Дорога, которую ты выбираешь

На игровом совещании накануне финала летних отборочных Кацуюки узнал, что у нового питчера Сэйдо — Савамуры — то же имя, что красовалось под широким кожаным браслетом на его запястье с двенадцати лет. Он лишь мысленно пожал плечами: мало ли Эйджунов на свете? Да и не было ему никакого дела до всей этой соулмейтской херни. Он же не экзальтированная девица, в конце концов. Когда на следующий день команды встретились на поле, он немного напрягся, внимательно наблюдая за питчером. Но тот обращал на Кацуюки столько же внимания, сколько и на остальных игроков Инаджицу. Кацуюки расслабился: либо у этого Эйджуна другое имя на запястье, либо он тоже абсолютно не заинтересован. В любом случае можно было выдохнуть и дальше спокойно играть в бейсбол. Кацуюки понял, что ошибся, когда стоял в бэттер боксе, смотрел в огромные удивленные золотистые глаза, а мяч летел ему прямо в голову. А все потому что Карлос решил его подбодрить и крикнул: «Кацуюки, выбей из него все дерьмо!» (До этого товарищи обращались к нему только по фамилии). Тогда рука Савамуры Эйджуна дрогнула, а Кацуюки осознал, что, кажется, он все-таки нашел своего соулмейта. Блядь. Эйджун выглядел полностью разбитым, когда они уходили с поля. И почему-то его лицо, полное ужаса, не выходило у Кацуюки из головы даже спустя неделю. Поэтому, когда у команды был свободный от тренировки вечер накануне отъезда в Хего, он, особо не задумываясь, что и зачем делает, схватил любимые наушники, кошелек и потопал на выход из кампуса. У самых ворот его перехватил Мэй. — Куда это ты идешь, Кацу?  — По делам. А что?  Внутри стремительно закипало раздражение. И на прилипалу-Мэя, потому что докапывается к нему, и на себя, потому что сам себя не понимает. — Какие это дела? Мы завтра утром едем на Кошиэн! — Ну так логично, что мне надо их сделать до отъезда. — Но разве ты не должен… — Отьебись, Мэй, — перебил его Кацуюки, когда терпение вдруг резко закончилось.  Кацуюки аккуратно обошел застывшего с открытым ртом Мэя и наконец-то покинул  территорию школы. Он совершенно не был настроен что-либо объяснять. Тем более Мэю. Оказалось, до Сэйдо можно было доехать на автобусе. Кацуюки задумчиво сверлил расписание на остановке, раздумывая, что делать, но когда нужный автобус остановился и открыл двери, он, не колеблясь, в него зашел. Кацуюки не знал, где ему искать Эйджуна. Он не знал, стоит ли вообще это делать. Он просто пошел вдоль улицы в сторону бейсбольных полей Сэйдо, ни на что особо не надеясь. Небо затянуло низкими тучами, и понемногу начинал моросить дождь. Поле было пустым, за исключением одинокой фигуры, наматывающей круги. Растрепанные волосы, упрямо сжатые губы. Кацуюки узнал его издалека, несмотря на то, что видел вживую лишь пару раз. Эйджун резко остановился, когда заметил, что на него смотрят, но затем мотнул головой, будто отгоняя навязчивые мысли, и побежал дальше. — Эйджун! — крикнул Кацуюки, сам себе изумляясь.  Эйджун снова замер, медленно развернулся и подошел к забору-сетке. — Кацуюки, — кивнул он. — Я думал, мне показалось. Зачем ты здесь?  Хороший вопрос, да. Если бы только он сам знал! — Э-э… Магия соулмейтов? — Ты в нее веришь? — Эйджун недоверчиво смерил его взглядом. — Нет, — нервно хмыкнул Кацуюки и, помедлив, произнес: — Я хотел узнать, как ты… Ты выглядел дерьмово, когда мы виделись в прошлый раз. Плечи Эйджуна опустились, и весь он сгорбился, будто пытался выглядеть меньше. Он вцепился пальцами в сетку забора и процедил, отведя взгляд: — Ну, я зарядил мячом в голову своему соулмейту через пару секунд после того, как осознал, что я его нашел. И блядь, я ничего страшнее в жизни не видел… — Эйджун зажмурился и с силой выдохнул. — Эй, со мной все в порядке. Даже синяка нет. — Я все равно был в шоке, даже когда увидел, что ты вроде целый. Вдобавок к этому из-за моей ошибки мы продули в финале. Конечно, я дерьмово выглядел. И дерьмово себя чувствовал. Кацуюки от раздражения сжал челюсть.  — Это тебе твои товарищи по команде сказали? Что это твоя вина? — почему-то вдруг захотелось кого-нибудь ударить. — Нет, они ничего не сказали, но я и сам знаю… Кацуюки внезапно порадовался, что их разделяет забор. Потому что, по какой-то причине, невозможно было просто смотреть на растроенного Эйджуна и ничего не делать, и Кацуюки обязательно бы учудил что-нибудь глупое — он всегда был импульсивен, и он с трудом  справлялся с этим. А так, все, что он мог — накрыть его сжатые пальцы своими. Эйджун вздрогнул и зачарованно уставился на Кацуюки. — Послушай, мы бы все равно у вас выиграли. Поэтому вини свою команду, что они не смогли набрать больше ранов. Ты всего лишь первогодка. — Что это за дерьмовая поддержка? — фыркнул Эйджун, но потом вдруг помрачнел. — У меня йипс… Каждый раз, когда пытаюсь сделать подачу внутрь, вижу, как мяч летит в тебя. И я не могу… — Блядь… —  Кацуюки сглотнул комок в горле. — И что теперь? Как ты будешь играть? — Не знаю, — прошептал Эйджун. — Тренер пока сказал мне бегать… И думать. Кацуюки хотел не материться. Он не справился. — Что за хуйня? Бегать и думать? Как, блядь, это должно тебе помочь?  Эйджун удивленно округлил глаза. — Ты что, действительно переживаешь за меня?  — Значит так, — Кацуюки проигнорировал вопрос, — когда я вернусь из Хего, мы пойдем в какой-нибудь парк, и ты будешь подавать столько, сколько понадобится, чтобы ты перестал бояться попасть в меня. Понятно? — Да, хорошо, — Эйджун улыбнулся так ярко, что на миг стало больно глазам. — Дай мне свой ник в лайне. — А, ладно. Но я не очень люблю переписываться.  — Угу, я тоже. Это чтобы мы могли договориться о следующей встрече. Кацуюки разблокировал телефон, открыл нужное приложение и повернул его экраном к Эйджуну. — Кацуюки, а когда ты узнал?.. — поинтересовался Эйджун, вбивая в телефон свои контакты. — Когда ты вытаращился на меня, будто увидел екая, — пожал он плечами. — Я так удивился. Я совсем не ожидал, что встречу соулмейта на матче. — У многих людей такое же имя, как у меня. Ты не мог знать наверняка, что это я. — Но это ты. — Ага. Они молча смотрели друг другу в глаза, пока Кацуюки, внезапно смутившись, первым не отвел взгляд.  — Ладно, мне пора возвращаться, а то тренер меня убьет, — он кивнул и развернулся, чтобы уйти. — Спасибо, — едва слышно прошептал Эйджун. — За что? — Кацуюки озадаченно замер и глянул на него через плечо.  — За то, что тебе не все равно. — Скоро увидимся, Эйджун. Он улыбнулся краешками губ и потопал назад на автобусную остановку. На душе было на удивление легко, будто он все сделал правильно.  

***

Кацуюки прислонился лбом к холодному стеклу, по которому с обратной стороны бежали вниз капли дождя, и смотрел на проносящиеся мимо огни зданий. Все произошедшее казалось просто невероятным и совершенно невозможным. Не то чтобы он обычно с трудом находил с кем-либо общий язык, но с Эйджуном все происходило слишком легко. Ну не должен первый в жизни разговор между двумя людьми чувствоваться так, будто они знакомы всю жизнь! Это сводило с ума, и в то же время Кацуюки ощущал странное радостное тепло в груди.  Он все задавался вопросом, было ли это из-за того, что у них имелись метки с именами друг друга, или же и без меток они бы так же общались? Дядя однажды сказал Кацуюки, что метки — это просто дорожные знаки, которые указывают лучший путь, но дорогу каждый волен выбирать самостоятельно. И Кацуюки пугало, насколько точно сработала с ним эта соулмейтская магия. Потому что в данный момент он видел перед собой только одну единственную дорогу. Кацуюки достал телефон, нашел в лайне контакт Эйджуна и отправил ему трек, который прямо сейчас играл у него в наушниках. Затем подумал, что у Эйджуна не было его номера, и отправил сообщение:   Вы: Это Кацуюки Спокойной ночи   Его уши горели, когда он поспешно засунул телефон в карман, будто боялся, что кто-нибудь прочитает его переписку. Утром, когда он проснулся, то увидел, что Эйджун прислал ему ответ: фото укрытого туманом бейсбольного поля.  

