Sunny dust

— Давненько мы здесь не были... — Нам Гю закурил ещё одну сигарету, с раздражением замечая, что жидкость в его зажигалке заканчивается. — Ага, — Су Бон пинал ногами камешки на земле, создалая шаркающие звуки. — Не в настроении? — Да я... Не знаю, — парень сорвал цветок и стал его обдирать. Сначала лепестки, а потом листья и стебель. — Говорил же тебе, что предчувствие у меня плохое... А ты всё равно попёрся. Теперь будешь ходить, будто тебя сковородкой по лицу ударили. — Если бы я там не оказался, она, может, там бы на месте и умерла вместе с ребёнком.       Нам Гю прыснул. — А заранее приезжать в больницу это так, для слабаков... — Я не знаю, что у них в головах... Но факт остаётся фактом. — Ладно... — Нам Гю докурил, потушил бычок об землю и бросил его в опустевшую сигаретную пачку, — не знаю, мне бы точно к психологу нужно было бы ходить, если бы я увидел как она... корчится и орёт... — И что, ты бы не помог ей?..       Нам Гю задумчиво посмотрел в даль, а затем протараторил: — Не знаю я... — Ты в бога веришь? — Я даже в себя не верю, что уж тут о богах говорить?..       Су Бон пожал плечами. — Мне хочется верить, что после смерти всех людей ждёт что-то хорошее... — Конечно... Не думаю, что кто-то пылает желанием гореть в адском котле. — Я тебе же про свою семью ничего не рассказывал?.. — Почти ничего, — Нам Гю заметно заинтересовался. — Просто после всей это ситуации... Я задумался.       Нам Гю наклонил голову на бок. — Я всегда жил только с матерью. Отца у меня никогда не было. Так же как и бабушек с дедушками. Да я и, на самом деле, не особо жаловался.       Нам Гю взял Су Бона за руку и стал выводить на ней пальцами разные узоры. — Моя мама была хорошим человек. А я ей всё испортил. — С чего ты так решил? — Ну... Просто логика? Она начала встречаться с одним мужчиной. Ей казалось, что они любили друг друга. Потом она забеременела мной, а он просто ушёл. Хотя нет, не просто. У него, оказывается, была жена и двое детей! — Жесть... — Нам Гю поджал губы, — но почему ты вешаешь вину того мужика на себя? — Потому что если бы я был не таким целеустремлённым сперматозоидом, моя мама бы так не страдала всю оставшуюся жизнь. — Ну и бред... — он положил руку на спинку скамейки и опёрся на неё, — и что, все те истории, которые ты мне рассказывал про своё детство — пшик?.. — Нет конечно... — Ну тогда и о чём разговор? — Ей со мной одной было очень тяжело... И она начала много пить. И когда напивалась она всегда меня била, — Су Бон улыбнулся, — у меня даже несколько шрамов осталось... А когда она возвращалась в адекватное состояние, то... просто ничего не помнила. И не понимала почему я на неё обижаюсь. И тогда уже я понял, что обижаться бесполезно. Я не мог ударить в ответ, а поэтому, когда она напивалась я просто сбегал из дома. Чаще всего, конечно, с гитарой. Тогда, в моём детстве, она ещё не часто так делала, — он вздохнул, сжимая в кулаке остаток цветка. — Мне жаль... — Не нужно.       Нам Гю обнял парня за руку, положив голову ему на плечо. — А как она... — Я её убил, — без каких либо эмоций произнёс Су Бон.       Сердце Нам Гю забилось чаще. От страха? Нет, наверное... Он знал, что его парень не мог убить человека. Тем более свою мать. Басист не осмеливался как-то это прокомментировать, ожидая, когда Су Бон сам всё пояснит. — Моя мать с рождения болела диабетом первого типа. Инсулинозависимость, в курсе? Мне очень повезло, что он мне не передался. Хотя у меня есть предрасположенность... — Я с этим никогда не сталкивался. — Я это понял, когда ты свои следы от иголок пытался этим прикрыть, придурок... — Ну кто же знал, — Нам Гю закатил глаза. — Как ты понимаешь, постоянно нужно контролировать уровень сахара. А когда она начала бухать с новой волной... Ей тогда ещё пригрозили