p!nk neverland

андрей любит мощь. нет от себя — от чужих. еще лучше, когда эта мощь проецируется на андрея. например, хватка на запястьях, не дающая и шанса на свободу и жизнь без красных следов в районе зеленых вен, еще сильнее выделившихся. но не любит, когда эта мощь проецируется в негативном ключе. руки андрея все в той же хватке, в безнадежном положении, нет смыла даже пытаться вырваться. только в этот момент андрея не растягивают и не шепчут слишком интимные вещи на ухо, а тащат в машину, попутно матерясь. андрей, блять, что, виноват в своем возрасте? все было очевидно с самого начала: семнадцатилетний пиздюк не пойдет в здравом уме и без разыгравшихся гормонов на притон пробовать конфетки от незнакомых дядь. но у андрея ни ума, ни совести, ни инстинкта самосохранения: он бы и с крыши прыгнул, если бы видел в этом концепт. и господь существует — федя теперь твердо уверен, — потому что иначе это фриковатое нескладное тело с неоновой дискотекой девяностых на голове не лежало бы на заднем сидении, попутно декларируя о конституционных правах. — статья пятьдесь… — скажи, а тебе вот прям нравится играть в долбоеба или ты правда такой? — в зеркало заднего вида даже не смотрит, боится, что сорвется и даст отрезвляющего леща. — просто если ты правда такой, я тебя мамке сдам с табличкой «в псих. лечебницу да поскорее» и съебу. мне завтра к девяти на пары, блять, а я в мытищах ебаных в пробке. — не сдашь. — что? — не услышавший бурчание федя машинально глянул в правый угол, хоть и ехал с целью до конца поездки не подавать вида, что его действительно ебет. — не сдашь, — уже более уверенно, потому что понял: федю ебет. — тебе будет без меня скучно. — зато высплюсь наконец, — пожимает федя плечами. по стеклу начали ударяться первые дождевые капли. — или фильм посмотрю, у меня почти сотка в отложенных. — первые дня три, может, так и будет, — у андрея руки сложены у груди и нос повис, обиделся. — а потом сам напишешь или репосты мои в тиктоке посмотришь. — ага, многое же скажет видео, где сорокалетний мужик качает башкой под сердючку. — о чем я и говорю, — победная улыбка просочилась под повисшим носом. дождь начал стучать все сильнее, загудели машины — вечерняя нервотрепка, общий сбор. — сколько нам ехать? — снова бурчит андрей. у него сел телефон, музыка по радио говно, и придется мириться — через «не хочу» и «европу плюс». — час минимум, — вздохнул федя. — а с такими пробками — полтора. — пиздец. дождь все-таки хлынул, поставив окончательную точку на сегодняшней попытке показать андрею, кто тут старше и кто тут должен обижаться. андрей перелез на переднее. — тачку сам потом будешь драить, — не смотря в глаза, ответил. — да я тебе задолжал так-то еще с лета, — хмыкает тот и затягивается своей педиковатой сладкой хуйней. летом эта тачка объездила все золотое кольцо россии, видела ненормальное количество золотых куполов для «хендая», была отдраена от кетчупа, сока и спермы и в принципе тянула на вещдок с учетом возраста андрея. — у нас разница в полгода, а с мозгами только я. — я еще егэ не сдал, — кокетливо мурлычет андрей, понимая, что творится в голове феди. с появлением андрея у феди статично хаос на полочке под с дедлайнами — учеба святое. — а ты поступил уже, первокурсник, с правами вот… — что ты хочешь? — федя старается игнорировать наличие чужой ладони на своем бедре: я, товарищ полицейский, нервные окончания растерял в мае, когда феодальную войну василиев вспоминал, вот и не почувствовал, ну скостите срок. — тебя, — интонация для семнадцатилетки слишком твердая, федя в его возрасте (пять месяцев назад) боялся официанту сказать, что заказ не тот, а тут сразу — «тебя». такого в меню не было. — а я думал, нахуяриться кислотой и трахаться с каким-нибудь мытищинским кеном, — андрей сразу отлипает и забивается к двери, обиженно надув губы. заслужил. андрею восемнадцать через два месяца. у него выпускной год, экзамены и нервотрепка, которая окружает по совместительству всех вокруг, кроме самого выпускника: федю, только-только прошедшему этап «блять, мне сюда аттестат загружать или сразу завещание?» и повторять его явно не хотевшему, маму, которая к гадалке ходила и спрашивала, лучше сына на юрфак или в финашку засунуть, и отца, молчаливо считающего деньги на обучение, переезд, питание, проезд… андрей волнуется только о том, чтобы не провести этот вечер трезвым. — давай к тебе? «рика и морти» глянем, отсосу. феде восемнадцать уже два месяца. он научился пользоваться стиральной