Часть 1
11 февраля 2025 г., 21:48
Район Арасиямы — национальный памятник и излюбленное место для отдыха, которое пользовалось популярностью еще у японских аристократов. Теперь же это одно из самых посещаемых мест Киото как среди иностранных туристов, так и среди самих японцев. Весной, с моста Тогэцукё, здесь можно любоваться цветущими сакурами, а осенью – красными кленами. У подножия горы разрослась знаменитая бамбуковая роща, с раннего утра заполненная толпами туристов. В глубине парка, следуя по дорожкам, вымощенным из камня, открываются живописные виды на гору Арасияма, а так же на прилежащие холмы. Совсем рядом располагается величественный храм Тэнрю-дзи с прилегающими к нему традиционными японскими домами и садом. Согласно легенде, храм получил свое название – Небесный дракон, – когда младший брат основателя увидел во сне золотого дракона, прилетевшего к реке к югу от храма.
Чуя плохо знал этот район, приезжая сюда с родителями из Киото лишь изредка. В день, когда младшему Накахаре исполнялось 9 лет, он побывал в самом большом по личным меркам зоопарке с обезьянами – «Иватаяма», и это событие осталось в его памяти еще на долгие годы, согревая душу. Со временем воспоминания таяли, а интерес к местным окрестностям сменился бытовыми жизненными заботами. Парень перебрался в Токио, который, по сравнению с родиной, казался слишком серым и шумным. Но Чуя привык к вечному напряжению на оживленных улицах, к повторяющемуся распорядку дня практически без изменений. Исчезло детское рвение к ярким событиям и восторг от перемен в жизни. Казалось бы, все просто шло своим чередом, но Накахара жил с раздражением и фоновой усталостью от «дня сурка», заложником которого он стал по своей воле. Впрочем, на что жаловаться? Нет резких перемен — нет неожиданных и лишних проблем.
Известие о смерти неких дальних родственников на Чуе никак не отразилось. Честно говоря, как бы это грубо ни звучало, он бы забыл об этом уже через пару недель, будучи погруженным в работу и учебу. Однако, проводы усопших должны были состояться в небольшом городке вблизи Арасиямы, и в памяти тут же возникли многоцветные леса, вкус вишневого мороженого возле станции Киото, обезьяна, чуть не вырвавшая маленькому Накахаре клок волос… Было принято решение ехать. После похорон и встречи с родителями Чуя планировал на пару-тройку часов задержаться в Арасияме: прогуляться по саду при храме, попить матчу в кафе возле бамбуковой рощи, в общем — развеяться и набраться сил перед возвращением обратно в столицу.
Чуя потратил на дорогу до Киото и района Арасиямы больше времени, чем изначально планировал. Сумерки стремительно опускались на район: высокие деревья отбрасывали за собой длинные тени, шум людей становился все приглушеннее, когда парень ехал на своей машине по пустой дороге, ведущей к пункту назначения. Все погружалось во тьму. Накахара едва успел предупредить мать о своем позднем прибытии — телефон окончательно разрядился, лишив Чую доступа к навигатору. Оставалось полагаться лишь на старую карту местности, валявшуюся в бардачке авто черт знает с какого года. Сделав крутой поворот, свет фар упал на узкий въезд в тоннель Киетаки. Видимо, этой дорогой довольно редко пользовались местные жители: светофор над тоннелем завис на красном цвете, дорожный знак покрылся ржавчиной, а внешняя бетонная стена была изрисована выцветшими неразборчивыми граффити. Парень остановился, с хмурым видом вглядываясь в карту и бросая быстрые взгляды на темный въезд. Если верить бумаге, то Накахара пропустил нужный поворот к городку еще несколько километров назад, но тоннель так же мог вывести его к населенному пункту, причем в разы быстрее, чем если бы он разворачивался и ехал по намеченному маршруту. С легким ощущением беспокойства, Чуя сдвинулся с места, въезжая в тоннель. Темнота в нем, казалось, была осязаема.
