Игра — влюбиться вновь

У Хэиль было два сна. Один — очень откровенный. В нём какой-то мужчина, лица которого она так и не увидела, грубо трахал её в своём кабинете. Она сладко стонала от того, как он сильно сжимал её грудь, скользил горячими ладонями по её тонкому телу, ласкал пальцами между дрожащих ног и снова и снова пробовал её на вкус. Она не хотела, чтобы этот сон прекращался, смотреть бы его подольше… Но он стремительно подходил к концу. Хэиль простонала, мимоходом подумав, не услышит ли кто-нибудь её стон наяву? «Нет-нет! Я не хочу просыпаться! Ещё немножко! Мне так это нравится!» — умоляла она кого-то не оставлять её без этих фантазий, или она умоляла не отбирать у неё эти фантазии? Как бы то ни было, она на мгновение проснулась. Увидела свою руку в чьей-то большой руке. Она решила, что спит на плече того мужчины из сна. Зевнула сладко и вновь закрыла глаза, надеясь, что вновь увидит этот невероятный сон, в котором её очень хорошо удовлетворили. Кажется, это был не совсем сон. С ней случалось подобное. Она припомнила обстановку того кабинета: дорогая мебель, картины на стенах — всё было до боли знакомым. Через несколько секунд она увидела второй сон. Он был спокойным, как сон кошки, уютно поджавшей под себя лапки и спрятавшей под своим пушистым телом такой же пушистый, мягкий хвост. Сон тоже был мягким и мимолётным. Она только успела его попробовать, прочувствовать тепло в груди, улыбку на своих губах, постукивание спиц, как и это сновидение покинуло её фантазии. Почему всё такое зыбкое? Почему она не может разглядеть лицо? Кто этот человек? Её сердце лихорадочно забилось, она повела рукой, увидев чьё-то красивое улыбчивое лицо. Она хотела потрогать его острые скулы, однако… Сон убегал, исчезал, превращался в ускользающий дым… Она хваталась за паутинки сна, цеплялась за них пальцами. Спицы постукивали, звенели. На полу двигался туда-сюда моток ярко-красной шерсти. — Просыпайся, моя хорошая, — шепнул кто-то ласковым голосом, и она почувствовала на своих губах вкус мятного шоколада, почувствовала тепло. Кровь взыграла, и румянец залил её щёки, когда она подняла взгляд на… — Кто ты? — спросила Хэиль, отняв голову от его плеча. — Ты заснула на мне. Было неловко тебя тормошить. Он не разбудил её лишь по одной причине — она выглядела слишком милой во сне. Его сердце таяло, когда он смотрел на её длинные, вздрагивавшие ресницы, на маленькие губы, которые, кажется, целовал когда-то. Хэиль с ужасом поняла, что говорит незнакомцу «ты». Сказать это получилось само собой, словно она знала его сотню лет. Он рассмеялся, когда она попросила прощения. — На «ты» так на «ты». Я не против, — проговорил он, смахнув слёзы. — Не думаешь, что для свидания это не лучшее место? — Для свидания? — удивилась Хэиль. — Да, не очень местечко, — покивала она, оглядывая унылую больницу. — Я знаю несколько мест получше этого. Угадай, какое сегодня число! — Даже не знаю, — промямлила она, машинально обхватив его локоть руками. Её бросило в краску. Что ж она творит-то?! Сначала называет его на «ты», потом берёт за локоть… Он, кажется, не обратил на это внимания. Он продолжил беззаботно: — Четырнадцатое февраля. Вот, посмотри, — показал ей свою заставку на телефоне. — Кстати, эти юноша и девушка удивительно похожи на нас с тобой. — Нет. Ни капельки, — она потянулась к его телефону, посмотрела внимательно. Не-а, не они это. — Мы, — сказал он. — А вот и нет! Я совсем не похожа на эту девушку! Она выше! — Она на высоченных каблуках тут. Лицо похоже. Пришлось признать. Да, похоже. — Что с нами случилось? — Попали в аварию, — сказал он, ткнув легонько в синяк на своей щеке. — Я об асфальт ударился. Врач сказал, что ты получила меньше царапин, потому что я тебя обнял. Он ярко улыбнулся. Он гордился собой. — Напомни, как тебя зовут? — Чонин. Давай выясним, кто мы друг другу. Обожаю подобные игры. Фотография на заставке была началом этой игры. Они вышли из больницы. Чонин живенько нашёл ресторанчик. — Я голодный как волк! — заявил, открыв