Амортенция

– Альбус! – радостно восклицает Скорпиус, подскакивая на кровати друга и заставляя того испустить болезненный стон. – Ты мне сейчас ноги переломаешь, Скорпиус. – Не драматизируй, с твоими ногами все в порядке. Вспомни – ты меня вчера тощим кузнечиком обозвал! – Да, но ты тогда не сидел на моих ногах. – Альбус толкает Скорпиуса, и тот смещается на краешек кровати, но не встает. – Альбус, разве ты не рад? Альбус со вздохом к нему поворачивается. – На улице еще темень, Скорпиус. Чему мне радоваться? – Ты что, забыл? Мы же делаем сегодня любо-овное зелье! – Он так тянет слово «любовное», что оно звучит ужасно глупо. Альбус со стоном зарывается в подушку. – А именно, – не унимается Скорпиус, – самое мощное любовное зелье в мире. Ты знаешь, что оно должно пахнуть так же, как человек, который привлекает тебя больше всего? Уверен, мое будет пахнуть… – Скорпиус изображает, как шумно вдыхает запах. – Ммм… Свежими цветами и свежим хлебом. – Роза будет в восторге, – бормочет Альбус в подушку. – Знаю! А может, мы и тебе украдем порцию, чтобы ты наконец-то нашел себе девушку. Подушка попадает Скорпиусу прямо в лицо, и он с громким стуком шлепается на пол. – Ой-й! – Так тебе и надо. Нечего быть таким невозможным гиком так рано утром. Скорпиус садится на полу, потирая левую коленку. – Тебе все равно скоро вставать. Сейчас завтрак начнется. – Раз ты у нас такой бодрый поутру, может, сходишь в Большой зал и принесешь мне завтрак в постель? – Альбус с трудом приподнимается на кровати и трет глаза. Скорпиус встает с пола. – Ну уж нет, ты идешь со мной. Если я тебя здесь оставлю, ты снова завалишься спать – и мы опоздаем на занятия. Я уже совершал подобную ошибку. – Он хлопает Альбуса по колену. – Давай-давай, вставай! Можем позаниматься за завтраком по нашим учебникам продвинутого курса зельеварения. Ты знал, что твой папа… – …учился на шестом курсе по старому учебнику Северуса Снейпа. Да, он мне рассказывал. – Только представь, – мечтательно говорит Скорпиус, – получить возможность изучать заметки самого великого зельевара… – Папа говорил, там было много весьма неприятных заклинаний. Скорпиус пожимает плечами. – Ну да… Но все равно жалко. Мы могли бы столько всего узнать из этих записей… Хотя в конечном счете будет лучше, если мы всем овладеем самостоятельно. Кстати, а ты мне покажешь ту штуку с помешиванием, которую ты сотворил, когда мы делали Глоток живой смерти? Это было… просто волшебно. – Я и есть волшебник, Скорпиус, – сообщает Альбус, вставая и потягиваясь. – Ха-ха, – саркастически откликается Скорпиус. – Правда, что ли? Альбус скидывает пижамную куртку, засовывает ее под покрывало и поворачивается к Скорпиусу. – Я все тебе расскажу про помешивание, если ты хотя бы на пять минут прекратишь бегать по потолку. Я еще не проснулся толком. Скорпиус смотрит на Альбуса – заспанного, встрепанного, полураздетого, – и не может отвести взгляд. – Да, вижу, – наконец говорит он. – Ладно, подожду в гостиной, пока ты не соизволишь составить мне компанию. – Он с легкой издевкой кланяется и разворачивается, чтобы выйти из спальни. – Ты в курсе, что ты прирожденный клоун, Скорпиус? – Прекрасно осведомлен. Не засыпай обратно. – Не засну. – И отлично. – Скорпиус торопливо выходит из спальни, захлопывая за собой дверь. Воздух в подземелье, где проходит зельеварение, всегда удушающе жаркий и тяжелый от испарений – даже до того, как ученики начинают что-то варить. Прямо сейчас в помещении тихо, доносится только еле слышное бульканье и шипение пара от разогревающихся котлов. Пока ученики ждут, преподавательница зельеварения, расхаживая перед классом, раздает последние указания. Скорпиус, как обычно, сидит рядом с Альбусом на переднем ряду и внимательно слушает каждое слово профессора, пока смятый