Он не успел проехать и пяти метров, тут же резко ударяя по тормозу и сжимая в руках обруч руля. Прямо перед капотом стоял высокий мужчина. Он поднял руки к голове, прикрывая рукавами бежевого пальто голову, видимо, ожидая столкновения.
– Ты больной!? – опомнившись и дернув ручку двери, прокричал Накахара.
Мужчина выпрямился, щуря глаза от яркого света фар. И ни малейшего испуга на лице, охренеть.
– И Вам добрый вечер, – спокойно ответил незнакомец, обходя капот и вставая поближе к двери Чуи. – Проезд здесь запрещен, Вы не знали?
Чуя заскрипел зубами, глядя на этого без пяти минут почти сбитого с ног. После чего тут же закрыл дверь, лишь немного приоткрывая окно с водительской стороны.
– Это не твое дело, – резко ответил он, закрывая окно и тяжело выдыхая. Черт, это реально было неожиданно. Парень водил всего пару лет, почти всегда по одному и тому же маршруту от дома до работы-учебы и обратно, и ни разу не попадал в такие… напрягающие ситуации. – …Выйди из машины!
Мужчина нагло уселся на пассажирское сидение позади Чуи, мило улыбаясь ему. Сама невинность.
– Не могли бы вы отвезти меня до дома? Это немного дальше конца тоннеля с той стороны. Я не помню, как здесь оказался.
Просьба, прозвучавшая совершенно безэмоционально. Незнакомца будто ничуть не пугал сам факт того, что он может не помнить причину обнаружения самого себя на заброшенной дороге ночью. Он смотрит на Чую с легкой улыбкой, ни чем не выдавая вероятной тревоги и замешательства. Если мужчина вообще что-то испытывал. Накахара хмурится, борясь внутри себя с чувством нравственного долга. С одной стороны — кто сможет его осудить, если Чуя выставит незнакомца вон? Но с другой — парень верил в эффект бумеранга и в совесть, которая непременно сожрет его и заставит пожалеть о своем решении. У мужчины, на первый взгляд, в карманах не было заметно оружия. По крайней мере, пистолет или складной нож уж точно бы выделялись в тонком пальто. Накахара еще раз пристально оглядывает нежданного пассажира, после чего отворачивается и щелкает ключами зажигания.
– Хорошо. Ничего не трогай сзади. И не выкидывай никаких фокусов – поверь, я смогу вышвырнуть тебя.
Чую можно назвать наивным. Уже тронувшись с места, он понял, что не поинтересовался о наличии телефона у незнакомца. Последний же сидел тихо, как-то напряженно или задумчиво вглядываясь в кромешную тьму тоннеля за окном автомобиля. Накахара ехал медленно. Фары освещали всего пару метров впереди, словно при густом тумане. Но это же бред.
– Почему ты не вызвал полицию? – первым нарушил молчание парень, бросая быстрый внимательный взгляд в зеркало заднего вида.
– Видимо, я потерял телефон. Может быть, он остался валяться где-то здесь, но в темноте ничего не видно, – он даже не повернул голову в сторону водителя.
Чуя хмыкнул, не сильно удивляясь ответу. Развивать диалог не хотелось. Незнакомец явно был погружен в собственные мысли, хоть и ответил Накахаре сразу. Ну хорошо, парню так лучше: пусть молчит и не отвлекает от дороги — не въехать бы ненароком во что-нибудь.
Они ехали уже минут десять, если верить внутренним часам. Чуя не видел даже неяркого света безоблачного ночного неба в конце дороги. Сплошная чернота и клубы пыли. Сердце бешено билось в груди, и дышать с каждым метром становилось труднее; виски сдавливала тупая боль, спина под толстовкой покрылась холодным потом — смесь необъяснимого страха и ощущения, будто погружаешься на глубину в воде. В темноте, слева от автомобиля, блеснула пара глаз — белых, диких. Нечеловеческих. Чуя резко вывернул руль, рвано выдыхая. На заднем сидении послышалось копошение. Незнакомец приблизился к водителю, почти невесомо касаясь рукой плеча Накахары. Парень даже не дернулся — паника сковала все тело, ноги онемели, и он не чувствовал, как нажимает на педаль газа. Руки мелко дрожали.
