Sweet wish

      Каждый год одно и то же. Меняется лишь количество свечек на торте.

14

      — С днём рождения тебя, — слушает Джисон поздравительную песню и улыбается широкой улыбкой, которая так похожа на сердце. Сфотографировать и обвести маркером на полароиде.       Блики от четырнадцати свечек танцуют на его пухлых щеках, покрытых румянцем. Он встречается взглядом с Минхо, чей голос он слышит громче всех остальных. Приятный тембр оседает на сердце незыблемой наивной надеждой.       Джисон прикрывает глаза, опускаясь ближе к торту. Жар от пламени мягко кусает его лицо, и парень загадывает своё желание, только пришедшее ему в голову, но по-детски искреннее и по-наивному влюбленное.       «Хочу, чтобы Минхо любил меня»       Джисону с покрасневшими щеками (единственно от свечей, но никак не от мыслей, — убеждает он себя) ещё только предстоит узнать, что первая любовь может принести очень много боли.

15

      Джисон улыбается, сидя перед праздничным тортом. Он чувствует, как его щёки подрагивают, а улыбка норовит сползти с лица и разбиться на мелкие осколки прямо между горящих свечек.       — С днём рождения тебя, — тянут голоса друзей.       Джисон правда рад их видеть, но его сердце больно сжимается, потому что голоса того единственного человека, которого он ждал больше всего, нет в этом хоре.       Минхо хороший друг. Его самый лучший друг, если быть более точным. Заботливый хён, который всегда рядом.       Но сегодня он не рядом.       «В университете день открытых дверей. Извини, Хани»       Джисон простит. Извинит. Как и всегда. Потому что это важно для его лучшего друга, Джисон понимает.       Но любящее сердце всё равно приносит боль, когда глаза вновь останавливаются на пустом месте напротив, от которого, кажется, исходит холод.       «Хочу, чтобы Минхо всегда был рядом» — шепчет он, наклоняясь к свечам.       Желание загадано. Сбудется ли?

16

      Минхо здесь. Он приходит к Джисону в полночь с кусочком чизкейка, в котором воткнута зажжённая одинокая свеча. Такая же одинокая, каким себя чувствовал и Джисон весь этот год из-за того, что учебники украли у него лучшего друга.       Лучшего друга, но с ним хочется быть ещё ближе. Особенно, когда он стоит так рядом, пока внутри Джисона рассыпаются и отскакивают от ребер бисеринки счастья.       Купидон не малыш с луком и стрелами любви. Он орудует бисером, который облепляет сердца подобно хлопьям снега на лобовом стекле или пенопластовым шарикам на одежде.       — Загадывай желание, — мягко говорит Минхо, и Джисон млеет от колокольчиков, переливающихся в его голосе.       «Хочу, чтобы Минхо поцеловал меня»       — Со сладким шестнадцатилетием, белка.       Минхо подходит ближе и запускает ладонь в волосы Джисона, у которого в груди разливается что-то тёплое. Он чувствует прикосновение влажных губ на своей щеке, мгновенно вспыхивает под любимыми глазами и пытается скрыть румянец, тронувший мягкие щёки, нырнув в тёплые объятия.       Может, в этом году его желание наконец сбудется?

17

      Джисон, видимо, что-то делает неправильно, раз ничего не выходит. Может, свечки не с той стороны торта задувает, или загадывает как-то неправильно. А может, нужно вообще всё по-другому делать.       Он перелопачивает весь интернет, читает порядка десяти статей с заголовками из разряда «Как правильно загадывать желание на днерожденьенском торте?», набрасывает небольшой конспект, и с боевой готовностью задувает свечи вечером в окружении друзей, вновь поющих всем с детства известную песню. Его взгляд словно приклеивается к глазам Минхо, в которых спрятались любимые созвездия Джисона.       «Я желаю пойти с Минхо на свидание»       Конкретно, визуализируемо, искренне… но, чёрт, он смотрел на Минхо, а не закрыл глаза. А в статье было написано, что нужно загадывать желание с закрытыми глазами.       Джисон переводит расстроенный взгляд на торт. Дым от задутых огоньков на кончике свечей щекочет ноздри.       Кажется, он только что упустил свой последний шанс, потому что через неделю Минхо уезжает учиться.       Джисон чихает, почти растеряв всю надежду в растворяющемся дыме. Почти.

18

      Джисон не понимает, почему его родители врали ему в детстве? Они говорили, что желания, загаданные в день рождения всегда сбываются, но ни одно из его желаний за последние четыре года не сбылось. Получается, они ему врали?       Получается, все вокруг ему врут?       Раз они с Минхо так и остались друзьями (лучшими друзьями, которые даже на расстоянии всё ещё предпочитают друг друга кому-то, кто на расстоянии вытянутой руки), то у Джисон совсем нет шансов? Даже желания ничем не помогают.       — Ну же, загадывай желание! Воск капает.       Джисон смотрит на стекающие по свечам капельки воска. Ночью так же стекали слёзы по щекам, когда Минхо поздравил его с днём рождения. Он пожелал ему искрящегося счастья и яркой любви, на что Джисон лишь фыркнул себе под нос, потому что это написал единственный, с кем он хотел бы этой любви. Даже если не такой яркой, какую ему желал старший.       Джисон наклоняется к свечам, загадывает желание, которое он даже не вспомнит, как откроет глаза, и задувает все восемнадцать огоньков одним потоком воздуха.       Он уже даже не думает, сбудется ли его желание, но слабый голосок надежды, ещё не задутый порывами реальности, в которой сердце Джисона продолжает безответно любить, просит дать магии дня рождения последний шанс.

