Провокация

Ганимед сжимает кулаки. Холод космоса.. Он привык к нему, он сильнее его. Но вот этот взгляд... Насмешливый, жёгший насквозь, от которого хотелось сжаться в комок, как выброшенная в вакуум станция. — Ты, кажется, хотел мне что-то доказать?-темная наклоняет голову, улыбаясь криво, почти лениво. Ганимед молчит. Конечно, хотел. Конечно, доказывал, каждый раз, когда они сталкивались, когда Луна его провоцировал, когда давил словами, от которых внутри становилось тесно, как в атмосфере Юпитера. — Ну же-голос скользит по коже, как радиация. — Или твоя сила-единственное, чем ты можешь похвастаться? Галиевый резко хватает его за ворот. Легко, почти небрежно- так, как может позволить себе только тот, кто сильнее. Серый не сопротивляется. Только смотрит. С вызовом. С каким-то дурацким, мерзким пониманием. — Вот так..-шепчет он. —Покажи мне. Раз уж иначе не можешь. Ганимед не понимает, в какой момент всё превращается в поцелуй. Может, когда пальцы сжимают ткань сильнее, чем следовало бы. Может, когда Луна, вместо того чтобы вырваться, улыбается этим своим ужасным, победным, безразличным взглядом. Когда зеленый отстраняется, он чувствует, что проиграл. Он отшатывается, будто его только что ударили. Хотя на самом деле это он держал мун, он целовал, он поддался. А Тсл улыбается. Легко, почти снисходительно. Будто всё это было неизбежно. — Ну что, понравилось?- насмешка в голосе, в прищуре глаз. Ганимед сжимает челюсти. Хотел бы сказать «нет». Хотел бы сказать что угодно, но язык прилипает к нёбу, а сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. — Ты...-голос предательски дрожит. — Я?-Луна делает шаг вперёд, сокращая расстояние. Ганимед автоматически пятится, но не может уйти далеко-за спиной стена. — Ты специально... — О, разумеется, специально- темный чуть склоняет голову, разглядывая его с притворным интересом. — Ты ведь всё равно думал об этом, правда? Спутник Юпитера замирает. Луна медленно, с ленцой подносит руку к его подбородку и чуть касается пальцами. — Идиот-почти ласково, почти шёпотом. Ганимед не выдерживает и отталкивает его. Так сильно, что Тсл отшатывается, но снова смеётся, низко и довольно. — Ты забавный, Ганимед- он скользит взглядом по его лицу, словно смакуя каждую эмоцию. — Думай обо мне. Как можно больше. И уходит, оставляя зеленого стоять в темноте с бешено стучащим сердцем и ощущением, что его опять использовали.