клочок пергамента не попадает ему в голову, отскакивая прямо на «Продвинутый курс зельеварения». Еще не открыв послание, Скорпиус уже знает, что оно от Розы: никто, кроме нее, не обладает такой меткостью. Скорпиус быстро берет записку в руки и разворачивает ее. «Пообедаем сегодня, хлебный дурачок? Р x». Скорпиус тут же разворачивается на стуле, с энтузиазмом улыбается Розе и поднимает большие пальцы. Она закатывает глаза. – Скорпиус, – бормочет Альбус, пихая его в ребра острым локтем. – Ой, Альбус, это… – Мистер Малфой. Скорпиус быстро поворачивается обратно и видит преподавательницу зельеварения, которая стоит, прислонившись к их столу, и прожигает его гневным взглядом. – О, здравствуйте, профессор. – Буду вам очень благодарна, если вы прекратите общаться с однокурсниками и уделите внимание уроку. Скорпиус выглядит пристыженным. – Да, профессор. – А теперь кто будет столь любезен, что расскажет нам о свойствах правильно сваренного зелья Амортенция? Да, мисс Чэпмен. Занятие продолжается, и на стол между Альбусом и Скорпиусом приземляется еще одна записка. Альбус инстинктивно к ней тянется, но Скорпиус реагирует быстрее. «Я ожидала менее очевидный отклик, но твой энтузиазм, как и всегда, не остался незамеченным. Р x». – Значит, она все еще тебя жалеет, – отмечает Альбус, заглядывая в записку из-за плеча Скорпиуса. Скорпиус складывает ее и засовывает в учебник. – Да, но мы потихоньку двигаемся дальше. Жалость перерастает в понимание и принятие. – А может, она просто смирилась с фактом, что ты никогда не угомонишься? – Ей нравится мое упорство, – говорит Скорпиус, слегка подталкивая Альбуса. – Ей нравится то, что ты без умолку болтаешь, – отвечает Альбус, награждая Скорпиуса ответным тычком. – Мистер Поттер. Тень профессора снова падает на их парту. Мальчики подскакивают и поднимают взгляд. – Вы слышали, что я только что сказала мистеру Малфою? Пять баллов со Слизерина за неспособность держать рот закрытым. А теперь, возможно, вы хотели бы напомнить классу о самой распространенной ошибке, которую делают в процессе изготовления этого зелья? – Температура, – быстро ответил Альбус. – Если она будет слишком высокой, при добавлении ингредиентов зелье взорвется. – И окажет невосполнимый ущерб этому подземелью и вам. Хорошо. По крайней мере, вы внимательно читаете учебник, пусть даже меня игнорируете. – И она снова отходит от их стола. Убедившись, что она уже достаточно далеко, Скорпиус шепчет Альбусу на ухо: – Может, у нас с Розой и не самые прочные отношения, но она мне нравится. И каким-то чудом я ей нравлюсь тоже. Так что… Их снова прерывают – на этот раз нарастающий шум и суета вокруг: однокурсники начинают бегать за ингредиентами, громко обсуждая при этом полученное задание. Альбус встает с места. – Скорпиус, тебе не нужно оправдываться передо мной за свою личную жизнь. Это ведь, по сути, не мое дело, так? – Наверное, ты прав. – Скорпиус издает нервный смешок и заправляет за ухо прядь светлых волос. – Давай тогда приступим к зелью. Иногда бывает сложно получать удовольствие от зельеварения. От котла идет жар, можно задохнуться от едких испарений, а еще всегда есть риск, что зелье расплавит котел и растворит твои ботинки, если не успеешь вовремя отскочить. Скорпиус понятия не имеет, как Альбус умудряется постоянно улыбаться, стоя над котлом. Это же все равно, что получать удовольствие от надвигающейся катастрофы. Прямо сейчас он широко улыбается, распыляя над голубой жидкостью в котле жемчужную пыль. Падая, она мерцает в воздухе, а в следующее мгновение уже поблескивает на поверхности, прежде чем превратиться в перламутрово-радужное сияние – точь-в-точь как описано в учебнике. Пальцы Альбуса по-прежнему измазаны розовой пылью, лицо его слегка раскраснелось, а по виску стекает струйка