дверь. — Дамы вперёд. Чего он ей так мило улыбается? Может, он помнит больше, чем она. Кем они были друг другу до аварии? Хм. Парень и девушка? Чонин выглядел очень солидно, в длинном чёрном пальто, с дорогими часами на руке, с укладкой, которая почти не пострадала, парочка прядок выбилась — не беда, он всё равно выглядел отпадно. Он подмигнул Хэиль, когда они сели за стол. — Знаешь, что я помню? — прошептал он, открыв меню, и хитро взглянув на неё. — Я твой босс. — Какой ещё… — произнесла она. И вспомнила его мокрый поцелуй в губы. Когда такое было? — Чуйка и воспоминания подсказывают мне, что ты была неприступной крепостью, которую мне пришлось долго брать, но я своего добился, — на одном дыхании выдал он. — Вот так-то! Аджосси, я хочу вот эту лапшу, — сказал Чонин, остановив палец на миске рамёна с аппетитными, крупными кусочками свинины. Вкуснотища! Хэиль облизнулась, посмотрела на Чонина горящими глазами так, будто не лапши хотела отведать, а Чонина, и сказала: — Мне такую же! Самую большую миску! «Женщина, ты меня пугаешь!» — ужаснулся Чонин, обведя взглядом её тонкую фигурку. Куда вместится столько? Хэыль смешно ела лапшу: она очень громко чавкала и говорила, что ей нравится суп в этом ресторанчике. Поначалу Чонин пожалел, что они сюда пришли и заказали этот суп, который ему тоже понравился, а пожалел потому, что Хэиль вела себя… мягко говоря, некрасиво, некультурно, развязно? Некультурно — это слово больше всего ей подходило. Чонин привык, что в их стране заведено громко чавкать, но не так громко, как Хэиль! Он оглядывался по сторонам, вжимал голову в плечи, краснел, багровел, закипал как чайник. Господи! Она прекратит это?! Он стукнул ложкой о стол. То, что у неё такой же красный свитер, как у него и то, что у неё была парочка царапин на лице и локтях, как и у него, — ещё не доказательство того, что… А, собственно, что он хотел доказать? Теперь он покраснел от этих мыслей и взглянул на Хэиль по-другому. Ему чудилось, что они с ней знакомы. Ему казалось, что она для него кто-то очень, очень важный. Возможно, такого же уровня важности, как родители. Сестра? Ну нет… Нет-нет. Никакая она ему не сестра! Странно, он помнил имена своих родителей, помнил, что у него нет сестры, а вот эту девушку напротив он не помнил. Но когда она назвала своё имя, сердце у Чонина ёкнуло. Верный признак того, что они знакомы. Он обернулся к окну. Заметил, что Хэиль стала есть тише. Наверное, поняла настроение Чонина. Он мысленно поблагодарил её. Снежинки медленно кружились в воздухе. Прогуляться бы… С кем? С Хэиль? И тут он увидел какого-то парня, который скрвился, столкнувшись с Чонином взглядом. Они знакомы? Чонин чуть не покрутил пальцем у виска в ответ на это кривляние. С парнем была милая девушка, наверное, у них свидание. — Пойдёмте гулять, — предложил Чонин Хэиль. — Погода прекрасная, жаль, если не погуляем. — Я только за… доем вот эту лапшичку и пойдём! — сказала она и улыбнулась широко и ярко. У Чонина отшибло все разумные мысли. Он видел эту улыбку! Он её видел! Но… где? когда? Хэиль подцепила палочками салат из водорослей и с довольным видом зашевелила челюстями. Чонин не стерпел, перегнулся через стол и провёл большим пальцем по уголку её губ. Хэиль с недоумением уставилась на него. Чего это он?.. Она надула губки и щёчки и опустила взгляд в миску, где оставалось совсем немного лапши. Чонин улыбнулся её замешательству и отметил, что она очень красивая с алыми щеками. Чонин не знал, как ещё развлечь Хэиль. Увидев огромный купол планетария, он схватил Хэиль за руку и повёл прямиком туда, воодушевлённый тем, что они могут там увидеть. Он предчувствовал что-то хорошее, какой-то важный поворот в своей жизни. Может, именно там к нему и к ней придёт озарение — кто они друг другу? Очереди почти не было, они довольно быстро купили билеты и прошли в зал, где стояли большие модели планет. Чонин нашёл среди них Венеру. Он мало что знал о значении названий, но помнил, что Венера — планета любви. Ему понравилось такое совпадение. А