19

      Джисон перестает верить и надеяться. Лишь любовь продолжает трепетать внутри, словно все те огоньки, которые он годами задувал, лишь разжигая это чувство.       В этом году нет желания даже праздновать день рождения.       В пустой комнате общежития одиноко и холодно, потому что всё тепло прогоняют мысли и жалость к себе.       Должно быть, он проклят, раз даже желания в день рождения имеют свойство не сбываться. Ни одно не сбылось из всех, которые он загадывал.       Настойчивый стук в дверь заставляет его поставить любовь на экране ноутбука на паузу и пойти открыть дверь. За дверью — Минхо с улыбкой на лице и сердечками в глазах, а хотелось бы, чтобы с сердцем на ладони, протянутом в просьбе сохранить и отогреть.       — С днём рождения, — мягко обнимает его Минхо, зарываясь носом в ещё влажные после душа, но уже пушистые до невозможности волосы.       Бисер рассыпается по полу, пока Джисон хлопает глазами, смотря на Минхо, который… здесь. Пришел, стоит рядом, поздравляет его с днём рождения, смотрит тепло и с нежностью.       Минхо красив. До пропущенного сердцем удара хорош собой, и брови Джисона жалостливо взлетают, пока он обнимает себя руками, отходя от двери на два шага, чтобы пропустить старшего внутрь.       Джисон точно не в его лиге. Минхо может получить кого угодно в этом университете, в котором они учатся вместе, не раскидываясь на таких, как Джисон. Социально-неловких, вляпавающихся во все что можно и нельзя, до глупости и отвращения влюбленных, что весь здравый голос рассудка уходит под обилием чувств и эмоций. Место Джисона не рядом, а на трибуне, и даже не на первых местах, а где-то далеко. Возможно, в коридорчике, ведущем к залу. А может даже дальше, за пределами стадиона, на котором сияет Ли Минхо.       — Чего унылый такой? Это твой день, Хани!       — Настроения нет, — мотнув головой, прячет свою радость от появления старшего здесь Джисон. Прячет и взгляд, уловив который, сразу всё станет слишком очевидным. Даже если Джисон не в его лиге, хочется всё равно быть рядом. На друзей же эти правила не распространяются, так?       — Найди его, потому что я краду тебя на ночь.       — Куда? — спрашивает Джисон заинтересованно, не отрывая взгляда от Минхо. Его плечи обтянуты белой рубашкой, хотя Джисон знает, что Минхо ненавидит рубашки. Выглядит как-то неуместно официально. В честь чего, интересно.       — М-м, это сюрприз.       Джисон ненавидит сюрпризы. После пары раз, когда люди обещали ему устроить сюрприз и делали что-то такое, что ему в корне не нравилось, Джисон зарёкся радоваться таким подаркам. Но это Минхо. Он говорит, что украдёт его на ночь и что устроит сюрприз. Это Минхо, который знает его как облупленного. Не знает разве что только о его чувствах. Так что Джисон выдавливает слабую улыбку и кивает.       — Идём, — смеётся Минхо, наблюдая за процессом мысли на лице Джисона. Он подхватывает куртку Джисона с вешалки и переплетает с ним пальцы, вытягивая в коридор.       — Но я в пижаме, — пытается вырваться Джисон, чтобы вернуться и переодеться.       — Так даже интереснее.       Минхо доводит Джисона до ближайшего круглосуточного, где ходит между рядами, набирая сладкого и газировки. Джисон плетётся за ним, молча поглядывая на наполняющуюся продуктами корзину.       — Хочешь что-то определенное? — остановившись между рядами, спрашивает Минхо. Он подходит ближе к Джисону и щёлкает по его носу, стараясь развеселить почему-то грустного парня.       У Джисона на душе смятение. Ему хочется так много, но ничего здесь. Ничего из того, что Минхо может предложить ему, но всё то, что выходит за рамки определения «дружбы». Ему достаточно и просто быть рядом, честно. Но если Минхо — в какой-то другой реальности — предложил бы встречаться, то Джисон без раздумий прыгнул бы в этот омут взволнованных глаз, с удивлением смотрящих на него сейчас.       — Я ничего не хочу, — мотнув головой и уперев взгляд в трещину на плитке на полу, тихо отвечает Джисон. Минхо вздыхает и идёт к кассе, чтобы оплатить покупки, а Джисон продолжает истязать ноготь на большом пальце, спрятав ладонь в тёплом кармане.       Находиться рядом со своей любовью, но каждый раз носить маску лучшего друга, — тяжело. Ещё тяжелее — бороться с самим собой, чтобы не потерять такого замечательного человека. И возможно стоило бы уже избавиться от своей влюбленности, вырубить любовь на корню, исправить ошибку Купидона и связать из бисера, облепившего сердце, браслетик, чтобы подарить старшему на день рождения, но чувства к Минхо за столько лет стали уже частью Джисона. Словно черта характера. А меняться всегда тяжело.       Минхо утягивает Джисона на улицу, где около магазина стоят столики, заваривает рамён и зажигает свечку, воткнутую в кекс. Джисон наблюдает за его действиями из-под ресниц. Минхо, тихо посмеиваясь, начинает петь поздравительную песню, заставляя Джисона прикрыть глаза и раствориться в мягком приятном звуке его голоса. Если закрыть глаза и отпустить мысли, то на секунду, всего на мгновение, может показаться, что всё хорошо. Что Джисон не безответно влюблённый и что колокольчики в голосе Минхо, когда он тянет «Хани», звучат от ответных чувств.       Но момент заканчивается и Джисон открывает для себя холодную реальность, где Минхо точно никак не может быть влюблён в него. Что-то больно колет внутри грудной клетки в районе сердца. То ли застрявшая стрела заставляет его обливаться кровью, то ли плачет душа, подобно скрипке.       — Ну же, загадывай желание, Хани, — улыбается Минхо. В глазах — созвездия, уже выученные наизусть, но на секунду Джисон замечает новую, только что родившуюся звезду. Он не заостряет на ней внимания. Придумает ей название, когда плавящийся воск не будет отсчитывать секунды.       Джисон наклоняется к кексу, который держит в тёплых пальцах Минхо, и задувает греющий огонёк.       — А желание кто загадывать будет? — возмущённо вскрикивает Минхо и тянется к зажигалке.       — Они всё равно не сбываются, — тоскливо смотрит ему в глаза Джисон.       — Разве? — прищурившись, спрашивает Минхо. Похож на Джина из лампы, но наверняка ограничение есть лишь одно, и касается оно его самого. Он щёлкает ещё горячим колёсиком зажигалки, поднося мерцающий огонь к фитилю, и даёт вторую жизнь задутой свечке. — Я обещаю, что в этот раз оно точно сбудется. Загадай желание, Хани.       Джисон хмурится, пытаясь прочитать мысли старшего. Почему Минхо так хочет, чтобы он загадал желание? Для чего ему это? И откуда он вообще знает, сбудется ли его желание?       Огонёк свечки трепещет от осеннего ветра. Чувства трепещут внутри Джисона, умоляя довериться.       Он наклоняется к кексу, почти касаясь пальцев Минхо, искренне шепчет свечке своё самое потаённое желание, прикрыв глаза, и задувает огонь.       «Хочу, чтобы Минхо ответил на мои чувства взаимностью»       — Оно сбудется, Хани, — кивает с уверенностью Минхо, заглядывая в глаза Джисона.       Выученные наизусть созвездия такие красивые. А родившейся пару мгновений назад звезде Джисон даёт имя «любовь».