***

Кацуюки никогда бы не подумал раньше, что в разгар Кошиэна ему будет хотеться назад в Токио. Играть в бейсбол с такими сильными соперниками было, конечно, офигеть как здорово, но внезапно, против его воли, у него в жизни появилось что-то еще помимо бейсбола. Кацуюки энный раз за последние полчаса разблокировал экран телефона и убедившись, что новых сообщений нет, отбросил его на кровать и уткнулся лицом в подушку. Он чувствовал себя жалким. И еще идиотом. Жалким идиотом, да. При том, что и ждать на самом деле было особо нечего. Они с Эйджуном не переписывались, просто Кацуюки продолжал присылать ему любимую музыку, а Эйджун отправлял в ответ фото: облака, лужи странной формы, жуки и чашки с чаем. И это было… ну… нормально? Только Кацуюки поймал себя на мысли, что ему этого становится мало. Хотелось снова увидеть Эйджуна. Рука опять потянулась и схватила телефон. Новых сообщений за последнюю минуту так и не прибавилось. — У тебя кто-то появился, что ли? — спросил вдруг Карлос, с насмешливой улыбкой выглядывая из-за книги. — С чего ты взял? — Ну Мэй так считает. — Мэй просто слишком любит совать нос в чужие дела, — фыркнул Кацуюки. — Это точно, — рассмеялся Карлос. — Ты поэтому послал его? — А что, он тебе жаловался? — Не только мне, чувак! Все в общежитии его слышали. — Боги, он иногда такая королева драмы. Я был не в настроении оправдываться перед ним. И никогда не буду. Ему придется с этим смириться. Карлос вытер слезы, выступившие в уголках глаз от смеха. — Но тем не менее, ты явно ждешь от кого-то сообщение… — он многозначительно поиграл бровями и указал подбородком на мобильник Кацуюки, который тот снова крутил в руках. Кацуюки любил своего лучшего друга, но тот мог бы быть и менее наблюдательным. — Просто руки занять нечем. Карлос только хмыкнул на это, явно выражая недоверие, но допытываться не стал. Он откинулся на спину и вытянул обе руки к потолку, задумчиво разглядывая их. — Знаешь, Кацу… — неуверенно начал он. — М-м? — Я бы хотел найти своего соулмейта… — неожиданно выдал он,  и Кацуюки немного запаниковал. — Ее зовут Беатрис — видимо, мне придется искать ее в Бразилии. Или Италии. Или еще хрен знает где. — Ну у тебя тоже не самое типичное японское имя, — хмыкнул Кацуюки. — Вот уедешь, а твоя Беатрис останется ждать тебя где-то на Хоккайдо.  — Блядь, ты мне не помогаешь. — А я должен был помочь? Ну прости, ты плохо объяснил. — Придурок, — Карлос бросил в него подушкой. — А что насчет тебя? Какое имя у тебя на запястье? — Не скажу. — А точно, вспомнил, ты давно говорил, что тебя это не интересует. Такой жестокий! Будешь жить своей жизнью, играть в бейсбол, а где-то будет ждать тебя и страдать хорошая девушка, — передразнил его Карлос. — Кто тебе сказал, что это девушка? — Серьезно? — Карлос округлил глаза от удивления. — Парень? Кацуюки ухмыльнулся и пожал плечами. — О, неужели это Мэй? — Блядь, что? Ты издеваешься? Ни за что! — Я как-то случайно увидел часть его метки в ванной, и она определенно начиналась на «Ка». Это бы многое объяснило… — Что именно?  — Ну, его недовольство из-за того, что ты его игнорируешь, и его ревность. — Боги, какая ревность? — Кацуюки стало на миг плохо, когда он себе это представил. — Ты пьян… — Видел бы ты свое лицо, — Карлос согнулся от хохота, и подушка полетела обратно в него. — Да иди ты! Кацуюки хотел добавить что-то еще, но его телефон вдруг ожил, и он поспешил прочитать сообщение.   Эйджун: Как ты думаешь,  мне стоит стать питчером с боковой подачей?   Все веселье моментально слетело с Кацуюки. — Мне надо позвонить, — кивнул он Карлосу и выскочил из их номера. Длинные гудки наконец-то оборвались, когда Кацуюки вышел в пустой внутренний двор отеля. — Привет? — голос Эйджуна звучал безжизненно. — Нет, тебе не стоит становится питчером с боковой подачей, — как можно спокойнее произнес Кацуюки, хотя от злости темнело в глазах. — А сейчас ты мне скажешь, кто это тебе предложил, и мы сломаем ему ноги, когда я вернусь. — Мой тренер. — Катаока? Он окончательно ебанулся, что ли? — Нет, другой тренер. У нас появился еще один — Очиай. Кацуюки глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Что у вас там происходит, Эйджун? — Крис-сэмпай учил меня подавать во внешний угол. А потом пришел тренер Очиай и сказал, что я бесполезный, никудышный питчер, — Эйджун всхлипнул, он явно плакал. — Ну и сказал мне учить боковую подачу, чтобы хоть чем-то помочь команде… Кацуюки с силой сжал челюсть — у него в голове не укладывалось, что подобное может происходить в одной из сильнейших бейсбольных школ Токио. — Послушай, я же играл против тебя. Ты отличный питчер. И это подтвердит любой из моей команды. Не соглашайся на предложение этого мудака, иначе ты испортишь форму и получишь травму. — Но я действительно сейчас полностью бесполезен… — Эйджун. — Что? — Просто подожди меня, хорошо? Осталась всего неделя. — Хорошо… — И не вздумай слушать этого недотренера. — Ладно.  — Занимайся с Крисом — он классный и точно тебе не навредит. И постарайся не сильно нервничать. — Ты знаешь Криса-сэмпая? — Да, мы были в одной команде в средней школе.  — Ух ты! Ты должен мне все рассказать! — его голос внезапно наполнился энергией, будто и не он плакал минуту назад. — Э-э… хорошо? — неуверенно пробормотал Кацуюки, озадаченный резкой сменой настроения Эйджуна. — Он тебе на самом деле нравится, да? — Не в том смысле нравится, эй! Просто он научил меня всему. У меня не было тренера раньше, поэтому проблемы с основами. Ну и не только… И пока я не нашел тебя, Крис-сэмпай был единственным, кому не все равно. — Я очень стараюсь сейчас не ревновать, знаешь, — улыбнулся Кацуюки. — Придурок, — весело фыркнул Эйджун. — Шучу. Я рад, что у тебя есть кто-то, кто тебя поддерживает. — Да, я тоже, — прошептал Эйджун и шумно выдохнул в трубку: — Сколько игр вам осталось сыграть?  — Через два дня четвертьфинал. Еще три игры, и я вернусь. — Выиграйте все! — Обязательно. Отдыхай, Эйджун. — Спокойной ночи, Юки-чан. Через пару секунд телефон снова завибрировал — Эйджун прислал фото. Это было селфи: полумрак, растрепанные волосы, слегка припухшие от слез глаза, но решительный взгляд и слабая улыбка на тонких губах. Кацуюки сохранил фото в галерее и все стоял и улыбался как идиот, а в груди разливалось тепло.  