пота. Одну из щек он запачкал чем-то коричневым, а волосы распушились еще сильнее, чем обычно, из-за царящей в воздухе влажности. Скорпиусу очень приятно на него смотреть – возможно, из-за паров любовного зелья, которые он вдыхает последние пару часов. – Скорпиус, ты на меня таращишься, – отмечает Альбус, поднимая на мгновение взгляд от учебника. – Ты в порядке? Я что-то не так сделал? Я уверен, что жемчужную пыль надо добавлять до… – Нет-нет, – встряхивается Скорпиус. – Ты все правильно делаешь. Тут просто жарковато. – Может, тебе присесть? – Со мной все в порядке. Мы ведь в любом случае почти закончили, так? – Скорпиус, старательно сохраняя между собой и Альбусом дистанцию, вытягивает шею, чтобы заглянуть в книгу. Альбус кивает. – Надо добавить вторую порцию шипов роз, а потом… помешать семь раз по часовой стрелке – и семь против. После этого – все, только оставить на пять минут на слабом огне, после чего разлить по бутылкам. – Помнишь, как на первом курсе, – спрашивает Скорпиус, глядя на него искоса, – как все наши зелья взрывались? А сейчас – только посмотри на нас! Такое впечатление, что мы чуть ли не знаем, что делаем! Альбус смотрит на зелье и кивает. – Да, забавно. Я раньше ненавидел зельеварение. А теперь это один из моих любимых предметов. Скорпиус расплывается в улыбке. – Прямо будущий Снейп. Так что, ты сам добавишь шипы роз – или лучше я? – Добавь ты, – говорит Альбус, сдвигаясь в сторону. – Не хочу, чтобы в зелье случайно попало лишнее количество жемчужной пыли. А я помешаю. – Есть, сэр. Скорпиус быстро отдает честь и начинает осторожно сыпать розовые шипы на поверхность зелья, в точности следуя описаниям в книге. Когда Альбус возвращается, отмыв руки от жемчужной пыли, они оба встают над котлом и любуются на побулькивающую переливчатую поверхность. – Ну что, приступим? – спрашивает Альбус. Скорпиус кивает, и Альбус начинает помешивание. Семь раз в одну сторону (и еще четвертинку, от чего зелье приобретает более яркий радужный оттенок), семь в другую (и еще половину, чтобы поверхность красиво поблескивала, а вверх спиралью поднимались серебристые струйки пара). – Выглядит просто отлично, – возбужденно говорит Скорпиус, подскакивая на носочках и заглядывая в котел. Он смотрит на кипящее зелье, и тут до него впервые долетает запах. Совсем не такой, как он ожидал. Никаких цветов или пекущегося хлеба. Но даже ароматнее, чем ему представлялось. Он закрывает глаза и глубоко вдыхает, чувствуя запах чистого белья – как свежевыстиранная пижама или как новая простыня, на которую ложишься первый раз. Поверх накладывается еще один аромат – чуть влажноватый, но мягкий оттенок красного дерева: запах дома, слизеринской гостиной. И еще – совсем тонкий запах дыма от зелий, пропитавшего одежду, а под ним – что-то теплое и перечное, но при этом чуть сладковатое. – М-м-м, – говорит Альбус, склоняясь, чтобы отрегулировать температуру пламени под котлом. – Чувствую запах старых книжек. Меня определенно привлекают любители чтения. – Он поднимает взгляд на Скорпиуса и широко улыбается. Эта улыбка, в сочетании с запахом зелья, настолько перехватывает дыхание, что Скорпиус со всего размаху садится на табурет и начинает обмахиваться обеими руками. – Я определенно перегрелся. Как бы не стошнило. Альбус, нахмурившись, выпрямляется. – Проводить тебя в больничное крыло? Скорпиус качает головой. – Нет-нет, мне, наверное, просто надо подышать свежим воздухом. Я… я, пожалуй, выйду проветриться на минутку. – Я могу… – Серьезно, Альбус, со мной все будет в порядке. – Скорпиус встает и, спотыкаясь, идет к выходу, каким-то чудом не натыкаясь по дороге на однокурсников и их котлы. В коридоре, к его огромному облегчению, весьма прохладно. Он опускается на пол, потому что ноги у него подкашиваются, и