***

      В ту ночь, когда Джисон по просьбе Минхо во второй раз задувает свечку на праздничном кексе и всё же загадывает желание, звёзды, кажется, меняют своё расположение и решение.       Нет, Минхо не прибегает к нему под окна с гитарой и серенадой — это больше по части Джисона, который, в отличие от старшего, на гитаре играть хотя бы умеет. Он не признается в любви к нему, не крадёт его первый поцелуй (тот, который настоящий, а поцелуи во время игры в бутылочку не считаются), не приглашает на свидание, не зовёт в отношения. Одним словом, не делает ничего из того, чего всем сердцем желает Джисон, когда загадывает желание.       Но одно отличие всё-таки есть. Отличие от «раньше», которое и без всего Джисона вполне устраивало, даже сквозь боль, когда он видел Минхо с кем-то в стенах университета.       После дня рождения Минхо начинает чаще проводить время с Джисоном. Он приходит к нему в комнату и забирает его погулять. Они ходят к реке, перекусывают в три часа ночи в круглосуточных, пока вокруг нет никого (создаётся ощущение, что они одни во всём мире, а в голове Джисона царствуют мысли, что даже при таком раскладе у него, наверное, не было бы никаких шансов с Минхо), играют вместе в любимые шутеры Минхо в компьютерных клубах, когда-то даже делают домашку — каждый свою, но оба помогают друг другу. Минхо открывается: позволяет прочитать свою душу, тянущуюся к Джисону, открывает новые привычки (так, Джисон узнал, что во время сна Минхо любит быть большой ложкой, что на сто процентов устраивает Джисона, который всегда предпочитал быть маленькой ложечкой), делится с ним своими мыслями.       Но в начале февраля всё рушится.       В интернете он не находит нужной к реферату информации, поэтому решает пойти в библиотеку. Он подходит к двойным большим дверям, усмехаясь про себя. Он никогда не был прилежным учеником, но пойти в библиотеку, чтобы написать реферат, выглядит в его голове, будто он тот самый ботаник из всех американских фильмов, которыми он засматривался последнюю неделю. В этом, наверное, и кроется причина, почему у него горят все дедлайны, но он быстро эту мысль забывает, когда оказывается в окружении книг и приятной пыли. Он никогда ещё не ходил в университетскую библиотеку, но сейчас понимает, что зря. Спокойствие, накрывающее его, почти сносит с ног, влюбляя в атмосферу вечной учёбы. Джисону нравится. Он даже начинает жалеть, что никогда раньше и не думал пойти заниматься в библиотеку.       Его рассеянность пропадает среди книг и витающих в свете солнца пылинок, и спустя полтора часа на его ноутбуке уже написана половина реферата.       Довольный собой, Джисон двигается на выход, держа ноутбук под мышкой. Он радуется, что у него получилось сделать всё так быстро, в чём помогли методички, рекомендованные преподавателем, и планирует вернуться сюда на следующий день, чтобы дописать уже до конца. Проверять всё и подгонять под правильное оформление он планирует уже в общежитии, пока Минхо будет сидеть рядом и подсказывать, где Джисон ошибается. Потому что Минхо его заботливый хён и самый лучший друг. Минхо во всём ему поможет, Джисон в этом уверен, как не уверен даже в факте своей жизни.       Просто потому, что это Минхо. Как можно сомневаться насчёт него?       Взгляд Джисона привлекает отдел с американской классической литературой. Он вспоминает, что по зарубежной литературе им задали прочитать «Убить пересмешника» к сессии, и заворачивает между рядов, чтобы взять книгу.       Он скользит пальцами по переплётам, считывая их названия, пока не натыкается на Минхо.       Не одного.       Минхо стоит рядом с какой-то девушкой — красивой и длинноногой блондинкой, которая наматывает прядь длинных волос на палец, чуть ли не заглядывая в рот Минхо, пока отталкивается от книжных полок и наклоняется ближе к нему, почти касаясь его губ. Она хочет этого, и Джисон видит её настрой в каждом её жесте тела. Не зря у них неделю назад началась дисциплина по языку тела.       Джисон застывает, словно олень в свете фар посреди ночи, пока вокруг идёт дождь. Дождь, на самом деле, идёт не в библиотеке, а в его душе. За последние несколько месяцев Джисон успел поверить, что у него есть шанс. Мизерный, как капля воды в пустой бутылке посреди пустыни, но есть. А теперь реальность выбивает у него и без того зыбкий песок из-под ног, заставив ухватиться пальцами за корешок книги.       Реальность делает ему больно. Джисон чувствует фантомную кровь, стекающую по спине, и в груди рождается ощущение, что лучше бы Минхо так и продолжал быть на расстоянии вытянутой руки, чем сейчас, когда он рядом физически, но душевно ещё дальше, чем был до поступления в университет и переезда в Сеул.       Книга падает на пол, и Джисон дёргается от громкого звука, переводя взгляд на раскрытые страницы. В углу красуется название «Убить пересмешника», которое словно насмехается над Джисоном. Не знай он про этот момент между Минхо и девушкой-я-уведу-твою-любовь, ему было бы проще делать вид, словно его чувств и не существует вовсе.       Взгляд Минхо словно прожигает Джисона, что парень чувствует, ещё даже не подняв глаза. Он боится, потому что знает, что на его лице сейчас можно прочитать всё от и до, а он не хочет так глупо попасться. И хотя он никогда и не лгал Минхо: не говорил, что хочет отношений (сводил всё к ироничной шутке, в которой правды было больше, чем шуточного подтекста), увиливал, когда Минхо спрашивал Джисона о его представлении идеального свидания (потому что не хотел, чтобы Минхо ходил на его идеальное свидание с кем-то другим), и всегда молчал о своих совсем-не-дружеских чувствах. Но Джисон всё равно не хочет, чтобы даже сейчас Минхо прочитал по его взгляду хотя бы малую каплю среди всего океана любви к нему.       — Хани?       Минхо удивляется. Джисон мотает головой в неверии, присаживается, поднимая книгу и прижимая её к груди как самое ценное, а потом медленно, держась пальцами за полки, поднимается и разворачивается спиной к Минхо, стараясь уйти отсюда как можно быстрее.       Он останавливается лишь на стойке у выхода, чтобы вписать книгу в читательский лист, и семенит быстрым шагом за двойные двери.       Минхо догоняет его на углу, хватая за локоть, отчего Джисон чуть было не падает, но старший подхватывает его за плечи, помогая встать ровно без падений. Хотя сердце Джисона давно уже упало в самый ад, сгорая от чувств. Ровно в тот момент, когда он увидел, как та блондинка-чтоб-её-волосы-на-следующее-утро-стали-чёрными тянется к его любимым губам.       — Ты куда убежал? — спрашивает Минхо, нахмурив брови. Он пытается прочитать на лице Джисона, который уткнулся глазами в книгу, хоть что-то, но в какой-то момент — в какой Минхо и не понял — Джисон стал для него закрытой книгой. Он видит лишь обложку, но совершенно не понимает, что творится внутри, потому что даже аннотация скрыта от прозорливых, как он думал, глаз. Раньше Джисон рассказывал всё, но теперь Минхо даже не знает, о чём тот мечтает.       — Мне нужно ещё дописать реферат, — мягко высвобождает свой локоть Джисон. — Встретимся на выходных?       Минхо кивает, пробегаясь языком по губам. Ситуация заставляет его мозг работать во всю силу, но он так и не находит ответа, почему Джисон ему врёт, что читается в каждом его жесте.       — Конечно. Но сейчас-то что произошло?       Минхо крепко держится пальцами за толстовку Джисона, надеясь хоть так считать его эмоции, закрытые сейчас чёлкой, спадающей на глаза. Глаза — зеркало души. И сейчас глаза, которые могут Минхо рассказать обо всех причинах такого непонятного поведения его друга, закрыты от его взора.       — Не надо, — тихо просит Джисон, стараясь разогнуть пальцы Минхо, словно каменные, на сгибе своего локтя.       — Ладно, — нахмурившись, отпускает одежду Джисона Минхо. Отпускает его от себя. Отпускает возможность докопаться до истины, с тихой надеждой, трепещущей внутри, что ещё выпадет шанс. — Но ты же в порядке?       — Всё супер, — выдавливает из себя улыбку Джисон, бросая секундный взгляд куда-то в область носа Минхо. — Просто задали много, устал.       — Может, помочь чем-нибудь?       — Не нужно, — мотает головой Джисон. Он хочет уйти отсюда как можно скорее и зарыться под одеяло, где продолжит смотреть аниме, которое он бросил после того, как Минхо украл его сердце — в очередной раз — на день рождения. Там хотя бы оба героя влюблены друг в друга, хотя Джисон и словил спойлер, что оно с плохой концовкой. Всё, что не позволит ему сейчас думать и продолжать чувствовать эту боль, сжигающую его душу, будет лучшим лекарством.