***

Кацуюки слушал музыку и листал ленту в  соцсетях, когда почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он оторвался от телефона и наткнулся взглядом на широкую сияющую улыбку. Кацуюки немного забыл, как дышать. — Привет, — оторопело поздоровался он, стягивая с головы наушники.  Эйджун улыбнулся еще шире — это вообще возможно? Это вообще законно? — Ты любишь музыку, да? — Как ты узнал? Ты должно быть экстрасенс! — притворно удивился Кацуюки, и Эйджун весело фыркнул. — Жаль, что я не всегда могу послушать то, что ты мне сбрасываешь, — задумчиво сказал Эйджун и добавил, заметив вопросительный взгляд: — У меня наушники сломались, и все не доходят руки купить новые. Да ладно, схожу как-нибудь, — отмахнулся он, заметив ужас на лице Кацуюки. — Пойдем на площадку? Парк, который выбрал Кацуюки, находился приблизительно на полпути между Инаджицу и Сэйдо. Не слишком большой, зато в центре было маленькое спортивное поле — в настоящий бейсбол не поиграешь, но есть сети для мячей, а им большего и не надо. Конечно, было бы лучше взять с собой кэтчера, но Кацуюки пока сам едва сжился с мыслью, что его соулмейт — питчер их основных соперников, не говоря уже о том, чтобы рассказать об этом кому-нибудь из команды. Он надеялся, что они справятся вдвоем. Но, к сожалению, они не очень хорошо справлялись. Мяч летел куда-угодно, только не туда, куда надо, Эйджун все больше хмурился, но продолжал упорные попытки. В какой-то момент Кацуюки запросил тайм-аут и сбегал за мороженым к ларьку у входа в парк. — Лайм или манго? — спросил он, падая на траву в тени рядом с Эйджуном и протягивая ему два вафельных рожка. — Манго! — Идеально, — хмыкнул Кацуюки. — Идеально? Ты о чем? Теперь ты веришь в магию соулмейтов? — рассмеялся Эйджун. Кацуюки задумчиво грыз свой рожок и вглядывался в ажурные тени деревьев. — Трудно в нее не верить, когда она сбивает тебя с ног, словно поезд. — Страшно, да? — спросил Эйджун, и Кацуюки заметил что-то на дне его глаз. — Когда понимаешь, что полностью доверяешь незнакомому по сути человеку. — Да, — в горле почему-то пересохло. — Но теперь ты знаешь, что я люблю слушать, а я знаю, что ты классный фотограф — мы уже не можем называть друг друга чужими людьми. Кацуюки знал, что он сейчас сбегает, но одно дело — думать обо всем этом наедине с собой, а совсем другое — озвучивать все свои мысли и сомнения. И он пока не был к этому готов. Эйджун улыбнулся понимающе, будто видел его насквозь, и скорее всего так оно и было. Они доели мороженое в тишине, и когда Кацуюки уже хотел предложить продолжить тренировку, Эйджун вдруг неуверенно нарушил молчание: — А можно… можно посмотреть? — он кивнул на запястье, скрытое широким кожаным браслетом и, алея щеками, прикусил нижнюю губу в ожидании ответа. Кацуюки вдруг окатило жаром — то ли от того, как Эйджун сейчас выглядел, то ли от его откровенной просьбы. Разглядывать чужую метку считалось чем-то неприличным и интимным, но Кацуюки считал, что если кто и имел право ее увидеть, так это тот, чье имя было написано на ней. Но это все равно не делало происходящее менее смущающим. Он нерешительно расстегнул браслет и повернул руку так, чтобы было хорошо видно внутреннюю сторону запястья. — О, — выдохнул Эйджун, уставившись на метку широко открытыми глазами. — Не то чтобы я сомневался, но это все равно удивительно, — прошептал он. Эйджун выглядел растерянным и почему-то радостным. И прежде, чем он успел себя остановить, Кацуюки выпалил: — Можно увидеть твою? От волнения язык прилип к нёбу, а в горле образовался противный комок. Эйджун заторможено моргнул и сдвинул напульсник вверх по предплечью. Он был прав: это действительно ощущалось совсем по-другому — знать, что метка существует, и видеть ее собственными глазами. Ошеломляюще. Кацуюки не мог оторвать