машинкой, управлять механикой и платить за свет. федя знает андрея больше двух лет, но даже после собственных восемнадцати не может его понять. хотя казалось, что сложнее режимов стиралки ничего не было на свете, фёдорович-игоревич доказывает обратное каждый раз. — давай ты лучше вебинар по общаге посмотришь, — дождь все еще хлещет, и люди вокруг оттого все злее и злее. федя закипает чайником вместе с ними. — это я всегда успею, а тебе завтра к девяти, поэтому стоит поспешить, — на губах прослеживаются следы дьявольской работы, вот-вот вылезут рога из желтой шевелюры. феде завтра к девяти на вышмат. у андрея завтра первым английский. оба знают: придется прогулять. потому что в домашнем тепле вечно холодный андрей раскаляется хуже отопления в мартовских плюс трех, и в противовес ему федя — теплый, как грелка, большую часть жизни превращается в кубик льда. «кинь меня», — читает на лбу андрей. андрей любит сидеть на коленях: так кажется, что у феди власти чуть меньше в эти моменты — иллюзия обмана, развод чистой воды, но подыграть несложно, если младшему (федя ненавидит эту характеристику их отношений — иногда андрей может быть даже старше, но в дело тогда идут психотропные) так нравится. андрей любит глубокие поцелуи, в которых при неверной интерпретации можно прочитать «а ведь ты мне нравишься», но федя эту книгу от корки до корки, три статьи с разборами именитых филологов и сверху анализ быкова. андрей людей не любит, и федя не исключение. федя чувствует острые чужие зубы на носу — завтра снова будет красный. — закажем завтра похавать из лавки? — федя кивает. федя не может не кивать: тело соглашается с любым предложением андрея, нервная реакция, как молотком по колену, как оборачиваться на свое имя. как верить, что человек, не умеющий любить, полюбит тебя. язык проходится по тонкой коже, оставить следы на которой не составит большого труда, но тогда смотреть в глаза матери андрея будет сложнее: нет, светлана викторовна, это не лерка из его класса, это я, его лучший друг, который выступает в качестве вспомогательного члена уже несколько месяцев, и это самое лучшее, что вы можете услышать о своем сыне. андрей торчит, пьет и не готовится к общаге, федя работает, работает и еще раз работает, но плачет по ночам, потому что андрей торчит, плачет, не готовится к общаге и не любит— как тот однажды сказал, не умеет. — то есть ты вообще ничего не чувствуешь? — одним из майских разнеженных вечеров, когда непонятно, это рассвет или закат, но сигареты и собеседник те же, спросил федя. — типа того, — улыбнулся— автоматически, конечно — андрей. — прикольно. ведь прикольно ебаться в съемной хате за сорокет на окраине, где играет на фоне сериал о сумасшедшем деде и его внуке с проблемами с социализацией, пока входишь в своего якобы друга. — это всё по-дружески, без чувств, — сказал федя в их первый раз, окончательно смирившись с фактом, что андрей чувствовать не умеет и вряд ли что поменяется из-за всеобъемлемой любви феди к семнадцатилетнему проблемному подростку. светлана викторовна, скажите, за что? за всё хорошее, федя. федя тонет в чужих глазах, где нет дна и намеков на осознание происходящего. *** андрей как всегда встает первым. наливает воду — потому что сушняк от текилы мучает ненормально,— роется в непрочитанных за ночь, радуясь статусу «недавно» у себя под ником, и осторожно посматривает на спящего федю. его личный аполлон. андрей ссытся с феди с их первой встречи и знает, это взаимно. но отвечать он не станет: так будет проще обоим. феде — потому что его обязательно ждет счастье с красивой высокой брюнеткой и двумя детишками, дипломом о высшем и стабильным заработком выше среднего по москве, а андрею — потому что так федя будет счастливее. поэтому невесомый поцелуй на щеке останется только в памяти вселенной, а на комоде как всегда будет красоваться записка «ушел в школу. забери в семь». андрею нельзя быть с федей: тогда они оба будут счастливы. андрей этого боится. андрей боится однажды почувствовать счастье и любовь — они хуже родных галлюциногенных. таблетки с андреем будут всегда, а счастье и любовь — только с федей. федя мощный, спасающий и любящий. федя спит на кровати и не подозревает, что разрывается от чувств в этой однушке не только он один. — ах, как ужасно взрослеть, — шепчет андрей, пролистывая очередную новость о сроке за «пропаганду». федя будет счастлив — однажды, без андрея и мытищ, точно. андрей тоже будет счастлив — под ударной дозой кокаина с именем любимого на губах.