Тет-а-тет

      Медведева вернулась в Москву глубокой ночью, когда город уже погрузился в сон. Её возвращение было неожиданным и для неё самой, и для её тренера, Брайана Орсера, и для всех, кто следил за её карьерой. Решение о возвращении было принято спонтанно, после эмоционального разговора с тренером, в котором она поняла, что ей необходимо вернуться домой. Она поспешно разорвала контракт с тренером, оставив ему короткое, полное извинений письмо, в котором объяснила своё решение, наверное он ещё не нашёл его.       Медведева не хотела привлекать к себе внимания, поэтому решила лететь ночным рейсом и прибыть в Москву как можно позже. Ей удалось быстро купить билет на самолёт и благополучно добраться до небольшого аэропорта, откуда она планировала доехать до дома на общественном транспорте, чтобы избежать встречи с журналистами. Она понимала, что её внезапное возвращение вызовет множество вопросов и слухов, и ей хотелось избежать лишнего внимания прессы, хотя бы в самом начале. Она хотела спокойно обдумать своё будущее и принять решение о дальнейших шагах, не подвергаясь давлению со стороны общественности.       Женя шла по тёмной, почти безлюдной улочке, удивляясь, почему местные власти не позаботились о должном освещении в районе аэропорта. "Неужели они думают, что все добираются домой на такси?" — предположила она с лёгким раздражением. Колёсики её небольшого чемодана, который она катила за собой, издавали тихий, привычный звук, плавно покачиваясь на неровном асфальте.       В голове Жени проносились обрывки воспоминаний о Канаде, о том, что осталось там, — её жизнь, друзья, вещи. "Об этом я подумаю позже", — решила она, стараясь сосредоточиться на настоящем. Сейчас ей нужно было добраться до центра Москвы, вернуться домой, в место, где она чувствовала себя в безопасности и могла быть собой. Она достала из кармана телефон, чтобы посмотреть карту и убедиться, что идёт в правильном направлении к остановке. Экран ярко вспыхнул в темноте, осветив её лицо, и Женя быстро оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за ней. Ей не хотелось привлекать к себе внимания, особенно сейчас, когда она была так уязвима и растеряна. "Нужно быть осторожной", — подумала Женя, пряча телефон обратно в карман. Она чувствовала себя чужой в этом городе, хотя и выросла здесь. Всё изменилось, пока она была в Канаде, и теперь ей нужно было заново привыкать к Москве, к её ритму и суете, который пока что был не заметен, видимо этот аэропорт был слишком мал и популярностью не пользовался.       Женя остановилась у мрачной остановки, стены которой были покрыты старыми граффити и надписями вроде признаний в любви и оставленных номеров телефона или аккаунтов в социальных сетях. "Классическая Россия", — подумала она с лёгкой улыбкой.       Несмотря на то, что Женя провела несколько лет в Канаде, она так и не смогла привыкнуть к этой стране. Менталитет, люди, даже еда в магазинах — всё было другим. Иногда ей хотелось плакать от тоски по родине, но она сдерживалась, напоминая себе, что никто не заставлял её уезжать в Канаду. Конечно, она могла бы найти тренера и поближе к дому, но тогда ей казалось, что в Канаде у неё будет больше возможностей для развития. Однако сейчас, вернувшись в Россию, Женя понимала, что именно здесь её место, здесь её дом.       Единственное, что её действительно беспокоило в тот момент, — это страх встретиться с Тутберидзе. Даже если она сменит город, всегда остаётся вероятность случайно столкнуться с ней. Эта мысль вызывала у Жени неприятное чувство когда-то, но не теперь. Женя стояла на остановке, размышляя о своих отношениях с Этери. "Не кошка между вами пробежала, а настоящий лев", — как-то пошутил Орсер, и Женя с ним полностью согласна. Она и сама не понимала, что произошло между ней и Этери. Или, наоборот, прекрасно понимала, что Олимпиада и второе место стали лишь предлогом для её побега от чувств и невзаимной любви.       Этери ведь просила её просто забыть, остаться в группе, как и прежде, откатать ещё пару сезонов и уйти в красивые шоу. Но Женя не хотела так. Она бы не выдержала и пары сезонов, не смогла бы быть рядом с Этери и не прикасаться к ней. Было бы проще, если бы Этери не любила Женю, но она ведь любила... Женя видела это по её глазам. Именно это осознание и заставило Женю принять решение уйти. Она понимала, что не сможет долго находиться рядом с Этери. Это было бы слишком мучительно.       