глаз от собственного имени, аккуратно выведенного на бледной коже. Мир, казалось, замер, воздух стал густым и плотным, и прежде, чем он осознал, его пальцы легко коснулись чужого запястья, проследили каждую линию, каждую букву, проскользили по внутренней стороне ладони и переплелись с чужими пальцами. Эйджун вздрогнул, и Кацуюки наконец-то сумел оторвать взгляд от их сцепленных ладоней и посмотреть ему в лицо. Глаза Эйджуна, казалось, пылали огнем, приоткрытые искусанные губы ярким пятном выделялись на лице. У Кацуюки все оставшиеся мысли моментально выдуло из головы. Едва соображая, он замер, очарованный, а затем, словно во сне, двинулся навстречу.  За спиной внезапно раздался громкий лай, и мимо них прошмыгнула стайка хохочущих младшеклассников с щенками. Кацуюки моргнул, резко приходя в себя, отшатнулся и разорвал прикосновение рук. — Извини, — сипло проговорил он.  Лицо горело от смущения. Он что, реально чуть не поцеловал Эйджуна? — А? — Эйджун хлопал глазами, будто вообще не понимал, что только что чуть не произошло. — Да все нормально. Пойдем побросаем мяч. — Без биты? Эйджун улыбнулся и кивнул. Кацуюки немного боялся, что будут проблемы и с простой игрой в мяч, но хотя бы с этим все было в порядке. Сначала Эйджун немного зажимался и явно старался сосредотачиваться на перчатке, но довольно быстро расслабился. Они перебрасывались мячом все оставшееся время, и это было неожиданно здорово. В школе Кацуюки каждый раз выкладывался на тренировках на полную и уже стал забывать, чем ему с самого начала так понравился бейсбол. Забыл, насколько бейсбол был веселым в детстве. Все вдруг стало слишком серьезным, ставки возросли. А Эйджун, с этой своей широкой улыбкой, согревающей все вокруг, казалось, и не умел играть по-другому — без увлеченности и радости. Вечер наступил неожиданно быстро. Они вышли из парка и остановились на том же месте, где и встретились — дальше их пути расходились в разные стороны. — Ты завтра сможешь прийти? — спросил Кацуюки. — Эм-м, наверное… — Эйджун выглядел неуверенным, и у Кацуюки внутри что-то оборвалось. Неужели он не захочет больше встречаться из-за того, что чуть не случилось? Но Кацуюки был не из тех, кто хорошо переносил недосказанности. Он их просто ненавидел. — Что такое? Ты не хочешь приходить? — Нет, конечно, я хочу! — воскликнул Эйджун. — Просто мне неудобно заставлять тебя тратить свое время на меня… — он понуро опустил плечи и сверлил взглядом асфальт. А Кацуюки показалось, будто гора с плеч упала. — Знаешь, меня вообще достаточно трудно заставить делать то, что я не хочу, — хмыкнул Кацуюки. — И мне понравилось проводить время с тобой. Так что завтра в то же время, идет? — Идет! — лицо Эйджуна просияло. — До завтра! Эйджун махнул рукой и направился в сторону своей автобусной остановки. Кацуюки достал из рюкзака наушники, но вместо того, чтобы привычно натянуть их на голову, он вперился в них взглядом, а затем в несколько шагов нагнал Эйджуна. — Стой! Возьми это, — Кацуюки поймал его ладонь и вложил в нее наушники. — Чтобы ты мог нормально слушать музыку. Прикосновение снова обожгло, но еще больше жег взгляд Эйджуна: сначала полный замешательства и удивления, он с каждым мгновением наполнялся чем-то таким, от чего у Кацуюки перехватывало дыхание. — А как же ты? — Не переживай, у меня в общаге еще одна пара есть, — почти не соврал Кацуюки. — О, — на губах Эйджуна расцветала улыбка. — Ну тогда ладно. Спасибо! Эйджун внезапно коротко, но крепко обнял его и запрыгнул в как по заказу подъехавший автобус. Кацуюки смотрел вслед автобусу и улыбался как дурак. Придется сделать небольшой крюк перед возвращением в школу — нужно было зайти в магазин электроники за новыми наушниками. Те, что остались в общаге, благополучно сдохли еще в прошлом году. Он ни о чем не жалел.  