прижимает ладони к каменному полу – так, чтобы холод пробрал до костей. Здесь практически ничем не пахнет, не считая отдаленного запаха еды – он всегда доносится из кухни каждый раз, когда спускаешься в подземелья. После всех этих тяжелых испарений выйти на свежий воздух – невероятное облегчение, и Скорпиус, закрыв глаза, сосредоточенно делает глубокие вдохи. Те запахи, которые он почувствовал над котлом, в своем сочетании оказываются для него оглушительным откровением. Оглушительным откровением по имени Альбус Северус Поттер – ведь кто еще может пахнуть зельями, перечными чертиками, чистыми простынями и слизеринской гостиной? Никто. Скорпиус прячет лицо в ладонях и стонет. Похоже, у него серьезная проблема. Однокурсники начинают выходить с занятия только через двадцать минут. Парочка из них слишком уж оживленно хихикает, но остальные болтают, как обычно. Никто не замечает фигуру белобрысого парня на полу у двери, а один из них даже оттаптывает Скорпиусу ноги. – Не обращайте на меня внимания, – бормочет он. Рядом с ним падает сумка – его собственная. Он подскакивает от неожиданности, видит Альбуса и тут же снова утыкается взглядом в пол. – Привет, Альбус. – Ты вещи забыл. – Альбус приседает и обеспокоенно на него смотрит. – Ты точно в порядке, Скорпиус? Ты весь красный. – Да? – Скорпиус прижимает ладони к щекам. Такое впечатление, что они горят. – Там было ужасно жарко, Альбус. Ты и сам весь потный. Со мной правда все нормально. Он встает, подхватывает сумку и – вот удача! – замечает впереди Розу. – Скорпиус, – говорит Альбус. – Подожди. Я… – Спасибо за заботу, Альбус, но извини – у меня за обедом назначено свидание. – Но… – Увидимся позже, – бросает на ходу Скорпиус и устремляется со всех ног по коридору, чтобы догнать невысокую фигурку с кудрявыми черными голосами. – Роза Грейнджер-Уизли! Она оборачивается. – Скорпиус Малфой. Идем в Большой зал? – Куда же еще? Он подставляет локоть, и она, к его удивлению, берет его под руку. Хватка у Розы сильная, она даже слегка впивается в его запястье, и, когда они поднимаются по ступенькам из подземелий, притягивает Скорпиуса ближе. – За едой ты ведь расскажешь, почему так странно вел себя в классе? – шепчет она. – Да? Скорпиус быстро кивает. Он никогда не осмеливался спорить с Розой. – Конечно, – отвечает он сдавленным, срывающимся голосом. Роза сжимает его предплечье. – Потому что мой кузен беспокоится из-за тебя, а мне не нравится, когда он беспокоится. – Понятное дело. Роза слегка ослабевает хватку и одаривает его приятной улыбкой. – Вот и хорошо. А зелье у вас получилось великолепное. Альбус показал мне его, уже после того как ты ушел. – Ну, в основном это была его заслуга. Он исключительно хорош в зельеварении. – Вышло просто идеально. Как оно выглядело, как пахло… Кстати, чем оно для тебя пахло? Хлебом? – Она широко улыбается Скорпиусу, который оглядывается через плечо. Альбус идет на расстоянии всего нескольких футов от них – с опущенной головой и с таким видом, какой у него бывает, когда он о чем-то глубоко задумается. – Позже, – говорит Скорпиус. – Я тебе попозже расскажу. Роза тоже оборачивается и кивает. – Ладно. Если ты Малфой и сидишь при этом за гриффиндорским столом, в этой ситуации у тебя есть единственное преимущество – тебя все усиленно избегают. Никто не садится как минимум за пять футов с обеих сторон от места, где они расположились, так что Скорпиусу не приходится беспокоиться о чужих ушах. За последние несколько лет он убедился в том, что Роза отлично умеет слушать, поэтому сейчас выкладывает ей все как на духу. – Зелье пахло Альбусом, Роза! – со стоном признается он, снова пряча лицо в ладонях. – Наверное, мне следовало бы раньше догадаться, но…. Это было просто… Он же Альбус Северус Поттер. Мой лучший друг. Как