Женя надела кепку на голову, успешно скрывая своё лицо от посторонних глаз. В этой тёмной ночи и без того было не много людей на улице, но она предпочитала подстраховаться и остаться незамеченной. Она вошла в подъехавший автобус и достала из кармана несколько канадских долларов. Женя закусила губу, понимая, что этого не хватит для оплаты проезда. "Вот чёрт, этого ещё не хватало", — подумала она с досадой. Как она могла так успешно пройти обменный пункт в аэропорту и не обменять валюту? Всё же следовало попросить маму встретить её здесь, тогда бы не возникло этой неприятной ситуации. — Ох уж эти приезжие. Давай десять и разойдёмся. — Буркнул водитель автобуса. Он даже не потрудился уточнить, откуда она приехала, просто решил, что она очередная туристка, и решил воспользоваться этим, завысив цену за проезд. Женя сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и не поддаться на провокацию. Она понимала, что водитель просит слишком много, даже с учётом того, что ей нужно было обменять валюту. Но вступать в спор с этим человеком ей совсем не хотелось. К тому же, она не могла сказать, что для неё это будет большой финансовой потерей. Сумма, которую запрашивал водитель, была для неё вполне приемлемой, и она решила не тратить время и нервы на спор.       Женя достала из кармана деньги и протянула их водителю. Тот, довольно улыбаясь, принял купюры, отпуская её восвояси. Женя прошла в салон автобуса и заняла свободное место у окна. Она смотрела на тёмные улицы Москвы и думала о том, что ей предстоит решить много вопросов, связанных с её возвращением. Но сейчас главное было добраться до дома... Добраться, выдохнуть и собраться с силами для следующего утра.       Женя разблокировала свой телефон и набрала номер Этери Тутберидзе, надеясь, что та хотя бы выслушает её, а не бросит трубку, как это уже бывало не раз. Однако, вместо долгожданного ответа, Женя услышала лишь монотонные гудки, которые с каждой секундой становились всё более раздражающими. С какой-то внутренней обидой Женя предположила, что Тутберидзе сейчас не одна, а она лишь мешает ей. Впрочем, судя по ночному времени суток, Этери могла и спать, но в такие моменты разве можно быть логичной? Она слишком сильно нуждалась в её голосе. — Я убью этих журналистов... Кто разрешает им сливать контакты неадекватным ночным фанатам? — прорычала Этери сквозь сон, её голос был полон ярости. Женя невольно поёжилась, хотя и улыбалась про себя. Даже в таком состоянии Этери оставалась собой, узнаваемой и экспрессивной. — Доброй ночи, — как можно спокойнее произнесла Женя, стараясь сдержать смех. Рядом с этой женщиной быть серьёзной не получалось, — нам поговорить нужно. — А, ну конечно, кому ещё взбредёт в голову звонить мне среди ночи. — недовольно заметила Этери. Женя услышала шорох, то ли Этери откинула одеяло, то ли потянулась за чем-то. — О наших разговорах слагают легенды, а тебе всё мало? — Мало, очень мало, — Женя постучала пальцем по стеклу, наблюдая за ночной бабочкой, которая карабкалась вверх, — это были лишь монологи. А я хочу конструктивного диалога. У меня есть для вас интересное предложение — своего рода пари. Если вы победите, я уеду в Канаду и забуду о вас навсегда. Если же выиграю я, мы поговорим без этих детских побегов и исчезновений, как взрослые, разумные люди. В случае вашего отказа, я стану вашим персональным Каспером, буду преследовать вас до последнего. — Каспер был дружелюбным привидением. Напиши адрес. — Тутберидзе повесила трубку, а Женя радостно вскрикнула, чем озадачила водителя. Её импровизированный план сработал безупречно. И, конечно же, она поступила мудро, позвонив ночью, ведь тогда даже такая неприступная женщина, как Этери, не сможет ей отказать. Днём Тутберидзе просто-напросто не стала бы её слушать или же выпроводила бы из "Хрустального" восвояси, аргументируя это занятостью, делами и работой, а впрочем, как всегда. Ночью она становилась мягче, добрее, фокусируясь на необходимом отдыхе, а не та том, во что ввязывается. Женя самодовольно улыбнулась, сжимая в руке ключи от квартиры. 14 февраля — День всех влюблённых и Этери, которую она собирается "похитить" у всех ради долгожданного разговора с глазу на глаз. Последний шанс для них обеих. Что может быть лучше?

