново расставлять границы. Гермиона была уверена, что Драко и Гарри могут работать в одном здании без убийства друг друга, но всё же нервничала. Драко ждал её у входа в Министерство. — Ты готов? — спросила она, поправляя мантию. — Я иду в кабинет с Поттером, а не на казнь, Грейнджер. — Уверен? — Ну, я бы предпочёл казнь, но что поделать. Она толкнула его локтем, и он усмехнулся. Когда они вошли в кабинет, Гарри и Рон уже были там. Гарри, сложив руки на груди, оглядел Драко с головы до ног. — Малфой, — кивнул он. — Поттер, — в тон ответил Драко. Рон сдвинул брови. — Ты действительно собираешься работать здесь? — Нет, Уизли, я просто заблудился по дороге в Азкабан, — Драко прищурился. Гермиона бросила на него предупреждающий взгляд. — Он здесь по делу, — быстро сказала она, а потом, сложив руки на груди, добавила: — И я рассчитываю, что вы все будете вести себя как взрослые люди. Гарри вздохнул и шагнул вперёд. — Ладно. Если ты здесь, значит, хочешь чего-то большего, чем твоя фамилия. Надеюсь, ты это докажешь. — Поттер, я не собираюсь тебе ничего доказывать, — ответил Драко, скрестив руки. — Я просто буду делать свою работу. На мгновение воцарилась тишина. Потом Гарри кивнул. — Хорошо. Тогда начнём. Рон громко выдохнул. — Ладно, раз уж мы теперь коллеги, надеюсь, ты хотя бы кофе умеешь варить, Малфой. Драко ухмыльнулся. — Уизли, я бы мог сказать тебе что-то язвительное, но думаю, мне придётся пить этот кофе, так что… Я постараюсь. Гермиона прикрыла лицо рукой, но всё же улыбнулась. Они справятся. Она в этом не сомневалась. Первый поцелуй.  Гермиона быстрым шагом шла в Аврорат, ведь знала, что Драко и Гарри вернулись с опасного рейда. Она залетела как фурия.  — Малфой, ты что, с ума сошел?  Парень сидел, абсолютно вымотанный, лицо покрывала сажа, а левая рука болела. Но при виде девушки его вид смягчился.  — Грейнджер, тебя не учили стучаться? А если бы я переодевался или ты хотела посмотреть?  Шатенка злилась на Малфоя, очень сильно, ведь тот повел себя безрассудно, пытаясь прикрыть Гарри собой и из-за чего чуть не умер.  — Ты чуть не погиб, ты это понимаешь?  Девушка закрыла дверь и прошествовала к парню, мечтая ударить его по голове чем-то тяжелым, может так у него появятся мозги.  — Переживаешь?  — Конечно я переживаю, — в сердцах выпалила девушка, — К-как за друга.  Парень медленно сократил расстояние, возвышаясь над ней и спросил:  — Как за друга?  — Да, Малфой, ты мой друг и я переживаю за тебя.  Он странно на нее посмотрел и в следующее мгновение на губы девушки обрушились поцелуи парня. Она так долго ждала этого момента и никак не ожидала, что он наступил.  Блондин целовал горячо и требовательно, запустив руки в ее волосы, слегка оттягивая голову назад. Его губы терзали ее, не давая расслабиться. Девушка цеплялась на его униформу и старалась удержаться на ногах от нахлынувших чувств. Малфой дразнил ее языком, посасывал губы и целовал, целовал, целовал.  Когда воздуха больше не оставалось в легких, он отстранился, держа в руках ее лицо.  — Я не могу больше дружить с тобой, Грейнджер, — и снова прижался к ней в требовательном поцелуе.  Гермиона улыбнулась этим воспоминаниям, они слишком долго делали вид, что дружат, испытывая к друг другу далеко не дружеские чувства.  Первое свидание Это было не похоже на свидание. По крайней мере, Гермиона так себе его не представляла. Она думала, что всё будет по правилам: он пригласит её, купит цветы, закажет столик в ресторане. Но, конечно, это был Драко Малфой, а он никогда не делал то, что от него ожидали. — Это свидание? — уточнила она, когда они остановились у входа в небольшое заведение в магловском Лондоне. — А ты бы отказалась, если бы зналa? — он ухмыльнулся, но в его голосе слышалась неуверенность. Гермиона на мгновение задумалась, а затем, чуть улыбнувшись, кивнула. — Нет. Они вошли внутрь. Заведение было уютным, без лишнего пафоса, с мягким светом и тихой музыкой на фоне. — Я удивлена, что ты выбрал магловское место, — заметила Гермиона, разглядывая меню. — Ты думала, что я поведу тебя в элитный ресторан с тремя вилками и официантами, которые презрительно смотрят на твой наряд? — Драко приподнял бровь. — Ну… да, — честно призналась она. Он