я могу испытывать к нему влечение, быть в него влюбленным? Предполагается, что я влюблен в тебя! Роза тихо смеется. – Это очень лестно, Скорпиус, но неужели ты когда-нибудь действительно верил в то, что влюблен в меня? Скорпиус пожимает плечами и, обхватив себя руками, вешает голову. – Не знаю. Ты мне нравишься. Ты… умеешь бросать вызов. Ты отлично играешь в квиддич – а я даже не любил квиддич, пока не встретился с тобой. И ты симпатичная. И очень умная. Ты меня слушаешь. Ты хороший друг. В том мире, где ты даже не родилась, было ужасно. Я скучал по тебе. – А что насчет Альбуса? Скорпиус смотрит в направлении слизеринского стола. Альбус ест один. Он сидит, ссутулившись, на обычном своем месте – с краю стола, рядом с дверью. Скорпиусу видна только спина, но он может разглядеть, что волосы Альбуса все еще вьются больше обычного из-за пара от зелий и влажности подземелий. – Не знаю, с чего и начать, – тихо говорит Скорпиус. – Например, с того, что поговорить с ним? – Роза ободряюще хлопает его по руке. – Кто знает – может, он чувствует к тебе то же самое? – А как насчет тебя? Что ты чувствуешь… ко мне? Роза улыбается. – По-моему, ты раньше никогда не спрашивал. – Знаю. – Он поднимает на нее взгляд. – Но сейчас спрашиваю – потому что уважаю твои чувства, даже если раньше я этого особо не показывал. – Ты мой друг, – говорит Роза. – Ты очень странный, ты законченный гик, и я никогда не понимаю твоих шуток, но ты мне нравишься, Скорпиус. И я хочу, чтобы ты был счастлив. – Она кивает через его плечо, в сторону слизеринского стола. – Никому не под силу сделать тебя счастливым, кроме Альбуса Поттера. Скорпиус со вздохом запускает пятерню в волосы. – И как ты умудрилась так хорошо меня узнать? – Потому что у тебя душа нараспашку. Особенно когда речь заходит о моем кузене. Скорпиус не избегает Альбуса. Он вовсе не пытается уклониться от откровенного разговора. Просто так уж получается, что у него куча домашки – и заниматься непременно надо в библиотеке, причем весь вечер. Правда, в итоге он просто таращится на тени, которые отбрасывает свет свечей на пустой лист пергамента, пока мысли с бешеной скоростью проносятся у него в голове. Если он влюблен в Альбуса – что очень даже вероятно, и, видимо, это чувство зародилось не вчера, – ему есть о чем беспокоиться. Что подумает его отец? Что подумает отец Альбуса? Запретят ли ему навсегда видеться с Альбусом? И самое главное: как насчет самого Альбуса? Потерять лучшего друга… нет, это слишком высокая цена. Гораздо легче будет держать все внутри и не рисковать, неважно, сколько радости ему может принести положительный исход. Скорпиус никогда не был азартным игроком, и ситуация, в которой он либо получит огромный выигрыш, либо останется абсолютно ни с чем, слишком сильно его пугает. Он покидает библиотеку за полчаса до отбоя, просидев там кучу времени совершенно впустую, и возвращается в слизеринское подземелье. В гостиной почти никого нет, большинство учеников все еще в библиотеке или где-то гуляют с друзьями. Те, кто все-таки находятся в комнате, рассредоточены по ней, как пятна темно-зеленых теней в мутноватом, струящемся под водой свете. Медленно и неохотно Скорпиус переставляет ноги по скрипучим деревянным ступеням, ведущим в спальню. Какое-то время он стоит перед дверью, чувствуя, как пульс стучит в горле, а кровь шумит в ушах. Слегка дрожащими пальцами он заправляет за ухо прядку. Тоже мне, Малфой Бесстрашный. В данный момент он чувствует себя просто смертельно испуганным. Ему бы, наверное, легче было встретиться лицом к лицу с Волдемортом и толпой дементоров, чем сделать это. Чем бы «это» ни оказалось. Он так и не решил, что скажет Альбусу. Если тот там – особенно если он там один – им придется разговаривать, а Скорпиус никогда не в состоянии