***

      Утро ещё только начинало окрашивать небо в нежные оттенки рассвета, а Евгения Медведева уже стояла у входа в "Хрустальный". В голове её зрел сложный и многоходовый план, который должен был привести её к успеху. Однако, несмотря на решимость и уверенность в своих силах, её не покидало чувство усталости. Бессонная ночь в самолёте, полная мыслей о предстоящем разговоре с Этери Тутберидзе, измотала её. В уютной московской квартире, куда она приехала совсем недавно, Женя не могла расслабиться ни на минуту. Все её мысли были сосредоточены на предстоящей встрече, она тщательно готовилась к ней, продумывая каждую деталь своего плана.       Несмотря на усталость и волнение, Женя оставалась верна своему стилю. Её любимая кепка по-прежнему красовалась на голове, а поверх спортивного костюма была надета удобная куртка, защищавшая от утренней прохлады. Этери Георгиевна, как всегда, была полна энергии и строила планы на очередные ледовые приключения, предвкушая новые победы и достижения своих учеников. Женя же преследовала совсем иные цели, её планы были связаны с будущим, которое она хотела видеть для себя.       Войдя в "Хрустальный", Женя направилась прямо к катку, где уже вовсю шли тренировки. Спортсмены разогревались, выполняя сложные элементы фигурного катания, оттачивая своё мастерство до совершенства, а Женя подошла к Этери. Женщина всегда отличалась безупречным вкусом и элегантностью, но сегодня она превзошла себя. Её светлые волосы были искусно уложены и свободно ниспадали на плечи, поверх чёрного пальто, под которым виднелась алая блузка с небольшим вырезом, придающим образу особую изюминку. Никаких спортивных костюмов или тренировочных образов, которые Женя привыкла видеть на Этери. Вместо этого на ней были чёрные брюки, слегка расклешённые книзу, которые идеально подчёркивали её стройные ноги. Женя заметила и небольшую цепочку с изящным кулоном, явно из новой коллекции какого-то известного бренда. Она ощутила ревность, когда поняла, что образ бывшего тренера может быть подготовлен для вечернего свидания с кем-то. — Если бы на кону стояли другие условия, — лучезарно улыбнулась Женя, глядя Этери в глаза, — я бы отдала победу Вам, не раздумывая. — Оставь сладкие речи для кого-то, кто в них ещё верит. — Этери смотрела куда сквозь Женю, намеренно её не замечая. — Лучше расскажи, что у тебя за план, "вторая после Алины". — Знаете, Этери Георгиевна, как говорят? Плохой ученик — это, прежде всего, плохой тренер. — Холодно заметила Женя. — А мы едем в другое место. Лёд бесспорно хорош, но я предпочитаю играть в игры, где обе мы чуть меньше, чем профессионалы. Хочу узнать, почему Вы опустили меня. — Если ты приехала сюда только за этим признанием, Женя, — Этери слегка поморщилась, словно от неприятного воспоминания. Возможно, именно эта черта Жени, её язвительность, и послужила одной из причин их расставания. Этери всегда пресекала подобные выпады в свой адрес, хотя, по правде говоря, она не могла вспомнить, чтобы Женя позволяла себе что-то подобное раньше. Всё это началось после Олимпиады, после её ухода в Канаду. Именно там, видимо, она и набралась этой дерзости, этой манеры разговаривать с позиции силы. — Тогда, думаю, мы можем заканчивать этот разговор, и я вернусь к работе.       Пальцы Этери, скользнули по волосам Жени, случайно касаясь и обжигая её кожу. Женя лишь мотнула головой в ответ, давая понять, что её цель совсем в другом. Этери начинала злиться на себя за ночную слабость и за то, что ввязалась в новую игру с Медведевой. Она кивнула Даниилу, мол он сейчас за главного, и не говоря ни слова, направилась на улицу, туда, где у самого входа стол арендованный Женей автомобиль. Найти его было нетрудно, ведь на этой парковке чаще парковались родители фигуристов, а чужаков здесь замечали сразу.       