– Не ускоряйся. Смотри только перед собой, – голос мужчины звучал тихо, ужасно спокойно. Все внутри Чуи кричало о том, что происходящее неправильно. Так не бывает, все слишком странно. Он будто попал в кошмар, в дурной сон.
Но Накахара не ускорился. Боковым зрением он продолжал замечать мелькающие хищные взгляды. Они становились ближе к автомобилю, парень мог бы разглядеть в них пустоту, тихое безумство. Голод. Чуя постарался сосредоточиться на шуме двигателя. Нечто неестественное было снаружи, а в машине — тепло и безопасно. Наверное. Он не понимал, почему никак не спросит у незнакомца, что или кто преследует машину. Почему их так много. Из багажника раздалось глухое рычание, смешанное с болезненным стоном. Накахара дернулся, собираясь повернуться на источник внезапного звука, но почувствовал на ушах холодные руки своего пассажира. «Не слушай» – прозвучало прямо над ухом. Чуя одновременно хотел и не хотел знать, почему его шею обдало слишком прохладным дыханием.
Вдалеке блеснул свет неяркого светофора, что отбрасывал красные блики на дорогу. Туман постепенно рассеивался. Чуя по прежнему смотрел только вперед, боясь вновь увидеть нечто вблизи машины. Но вокруг было спокойно. Все необъяснимое осталось позади, в черноте тоннеля. И обжигающе холодные прикосновения незнакомца больше не ощущались на коже. Они выехали на дорогу в полном молчании. Накахара не успел прийти в себя после почти животного страха и тупо давил на газ, однако, сильно не разгонялся — вдруг еще что (или кто) выскочит на дорогу? По обе стороны от авто мелькали невысокие деревья, переплетаясь своими тонкими стволами между собой. Чуть дальше, если присмотреться, горели маленькие огни фонарей. Чуя все дальше отъезжал от Киетаки, и дышать становилось легче. Фары осветили дорожный указатель с наименованием населенного пункта. Городок, куда держал путь парень, скорее походил на большую деревню. Он расположился в низине холмов, окруженный рощами и полями. Спокойное, не людное место. Хотя, сейчас Накахара совсем не против был бы оказаться в шумном Токио после недавнего эмоционального потрясения.
Незнакомец позади зашуршал одеждой.
– Сможете остановиться возле поворота? – мягкий голос вывел из транса, и Чуя кивнул, прищуриваясь и разглядывая впереди дорожный знак.
– Ты, кстати, не представился, – тихо, но твердо произнес Накахара. Короткий диалог помогал успокоиться, да и знать имя незнакомца лишним точно не будет. Чуя как минимум намеревался поспрашивать у местных о своем попутчике — вдруг тот больной на голову, а парень высадит его посреди поля черт знает где?
– Дазай Осаму, – с легкой улыбкой ответил мужчина, обменявшись с водителем внимательными взглядами, пока последний вновь не сосредоточился на дороге.
Поворот направо вел к очередной темной роще. Кроны деревьев слабо виднелись на ночном небе. Так и не скажешь, что где-то рядом стоит жилой дом. Парень слегка нахмурился, подъезжая к повороту и останавливаясь.
– Ты уверен, что тебе точно сюда? – ответа не последовало.
Чуя тут же обернулся на пассажирские сиденья. Никого нет. Но как этот человек смог бесшумно и так быстро выйти?.. Накахара сглотнул ком в горле, резко мотая головой по сторонам, пытаясь заметить вокруг хотя бы уходящий силуэт. Ничего. Абсолютно пустая дорога. Это уже было похоже на шизофрению. Он не стал выходить из машины — достаточно на сегодня приключений — и тронулся с места, сразу же ускоряясь и следуя к огонькам города. Мозг отказывался анализировать произошедшее.