был контролировать свой язык в состоянии нервного напряжения. Позади него слышатся шаги, и Скорпиус, прижимаясь спиной к стене, со смущенной улыбкой пропускает проходящего мимо пятикурсника, который одаривает его в ответ странным взглядом. Определенно, стоя столбом перед дверью, он вызывает подозрение. Наверное, настало время все-таки зайти внутрь и встретиться лицом к лицу с тем, что его ждет. Так он и делает. Он поворачивает дверную ручку, которая слегка туговато поддается – как и всегда, после чего дверь со щелчком распахивается. Скорпиус делает глубокий вдох и наконец заходит внутрь. Альбус сидит на кровати, опираясь спиной о подушки и подтянув колени к груди. Перед ним лежит раскрытый учебник по чарам, сбоку – палочка. Однако не похоже, чтобы он занимался. Вместо этого он невидящим взглядом смотрит в пространство, и вид у него слегка расстроенный и нахмуренный. Должно быть, он уже успел принять душ – на нем пижама, а волосы одновременно влажноватые и пушистые. Когда дверь открывается, он поднимает взгляд. – Скорпиус. Скорпиус неловко застывает в дверях. – Привет, Альбус. Альбус с подозрением на него смотрит. – Ты странно себя ведешь. Что сегодня с тобой случилось? – Со мной? Все абсолютно нормально! Нормальнее уже некуда, даже если бы ты наложил на меня заклинание нормальности! Альбус качает головой и опускает взгляд на учебник. – Тебе не обязательно мне рассказывать. О чем бы то ни было. Ты явно не хочешь этого делать. Весь день ты избегал меня – а теперь избегаешь моих вопросов. Я твой лучший друг, Скорпиус, и ты можешь поговорить со мной о чем угодно. Но, с другой стороны, у тебя есть полное право хранить от меня тайны. В голосе Альбуса звучит горечь – неожиданно для Скорпиуса. – Альбус… – Он делает шаг вперед и снова останавливается. – Я не знаю, что сказать. Что ты хочешь от меня услышать? Альбус опять на него смотрит. – Не знаю. Я видел, как вы за обедом разговаривали с Розой. Ты ей рассказывал что-то, чего не можешь рассказать мне, и я этого не понимаю. Зелье пахло для тебя свежими цветами и свежим хлебом – или, по крайней мере, какой-то другой девушкой, которую ты пока еще не встретил. Почему ты из-за этого начал чудить? Если уж на то пошло, это у меня был повод вести себя странно. Я не понимаю, что происходит. – Я говорил с Розой, потому что… погоди-ка. Почему это у тебя был повод вести себя странно? – Скорпиус с любопытством придвигается ближе и усаживается на краешек своей кровати. Альбус запускает руки во влажные волосы, от чего они начинают топорщиться в разные стороны, и стонет. – Все сложно. Хотя на самом деле ничего сложного тут нет – просто так ощущается изнутри. – Он качает головой и, резко захлопывая учебник по чарам, поворачивается к Скорпиусу. – Я сказал тебе, что зелье пахло для меня старыми библиотечными книгами… – Потому что тебя привлекают страстные любители чтения. Поздравляю, Альбус. Уверен, что твоя будущая жена будет интеллектуальной красавицей. – Но это не все, – продолжает Альбус, не обращая внимания на реплику Скорпиуса. – Были и другие запахи. Серебряная полировка на старых подсвечниках, а еще совятня. Ну, ты знаешь, как пахнет совятня – она пахнет совами. Такой теплый, мускусный запах. И Большой зал. Как в первый день семестра, когда начинается пир – и на столе столько еды, что не знаешь, с чего начать. Раньше я ненавидел этот запах, а сейчас он ассоциируется у меня с возвращением домой… – Все это очень поэтично, Альбус, но я не понимаю, к чему ты клонишь. Альбус снова стонет и упирается ладонями в кровать. – Я попытался поговорить с тобой об этом раньше, но ты сбежал и потом еще весь день прятался – как будто догадался, что я собираюсь сказать. Хотя я уверен, что ты не догадался… – Это точно – ты прикладываешь все усилия к тому, чтобы