Этери могла развернуться и уйти, могла бы оставить Женю без ответов, но всегда держала своё слово, если, конечно, обстоятельства не складывались иначе. И она помнила о своём обещании, данном Жене в этот день, прекрасно понимая, что выбор 14 февраля для их встречи был далеко не случайным. — Так начнём сейчас или будем ждать моей триумфальной победы? — Спросила Женя, открывая дверцу автомобиля для Этери. Затем она обошла машину, села за руль и повернула ключ зажигания. — Не надейся на это, Медведева, — С лёгкой усмешкой произнесла Этери. Пари она любила ничуть не меньше, чем серьёзные соревнования. — Ты хотела игры — ты её получишь. Ну и что ты выбрала? Лазертаг? Пейнтбол? Страйкбол? Может, экстрима добавим и на скейтах покатаемся? — Этери с сарказмом перечисляла занятия, которые были ей совершенно не интересны. И тут её словно током ударило: а вдруг она права? Участвовать в подобных "развлечениях" ей совсем не хотелось. — Всё гораздо проще и спокойнее, — улыбнулась Женя. — Боулинг, отдельный зал для нас. Там есть бар, можно перекусить и, главное, у нас есть время. И... меня не цепляет Ваша грубость. Мне ли не знать, в каких случаях включается пассивная агрессия. — Боулинг. — задумчиво произнесла Тутберидзе, глядя, как Женя уверенно ведёт машину по переполненной трассе. Этери вдруг стало не по себе от одной мысли, что она согласилась на эту поездку. Она почти не сомневалась, что в конце концов они разругаются в пух и прах, и тогда ей придётся искать такси и надеяться на наличные в кошельке, потому что банковская карта, разумеется, осталась дома. В крайнем случае придётся позвонить Глейхенгаузу и пару недель подряд выслушивать его вопросы и шутки. Вот ведь, эта Медведева всегда появляется не вовремя и переворачивает её жизнь с ног на голову. — Слишком миролюбиво для тебя. — Уж кто бы говорил, — усмехнулась Женя и, покинув трассу, припарковалась на большой стоянке, расположенной напротив роскошного здания боулинг-клуба. Женя намеренно выбрала место поближе к "Хрустальному", чтобы не тратить время на тишину. Это было современное здание, выполненное в сине-фиолетовой цветовой гамме, с огромным шаром для боулинга, который благодаря яркой подсветке выглядел почти белоснежным. По обе стороны от входа в клуб были разбиты небольшие клумбы с аккуратно подстриженными кустами, которые даже зимой оставались зелёными. Женя даже предположила, что это, возможно, не настоящие растения, а всего лишь качественная имитация, искусно установленная на земле, иначе как они выживают в столь жуткий холод?       Этери взглянула на здание боулинг-клуба с откровенной скукой на лице. Она, конечно, любила спорт, но это "любить спорт" для неё ограничивалось исключительно фигурным катанием. Все остальные виды спорта, особенно те, где нужно было иметь дело с мячом, вызывали у неё, мягко говоря, неприязнь. Можно было бы, конечно, попытаться настоять на другом варианте, но показывать свою неприязнь к боулингу и одновременно слабость перед Женей ей совсем не хотелось. Поэтому Этери вышла из машины и направилась к зданию, желая поскорее со всем этим покончить. В отличие от неё, Медведева не спешила. Она задержалась возле машины, что-то проверяя в своём телефоне, и лишь потом неторопливо последовала за Этери. — Цветы купить забыла. Может быть, в другой раз? — Женя изобразила лёгкое сожаление на лице, сквозь которое пробивалась улыбка. Она не была уверена, что правильно сейчас поднимать подобные темы, но Этери язвила, а Женя не хотела молчать в ответ. А ведь они здесь для того, чтобы попытаться наладить отношения и начать всё с чистого листа. — Для тебя просто не существует достаточно прекрасных цветов. Все они меркнут рядом с тобой… даже розы. — Это что, попытка флирта, Медведева? — Этери открыла дверь боулинг-клуба, но Женя заметила, как на её щеках появился лёгкий румянец. Это было настолько забавно, что Женя решила не отвечать на её вопрос. Пусть и попытка, пусть и глупая, но Этери ведь не ответила ей колкостью?       