усмехнулся и чуть подался вперёд: — Если ты не заметила, Грейнджер, я уже два года дружу с людьми, которые до сих пор называют меня “этим слизеринцем”. Думаешь, мне сложно ужиться с маглами? Гермиона невольно рассмеялась. Им принесли ужин, и разговор потёк сам собой. Они обсуждали работу, вспоминали школу, шутили. Всё было так просто, так естественно, что Гермиона не сразу поняла — это было одно из самых приятных свиданий в её жизни. Но самое неожиданное произошло в конце. Когда они вышли на прохладную улицу, Драко остановился, сунул руки в карманы и, слегка отвернувшись, сказал: — Если ты ждёшь, что я попрошу о втором свидании, ты можешь не ждать. Гермиона нахмурилась. — Почему? Он вздохнул и посмотрел на неё. — Потому что это ты должна решить. Она удивлённо моргнула. — Что? — Ты. Должна. Решить, — повторил он, глядя ей прямо в глаза. — Я знаю, чего хочу. Знаю уже давно. А вот ты… Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова. — Я не хочу давить на тебя. Не хочу быть тем, кто гонится за тобой, пока ты не разберёшься в своих чувствах. Гермиона хотела возразить. Сказать, что она уже разобралась. Что это свидание было замечательным. Но она промолчала. А Драко усмехнулся, развернулся и, сунув руки в карманы, пошёл прочь. Она смотрела ему вслед, ощущая, как внутри поднимается странное тепло. Он оставил решение за ней. И Гермиона уже знала, каким оно будет. После первого свидания всё изменилось, но не сразу. Гермиона не ответила Драко в тот же вечер. Не бросилась за ним, не схватила за руку, не сказала, что хочет быть с ним. Но она знала, что хочет. Просто ей нужно было время. Они продолжали общаться — на работе, после неё, иногда завтракали вместе, если график позволял, иногда оставались допоздна в министерстве и возвращались домой бок о бок. Это всё ещё не было чем-то официальным, но границы между дружбой и чем-то большим постепенно стирались. Она привыкала к тому, каким Драко был в повседневной жизни. Не только колким, остроумным, самоуверенным, но и внимательным. Он замечал, когда она была уставшей, и незаметно подсовывал ей кофе. Помнил, что она не любит слишком сладкие десерты, и всегда отдавал ей первую ложку, чтобы проверить, можно ли это есть. Он был заботливым, но не напористым, всегда давая ей пространство. А она училась видеть его уязвимость. Узнала, что он любит дождь, но терпеть не может грозу. Что у него до сих пор бывают бессонные ночи, когда прошлое накрывает с головой. Что он предпочитает читать магловские книги, потому что в них нет напоминаний о войне. Это было похоже на танец — они то сближались, то делали шаг назад, но не могли не двигаться друг к другу. И вот однажды, после длинного рабочего дня, когда они сидели в её квартире, пили вино и смеялись над чем-то, Драко вдруг замолчал. Гермиона посмотрела на него: — Что? Он несколько секунд молчал, затем медленно поставил бокал и, скрестив руки на груди, посмотрел прямо в её глаза: — Давай перестанем притворяться. Она нахмурилась: — О чём ты? — О нас, Грейнджер, — в голосе не было ни тени сомнения. — Мы уже давно не просто друзья. Гермиона хотела возразить. Автоматически. Просто из-за привычки спорить с Малфоем. Но в этот раз… в этот раз она не смогла. Потому что он был прав. Она не отвела взгляда, и её сердце забилось быстрее. Драко чуть подался вперёд. — Я устал ждать, когда ты решишься. И устал делать вид, что мне достаточно просто дружить с тобой. — Он выдохнул и чуть прищурился. — Ты моя, Грейнджер. Всегда была. Я хочу, чтобы ты стала моей официально. Гермиона почувствовала, как её дыхание сбилось. Она не могла не улыбнуться. — Ты так уверен? — Абсолютно, — он нагло ухмыльнулся, но в глазах было слишком много искренности. Она покачала головой, сдерживая смех. — Ладно, Малфой. Буду твоей девушкой. И прежде чем он успел что-то сказать, она притянула его за рубашку и поцеловала. Конечно, она его любила. Любила каждой клеточкой своего тела.  Драко Малфоя невозможно было не любить. Он обнимал ее, когда она просыпалась от кошмаров, успокаивал и заваривал чай.  Слушал ее рассказы о новых прочитанных книгах и читал их для поддержания разговора.  Защищал ее перед своими родителями в начале их отношений.  