этого не случилось. – Потому что в противном случае, возможно, тебя бы здесь вообще не было. – Альбус, ты не мог бы уже перейти к сути? Если в твоих словах она вообще есть. Альбус со вздохом сцепляет руки на коленях. – Да. Суть в том, что… пока ты рассказывал Розе о том, как сильно ты в нее влюблен, я не мог сказать моему лучшему другу, что влюблен в него, потому что он весь день меня избегал. И я не мог поговорить об этом ни с кем другим. Очень дерганый получился в итоге день. Знаешь, я даже не смог… Скорпиус таращится на Альбуса, практически не воспринимая, что тот говорит дальше. – Что ты только что сказал? – Я сказал, что день был очень дерганый, и… – Нет-нет, до этого. Про лучших друзей и любовь? Потому что у меня, наверное, возникли галлюцинации и… мне показалось или я услышал, что ты влюблен в меня? – Не показалось, – бормочет Альбус. – Именно это я и сказал. – Так, – Скорпиус, кажется, забыл, как дышать, – а мы не могли бы остановиться на этом поподробнее? Альбус нервно теребит покрывало. Внезапно он кажется совсем маленьким – даже меньше, чем обычно. – Не знаю, какие тут могут быть подробности. Я влюблен в тебя, ты влюблен в Розу. Я не хочу, чтобы это переросло в проблему, Скорпиус. Это не должно вставать между нами. Ты в любом случае мой лучший друг. Да и вообще – это наверняка пройдет. Я ведь раньше не интересовался парнями. Я это перерасту. И, думаю, ты должен знать, что я очень счастлив за вас с Розой. Я не ревную. Я рад уже тому, что ты вообще есть в моей жизни… – Альбус, – тихо говорит Скорпиус, чувствуя головокружение от такого количества информации, а еще – слабый золотистый проблеск надежды внутри. – Знаешь, чем пахло зелье для меня? Альбус качает головой и пожимает плечами. – Свежими цветами и свежим хлебом? Как ты и надеялся? – Нет. Запах не имел с Розой ничего общего. Оно пахло слизеринским подземельем, и дымом от зелий, и перечными чертиками, и тем, чем обычно пахнет моя постель, когда я приезжаю к тебе в гости – и твоя мама только что постелила свежевыстиранное белье. – Скорпиус нервно натягивает на руки рукава свитера и подается вперед. – Я… почувствовал твой запах, Альбус. И избегал тебя весь день, потому что боялся, что скажу тебе об этом и потеряю тебя, ведь ты слишком дорог мне, чтобы тебя потерять. Но, видимо, я зря опасался. Альбус смотрит на него и растерянно моргает. – Да… видимо, зря. – Да, – повторяет Скорпиус. Несколько секунд они просто сидят в тишине и не смотрят друг на друга. Скорпиус пытается переварить информацию и только что состоявшийся разговор. Ему кажется, что все это происходит во сне. – И что же нам сейчас делать? – в конце концов спрашивает Альбус. – Ну… – начинает Скорпиус, разглаживая покрывало на своей кровати. – Я тебе нравлюсь. Ты нравишься мне. Может, нам стоит просто поцеловаться? Вообще-то, он говорит это в шутку. Теплое, счастливое осознание того, что Альбус любит его, только начало проникать внутрь, и мысль о поцелуях или чем-то еще пока кажется весьма отдаленной. Но тут Альбус внезапно встает со своей кровати и в следующее мгновение уже сидит рядом со Скорпиусом. Очень близко – настолько, что они прижимаются друг к другу коленями, и Скорпиус чувствует мягкое тепло, исходящее от Альбуса. Альбус выжидающе смотрит на него своими ярко-зелеными поттеровскими глазами. – Ну ладно, – издает Скорпиус нервный смешок, – вот уж не думал, что ты и правда соберешься это сделать. – Я тебя не заставляю, – быстро говорит Альбус. – Нет-нет, я правда этого хочу. Если ты хочешь. – Конечно, хочу. Но я не знаю, что делать. – Альбус все еще смотрит на Скорпиуса выжидающе – словно хочет получить какие-то инструкции. – Почему ты на меня так смотришь? – недоуменно спрашивает Скорпиус. – Ты думаешь, я знаю, что делать, что ли? – Скорпиус, ты