Интерьер боулинг-клуба был достаточно простым и без изысков, сразу настраивая на атмосферу ночных развлечений. Окна, которые выходили на улицу, были специально затемнены, создавая внутри помещения полумрак. Тёмные стены коридора были украшены яркими неоновыми огнями, которые визуально делали его ещё более узким и тесным. С одной стороны коридора располагались светящиеся стрелки-указатели, которые плавно направляли посетителей к стойке регистрации. Сейчас она была совершенно пуста, что и не удивительно, ведь Женя заранее договорилась с администрацией клуба о том, чтобы все сотрудники покинули помещение, желая избежать лишних разговоров и сплетен, которые Этери бы ей точно не простила.       Они прошли в большой зал, где стояли дорожки для боулинга, и Женя почувствовала, как с её плеч упал тяжкий груз — как минимум половину задуманного она уже осуществила: Тутберидзе была здесь, в боулинг-клубе. Следовало дверь на замок запереть, но ключ ей никто не дал, придётся выходить из положения иными способами. Теперь всё решала её техника игры, в которой Женя не сомневалась ни на секунду. Она потратила полгода, втайне от Орсера сбегая на тренировки, чтобы отточить своё мастерство до совершенства, чего, увы, нельзя было сказать об Этери, вряд-ли у неё был тот же план и те же способы её реализации. Да, возможно, это было не совсем спортивно и честно, но правила этой игры давно уже потеряли всякий смысл и значение. – Неужели оно того стоило, Медведева? — Я проделала долгий путь из Канады, и да, оно того стоило, – подтвердила Женя, взяв в руки яркий жёлтый шар для боулинга и с видом опытного игрока повертев его в руках. — Я чувствую твою любовь, Этери, и хочу понять, почему ты так упорно отвергаешь меня. — С чего ты взяла, что я буду с тобой откровенна? — с усмешкой ответила Этери, выхватывая шар из рук Жени и бросая его по дорожке. Почти страйк, если бы не одна-единственная кегля, которая предательски удержалась на месте. Женя кивнула, мысленно соглашаясь со своими подозрениями — даже в боулинге Этери была профессионалом. А ведь Женя специально выбрала это место, надеясь, что оно будет для неё неожиданным. Может, стоило предложить сыграть в футбол? — А иначе зачем ты тогда здесь? Ты хочешь получить ответы, как и я, — Женя подошла к Этери и слегка коснулась её руки. — Я просто хочу понять, почему мир фигурного катания стал для тебя важнее, чем мы.       Этери никак не отреагировала на слова Жени, да Женя и не ждала от неё ответа. Она взяла шар для боулинга и, сосредоточившись, подошла к дорожке. Главное сейчас — попасть в цель, тогда, возможно, появится шанс получить хоть какой-то намёк на ответ. Пока Женя, закрыв глаза, мысленно считала до десяти, настраиваясь на бросок, Этери сняла своё пальто и небрежно бросила его на скамейку, стоявшую в стороне. И лучше бы она этого не делала. Женя уже приготовилась бросить шар, но краем глаза вдруг заметила алую, почти прозрачную ткань, которая идеально гармонировала с помадой женщины. "Ведь я уже видела это", — подумала Женя, но почему-то именно сейчас её так сильно потянуло обернуться? Шар выскользнул из её рук и покатился по дорожке, явно отклоняясь от центра. — Это было нечестно, — прошептала Женя, с трудом сдерживая эмоции. Её сердце бешено колотилось. — Ты специально меня отвлекла. — Я? — Этери рассмеялась. — Не выдумывай, Женя. Я просто напомнила тебе, что на соревнованиях нужно уметь концентрироваться и не отвлекаться по пустякам. – Она удобно расположилась на диване, закинув одну ногу на другую. – Ну, давай, перебрось свой шар, я великодушно тебе это позволяю, — произнесла она с лёгкой издёвкой в голосе. — Не отвлекай, — буркнула Женя и, сконцентрировавшись, бросила шар снова. Кажется, она даже мысленно помолилась всем известным ей богам, пока этот упрямый шар летел по дорожке, идеально попадая в цель и сбивая все кегли до единой. Женя довольно улыбнулась — что же, хоть в чём-то прогулы с тренировок по фигурному катанию пошли ей на пользу. — Любовь это роскошь, Жень, на которую не у всех есть время. — Улыбка