approval

      — Не закрывай глаза, — его с силой тянут за отросшие волосы. Голова послушно откидывается назад, дышать почти нечем. Нет, не потому что шея вывернута в неудобную позу, а потому что он снова видит. Видит Виктора. И бесконтрольно поскуливает. — Молодец.       Член дергается, болезненный в своем возбуждении и повисшем неразрешенном напряжении. Джейс и не планирует закрывать глаза, не сейчас, когда он так жадно запоминает каждую минуту, каждую секунду, каждое мгновение, проведенное вот так. Проведенное с Виктором, хитро прищуривающимся, как он обычно щурится, когда его что-то веселит, что-то нравится. Сейчас Виктору нравится держать Джейса за волосы и не торопясь скользить внутрь.       Как будто бы у них есть всё время мира.       И оно на самом деле у них есть. Но Джейс не может не думать о времени, проведенном порознь. Не может не хвататься за Виктора так отчаянно, не сжиматься на новые медленные толчки и не смотреть на Виктора, на его надлом бровей в удовольствии.       Потому что ему всегда было мало. Было мало хекстека, места в Совете, Виктора. Самых важных вещей в его жизни.       Сейчас самое важное в его жизни — член Виктора, наполняющий и выскальзывающий, дразнящий. Бёдра дрожат, Джейс тяжело выдыхает, пытаясь насадиться обратно. Тонкая и сильная ладонь удерживает его на месте. Джейс на загривке чувствует улыбку Виктора, прежде чем его шею начинают легко покусывать. Тихий недовольный стон сам срывается с его губ.       Он сам отдал Виктору возможность руководить и теперь не вправе ему мешать. А Виктор, очевидно, планирует его доводить, долго и мучительно. Его пальцы сминают кожу на бедре, натягивают и играются. Джейс ёрзает по простыни, борода колет его щеку, но он послушно не отводит взгляд. Следит за каждым тяжелым вздохом, впитывает его в себя и пускает по венам.       — Не дергайся, — голос Виктора, с утренней хрипотцой, томный и негромкий, звучит прямо в ухо. Джейс дрожит всем телом. Ещё. — В тебе очень хорошо, дай немного насладиться.       О, Джейс готов. Он даст всё, что его попросит Виктор. Язык облизывает пересохшие губы и Виктор пользуется этим, толкаясь глубже, чтобы выбить из него стон громче. Отчаяннее, потому что движение повторяется, но так тягуче медленно. Разгоряченная кожа сталкивается друг с другом. Градус медленно нарастает, воздух между ними раскаляется равномерно с толчками Виктора.       Кулак натягивает волосы, за ней тянется голова и губы встречаются с губами в смазанном, резком поцелуе. Виктор тихо стонет прямо в него и Джейс чувствует, как у них обоих бешено колотятся сердца. Член больно трется об простынь, но Джейс не смеет даже думать о том, чтобы тянуться к себе. Виктор сказал, что сделает всё сам и Джейс не может его ослушаться.       — Хороший мальчик, — сбивчиво шепчет Виктор, отпуская его голову, давая ей упасть обратно на постель, чтобы обхватить второе бедро. Движения ускоряются, дышать катастрофически нечем. Стоны и поскуливания сливаются в одно лишь бесконечное викторвикторвиктор.       Виктор касается его лишь единожды, но Джейсу хватает картины перед глазами, хватает увидеть его, плотно сжавшего губы и закатывающего в удовольствии глаза, чтобы кончить самому. Пусть у них и есть всё время в мире, это совершенно не означает, что ему хватит его, идиотского времени. И Виктора.       Джейс дергает головой, тяжело вздыхая, и падает лицом в подушку, когда рука отпускает его волосы. Тело прошивает мелкой послеоргазменной судорогой, но даже её хватает, чтобы Виктор замедлился. Ушную раковину опаляет тяжелое и тихое «Порядок?», от которого хочется повернуться и оставить все льющиеся через край чувства на любимых губах. Но Джейса хватает на короткий кивок, чтобы едва заметная тяжесть исчезла с его спины.       Простынь влажная, неприятно натирающая кожу на коленных чашечках и это всё становится таким неважным, пока член Виктора скользит по простате и гиперстимуляция расходится по крови новым потоком возбуждения. Болезненным чувством переполненности, от которого хочется кричать, но сил хватает лишь на рваные стоны в наволочку, наполовину сползшую с подушки.       Выносливости Виктору не занимать, несмотря на его довольно хрупкое тело. Джейс одновременно ненавидит и обожает этот факт.       — Ещё раз кончишь? — в разгоряченном и наполовину неработающем мозгу каждое слово раздаётся как колокольный звон, тяжелый и громкий. До него даже не сразу доходит, что Виктор имеет в виду, пока не чувствует новое, совсем не осторожное, даже скорее хозяйское прикосновение к полувставшему члену.       «Нет». Именно поэтому он выдыхает:       — Да.       Не важно, сколько раз он переступит через край самоконтроля и личных рамок удовольствия, пока это с Виктором. Пока это с тем, кто всегда сможет его вовремя подхватить и оттащить от пропасти в опасные моменты и самостоятельно его скинуть в обрыв бесконечного удовольствия.       Виктор это понимает. Влажно мажет губами по ушной раковине, двигает рукой в ускоренном темпе, сбиваясь, но упорно продолжая. Его лоб упирается в влажный загривок, посылая волны жара по всей шее и спине. Второй оргазм приходит всегда дольше, но Виктор — человек крайне настойчивый. Перехватывает себя у основания, чтобы не кончить раньше, чем доведет Джейса в очередной раз. Это слышно по его дыханию, это чувствуется в его рваных движениях, которых Джейс не видит, но ощущает.       Только когда в голове снова мутнеет и становится ещё больше влаги, больше скользкой спермы на его животе, он больше слышит, чем чувствует, тихий стон Виктора (который наверняка прикусил губу) и липкость на спине. Затем чувствует влажное полотенце, но в полудрёме, перевернувшись на бок в пустой кровати, потому что Виктор опять сбежал в ванную.       Неугомонный.