***

Кацуюки стоял у торгового автомата в кампусе и рылся в карманах в поиске мелочи. Пить хотелось ужасно — август в Токио не щадил никого. Монеты, как назло, не находились, терпение понемногу подходило к концу. — Только посмотрите, кто пожаловал домой! — раздался сбоку знакомый раздражающий голос. — Привет, Мэй, — тяжело вздохнул Кацуюки. — У тебя мелочь есть? Мэй обиженно фыркнул, но протянул на ладони пару монеток. Кацуюки благодарно кивнул, наконец-то извлек из автомата чай и с облегчением припал к горлышку. — Ты так и не скажешь, где постоянно пропадаешь? — Неа, — ухмыльнулся Кацуюки. — Тренируй свою выдержку — это полезно для питчера. Мэй всегда был таким: прилипчивым, любопытным и противным. И любил контролировать все вокруг. Но как ни странно, это не мешало ему быть хорошим другом. Хоть и вредным до жути. — Идиота кусок, — Мэй недовольно поджал губы, но затем резко выдохнул, и Кацуюки понял, что тот сдался. — Ладно, мне пофиг, делай что хочешь. Надеюсь только, ты не связался с какой-нибудь сомнительной компанией. — Мэй принялся вводить в автомат номер своего любимого кофе с молоком. Кацуюки задумался, насколько компания Эйджуна была сомнительной. Скорее всего, в глазах Мэя очень даже. Стало смешно. — Не переживай, мам, у меня все под контролем. Это, конечно, было наглой ложью. В данный момент Кацуюки не контролировал вообще ничего: ни свои неожиданно вспыхнувшие чувства, ни то, куда они его настойчиво ведут. И даже с помощью Эйджуну он не справлялся: стоило встать напротив него с битой, как тот тут же зажимался и начинал мазать. И это было хуже всего. Кацуюки так уверенно обещал, что поможет Эйджуну побороть йипс, но пока что ничего не получалось. Они встречались почти каждый день — во время летних каникул оба могли себе это позволить. Но до конца лета осталось совсем немного времени, и Кацуюки уже всерьез прикидывал, где можно найти толкового бесхозного кэтчера. Видимо, нигде. — Мы собираемся сейчас у Карлоса играть в мафию, — Мэй с подозрением покосился на него, отпивая кофе из банки.   — А? — Кацуюки моргнул, выныривая из своих мыслей. — И что? — Тебе лучше прийти. Это прозвучало бы более угрожающе, если бы не усы из молочной пенки, образовавшиеся над его верхней губой. — Хорошо, боги, я буду, раз вы все так сильно скучаете по тому, как я разношу вас в пух и прах, — фыркнул Кацуюки. — Подожди только, закину сумку в комнату. — Но мы действительно скучаем по тебе, Кацу… — Полторы недели, Мэй. Я не тусуюсь с вами всего лишь полторы недели. — Но ты уже давно сам не свой, — пожал плечами Мэй. Они выбросили пустые банки в мусорник и направились в сторону общежития. Кацуюки снова задумался об Эйджуне — причине его душевных переживаний. Внезапно у него возникла идея. — Слушай, а можешь ответить на вопрос? — спросил Кацуюки, затормозив возле лестницы, ведущей на второй этаж. — Постараюсь. Что такое? — Допустим, питчер не может больше бросать подачу, которую с легкостью бросал до этого. Что можно с этим сделать? — Кацуюки попытался описать ситуацию как можно более обтекаемо. — Почему не может? Из-за травмы? — Нет… Просто не может. — Я не понимаю, — Мэй недоумевающе смотрел на него. — Если раньше мог, то почему он разучился? — Допустим, его что-то сильно напугало. — Тогда надо сделать так, чтобы страх прошел, — пожал плечами Мэй. — Заменить страх чем-нибудь другим. — Заменить? Но как? — задумчиво пробормотал себе под нос Кацуюки. — Понятия не имею. Наверное, надо сначала понять, что вызвало страх. Я имею в виду конкретный образ. Триггер. Мысли в голове кружили, словно пчелиный рой. Что было триггером у Эйджуна? Бита? Или нет? — Хм-м… Надо подумать. Спасибо, Мэй. — А с чего вдруг такие вопросы? — Мэй смерил его подозрительным взглядом. — Да просто попалась как-то на днях старая статья про бывшего питчера с такой проблемой, —  не моргнув глазом, соврал Кацуюки. — Не забивай себе голову. — Ужас какой. Ладно, хрен с ним. Только думать потом будешь, ты обещал с нами в мафию! — Да, конечно. Дай мне пять минут.  

***

До конца летних каникул оставалось меньше недели, и Кацуюки начал впадать в панику. И из-за того, что они так и не смогли побороть йипс, и из-за того, что за такое короткое время он привязался к Эйджуну. Привык к его громкому энергичному голосу, к заразительному смеху, к ярким, наполненным теплом глазам. Кацуюки накрывало ужасом, что он лишится этого всего с наступлением учебы. Возможно, они смогут видеться хотя бы на выходных… Но для начала надо было решить проблему с йипсом. И он уже твердо решил сказать Эйджуну, чтобы тот приходил в следующий раз со своим кэтчером, если сегодня дело так и не сдвинется с мертвой точки. Пусть им обоим хотелось сохранить в тайне, что они соулмейты, чтобы не вызывать ни у кого лишних вопросов, но это было важнее. Хотя, конечно, не было никакой гарантии, что кэтчер поможет. Но возможно, он сможет посмотреть на проблему с другой стороны и что-нибудь