сошла с лица Этери, она посмотрела куда-то в дальний угол зала, в надежде отыскать внутри себя остатки той холодности, которую она сохранила для Жени. — А вы когда-нибудь любили, Этери Георгиевна? — И снова "вы". Ты больше не моя ученица, чтобы использовать эти формальности. — Этери подошла к Жене и сняла с её головы кепку, после чего пригладила её волосы ладонью. — Значит, никогда, — заключила Женя и спрятала руки в карманы своей чёрной джинсовой куртки. Её плечи немного опустились, выдавая разочарование. — Я не говорила "никогда", — ответила Этери, её взгляд задержался на девушке дольше, чем следовало. Она видела перед собой не ту маленькую Женю, с которой они вместе начинали свой путь, а взрослую, уверенную в себе Евгению. Женя изменилась, она стала другой — более сильной, более независимой, с собственными планами и мечтами. "Женя в кляре" осталась в прошлом, теперь это была Евгения, и Этери не могла не признать эту перемену.       Женя ничего не ответила, отчасти потому, что не знала, что ответить. Между ними были годы... годы бессмысленных ссор, жестоких интервью, Олимпиада. Руки Жени дрожали, она знала, что это не холод, это от взгляда Этери, от этих пронзительных глаз, цвета чёрного горького кофе, без намёка на сладость или капли молока, чтобы смягчить вкус. На секунду Жене показалось, что перед ней не Этери. Перед ней кто-то совершенно другой и незнакомый. С её лицом и голосом, но всё остальное... она не знала эту женщину. Этери слишком сильно изменилась. Она не говорила "никогда", но имела ли она ввиду себя сегодняшнюю или говорила о другом человеке, которого убила в себе?       Взгляд Этери стал более жёстким, в нём не осталось и следа той теплоты и нежности, которую Женя помнила. В её движениях появилась какая-то отстранённость, словно она пыталась держать всех на расстоянии. Этери больше не была той Этери, которая могла часами болтать с Женей обо всём на свете, смеяться над её шутками и поддерживать в трудные моменты. Теперь это была чужая, холодная и расчётливая женщина, которая смотрела на Женю с какой-то непонятной смесью любопытства и презрения. — Если бы всё было иначе... — голос Этери дрогнул, она замолчала на мгновение, собираясь с мыслями, — я бы никогда не отпустила тебя, Жень. — Пожалуйста, забудь обо всём, что было раньше, забудь все обиды и не отпускай меня сейчас, — почти умоляющим тоном произнесла Женя. — Потому что если ты сейчас отпустишь меня… я больше никогда не вернусь. — Женя прикусила губу, она прекрасно понимала, что говорит неправду. Она знала, что через несколько часов Орсер обнаружит на своём столе записку, прочитает её и, скорее всего, сообщит об этом в прессу, объявив о возвращении Жени домой. Она знала, что уже не сможет извиниться перед тренером, но и не сможет остаться в городе, где всё будет напоминать об Этери. Женя вытащила из кармана маленькую, немного помятую валентинку с изображением пары нежных цветочков и надписью на английском языке. Если Этери позволила себе слабость — это их единственный шанс начать заново. — Это должно быть чем-то особенным, — тихо сказала она, протягивая открытку Этери. — Могла бы просто ленточку в волосы вплести, — с улыбкой ответила Этери, но валентинку взяла и даже внимательно изучала её несколько минут, прежде чем положить обратно на стол. — Ты же понимаешь, что если я не отпущу тебя, нам обеим будет больно. Очень больно. С днём нас влюблённых, Медведева.       Рука Этери нежно скользнула по щеке Жени, словно лаская её, и в следующее мгновение её губы уже касались губ девушки, сливаясь в долгожданном поцелуе. В этот момент время остановилось, и они остались только вдвоём, в своём собственном мире. Этот день принадлежал им обеим, это была их маленькая тайна, их личная игра, понятная только им. И в этот миг они обе почувствовали надежду, что теперь всё будет хорошо, что они наконец-то будут счастливы, или, по крайней мере, попытаются достичь этого счастья вместе.