ещё он помнил, что любовь — это не только просто любовь с объятиями и поцелуями, а нечто большее. В его понимании любовь — такое же необъятное понятие, как и океан. Они прошли в зал, где показывали кино про происхождение Вселенной. Хэиль горящими глазами наблюдала за всеми этими астероидами, метеоритами, планетами, звёздами, которые составляли Вселенную, которые делали её живой, неизведанной, уникальной. Она взглянула на Чонина. А ведь он тоже уникальный, как и она. Он — это целый мир! Она хотела бы стать частью этого мира, хотела бы разузнать, что он собой представляет, дотронуться до него, сначала робко, потом смелее, и шаг за шагом узнавать, кто такой Ян Чонин. Фильм закончился быстро. Хэиль не хотелось уходить. Они ещё разок посмотрели на планеты, сфотографировались на память. Хэиль смотрела на Чонина влюблёнными глазами, он это заметил и подумал, что этот взгляд очень правильный, потому что он так же смотрел на неё, как будто был знаком с ней сотни лет. Она без стеснения держала его за руку, смеялась над его глупыми шутками громко и заливисто, всё чаще бросала на него горящие взоры. Сердце Чонина не выдерживало. Ему тоже приснился сон, когда они были в больнице. Пожалуй, откровеннее, чем у Хэиль. Если она не смогла разглядеть лицо человека во сне, то он смог. На месте девушки, с которой он спал не единожды (его сон был чередой половых актов в разных позах) была именно Хэиль. Он очень удивился, увидев её рядом с собой, когда проснулся. Она была такой же красивой, как и в его снах. Нет, она была в разы красивее. Мягкая на ощупь, милая, такая нужная его сердцу. Она остановила его за рукав пальто. Покрутила головой и опустила руку в сумочку, зашуршав чем-то: — Я это… — промямлила она, достав из сумочки красиво упакованный шоколад. — Подарок на день… — Можно открыть? — спросил Чонин, припоминая, дарили ли ему шоколад на день Святого Валентина. Точно! Сегодня же день всех влюблённых! Сам напомнил об этом и сам же забыл. Осознание того, какой день, заставило Чонина понервничать. Он посмотрел на Хэиль. Она тоже нервничала, теребила ремешок на сумочке, кусала губы. Она купила этот шоколад в ресторанчике, где они ели вкусную лапшу. Аджумма, хозяйка ресторанчика, сказала, что шоколад ручной работы, и он точно понравится парню Хэиль, то есть Чонину. Тогда, выходя из ресторанчика, Хэиль ещё не думала дарить шоколад Чонину, но сейчас, после того, как они сходили в планетарий, после того, как она подумала, что Чонин, возможно, на самом деле её возлюбленный, она захотела подарить ему этот скромный подарок. Чонин аккуратно развязал ленточку, раскрыл обёртку. Уловив аромат своего любимого мятного шоколада, он почувствовал ещё и странный трепет в груди, словно сердце на что-то намекало ему. — Слушай, а можно тебя поцеловать? — М? — Просто я очень благодарен за сегодняшний день. Нет, это не всё. Я не просто благодарен. Мне кажется, я тебя люблю. Наши свитера — парные, у тебя серёжки в форме четырёхлистного клевера — я вспомнил, как дарил такие серёжки тебе. Ещё я подумал… Наверное, прозвучит, как бред умалишённого, — застеснялся он. — Что нам отшибло память после аварии? — уточнила Хэиль. — Да, — подтвердил Ян Чонин. — Мы устроили свидание в честь дня Святого Валентина, а авария всё испортила. Но свидание у нас всё равно получилось замечательное. — Согласна! — Хэиль подошла к нему. — Ладно, давай поцелуемся, — пробурчала она. И тут вдруг какой-то мальчик налетел на Чонина. Чонин нелепо взмахнул руками и завалился прямо на Хэиль. Сколько раз за сегодня она покраснела? Двадцать? Тёплые губы прижались к её щеке. Хэиль досчитала мысленно до десяти. Зачем — не поняла. Может, для того, чтобы успокоить бешеное сердцебиение. А Чонин, похоже, и не думал отходить и разнимать объятий. Они не упали, он смог удержать и её и себя на ногах. Он зажмурил глаза и улыбнулся. Её щека была вкусной. Ну, не в смысле, что он её скушать хотел, а в том… Ему просто нравилось её целовать — щёку, но больше Хэиль. Он чувствовал себя настоящим болваном, дураком, тупицей — целуется с девушкой, которою совершенно не знает! Но он не мог заставить себя прекратить. Он усилием воли отгонял эту мысль. Мелкими поцелуями по щекам добрался до женских губ, опустил на них взгляд, как на лакомый кусочек, как на самый вкусный десерт. Хэиль стояла красная-красная. Она пылала! Она сейчас расплавится! Чонин нагнулся, чтобы подарить ей поцелуй, который она вдруг тоже захотела. Этот парень, Ян Чонин, ей очень понравился. Она даже подумывала обменяться с ним контактами. Постойте-ка… Чонин поджал губы от обиды — поцеловаться не получилось. Эх! Он — трус! Он пнул мыском кроссовки снег, запихнул руки в карманы и повернулся к Хэиль, которая в это время кое-что обнаружила. И это кое-что было весьма любопытным. Она показала Чонину его имя в своих контактах и велела проделать то же самое: зайти в контакты и просмотреть, кто там у него записан. Чонин удивился, обнаружив среди номеров номер Хэиль, внизу было пояснение — моя милая секретарша. — Ты моя секретарша? — Выходит, что так, — пожала она плечами. — А вы… ты мой… начальник? Босс? Как тебе нравится? — Так и знал, что мы любовники, — пробормотал Чонин, пока что сдерживая свою радость. Что уж говорить. Он вдруг стал очень счастливым. Новость о том, что они знакомы, и она, Хэиль, записана у него, как моя милая. Моя. Милая. Моя милая. Моя милая! Милая! Моя! Мо-я! Лишили его здравого рассудка. Он чуть телефон не швырнул в сугроб на радостях, захотелось сплясать, покрутиться с Хэиль на руках. Но Чонин, как интеллигентный молодой человек, сделал спокойное выражение лица и аккуратно спрятал телефон в потайном кармане пальто. — Можешь не сдерживаться, я тоже рада, — сказала Хэиль, набросившись на него с обнимашками и поцелуями. — Мой любимый босс! Она так неистово его целовала, что Чонин не смог сдержать смеха. Хэиль очень любила его смех и вообще, она любила всё, что было связано с этим несносным парнем, который первым сделал шаг, первым зажёг её сердце, первым заставил его сладко ныть от счастья и любви. Она спрятала нос в ямочке на его шее. Как же он приятно пах! Будто бы мармеладом. — Вспомнила, значит? — деловито поинтересовался он. — Угу, вспомнила, — буркнула она. Чонин покивал чему-то, может, её «угу», а может, каким-то своим мыслям, о которых Хэиль пока не знала. — А вот так мы делали раньше, — сказал Чонин горячим шёпотом ей в губы. Она хотела отпрянуть, Чонин крепко схватил её за руки, привлёк к себе и остановился в паре миллиметров от её пухлых губ. Она улыбнулась едва заметно, только-только потянула уголки, как он дёрнул её на себя, и хитрая ухмылка обозначилась на его красивом лице. Хэиль испугалась: что он собирается сделать? Неужели вспомнил о своём любимом развлечении? Сердце сжалось от боли, превратилось в пугливый комочек. Хэиль зажмурила глаза. Он хотел её поцеловать, сомнений быть не могло. Все их прежние поцелуи показались незначительными, сейчас будет настоящий поцелуй, настоящий! Хэиль захотела этот поцелуй. Она скорее потянулась к лицу Чонина, кудрявые локоны защекотали мужские скулы. Чонин едва не подавился смешком, он отодвинул её волосы и прильнул тёплыми губами к холодным. Хэиль обняла его за шею, прижалась коленками к его коленкам. Сердце расцвело. Она на секунду открыла глаза, ей почудилось, что на улице не лютый мороз, а ранняя, тёплая весна. Находясь рядом с Чонином она всегда чувствовала мелодию весны, желала ухватиться за нотный стан, потянуть его на себя, чтобы мелодия не убежала, не улетела в далёкие края. Чонин гладил Хэиль по щекам. Он почти всё вспомнил: её лёгкую улыбку, от которой сердце таяло, яркий взгляд карих глаз, мягкие черты лица, шёлковые волосы, которые он любил трогать, гладить во время поцелуев. Хэиль протяжно простонала. Как же неприлично они целовались! Она не целовалась так ни с кем, кроме господина Яна, этого молодого развратника. Она первой прервала поцелуй, уткнулась в его лоб и выдохнула облачко белёсого пара. Чонин чмокнул её в лоб, обнял, погладил по плечам. — Холодно? — спросил у