придумает. Они разминались и делали растяжку на краю их привычного уже поля в парке, Кацуюки сверлил Эйджуна взглядом и думал о том, что сказал ему Мэй накануне. — Слушай, Эйджун, а что именно тебя тогда испугало больше всего? — Кацуюки подошел к нему и остановился рядом. — То, что попал тебе в голову, и ты упал как подкошенный, — посмотрел на него как на идиота Эйджун. Ну и как с этим бороться? Упасть с ним вместе в летние травы? — Это именно тот яркий образ, который ты видишь, когда пытаешься подавать внутрь? Эйджун замер и задумался. — Ты знаешь, нет, — вдруг выдал он. — Я вижу, как твои губы изгибаются в ухмылке. Кстати, почему ты тогда ухмылялся, Юки-чан? — нахмурился Эйджун. — Ну, потому что это был хороший шанс для нас переломить ход игры?.. — неуверенно выдал Кацуюки. — Но потом, когда я увидел, в каком ты состоянии, мне резко перестало быть весело. Эйджун тяжело вздохнул. — Мне все еще больно вспоминать тот день… — Мэй сказал мне, что надо вытеснить страх другой эмоцией. — Ты обсуждал меня с Нарумией? — Эйджун округлил глаза. — Без имени и без подробностей. Просто как гипотетическую ситуацию. Не переживай, кроме меня в Инаджицу никто не знает о твоей проблеме, — Кацуюки сжал его плечо. — Я бы не стал так тебя подставлять. — Да, я знаю, — улыбнулся Эйджун. Кацуюки задумчиво разглядывал его, и решение постепенно формировалось в его голове. Если надо просто заменить травмирующую ассоциацию другой, то все становилось очевидным. Не давая себе времени испугаться и передумать, он нежно коснулся щеки Эйджуна и обхватил ладонью шею, притягивая его ближе. — Я тут подумал… — прошептал Кацуюки, от чего Эйджун вздрогнул. — Так вот, если все дело в моих губах, то давай исправим первое впечатление. — М-м? Каким образом? — едва слышно выдохнул Эйджун, тяжело сглотнув. Его взгляд не отрывался ото рта Кацуюки, жег огнем, и несмотря на то, что у него самого немного кружилась голова и подрагивали пальцы от волнения, Кацуюки ухмыльнулся и наклонился еще ближе. — Ты мне доверяешь? Эйджун заглянул ему в глаза серьезно и уверенно. — Конечно, Юки. И тогда Кацуюки его поцеловал. Осторожно и нежно, все еще боясь, что его оттолкнут, но больше не сомневаясь, что ему самому этого хочется. В плечи впились чужие горячие пальцы, и Эйджун жадно ответил на поцелуй, будто уже давно этого ждал. А может, и ждал. Еще с той их первой встречи в парке. Эйджун лизнул его нижнюю губу, углубил поцелуй, и настала уже очередь Кацуюки судорожно хвататься за него, проваливаясь с головой в ощущения. Черт, это был не первый его поцелуй, но никогда он не испытывал ничего подобного. Сердце как сумасшедшее билось о ребра и пыталось выскочить из груди, все тело наполнило вязкое тепло, медленно стекающее вниз. Казалось, что он либо идет над пропастью по узкому канату, либо уже летит вниз с огромной высоты. Очнулся Кацуюки от ощущения горячей бархатистой кожи под ладонью — настолько это показалось нереальным и прекрасным, что его словно током ударило. Он заставил себя достать руку из-под футболки Эйджуна, немного отстранился и прижался к его лбу своим. Постепенно возвращались окружающие звуки, он вспомнил, что они все еще в парке посреди белого дня, жмутся друг к другу и дышат, словно загнанные звери. Он с трудом открыл глаза и довольно ухмыльнулся, наткнувшись на темный жадный взгляд. Эйджун тут же завороженно уставился на его рот, протянул к его лицу ладонь и медленно обвел пальцами губы, будто запоминая его улыбку на ощупь. — Знаешь, возможно, это и сработает, — сказал Эйджун низким глубоким голосом — Кацуюки никогда еще такого у него не слышал, и его вдруг накрыло неудержимым желанием услышать этот голос в более приватной обстановке. В спальне, например. — Я сейчас вообще ни о чем думать не могу, только о том, что хочу еще раз тебя поцеловать. Кацуюки коротко прижался к его губам и с сожалением разомкнул объятия. — Так давай проверим? Зря я старался, что ли… Эйджун игриво толкнул его локтем в бок и солнечно улыбнулся в ответ. Мячи теперь летели куда нужно. Они справились.

Эпилог

В дверь позвонили, когда Кацуюки выходил из ванной, вытирая на ходу волосы полотенцем. Он недовольно нахмурился: гостей он не ждал и был им сейчас совсем не рад. Но открывать дверь все равно пришлось — ему не хотелось, чтобы дверной звонок разбудил Эйджуна. Он приехал к Кацуюки на пару дней перед тем, как оба отправятся отмечать новый год в Нагано. — Кацу, привет! — радостно поздоровался Карлос. — Привет! Мы решили скрасить тебе одинокий выходной, — вторил ему Мэй, то ли не замечая, то ли игнорируя недовольное выражение лица Кацуюки. — Что вам надо? — он сцепил руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерен пускать их в квартиру. Но когда такие мелочи останавливали его друзей? Мэй протиснулся в дверной проем, совсем не изящно отпихнув хозяина плечом. — Мы просто хотим с тобой потусоваться, — улыбнулся Карлос и протянул ему пакеты со свежей выпечкой и