Пара много путешествовала по многим странам, потому что однажды Гермиона заикнулась о том, что хотела путешествовать. Он подарил ей поездку во Францию, Италию, Испанию, Китай и во многие другие страны.  Девушка терзалась мыслями и жалела о том, что никогда не произносила этих слов.  Дверь хлопнула. Гермиона резко поднялась, сердце забилось быстрее. Драко стоял в проеме, щеки раскраснелись от холода, но взгляд… Взгляд был тяжелым. — Где ты был? — её голос дрожал, но не от страха — от всего, что скопилось внутри за эти мучительные часы. — Я волновалась. — Ты волновалась? — он усмехнулся, но в голосе не было ничего, кроме усталости. — Забавно. Она замерла. — Забавно? — Да, потому что я тоже волновался, Гермиона. Неделями, месяцами. Я пытался… — Он провел рукой по лицу, сжимая переносицу. — Мерлин, я пытался быть для тебя кем-то важным, но, похоже, я просто… ошибался. Её сердце сжалось. — Драко… — Нет, скажи мне честно, Гермиона, — он посмотрел на неё прямо, его голос дрожал от эмоций. — Я всё придумал? Она не ответила сразу. — Драко, ты не понимаешь… — Нет, Грейнджер, я понимаю. — Он горько усмехнулся. — Я понимаю, что, возможно, ты просто никогда не любила меня. Гермиона вскрикнула, будто он ударил её. — Как ты можешь так говорить?! — её голос сорвался, наполненный болью. — А как мне ещё думать? — Драко смотрел на неё, и его глаза были полны разочарования, боли и усталости. — Я люблю тебя, Грейнджер. Любил тогда. Люблю сейчас. Но ты… Ты никогда этого не говорила. Никогда! Гермиона сжала кулаки. — Потому что этих слов недостаточно! Драко замер. — Что? Она судорожно вдохнула. — “Я люблю тебя” — это просто три слова, Драко! Они слишком маленькие, слишком ничтожные, чтобы выразить, что я чувствую к тебе. Как можно уместить в три слова всё, что ты для меня значишь? Он не отвечал, но напряжение между ними стало почти ощутимым. Гермиона говорила дальше, сбивчиво, торопливо, будто боялась, что он не поймет. — Я думала, что другие вещи покажут тебе мою любовь. Что, когда я остаюсь ждать тебя по ночам, когда ты на задании, — это значит, что я люблю. Что, когда я завариваю твой любимый чай, хотя сама терпеть его не могу, — это значит, что я люблю. Что, когда глажу тебя по волосам, когда ты спишь, когда защищаю тебя перед другими, когда злюсь, потому что ты не бережешь себя… Она задохнулась от эмоций. — Я думала, что ты поймёшь. Я была уверена, что ты чувствуешь. Драко смотрел на неё в упор, его губы были плотно сжаты. — Но ты не понял, — выдохнула она. — Я ошиблась. Гермиона закрыла лицо руками. Она была так уверена, что её поступки говорят громче слов. Она думала, что любовь — это действия, а не признания. Но, видимо, Драко нужно было слышать это. Тёплые руки осторожно убрали её ладони от лица. — Гермиона, — его голос был низким, немного хриплым. — Скажи это. Она вздрогнула. — Драко… — Скажи, — повторил он, сжимая её пальцы в своих. Гермиона подняла на него взгляд, полный слёз, и наконец произнесла: — Драко, Я люблю тебя. Когда эти слова, такие простые и в то же время такие невозможные, наконец сорвались с её губ, Драко словно перестал дышать. “Я люблю тебя.” Они прозвучали тише, чем он ожидал, но ударили сильнее, чем любой заклятие. Все последние дни — её молчание, его страх, его отчаяние — в один миг потеряли значение. Эти три слова, которых он так ждал, наконец были сказаны. Он закрыл глаза, позволяя этим словам заполнить его целиком. Они были как теплый свет в груди, разливаясь по венам, проникая в каждую клетку его тела. Он не осознавал, как сильно нуждался в них, пока не услышал их. “Драко, я люблю тебя.” Она сказала это. Он не был ошибкой. Он не был пустым местом в её жизни, просто удачно вписавшимся в её распорядок. Она не терпела его рядом. Она любила его. Чёрт. Драко сжал веки сильнее, чтобы спрятать обжигающую влагу в глазах. Он ведь так устал быть тем, кому всегда приходится бороться. Бороться за место в этом мире, бороться за её доверие, бороться с собственными страхами. Но сейчас не нужно было ничего доказывать. Она выбрала его. Он глубоко вдохнул её запах, её тепло, её дрожь под его пальцами. Он боялся, что, если ослабит хватку, всё это окажется сном. — Больше никогда так не делай, — прохрипел он, зарываясь лицом в её волосы. — Никогда не заставляй меня сомневаться в этом. Она держалась за него так же крепко, как и он за неё. — Никогда, — пообещала она. Малфой нашел ее губы и выместил в поцелуй всю боль, которую он испытывал. Он держал ее за талию, как можно ближе прижимая к себе. Она нужна была ему сейчас. Дыхание сбивалось и парень подхватил девушку и понес в спальню, иногда натыкаясь на стены. По дороге они уронили вазу, подаренную Нарциссой на Рождество, но им было все равно.  