увольнением за пьянки. Где-то на задворках сознания, я, наверно, понимал, что это конец... Когда она была в невменозе мне приходилось самому колоть ей инсулин. Это самое страшное, что со мной происходило за всю мою жизнь... — Нам Гю посмотрел Су Бону в глаза и ужаснулся от того, какие они были пустые. Будто просто стеклянные, не выражающие никаких эмоций, — представь: вместо того, чтобы работать, играть на инструменте или даже банально пойти погулять, ты должен сидеть в четырёх стенах с грязным телом своей матери, которое успело поваляться где-то на улице. Ты должен постоянно смотреть в этот долбанный прибор и докалывать ей инсулин, думая, чтобы она прожила ещё хотя бы один день.       Нам Гю не знал, что ему отвечать на такие слова. А нужен ли тут ответ в принципе? Он лишь сильнее прижался к его телу, трепетно продолжая водить пальцами по его ладони. — А в один из дней... Она так же напилась. И я так же подготовился морально, насколько это возможно, сидеть и куковать над ней. Я по отработанной схеме открыл аптечку, но в ней не было новых ампул... Затем я посмотрел в первой запасной корзинке. А потом и во второй. Как вдруг я понял, что его нигде нет. Инсулин... Закончился. Она не сходила в аптеку забрать новый... — Су Бон посмотрел в даль, сощуриваясь от взгляда на солнце, — это был худший день в моей жизни. Я побежал в аптеку, но там мне отказались отдавать его без рецепта. Хотя эти чёртовы фармацевты видели меня с мамой почти каждый понедельник! Но они не виноваты. Потому что я в любом случае не успел, — он улыбнулся и стал качать головой, — я бегал слишком долго. Она впала в кому. А на следующий день умерла в больнице. Из-за меня... — Су Бон... — Нам Гю сморщил нос, переваривая всё вышесказанное. — Если бы я... — он всхлипнул, — если бы я только...       По его щеке скатилась одинокая слеза и упала на землю под ногами. — Если бы я проверил хотя бы одну из коробок... Или взял рецепт, когда побежал в аптеку... Она была бы жива, — он высвободил свою руку из хватки Нам Гю и запустил её в свои волосы. — Су Бон...       Нам Гю встал перед парнем, загораживая собой солнце. — Не плачь, пожалуйста... — Да знаю я, знаю, — он тихо засмеялся, — столько лет уже прошло... Мог бы уже и всё забыть. Забыть её. А я топчусь на одном месте... — Да причём здесь это... — Нам Гю погладил Су Бона по щеке, вытирая дорожку от слез, — ты не должен забывать свою маму. Ты должен только выбросить из своей головы, что её гибель — твоя вина.       Гитарист отрицательно покачал головой. — Нет. Если бы я... — Если бы она не напилась было бы всё нормально. Если бы она сама во время проверила запасы препарата было бы всё нормально. Если бы, в конце концов, твой отец не был мудаком, было бы всё нормально. И так можно продолжать до бесконечности, понимаешь?       Су Бон глубоко вздохнул и накрыл ладонь Нам Гю на щеке своей рукой. — Ты не должен винить себя в этом. Виноваты неудачно сложившиеся обстоятельства. Но точно не ты... — Ладно, — сказал Су Бон, не веря ни единому слову Нам Гю, — я бы хотел... тебя с ней познакомить. Я думаю вы бы с ней поладили. — Конечно... — парень улыбнулся и снова сел рядом, — не вини себя. И не чувствуй себя одиноким. Я всегда рядом. — Я люблю тебя, — Су Бон закрыл глаза. — Я тебя тоже...       Они просидели так ещё около получаса, когда на телефон Су Бона пришло громкое уведомление. — Ну что ещё такое... — возмутился Нам Гю.       А Су Бон, в отличии от своего парня, заметно оживился. — Дэ Хо выложил историю! — Что там? — О-о-о... Он фотку выставил! Она доступна только для его близких контактов. — И ты в этих "близких контактах"? — Ну да. Мы же очень давно с ним знакомы.       