***

      Книга оказывается лучшим лекарством, чем аниме. Джисон прочитывает её за две ночи, стараясь не капать слезами на страницы. Ему это сокровище ещё возвращать в библиотеку как никак, а хочется, чтобы и у остальных была возможность прочитать такие красивые буквы, в которых заложено столько чувств.       Джисон пропускает пары в четверг, потому что, уснув лишь под утро с щеками, стянутыми слезами вперемешку со своими собственными эмоциями, не слышит ни одного будильника. Может и к лучшему. В четверг по расписанию пара Минхо в соседней аудитории, а видеть его пока не хочется. Ну, или показываться. Смотреть на него Джисон любит всегда. Лицо Минхо, словно высеченное из мрамора руками умелого скульптора, давно поселилось в голове Джисона среди мыслей о нём. Даже если бы его мозг был электронным носителем, Джисон бы ни за что не стёр его. Удалил бы информацию, полученную в школе, все сюжеты любимых аниме, да даже дату своего ненавистного дня рождения, но Минхо бы оставил.       В пятницу Джисон просыпается с мыслью, что пора бы и честь знать. Разбитый ночными мыслями (в три часа ночи всегда такие, словно они пытаются выжить его из своей же головы), он собирается на пары, нацепив толстовку Минхо, чего даже не замечает, пока владелец вещи не ловит его на выходе из общежития.       — Не избегай меня, Хани, — просит горячим шёпотом прямо на ухо Джисону Минхо, пока сжимает руками парня в своей наконец обнаруженной вещи. — Ты не отвечаешь на сообщения, не открываешь дверь. Что я сделал не так?       Джисон выпутывается из объятий и отходит на два шага, чуть не врезаясь в толпу спешащих иностранных студентов, которые всегда ходят кучкой. Боятся потеряться, видимо. Джисону тоже такой компаньон не помешал бы, иначе он рискует окончательно затеряться в своих же ошибках, совершаемых из-за чувств.       Голова Джисона опускается под тяжестью мыслей. Он смаргивает усталость, зависшую на кончиках ресниц, перед тем, как поднять глаза на Минхо. И как бы красив он ни был, у Джисона щемит сердце, когда он замечает тёмные круги под глазами. Они у Минхо всегда появляются быстро, стоит лишь пару ночей провести без нормального сна.       — Всё хорошо. Правда, — заверяет Минхо Джисон, поймав кончики его пальцев и сжав своими липкими от волнения и пролитого с утра кофе. Всё из рук падает, когда он находится в ссоре с Минхо. И хоть это не ссора, но чувства очень похожие. — Приходи завтра к вечеру. Я отдохну и всё будет в порядке.       Минхо с подозрением смотрит на дрожащие уголки губ, которые Джисон пытается держать в улыбке. Но цемент, которым он пытался залить свою улыбку, ещё не высох, не позволяя этого, и красивая, хоть и не искренняя улыбка, трескается под недоверчивым и слишком знающим взглядом Минхо, рассыпаясь бисером у его ног.       — В день чудаков-одиночек? — поднимает уголок губ Минхо. — Хочешь окончить мою холостяцкую жизнь?       — Ещё это день друзей, — поджав уголки губ, опускает взгляд Джисон. Сердце пустилось в пляс от вопроса Минхо, и Джисон лишь надеется, что его щёки не красные сейчас.       Минхо молчит несколько секунд, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию Джисона, но ничего не получается. Он жалеет, что не прилагал достаточно усилий, но от сожалений самый близкий друг не перестаёт ощущаться незнакомцем с родными чертами лица.       — Подарок прихватить? — отстранённо спрашивает Минхо, тоже отойдя на шаг назад. Если Джисону нужно пространство, то Минхо даст ему его. Океан переплывёт, хоть и плавать не умеет, лишь бы Джисон чувствовал себя комфортно.       — Только если хочешь что-то подарить, — тихо отвечает Джисон и быстро разворачивается, убегая по тропинке между деревьями по направлению к нужному корпусу. И без того опаздывал, а первой парой стоит семинар у преподавателя, реферат которому он так и не доделал.