уже два года встречаешься с Розой. – Да, но мы никогда… – Скорпиус неопределенно взмахивает руками. – Ничего такого не делали. Альбус хмурится. – Ты никогда не целовал ее? – Нет! – с ужасом откликается Скорпиус. – Значит, никто из нас не знает, что делать, – вздыхает Альбус. – Нас ждет катастрофа. – Все, что мы затеваем вместе, оборачивается катастрофой, Альбус. Почему сейчас должно быть по-другому? – Ну что ж, – медленно говорит Альбус, – пусть это и будет ужасно, мы как-нибудь переживем. И вот так, совершенно внезапно, Скорпиус Малфой обнаруживает, что его целует Альбус Северус Поттер. Это немного странно и мокро, и Скорпиус не уверен, куда ему можно положить руки, и голова у него вывернута под странноватым углом – так, что он чувствует боль в шее. Когда он пытается как-то переместиться, его зубы сталкиваются с зубами Альбуса, и он отстраняется. – Прости, – бормочет Скорпиус. – Все нормально, – отвечает Альбус и снова целует его. Похоже, у Альбуса в этой области талант. Он обладает нежной настойчивостью – чувствуется, что он намерен продолжать, пока все не начнет получаться, как надо. А дело определенно идет на лад. Руки Альбуса подбираются к подбородку Скорпиуса, обхватывают его и прочно удерживают в более удобном положении, которое вкупе с мягким прикосновением пальцев Альбуса доставляет Скорпиусу огромное удовольствие. Его пронзает сладкая дрожь, и он запускает пальцы в прохладные, чуть влажноватые волосы Альбуса. И только он начинает исследовать реакцию, которую может вызвать, нежно надавив языком на губы Альбуса (невероятно приятную – тот усиливает хватку и шумно выдыхает), как дверь в спальню распахивается, и Альбус отталкивает Скорпиуса – с такой силой, что тот растягивается на кровати и налетает локтем на столб. – Ой. – Прости! – говорит Альбус, настороженно глядя на вошедшего однокурсника, после чего подбирается ближе, чтобы осмотреть Скорпиуса. – Все в порядке? – Локоть, может, и сломан, но… – Скорпиус понижает голос, понимая, что они больше не одни. – Но все, что случилось до этого, было невероятно приятно. Альбус расплывается в улыбке, берет Скорпиуса за руку и нежно поворачивает ее, чтобы осмотреть расползающийся на локте синяк. – Поцеловать, чтобы не болело? Скорпиус удивленно моргает и тут же расцветает в улыбке. – Да. Позже. Альбус больше не осматривает синяк, он просто легко удерживает пальцы Скорпиуса. – А будет позже? Скорпиус кивает. – Думаю, это будет очень здорово. Альбус сжимает ладонь Скорпиуса, потом отпускает ее и окидывает взглядом кровать, на которой они сидят. – У нас есть пологи. И мы умеем пользоваться магией. – Он пожимает плечами. – Просто пища для размышлений на будущее. Альбус встает, и Скорпиус с трудом подавляет желание схватить его за руку, чтобы он никуда не уходил. Альбус возвращается на свою кровать, слегка подскакивая. На его лице сияет широкая и совершенно глупая улыбка, а губы чуть розовее обычного. – Забавная штука, – говорит он, уставившись на свисающий сверху полог. – В итоге мне не пришлось красть любовное зелье. Я просто был внимателен к мелочам и честен с тобой. А я-то думал, будет сложнее. Скорпиус кивает. – Сложностей все равно полно, ты ведь понимаешь? Мой папа. Твой папа. Люди, которые будут над нами смеяться. – Не уверен, что меня это заботит, – говорит Альбус, все так же сияя. – Все проблемы кажутся пустяковыми, если я могу решать их вместе с тобой. – А когда нас спросят, как мы сошлись, – говорит Скорпиус, – у нас будет хороший ответ. – Да? – Мы можем сказать им, что все утро провели над котлом, полным горячей и страстной любви-и. Уже второй раз за этот день подушка Альбуса попадает Скорпиусу прямо в лицо. На этот раз он только хихикает и вжимается в нее носом, вдыхая запах Амортенции, Альбуса Северуса Поттера, любви.