Это было небрежное селфи на фоне лежащей Чун Хи, держащей в руках младенца. Подпись гласила: "Моя семья тигров стала больше! Теперь нас трое: я, моя любимая и наша доченька Джи Юн! Всё прошло хорошо, обе мои девочки целы, здоровы и невредимы. Обзвоню всех позже. Занят отцовством, не теряйте!". — Мило, — улыбнулся Нам Гю, а потом он заметил замешательство Су Бона, — что?.. — Джи Юн... — Красивое имя. — Мою маму... Зовут Джи Юн... — Правда?.. — парень задал риторический вопрос, — интересное совпадение. — Он что, назвал дочь в честь моей матери?.. — Может правда просто совпадение? Имя же довольно популярное. — Но не для нового поколения. Мне нужно будет с ним поговорить... — Так это же здорово, разве нет? Значит он настолько благодарен тебе за помощь. — Я... Я не знаю. Я, сука, ничего в этой жизни не знаю!       Нам Гю покачал головой. — Ты как обычно...       Басист встал, подошёл к краю скалы, развёл руками и закрыл глаза. Су Бон последовал его примеру, обнимая его сзади за талию, как в знаменитой сцене из "Титаника". Так же он стал напевать мелодию, игравшую в тот момент. — Главное нам с тобой не утонуть. Иначе кто кого спасать будет? — Что тут думать... Сбалансируем на этой двери вдвоём! Ну... или умрём вместе, тут уж как повезёт. — Нам повезёт, — Нам Гю открыл глаза и сразу же чихнул и сморщился от прямого луча закатного солнца, попавшего ему на лицо. — Да что с тобой такое... — О чём ты? — он вытер нос о рукав. — Всё время чихаешь, когда на тебя солнце светит. — А, это... Рефлекс просто, он у некоторых людей есть. Просто есть, он ни на что не влияет. — А. Вот как... А я всё думал, что у тебя аллергия на какую-нибудь там солнечную пыль.       Нам Гю прыснул, а затем громко засмеялся и обернулся на Су Бона. Так, что они зашатались и упали на землю в нескольких сантиметрах от обрыва. Нам Гю был сверху, поставив руки между головой парня, но вывернулся, ложась рядом с ним на траву. Он продолжал смеяться, отодвигая себя и гитариста от края. — Ну ты и сказанул. Как до такого вообще додуматься можно было? Аллергия на солнечную пыль... — он несильно ударил Су Бона в бок. — Я выразился не так... Может там излучения какие-то или... — он посмотрел на лыбу до ушей басиста под боком, — ой да всё, отстань. Оправдываться ещё тут перед тобой буду... — Смешной ты, — Нам Гю лёг ему на грудь, — мой самый-самый любимый человечек на свете.       Су Бон улыбнулся и прошептал себе под нос: — Sunny dust... — Что?.. А ну повтори, — Нам Гю поднял голову, чтобы посмотреть своему парню в глаза. — Sunny dust?.. А что, я неправильно как-то сказал? — Да! Неправильно! — в его глазах зажёгся огонёк, — правильно было бы sundust. Но нам не нужно правильно! — Что ты имеешь в виду? — Послушай только: на сцену выходят солист Чхве Су Бон, бас гитара Ким Нам Гю, барабаны Вон Сэ Ми и клавиши Пак Мин Су. Дальше зал рукоплещет аплодисментами, — он начал хлопать, — и в колонках объявляют: "сегодня для вас выступает группа Sunny Dust"! — Подожди... — Су Бон привстал на локтях, — ты хочешь сказать, что... — Да! Такого наивно-доброго словосочетания не смог бы сгенерировать своим разумом абсолютно никто! — Ну спасибо... — он закатил глаза. — Что ты думаешь? — Sunny Dust... А звучит хорошо. — А я о чём тебе и говорю.       Су Бон, всё осознавая, наконец тоже начинает широко улыбаться и кивать на какие-то свои внутренние вопросы. — Да! Да-да-да! Это идеально нам подходит! — он берёт Нам Гю за плечи и начинает трясти, а затем целует в губы. — Нужно написать Сэ Ми с Мин Су! — говорит Нам Гю сквозь поцелуй. — Что, проникся уже ими? Теперь первый вспоминаешь о том, что их надо оповестить, — Су Бон ухмыльнулся. — Забавные они люди. — Ой, я вижу, что ты их уже любишь! — Неправда. Люблю только крашенных в фиолетовый балбесов.       "Ребята, у нас есть название для группы!".       "Удиви меня".       "Надеюсь что-то цензурное...".       "Мы с вами теперь Sunny Dust!..".