***

      Джисон почти не спит ночью. Снова. Он пытается подготовиться к возможному окончанию дружбы с лучшим другом, которому так или иначе придётся объяснить свою реакцию. А Джисон никогда не умел врать. Когда он делает это, его лицо и глаза всегда выдают правду. Путь в казино прямо заказан, но благо Джисон не азартный игрок. Хотя будь ставкой сердце Минхо, он бы пошёл all-in, имея на руках лишь старшую карту.       Раздробленный на части переживаниями, Джисон просыпается на клавиатуре ноутбука за столом от неназойливого стука в дверь. На его щеке отпечатываются формы клавиш, а две банки энергетика падают со стола с противным лязгом о ламинат. Ужас отражается в его глазах, когда он видит, что всё время, пока он спал, набирался текст в документе с рефератом. Можно было и не сидеть всю ночь в попытке найти хоть слово, все мысли всё равно крутились вокруг Минхо. Джисон промаргивается, слышит повторный, уже более тихий, стук в дверь, и встаёт, разминая шею и плечи, пока открывает дверь.       — Я тебя разбудил? — виновато протягивает Джисону стаканчик с кофе Минхо, протискиваясь в узкий коридорчик.       — Разбудил. И спас от ещё больше затёкшей шеи и приступа нарколепсии через пару часов, — забирает стаканчик из кофейни за углом Джисон и сразу же делает глоток кофе, обжигая язык горячей жидкостью. — Боже, я тебя люблю.       — Приятно получить первую валентинку в день всех влюбленных. А учитывая, что весь день я проведу с тобой, то сразу могу сказать, что и единственную, — улыбается Минхо, пытаясь привести в порядок гнездо на голове Джисона пальцами.       Глаза Джисона панически расширяются, а обожжённый язык оказывается прикушен от осознания. Джисон машет руками, умудрившись расплескать немного кофе на розовую толстовку Минхо, хотя стаканчик и закрыт крышкой.       — Я не то имел в виду. Минхо, — он резко опускает взгляд, когда понимает, что смотрит прямо в глаза Минхо, и замечает расплывающееся пятно от кофе. — Чёрт! Снимай толстовку, нужно застирать, чтобы пятно не осталось.       Минхо пропускает воздух через нос, делая в голове пометку спросить потом Джисона, почему он так испугался таких простых слов, вылетевших из его рта. Минхо их по сто раз на дню ему говорит. Он стягивает толстовку через голову и дёргает задравшуюся футболку вниз.       — Футболку тоже снимай.       — Если так хочешь раздеть меня, просто попроси, — усмехается Минхо, передавая свои вещи в ладони Джисона. Минхо складывает руки на груди, покрываясь мурашками от прохладного воздуха, гуляющего по комнате.       — На ней тоже пятно! — доносится крик очевидно проснувшегося Джисона из-за двери в ванную комнату.       Минхо открывает дверцы шкафа, пока Джисон возится с его грязной одеждой, и ищет взглядом хоть что-то на замену, но натыкается лишь на целую полку своих толстовок в шкафу Джисона. Он даже не замечал, когда Джисон утаскивал их. Даже начал думать, что домовые и правда существует, а домовой общежития невзлюбил конкретно его. Ну, или его толстовки, тут уж как посмотреть.       — Когда ты хотел сказать мне, что половина твоего гардероба состоит из моих вещей?       — Э-эм… Сейчас? — вернувшись в комнату с влажными ладонями, неуверенно тянет Джисон. Он застывает на месте, едва в его поле зрения появляется Минхо, и скользит взглядом по гладкой коже, под которой вслед за движениями Минхо напрягаются крепкие мышцы.       — Как любезно с твоей стороны решить не оставлять меня с голым торсом, — усмехается Минхо и вытаскивает пушистый свитер, почти такой же розовый, как и толстовка, которой он планировал согреваться в этот день. Нужно соответствовать настроению дня, пусть и придуманного в коммерческих целях. Он бросает свитер на кровать за собой и разворачивается к Джисону, прищурив глаза, когда замечает его взгляд. — Нравится?       Джисон шумно сглатывает, когда Минхо сокращает расстояние между ними, а в голове взрывается сирена, прося сделать хоть что-то, пока он не совершил глупость.       — А-а… Кхм. Ты рано пришёл, — нападает Джисон, нахмурив брови. — Я хотел с утра в библиотеку заскочить, чтобы реферат дописать.       — А я планировал попросить тебя быть моим Валентином.       — Больше никого не нашёл?       — Никого и не искал, — пожимает плечами Минхо и разворачивается, подхватывая свитер, чтобы надеть.       Джисон удивлённо открывает рот, смотря, как мышцы перекатываются под гладкой кожей, и смахивает мысли взмахом руки, разворачиваясь к ноутбуку, чтобы уложить его в рюкзак.       — Тогда… Сходишь со мной в библиотеку? Или встретимся позже?       — Хочешь ухватиться за все праздники разом, влюблённый в библиотеку? Идём.       Минхо отвлекает. Он заглядывает в ноутбук, давая подсказки, ластится под руку, обнимая за талию, протяжно вздыхает, читая какую-то книгу, которую первой нашёл на ближайшей полке.       Джисон, по правде говоря, не хотел идти в библиотеку сегодня. Он уже просрочил дедлайн сдачи реферата, но преподаватель, оказавшийся душкой, разрешил сдать через неделю. Сейчас у Джисона всё равно мысли гуляют вокруг Минхо, переворачивающего с удивлённым выдохом страницу книги. Прочитал уже почти половину.       Джисон не знает, чем закончится этот вечер. Он не понимает, что значат все слова Минхо, просьба быть его Валентином, и хотел подготовиться к худшему исходу. Пересмотреть коробку, спрятанную на верхней полке в шкафу, наполненную памятными вещами, в которых заключены самые ценные воспоминания.       Но ему не остаётся ничего, кроме как писать этот реферат, чтобы как можно дальше отложить этот разговор. Или что там Минхо собирался делать?       Джисон вообще хочет только зарыться с головой в музыку, чтобы найти какой-то ответ. На какой вопрос он ищет ответ Джисон пока не знает, но внутри пульсирует чувство, что что-то идёт не так, что он что-то делает неправильно.       — Надо же, Минхо!       Джисон отвлекается от ноутбука и, скосив взгляд, замечает блондинку-когда-она-уже-отвяжется. Она подходит ближе и наклоняется, чтобы приобнять Минхо за плечи, а её волосы падают ему на лицо.       На лицо Минхо прилепляется не искренняя, вынужденная улыбка, и он разворачивается с напряжёнными плечами к девушке.       — Я буду в общаге, — быстро шепчет Джисон, наклонившись к Минхо, и подхватывает ноутбук, выбегая из библиотеки.       Минхо смотрит на закрывшиеся двери, за которыми скрылся Джисон, и вздыхает. Да что вообще происходит с его другом, когда Миён оказывается рядом?