Они добрались до спальни и Малфой кинул девушку на кровать, от чего та рассмеялась и закусила губу, смотря на своего крайне привлекательного парня.  Драко остановился у ее ног, медленно стягивая в себя джемпер, смотря, что его Грейнджер наблюдает за ним с вожделением. Парень остался в брюках и ему не нравилось, что шатенка оставалась полностью одетой.  Блондин медленно подполз к Гермионе, возвышаясь над ней и аккуратно стянул футболку, отмечая, что она была без лифчика. Ее соски напряглись и девушка притянула парня к себе для ещё одного требовательного поцелуя, желая ощутить его своей кожей. Парень исследовал ее рот своим языком и перекатывал в пальцах соски. Девушка тихо стонала ему в рот, чувствуя как его твердый член упирается ей в бедро.  Малфой оторвался от ее губ, перемещаясь на шею, оставляя засосы. Через мгновение он накрыл ртом сосок и заставил девушку стонать откровеннее. Парень исследовал ее грудь с особой тщательностью, довольный тем, что знает все ее эрогенные зоны.  Оставив грудь в покое, он начал стягивать с нее шорты, но Гермиона не желала оставаться одна без одежды и она подтянулась на локтях и решительно схватила ремень парня. Спустив его штаны, девушка начала поглаживать его член сквозь ткань боксеров, заставляя парня сделать тяжелый вздох и сжать ее бедра руками.  Драко с усердием убрал ее пальцы и принялся целовать ее живот, спускаясь ниже. Сняв последний элемент одежды, отделявший девушку от полной наготы, парень раздвинул ноги Гермионы. Она лежала перед ним и хныкала, требуя продолжения.  Парень вошел в нее двумя пальцами, вылизывая все соки языком. Девушка сжала его волосы своими пальцами, направляя блондина.  Драко кружил языком по ее клитору, заставляя задыхаться от приятных ощущений. Он чувствовал, что шатенка начинает дышать тяжелее и почувствовал, как начали сокращаться ее мышцы и она кончила с его именем на губах.  Малфой оторвался от нее, смотря на разгоряченную девушку и впился нее губами, начиная тереться о ее мокрую промежность напряженным членом.  — Драко, ты мне нужен сейчас.  — Чего ты хочешь?  Парень дразнил ее, стянув боксеры, начиная водить головкой члена по промежности, выбивая из Гермионы всхлипы.  — Тебя, хочу тебя.  — Скажи ещё раз, что любишь меня.  — Люблю, так сильно.  И Драко вошел в нее, выбивая стон у обоих. Парень целовал губы Гермионы, ритмично втрахивая ее в кровать. Девушка царапала его спину, выгибаясь дугой.  Малфой начал делать круговые движения на клиторе Грейнджер, от чего та металась по постели и громко стонала. Драко и сам чувствовал, что скоро кончит.  Девушка финишировала первая, испуская вздох наслаждения, а Малфой сделав несколько движений излился в нее с гортанным стоном. Он лег сверху на девушку, легко целуя в губы и перекатился набок, укладывая свою девушку на плечо.  — Прости меня, — вдруг произнесла Гермиона, приподнимая и на локтях, заглядывая в глаза парня.  — За что?  — За то, что позволила усомниться в своих чувствах. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю.  Драко глубоко выдохнул, позволяя её словам окончательно стереть последние тени сомнений. Он закрыл глаза, вдыхая её запах, чувствуя, как её тепло проникает под кожу. Всё внутри наконец-то стало на свои места. — Ну, теперь я представляю, — пробормотал он, улыбаясь в её волосы. Гермиона тихо засмеялась, и этот смех, лёгкий, наполненный теплом, эхом отозвался в его груди. Он знал, что впереди у них будет ещё много споров, много упрямства, много долгих разговоров и, возможно, даже слёз. Но одно он понял точно: её любовь — не пустой звук. Она была рядом. Она выбрала его. — Мы справимся, правда? — прошептала она. Драко крепче сжал её в объятиях. — Конечно, — ответил он уверенно. — Теперь уже точно.