неё. Хэиль покачала головой. Ей было холодно чуть-чуть, но она не хотела уходить отсюда, не хотела, чтобы этот момент растаял. Пожалуйста, пусть они побудут дольше в объятиях друг друга. Она уткнулась носом в его воротник. — Ты всё-всё вспомнил, да? — спросила она, не сдерживая счастливую улыбку. Она обняла его за талию, издала радостный возглас. — Когда в планетарии показывали падающие звёзды, я загадала желание, чтобы мы вспомнили. Глупость, но… — Я и не забыл, но память самую малость подвела, — ответил он оправдывающимся тоном. — Спасибо за шоколад. Я его обожаю. — Ага. Помню, как ты хвастался, когда по акции купил десять плиток мятного шоколада. Я подумала, а не слипнется у господина кое-что? — хохотнула Хэиль. — Не слиплось. Я же не в один день всё съел. Растянул удовольствие почти на две недели, — деловито сказал он, улыбнувшись, и вновь подался к её сладким губам. Хэиль не была против, она смело и горячо ответила на новый поцелуй. Глаза у неё так и сверкали счастьем. Какое же классное свидание у них получилось! А то, что он вспомнил все их приключения до этого момента, все поцелуи и, главное, он вспомнил, что любит Хэиль, — все эти мысли подтверждали искренность, глубину, незыблемость его чувств. — Хочу быть с тобой, Чонин, — тихо сказала она, вдыхая родной запах. — А я с тобой, — с улыбкой в голосе произнёс он. — Предлагаю найти кафе и заказать горячий шоколад. Я замёрз. — Я не против. Он улыбнулся, засверкав ямочками на щеках. — Тебе очень идёт свитер. — Мне приятно. Спасибо, Хэиль, — он взял её за руку и потянул на себя аккуратно. Хэиль столкнулась с его крепкой грудью, погладила рукой мягкую ткань красного цвета. Чонин смотрел на Хэиль, не отводя внимательного, любовного взгляда. — Опять хочу целоваться, — сказал он. — Губы так и просят. Не могу… Она чмокнула его. Чонин сгрёб её в объятия и поцеловал со всей страстью, на которую был способен. Они улыбнулись друг другу и неспешно побрели по улочке. Хэиль грела ладонь в его руке и смотрела на небо. «Моё желание исполнилось. Спасибо вам, звёзды! Спасибо тебе, мой господин Ян! Спасибо, что делаешь меня счастливее с каждым днём!» В кафе они опять разговорились. — Господин Ян, мне сон приснился… — она не была уверена, что хочет озвучивать содержание сна. Ограничилась главным, прошептав ему на ушко: — Как вы брали меня на своём столе. Было такое? Чонин улыбнулся широко. — Было, и не только это. Я много где тебя брал, — сказал он, отпив горячий шоколад. — Например, на подоконнике. — Что? Не было такого! — Было-было. Ничего, скоро твои воспоминания восстановятся, вот тогда краснеть будешь. В лифте ещё… Ах да! Ещё в бассейне… На полу в моей прихожей. Больше повторять не будем, жёстко слишком. Хэиль смотрела на него немигающим взглядом. А ведь и правда — всё это было! И, самое страшное, она хотела повторить последний вариант. — Чонин, хочу к тебе. Очень. — Отлично! Поедем. Я как раз хотел принять с тобой душ. Может, я там тебя захочу так страстно, что… Он наклонился к ней и шепнул: — По правда сказать, я бы тебя прямо тут и трахнул. *** — Помнишь, как мы попросили какого-то парня и его девушку сфоткать нас… Того парня, кажется, звали Чан?.. — проговорил Чонин, припоминания один из самых счастливых моментов, которые только когда-либо были с ним и с Хэиль. Она лежала у него на животе, пока что не уставшая, но чувствовала, что Чонин явно не закончил с… Он повернулся к ней, сверкнул глазами. — Так помнишь или нет? Он легонько потрепал её по голове. — Помню, — буркнула она. — Мы тогда по улице шли и тебе в голову пришло сфоткаться на фоне заката. — Закат же красивый был! — Угу, очень, — с улыбкой сказала Хэиль. — И та парочка милашки. — Это точно, — согласился Чонин, поворачиваясь к ней и улыбаясь коварно. — А теперь продолжим… — Что? Только не это! — воскликнула Хэиль, прикрывшись руками. — Не это?! А мне казалось, тебе мало одного оргазма. — Ну… Мало… Да, наверное, мало, — промямлила она, медленно опуская руки. — Будь понежнее, хорошо? Он кивнул и поцеловал её в губы.