***

      На полу вокруг коробки разложены полароидные фотографии, билетики из кинотеатра, бумажный браслет после совместного — первого для Джисона — похода в клуб и засушенные листья, опавшие с деревьев. Они не подписаны, но Джисон помнит, какой листик с какого года, в какой момент они поднимали их с земли, чтобы сохранить на память.       Память, наверное, единственное, что останется Джисону, когда он признается Минхо в своих чувствах. Ему больно от этой мысли, но хочется быть честным со старшим. Минхо заслуживает знать мысли, наполняющие его черепную коробку, в которой места, кажется, не осталось ничему, кроме воспоминаний и каких-то совершенно бесполезных для других, но таких важных для Джисона фактов из жизни Минхо.       Если Джисон потеряет его окончательно, то в психушке где-нибудь в Германии его примут с распростертыми объятиями. День психически больных людей, как никак.       Джисон фыркает себе под нос, когда слёзы щиплют его. Он берёт в руки свечку со своего последнего дня рождения. Он сохранил её, потому что всю ночь до самого рассвета, когда вернулся в общежитие, чтобы проспать весь день, провёл с Минхо. И это был один из самых лучших дней рождений за всю его жизнь, несмотря на больно сжимающееся от момента к моменту сердце.       Минхо пообещал, что желание Джисона обязательно сбудется.       Джисон больше не верит в магию дня рождения, но не верить Минхо не может. Надежда распускает свои цветы под рёбрами, когда он складывает вещи обратно в коробку, но натыкается на флешку, которую так ни разу и не посмотрел.       «Я собрал для тебя плейлист, Хани»       Минхо никогда и никому не собирал раньше плейлист. Он всегда стеснялся делиться понравившимися песнями, потому что считает, что это слишком личное. Все строчки, вся музыка, которая трогает до глубины души, позволяя почувствовать то, что доступно только в этот момент. Минхо всегда думал, что если его тронули именно эти строчки, то они могут многое рассказать о нём.       Но Джисону он доверился. Предоставил свою душу нараспашку. Поделился своим самым сокровенным.       Для Джисона настолько же сокровенным было бы поделиться своими желаниями, которые он загадывал на свечках на торте.       Он поднимается с пола, оставляя коробку нетронутой, вставляет флешку в нужный разъём и включает первую песню. Их всего тринадцать, что равняется числу лет их дружбы, и Джисон слабо улыбается, вслушиваясь в строчки.       Когда последняя песня заканчивает звучать в наушниках, оставляя взамен звенящую пустоту, на лице Джисона проступают красные пятна под дорожками слёз.       Что Джисон должен думать? Почему Минхо включил в плейлист так много песен о любви? Не может же это значит, что… Да нет, бред.       Ну не может Минхо — самый известный на всём своём курсе Минхо, по которому сохнет каждая первая девушка и каждый второй парень-гей в университете; друг-Минхо, который всегда был рядом несмотря ни на что; Минхо, который самый близкий человек для Джисона — любить его. Как такое вообще могло произойти? В какой момент Вселенная развернулась в противоположную сторону и почему ещё не схлопнулась от такого невозможного поворота событий? А правда ли Минхо это хотел сказать своим плейлистом, или Джисон просто себе надумал?       Джисон сглатывает, включая последнюю песню ещё раз, чтобы переслушать. Спокойная гитара заполняет его слух, переплетаясь с голосом Криса Мартина, поющего о вспышках. Джисон прикрывает глаза на строчке «Моё сердце — твоё» и чувствует, как слёзы снова скатываются по щекам. Что Минхо хотел сказать этим? Почему именно эта песня?       «Я не подведу тебя»       Джисон сидит в тишине после окончания песни ещё пару минут, пока мысли в его голове напоминают рисунки больных шизофренией. Хаос и беспорядок.       Сердце словно сковывается тёплыми объятиями, но мозг упорно продолжает твердить, чтобы Джисон не надеялся.       Нахуй мозг.       Джисон чувствует слишком много сейчас, чтобы обращать внимание на голос эго, твердящего, что он останется с разбитым сердцем.       Он вырывает листок из тетради, быстро залезая в переводчик и переписывая с него текст. Вскоре размашистым, торопящимся почерком весь лист заполняется словами о любви на французском языке. В день рождения французского языка признаться в своих чувствах на этом языке выглядит символично.       Но Джисон не будет ничего говорить вслух. Слишком страшно получить отказ. Слишком больно будет слышать его в лицо.       Он быстро переносит папку с песнями от Минхо на свой ноутбук, оставляя флешку пустой, чтобы добавить на неё всего одну единственную песню. Потом он оборачивает флешку в лист бумаги, исписанный его почерком, и соскальзывает со стула на пол, опускаясь на колени перед коробкой, откуда вытягивает ленточку. Всего небольшой отрезок от той, которая повязана на замке, который они закрепили на Намсане, поклявшись друг другу в вечной дружбе.       Он перевязывает лентой бумагу, чтобы она никуда не делась, вытирает рукавами остатки слёз и слышит стук в дверь.       — Хани, давай… Ты плакал? — хмурится Минхо, едва Джисон, открыв дверь, поднимает на него глаза.       — Не бери в голову, — отмахивается Джисон, пропуская Минхо в комнату.       Он подходит к коробке и быстро убирает всё обратно, чтобы спрятать. От своих глаз в первую очередь. Желание передумать и оставить всё как есть витает над его пальцами, задерживая движения. Глаза останавливаются на фотографиях, пока сердце просит остановиться. Задержать момент ещё на мгновение. Но Джисон задерживает лишь дыхание, когда чувствует выдох Минхо на задней части своей шеи.       — Почему ты плакал, Хани? — тихий шёпот щекочет шею, заставляя кожу покрыться влюблёнными мурашками. Им наплевать, что чувства могут сделать больно. Они продолжают бежать по коже, поднимая внутри приятное волнение, когда руки Минхо оборачиваются вокруг талии Джисона, прижимая его ближе к своей груди.       Джисон молчит, не желая признаваться в том, что послушал душу Минхо только сейчас. Что вообще послушал. Он так и не смог понять Минхо, даже когда тот дал ему ответы на все его вопросы, перевязал заботой и подарил на день рождения.       — Давай не будем об этом, — слабо просит Джисон, сглатывая. — Это уже неважно.       — Как хочешь, — Джисон чувствует около своей шеи губы Минхо, которые тот недовольно вытягивает трубочкой, и вздрагивает. — У меня предложение. Сегодня день маленьких перевоплощений. Давай притворимся, что мы на свидании. Пойдём в парк аттракционов, будем держаться за руки, кричать на колесе обозрения, потому что оба боимся высоты. Разделим одну сладкую вату на двоих, несколько раз поцелуемся без прямого контакта. А в конце вечера, возможно, ты позволишь мне украсть у тебя уже настоящий.       Джисон сжимает губы, слушая удары бешено бьющегося сердца. Своего и Минхо, который продолжает прижиматься к его спине, не отрываясь ни на миллиметр.       — А что дальше?       — Это ничего не изменит, если… ты переживаешь об этом.       Джисон сглатывает, пока в душе поднимается скорое разочарование. Ему понравится этот вечер, Джисон с уверенностью может в этом заверить кого угодно. Но что ему останется дальше? Хранить его лишь в самом священном уголке памяти, куда он себя-то порой не допускает?       И даже если так, предложение слишком заманчивое, чтобы отказываться.       — Хорошо, — кивает он, закрывая коробку памяти крышкой. — Я подготовил тебе подарок, — скромно улыбается он, развернувшись в руках Минхо и опустив взгляд на красивый разлёт его ключиц. Похожи на птиц, парящих высоко в небе. Похожи на свободу.       — Ты же не знал, что я тебе это предложу? — усмехается Минхо, принимая из рук Джисона протянутую флешку и хмурясь.       — Мне просто захотелось. Сегодня день дарения книг, но это не по нашей части, поэтому я решил подарить тебе музыку. Не смотри сейчас. Потом, когда останешься один в комнате…       — Хорошо. Я тоже с подарком, — неловко опускает взгляд Минхо, часто моргая.       — Ты же не знал, что я соглашусь? — переигрывает ранее сказанные слова Минхо Джисон, сощурившись.       — Не мог отказать себе в удовольствии посмотреть на твою улыбку. Сегодня день шоколадных конфет с кремом. Тут с фисташковым и ванильным.       Минхо тыкает пальцем в округлившиеся щёки Джисона, а на его лице расползается нежная улыбка. Это любимые конфеты Джисона. Минхо знает это как дважды два. Вся информация о Джисоне кажется ему важной, иногда он даже записывает себе что-то в заметки, чтобы наверняка запомнить.       — Тебе нужно переодеться или ты готов?       Джисон поднимает глаза на созвездия Минхо, кажущиеся сейчас ярче, и быстро кивает.       — Подожди меня у входа, я скоро.