пивом. — Да, ты совсем забыл о нас, — Мэй обиженно надул губы. — У нас у всех учеба, Мэй. — И тренировки, — добавил Карлос, разуваясь. — Мы первокурсники, никто нам не будет делать поблажек, — как идиоту объяснял Кацуюки. — Я знаю! Вот если бы ты не упрямился и снял квартиру с нами, то мы бы виделись каждый день! Как в школе. Кацуюки передернуло от такой замечательной перспективы. — Карлос, скажи ему, — устало выдохнул Кацуюки, закидывая пакеты на кухню. — Мы в разных университетах. — Ну и что? И вообще, зачем Кацу одному такая большая квартира? — Боги, Мэй, ты можешь не устраивать драму на ровном месте хотя бы десять минут? — Кацуюки потер виски и глянул с опаской на дверь спальни. — Я назвал тебе причину, еще когда ты впервые предложил снимать квартиру вместе. — Ага, я помню. Будто я поверю, что ты собираешься жить с соулмейтом. Серьезно? Ты? Что за чушь! Так бы и сказал сразу, что мы просто тебе надоели. — Ладно, вы мне надоели, — покорно повторил Кацуюки, напрасно надеясь, что Мэй скоро успокоится. Мэй смерил его хмурым взглядом, сердито протопал в гостиную и огляделся. — Что-то непохоже, что здесь живет кто-то еще, — пробурчал он. — Что и требовалось доказать! Ты обманщик, Кацу! Кацуюки в поисках поддержки посмотрел на развалившегося на диване Карлоса, но тот лишь беспомощно развел руками. Когда Мэя начинало нести, его было не остановить. — Пока что я живу один. До начала следующего учебного года. И это я тебе тоже говорил, — Кацуюки закатил глаза. — И вообще, какого хрена я должен оправдываться перед тобой, Мэй? Злость начала бурлить внутри, и Кацуюки глубоко вдохнул, стараясь не сорваться. Внезапно он услышал, как дверь за его спиной едва слышно открылась, талию обвили теплые руки, а на плечо лег подбородок. — У нас гости, Юки-чан? — раздался над ухом голос Эйджуна. Лицо Мэя комично вытянулось от удивления, и Кацуюки фыркнул. Он через плечо глянул на Эйджуна, и при виде его сонной улыбки злость моментально отступила. Тот выглядел таким милым и домашним. Кацуюки хотелось каждое утро встречать с Эйджуном. — Увы, как видишь — хмыкнул он. — Мои друзья пришли с нами потусить. Зато у нас теперь есть пиво, булочки и истеричный Мэй. — Привет, Нарумия-сэмпай, Карлос-сэмпай! — Савамура, что ты здесь делаешь? — Мэй непонимающе хлопал глазами. — Ночую у своего парня, — фыркнул Эйджун. — Карлос-сэмпай, как дела? Кацуюки удивился, что тот не показал Мэю язык, — настолько насмешливым был его тон. — Все хорошо, Савамура. — Карлос задумчиво сощурился, будто пытался что-то вспомнить. — Завтра улетаю в Бразилию на неделю. — Но, Кацу, а как же твой соулмейт? — Мэй никак не мог успокоиться. — Ты обманываешь бедную девушку? Как ты мог? Или ты обо всем врал? Кацуюки накрыл ладонью руки, скрещенные у него на талии, и улыбнулся. Было немного смешно, как Мэя мотало от полного неверия в существование соулмейта Кацуюки до какой-то глупой обиды за него. — Оу, вот как, — Карлос ошарашено переводил взгляд с Кацуюки на Эйджуна, и по его широко открытым глазам стало понятно, что он наконец-то вспомнил тот их давний разговор и сложил два плюс два. — Ну вы и шпионы, конечно! — фыркнул он и расхохотался. — О, кстати, Нарумия-сэмпай, я так и не поблагодарил тебя за то, что ты помог мне преодолеть йипс! — У тебя был йипс? И когда это я тебе помогал? — Мэй выглядел совершенно сбитым с толку. — Когда я учился на первом курсе в Сэйдо. Юки-чан сказал, что именно ты подсказал ему, как мне можно помочь. Что-то насчет триггерных воспоминаний… — Что? — Мэй вопросительно посмотрел на Кацуюки. На диване, согнувшись в три погибели, ржал в подушку Карлос. — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — Нет никакой девушки, Мэй, — сдался Кацуюки, хотя дразнить Мэя было слишком весело. — Эйджун мой соулмейт, мы встречаемся… Сколько уже?  — Больше двух лет, — послушно подсказал Эйджун. — Мы встречаемся больше двух лет и будем жить вместе со следующего года. — Сюрприз! — Да ладно? И все те разы, когда ты пропадал неизвестно где, ты был с Савамурой? — Мэй все еще неверяще смотрел на них, но на его лице уже расползалась улыбка. — Ну я рад за вас, ребята. И я понимаю, Кацу, почему ты никому не рассказывал. — Надо же, я думал, ты закатишь истерику, — недоверчиво хмыкнул Кацуюки. Мэй задумчиво изучал их взглядом какое-то время. — В других обстоятельствах я бы обязательно так и сделал — ты определенно заслуживаешь хорошей трепки, — улыбнулся Мэй. — Но я и сам никому не сказал, что нашел своего соулмейта. Так что, полагаю, это справедливо. — Подожди, что? Карлос выглядел таким же ошарашенным, как и Кацуюки. — О, поздравляю, Нарумия-сэмпай! — Эйджун был единственным, кто сохранил способность говорить. — Мы его знаем? — Да, это Казуя. — Миюки Казуя? — обалдело уточнил Эйджун. — Мой кэтчер? — Нет, черт возьми, он мой кэтчер! — крикнул Мэй. — Ты уже забрал себе шортстопа! На секунду в комнате повисла тишина, а затем она взорвалась веселым смехом.