***
Мать встретила бледного Чую с волнением. Он задержался с прибытием на целых три часа, когда как короткая дорога через тоннель предполагала путь с затраченным временем в два раза меньше. На вопросы о самочувствии Накахара лишь отмахнулся. Похороны прошли в семейной атмосфере, хоть дом и был заполнен скорбью. Чуя помогал с приготовлениями к захоронению, но без особого желания — прикосновения к холодным телам напоминали о ладонях странного ночного незнакомца. На следующий день, после поминок, парень отправился на кладбище вместе с семьей и другими гостями. День выдался солнечным и теплым, совсем неподходящим общему настроению. Ветер ласково шуршал листвой редких деревьев, растущих возле входа на кладбище, игрался с рыжими прядями Чуи и колыхал лепестки белых цветов в его руках. Парень поправил шляпу, укладывая цветы в гроб одного из покойных, вслед за гостями. Здесь царили покой и умиротворение. Накахара отошел от скорбящих, поддавшись желанию прогуляться по кладбищу перед уходом. Он бродил меж каменных памятников, не смея лишний раз даже громко вздохнуть. Не хотелось нарушать тишину этого безмолвного мира. Взгляд зацепился за маленький памятник в отдалении от всех остальных. Возле него скопилось много опавшей, слегка желтой листвы. Похоже, к этой могиле приходили редко. Чуя опустился на одно колено, разглядывая выгравированные буквы на сером камне. В груди тревожно забилось сердце, когда парень узнал имя своего попутчика. Значит, все-таки не привиделось? Местные жители, как выяснилось впоследствии, знали Осаму Дазая. О подробностях его жизни Накахара толком не смог ничего узнать, так как мужчина был довольно скрытным и непримечательным — работал и жил как все, разве что вечно бинтами руки и шею заматывал. Чуя, напрягая память, никак не мог вспомнить этой особенности на теле мужчины во время ночной поездки. Дазай оставил о себе неприятные воспоминания лишь при смерти. В возрасте двадцати пяти лет он повесился на дереве возле тоннеля Киетаки, после чего, через несколько лет, дорогу закрыли для общего пользования, якобы из-за частых трагических дорожных происшествий. Мужчина погиб давно, где-то в конце девяностых годов. Возможно, время в посмертии тянулось иначе, но Накахаре стало даже жаль его — столько лет быть пленником мира мертвых и живых, скитаться во мраке и холоде — тяжело. Теперь Чуя был уверен, что слова Осаму о потере памяти — ложь. Самоубийца просто не хотел его пугать. Более того, парень испытывал смешанное чувство грусти и благодарности, ведь без Дазая он бы, наверное, не смог выбраться из проклятого места. Заблудшие души, принявшие в себя тьму и ставшие с ней одним целым, поглотили бы и его тоже, ревностно разодрали бы теплое живое тело. Покойный не дал лапам смерти дотронуться до рыжего парня. Накахара не посещал более его могилу. Он вычеркнул из памяти весь страх, непонимание происходящего и панику, настигшие его в ту ночь. Вместе с тем появилось стремление проживать свою жизнь ярко, с четким пониманием будущего, и обязательно положительного. Трудности на пути будут всегда — в этом ценность опыта, но Чуя хотел ценить каждый миг. Парень переехал в префектуры Токио, обосновавшись в Футю. До университета отсюда было добираться немного дольше, зато тихий городок радовал каждый день своим спокойствием и красотой. Серые будни сменились насыщенными событиями: интересная, хоть и сложная, удаленная работа графическим дизайнером, вечерние прогулки по Футюномори. Он даже завел кота — для компании. Что-то в его душе переменилось, когда холодные ладони давили на плечи и бледные губы шептали на ухо, успокаивая. И Чуя был рад этим переменам.