***

      Парк аттракционов переливается разноцветными огнями, отражающимися в влюблённых глазах. Минхо держит Джисона за руку, утягивая к очереди на колесо обозрения и вставая за сладкой парочкой, одетой в парную одежду. Джисон окидывает взглядом их с Минхо и хихикает, переводя глаза на него.       — У нас цвета в одежде сочетаются.       — Так и нужно на свидании, — отвечает Минхо, обнимая Джисона со спины и укладывая подбородок на его плечо.       Джисон готов умереть прямо сейчас, лишь бы остаться в этом моменте вечно. Он чувствует согревающее его тепло от тела Минхо, который с каждой минутой прижимается чуть ближе, словно стараясь слиться с ним в единое целое.       — Нам разве не нужно было купить билеты? — спрашивает Джисон, когда подходит их очередь.       — Сегодня в США празднуется день колеса обозрения, а парк решил присоединиться и провести акцию. Если просто покупаешь входной билет, то на колесо пускают бесплатно.       — О, как мило, — улыбается Джисон.       Работник парка открывает перед ними двери кабинки, и Джисон, задержав дыхание, проходит внутрь. Они оба боятся высоты, но, наверное, страшно в этот раз не будет. Они не почувствуют холодного ветра, гуляющего на такой высоте. Да и рядом будет Минхо, с которым Джисону всегда комфортно.       — Сама судьба благоволит нам, — усмехается Минхо, разглядывая розовые сидения и украшения шариками в форме сердец. Он садится рядом с Джисоном, сталкиваясь с ним коленями, и подтягивает шарик ближе к себе за ленту, обхватывая его обеими руками. — Джисони, будешь моим Валентином? — с милой интонацией просит Минхо и улыбается, прижав шарик к лицу.       Щёки Джисона вспыхивают, становясь по цвету похожими на этот самый шарик, а собственное сердце, кажется, увеличивается в размере, продолжая гулко биться в груди.       Сегодня оно может разбиться, и Джисон знал это с самого начала. С того самого момента, когда Минхо предлагал ему эту авантюру.       Но Джисон чувствует себя слишком счастливым сейчас, чтобы отступать. Он не желает знать, чем закончится этот вечер, не хочет даже думать об этом, стараясь предугадать возможные сценарии завершения свидания.       Он видит Минхо прямо перед собой, видит сияющие звёзды в его глазах, и не может желать чего-то лучшего. Всё и так уже идеально. Его любимый человек рядом, касается тёплыми пальцами его замёрзших, тихо выдыхая, пока гладит мягкую кожу. В горле Джисона застревают слова, которые он не может рискнуть сказать, боясь потерять даже то, что имеет сейчас.       Минхо думает, что Джисон смотрит на него, но не видит того, что находится прямо перед его глазами. Он не знает, прослушал ли Джисон собранный плейлист, но если прослушал, то почему молчит?       — Хани?       — Разве я не уже твой Валентин? — мягко улыбается Джисон, отрывая взгляд от огоньков в глазах Минхо и переводя его к огням парка аттракционов, которые красиво расплываются в расфокусированном взгляде.       — Уже давно, — шепчет Минхо и смотрит на отражающиеся в глазах Джисона блики вечера. Сквозь призму его глаз смотреть на окружающее их тёмное небо и расстилающийся внизу парк Минхо нравится куда больше, чем через стекло кабинки колеса обозрения.       После тёплой атмосферы внутри кабинки для влюблённых парней пробирает дрожь от холодного ветра. Погода сегодня приятно удивила, прогрев воздух, в котором витает любовь к празднику и друг другу, до рекордных пятнадцати градусов тепла, но под вечер всегда становится прохладнее.       Минхо растирает плечи Джисона, утягивая его к тиру, где выбивает ему какого-то странного розового плюша с глазами, которые теперь будут преследовать его в кошмарах.       Но Джисон рад. Он обнимает игрушку, которая греет не столько сердце, сколько душу; которой предстоит впитывать в себя слёзы, когда этот вечер закончится.       — О, фотокабинка! — радостно вскрикивает Джисон, подпрыгивая на месте и дёргая Минхо за руку в нужную сторону. — Пошли сделаем фотки.       Минхо улыбается, позволяя Джисону вести себя за руку, и прикрывает штору, садясь рядом с ним на мягком сидении.       — Тебе хочется ещё больше воспоминаний сохранить? — усмехается он, тыкая по экрану, чтобы настроить время между фотографиями.       — Воспоминаний никогда много не бывает, — надувает губы Джисон и нажимает на кнопку старта. — В конце концов, воспоминания — это всё, что нам останется.       Они кривляются перед камерой, но Минхо утопает в мыслях.       Воспоминания и правда единственное, что действительно ценное в жизни. Воспоминания и люди, но некоторые люди становятся лишь самым сокровенным воспоминанием. Минхо не знает, должен ли он так рисковать, но на последнем фото застывает взглядом на улыбающихся глазах Джисона. На его самом ценном в этой жизни и во всех воспоминаниях человеке.       Последний кадр запечатлевает, как Минхо, развернув лицо Джисона к себе за подбородок, оставляет невесомый поцелуй в уголке губ.       Джисон распахивает глаза шире, потому что никак не может поверить, что Минхо сделал это. Распечатанные полоски с фотографиями выпадают в отсек в будке, прерывая затянувшуюся тишину, в которой Минхо не мог оторвать взгляда от удивлённых глаз.       — За сладкой ватой и в общежитие? — прокашлявшись, чтобы не звучать сипло, спрашивает Минхо и забирает фотографии.       Джисон молча кивает и забирает одну из двух полосок с фотографиями, которые кричат о том, что это действительно произошло. Что Минхо поцеловал его, и что горящий в уголке губ фантом прикосновения не выдумка.       Минхо вытягивает Джисона из будки за руку, направляясь к ларьку со сладкой ватой. Он оплачивает самую большую и ждёт, пока эту сахарную бомбу намотают на палочку и передадут в руки, чтобы разделить её с Джисоном на двоих.       — Всё хорошо? — осторожно спрашивает Минхо затихшего Джисона, нежно поглаживая большим пальцем по ладони в его руке.       — Да, просто… неожиданно, — улыбается Джисон. Он смотрит большими глазами на клубок сладости, которую передаёт в руки Минхо продавец, и отрывает небольшое облачко, чувствующееся на вкус как счастье.       — На свиданиях люди целуются, — пожимает плечами Минхо. — Так что это, на самом деле, был только вопрос времени.       Минхо берёт направление к общежитию, продолжая мягко держать Джисона за руку. Светящийся разноцветными огнями парк аттракционов остаётся за их спинами, а тихий вечер погружает в спокойствие, разливающееся в душах.       И уже не столь важно, что будет после, потому что в этот момент они оба счастливы от загорающихся звёзд.       Минхо провожает Джисона до двери его комнаты в общежитии, останавливаясь в шаге.       — Кто-то, кажется, задолжал мне ответный поцелуй, — поднимает он уголок губ, дёргая мягкую игрушку, которую прижимает к себе ближе Джисон, за ухо.       — Я ничего не обещал!       — Но ты позволишь мне попрощаться таким образом?       Джисон хлопает глазами, шумно сглатывая. Хаос в его голове уступает место удивлённой тишине.       Минхо замечает неуверенный кивок, делает шаг ближе и обхватывает лицо Джисона своими ладонями, поглаживая большими пальцами мягкие щёки.       — Ты был моим самым лучшим Валентином, — шепчет Минхо, перехватывая взгляд Джисона. — Спасибо, что разделил этот тёплый вечер со мной.       Минхо наклоняется и обхватывает губу Джисона своими, наконец-то по-настоящему целуя его.       Джисон дёргается от неожиданности, но через секунду расслабляется, неуверенно двигаясь ладонью по плечу Минхо к его ключицам, которые похожи на свободу. Он закрывает глаза, растворяясь в тёплых и сладких губах Минхо, кажется, отрывающих его от реальности. Джисон бы добровольно затерялся в лабиринте ресниц Минхо, щекочущих его щёки, если бы это означало, что поцелуй не закончится. Он чувствует тёплый язык Минхо, осторожно касающийся его губ, и позволяет ему вести в поцелуе.       Минхо делает ещё шаг навстречу Джисона, заставив того прижаться спиной к двери. Их губы двигаются навстречу друг другу, срывая сбившееся дыхание и разгоняя тепло, так необходимое после холодного февраля.       Талия Джисона сминается уверенными пальцами, которые норовят пролезть под одежду, чтобы огладить гладкую кожу.       Джисон прерывает Минхо, оставив последний поцелуй на мягких губах лёгким касанием. Ему не хочется, чтобы это прекращалось, но чем дольше это будет длиться, тем больнее будет потом.       — Спи сладко, Хани, — прижавшись губами к щеке Джисона, шепчет Минхо и разворачивается, чтобы подняться в свою комнату.       — Хо! — окликает его Джисон с бешено бьющимся сердцем внутри. — Что… Что дальше? Что завтра? — потерянно спрашивает он, прижимая игрушку, как спасательный жилет. Но чтобы спастись, когда тонешь, его нужно не прижимать, а надеть на себя, не позволив жестоким волнам накрыть с головой.       Минхо разворачивается у выхода на лестницу, пожимая плечами.       — Сегодня прозвучало много слов, которые не были сказаны. Можем притвориться, что ничего не было, — наклонив голову к плечу, с грустной улыбкой отвечает Минхо.       — Но я… я не знаю, — мотает опущенной головой Джисон. Перед глазами тёмные пятна, предупреждающие, что он ступает на лёд, под которым только холодная и тёмная, совершенно не заботливая вода. Ему хочется наконец озвучить всё, что так долго росло в его сердце, которое грозится разбиться, но он боится. Джисон разваливается на части, не набираясь решимости, чтобы наконец позволить тому, что желает сорваться с кончика прикушенного языка, быть услышанным. Он молчит, пробегаясь языком по губам, которые ещё пару минут назад прижимались к губам Минхо. Джисон был самым счастливым в этот момент, но сейчас его обволакивает густая пелена, не позволяя поднять голову и увидеть глаза Минхо, в которых гаснет надежда.       — Если ты прослушал плейлист, то ты знаешь ответ, — сипло отвечает Минхо.       — Я не понимаю, — хмурится Джисон, продолжая дёргать то ли свинью, то ли кролика за ухо.       — Тогда сделаем вид, что ничего не было. Сладких снов, Хани.       Дверь за спиной Минхо хлопает, разнося эхо по длинному коридору. Этот звук больно отзывается внутри Джисона, который прислоняется к двери, сжимая губы и морщась. В горле застряли невысказанные слова, заставляя глаза наполниться слезами. Минхо впервые с дня рождения упомянул плейлист. Сразу после вечера, когда они сходили на свидание и когда поцеловались. Джисон должен был признаться. Это был идеально подходящий момент, даже если бы всё закончилось не так, как желает его сердце. Но он уже упустил свой шанс, а предоставится ли ещё возможность — неизвестно.       Джисону бы сейчас не помешала способность заглядывать в будущее, чтобы узнать, будет ли всё хорошо. Он бы поискал в плёнке хронометража будущего то, что, возможно, ещё не потеряно. Но в реальности у него остаётся только этот момент, который он будет хранить в памяти, ожидая следующего пересечения линий.       Он заходит в тёмную комнату, закрывая за собой дверь, и подходит к коробке, оставленной на полу комнаты, чтобы положить ленту фотографий туда. Задержавшись взглядом на последнем фото, пока его сердце замирает, он сидит на полу ещё несколько минут, рассматривая снимок. Минхо его поцеловал. Даже два раза, и губы Джисона горят под кончиками его пальцев, когда он невесомо проводит по ним, прикрывая глаза.       Как же это было приятно. Поцелуй с Минхо ощущался настолько правильно, что Джисон променял бы весь воздух, который рассчитан на него судьбой, лишь бы раствориться в его губах навсегда. Он чувствует, как его сердце словно прокалывается шариками бисера, когда фотография оказывается скрытой под крышкой памяти.       Джисон убирает коробку на верхнюю полку, включает на ноутбуке плейлист Минхо и ложится под одеяло, прижимая игрушку к своей груди. Слёзы впитываются в плюшевую ткань и закладывают нос. Джисон всхлипывает, обнимая себя руками, тянет одеяло выше, чтобы скрыться под ним от всего мира, в котором он раз за разом боится признаться Минхо, потому что есть риск потерять друга, и не замечает, как проваливается в сон, где Минхо снова нежно целует его, пока откуда-то играет песня Coldplay, в которой поётся об искрах.

***

      Настойчивый стук в дверь вырывает Джисона из тёплого сна, когда за окном всё ещё царствует ночь. Он сонно плетётся в коридор, шаркая по полу, и морщится от света, ударившего по глазам, привыкшим к темноте, когда открывает дверь.       Минхо влетает в маленький коридорчик, чуть не снося Джисона с ног. Он захлопывает дверь за собой и встаёт напротив прижавшегося к стене от непонимания, что происходит, Джисона, пока его пальцы теребят уголок листа, на котором Джисон признался ему в любви.       — Скажи, что это не шутка, — просит Минхо.       Джисон поднимает голову и, хмурясь, смотрит в лицо Минхо. Его нос красный, а глаза немного опухли. Кажется, он плакал. Джисон мотает головой, опуская взгляд, и замечает лист, который держит в руках Минхо. Его глаза распахиваются, а лёгкие на секунду перестают работать, пока сонный мозг пытается решить головоломку, имя которой «Ли Минхо».       Минхо выдыхает, падая лбом в плечо Джисона, сжимает его руками и всхлипывает забитым носом.       — Не води меня за нос, Хани. Мне и так больно от твоего молчания. Я собрал для тебя плейлист, чтобы признаться, но ты ничего не ответил. Я отвёл тебя на свидание в надежде, что это что-то изменит, но ты продолжал молчать. Я поцеловал тебя, но ты оттолкнул меня и показал мне, что хочешь притвориться, будто ничего не было. Но песня, которую ты мне подарил… Что ты хотел сказать этим? Я уже ничего не понимаю, Джисон, я так запутался. Помоги мне понять тебя.       — Минхо, — слабо шепчет Джисон, не отойдя от шока после признания старшего. Это же было признание?       — Скажи, что это взаимно. Скажи, что я не один люблю тебя больше чем друга. Пожалуйста, Хани, ты чувствуешь то же самое? Может, я недостаточен для тебя? Может, мне стоит отступить? Я сделаю, как ты скажешь, но, пожалуйста, помоги мне разобраться во всём этом.       Сердце Джисона больно сжимается, когда он поднимает голову Минхо своими ладонями и касается его солёных от слёз губ. Ему тяжело собрать все мысли в кучу, чтобы ответить хоть что-то, но он надеется, что этот жест сотрёт слёзы с любимых глаз.       Минхо удивлённо застывает, когда Джисон целует его, касаясь своим носом его влажной щеки. Он пропускает вздох, хлопая глазами, пока пытается понять, что происходит. Мысли в голове замедляются, но Джисон продолжает прижиматься к нему, признаваясь через движения губ в своих чувствах.       Джисон даёт ему зелёный свет.       Минхо шумно выдыхает, роняя лист из дрожащих пальцев, и сжимает Джисона в объятиях, прижимая лопатками к холодной стене. Джисон сплетается с языком Минхо, поднимая голову и притягивая его за шею ближе к себе.       — Это да? — оторвавшись на секунду, шепчет Минхо, разбрасывая поцелуи по его лицу. Под губами такая же, как и у него, соль, застывшая на коже невысказанными словами.       — Это то, что я загадывал на день рождения с четырнадцати лет. Как сам думаешь, да это или нет? — поднимает брови Джисон, заглядывая в глаза Минхо.       — Боже, Хани, — качает головой Минхо и прижимается к губам Джисона. — Почему ты никогда даже намёк не давал?       Джисон пожимает плечами, скользя пальцами по шее Минхо к волосам.       — Не верил, что мои чувства окажутся взаимными.       — Глупый, — смеётся Минхо и снова шмыгает носом. — Как ты мог подумать, что я бы отказал тебе?       Минхо прижимается к губам Джисона, утягивая его в медленный поцелуй, который заживляет все царапины, нанесённые недопониманиями и желаниями, которые казались несбывшимися. Бисер, облепивший сердце Джисона после выстрела Купидона, сплетается в красивый узор, который будет защищать такую ранимую мышцу.       — Мы теперь встречаемся? — спрашивает Минхо, зарывшись в растрёпанные после сна волосы Джисона, с каплей неуверенности в голосе.       — Ты знаешь ответ, — улыбается Джисон ему в шею, прижимаясь ближе. — Всегда знал.