7.
16 февраля 2025 г., 08:29
Чан не хотел отставать от Феликса. А Феликс, хоть и не показывал этого явно, не хотел, чтобы Чан "откинул коньки", как он это называл. Поэтому они договорились: после смены Чан гуляет с Берри и ложится спать хотя бы до обеда, а потом уже приходит помогать Феликсу с ремонтом.
Чан с некоторой неохотой дал свое согласие. Его душа была наполнена ощущением легкости – словно там порхали бабочки и пели птицы. Все дело было в том, что Феликс перестал демонстрировать раздражение по отношению к нему. Вместо этого он стал проявлять дружелюбие, а порой даже теплоту, что наполняло Чана счастьем.
Каждый день после утомительных дежурств в полицейском участке он отправлялся на прогулку вместе с Берри. Они шли либо к набережной, где можно было насладиться свежим воздухом и видом воды, либо направлялись в лес, чтобы окунуться в тишину природы. После прогулки они возвращались домой. Он заходил в свою комнату, ложился на кровать и притворялся спящим, закрывая глаза и стараясь расслабиться.
Но сон его был неглубоким, поверхностным, больше похожим на дремоту. И всегда ему снилось что-то ужасное — кошмары, от которых он просыпался в холодном поту. Теперь же сны стали ещё хуже. В его ярких, наполненных алой кровью видениях появился Феликс.
Каждый раз, просыпаясь, Чан вскакивал с кровати и бежал к окну, чтобы посмотреть на пекарню. В ней горел свет, и в больших окнах он замечал мелькавшую светлую макушку — Феликс был в порядке. Но это не помогало унять бешеное сердцебиение.
Он стоял у окна, прижимая ладонь к груди, чувствуя, как сердце бьётся так сильно, будто хочет вырваться наружу. "Это просто сон, просто сон", — повторял он себе, но тревога не отпускала.
Чан знал, что Феликс теперь — его слабость. Его свет, его надежда, его причина держаться.
Он возвращался к кровати, садился на край и смотрел на свои дрожащие руки. "Что со мной происходит?" — думал он, но ответа не было.
Чан знал, что должен держаться. Ради Феликса. Ради их договорённости. Ради того, чтобы хоть как-то быть рядом с ним.
Но с каждым днём становилось всё труднее.
Он ложился обратно, закрывал глаза и пытался уснуть, но образ Феликса из сна не отпускал его.
"Зачем ты приходишь ко мне в кошмарах?" — шептал он в темноту, но ответа не было.
Только тишина и бешеное сердцебиение, которое не давало ему покоя.
А потом Чан делал вид, что высыпался. Он трижды умывался ледяной водой, чтобы убрать отек с лица, и, наконец, бежал в пекарню, полон решимости помогать с ремонтом.
Работа началась с того, что они сняли старый пол. Это было нелегко — доски скрипели и сопротивлялись, словно не желая расставаться с привычным местом. Но в конце концов они справились, и перед ними открылся голый бетон, готовый принять новую плитку.
Плитку Феликс привёз накануне. Он наконец-то заказал грузовик, чтобы не таскать всё вручную, как это было в прошлый раз. Чан помнил, как они тогда чуть не надорвались, перетаскивая ящики из порта. Но теперь всё было иначе — плитка лежала аккуратно уложенной в углу, и они могли приступить к работе.
Укладка заняла пару дней. Чан, к своему удивлению, оказался неплохим плиточником. Он аккуратно выравнивал каждую плитку, стараясь, чтобы швы были идеальными. Феликс то и дело подходил, чтобы проверить его работу, и каждый раз одобрительно кивал.
—Ты, оказывается, мастер на все руки, — говорил он, и Чан чувствовал, как от этих слов теплеет внутри.
Когда плитка была уложена, они перешли к малярным работам. Феликс притащил откуда-то старенькое радио, которое то трещало, то замолкало, но всё же играло веселые песни. Они включили его на полную громкость и начали красить стены. Нежно-бежевый цвет ложился ровными слоями, и с каждым новым слоем пекарня преображалась.
Чан не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так счастливо. Они пели вместе с радио, смеялись над неудачными строчками и шутили друг над другом. Феликс то и дело брызгал краской, делая вид, что это случайно, а Чан отшучивался, хотя внутри его переполняла радость.
Через пару дней работа была завершена. Они стояли посреди пекарни, осматривая результат своих трудов. Стены сияли свежей краской, пол блестел ровной плиткой, и всё вокруг казалось таким новым, таким чистым. Феликс улыбнулся и протянул руку Чану. Тот с радостью отбил ему "пять", чувствуя, как гордость и удовлетворение переполняют его.
Эти дни стали для Чана настоящим счастьем. Даже страшные сны, которые продолжали мучить его, не могли омрачить этого чувства. На работе он ловил себя на том, что напевает под нос и улыбается, как дурак. Чонин то и дело косился на него с подозрением.
—Что с тобой? — спрашивал он, но Чан лишь отмахивался, не в силах объяснить, что происходит.
А потом случилось то, что выбило землю из-под его ног. Феликс согласился пойти с ним на прогулку с Берри.
Чан не мог поверить своим ушам. Он стоял, уставившись на Феликса, и чувствовал, как сердце начинает биться чаще.
—Ты... ты правда хочешь? — спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Феликс лишь пожал плечами.
—Ну, почему бы и нет? Берри, кажется, уже считает меня своим другом, а я не хочу её разочаровывать.
Чан кивнул, не находя слов.
***
Они решили отправиться в горы, чтобы насладиться цветением азалий, которые в это время года покрывали склоны яркими розовыми и красными пятнами. Воздух был свеж, а вид на океан, открывающийся с высоты, обещал быть захватывающим. Берри бежала впереди, радостно виляя хвостом, а Чан и Феликс шли за ней, болтая обо всём на свете.
Феликс рассказывал о своей прошлой работе в ресторане, когда он еще подрабатывал официантом, и где он однажды устроил небольшой скандал, случайно перепутав заказы и подав вегану стейк. Чан смеялся, представляя эту сцену, а потом делился своими историями из полицейского участка Совона, где дни проходили в бесконечной рутине.
— Представляешь, целыми днями сидишь, ждёшь, что что-то случится, а ничего не происходит. Даже кошки на улице ведут себя прилично, — шутил он.
Они говорили о Минхо, о других жителях деревни, о странностях и забавных случаях, которые происходили с каждым из них. Всё было так легко и непринуждённо, что сердце Чана радостно стучало в груди. Он ловил себя на мысли, что давно не чувствовал себя так счастливо. Было что-то волнующее в этой прогулке, в том, как Феликс улыбался, как их разговоры текли сами собой, без усилий.
Но когда они поднялись достаточно высоко, из кустов раздался тревожный лай. Берри, обычно такая спокойная, лаяла громко и настойчиво, будто предупреждала об опасности. Чан и Феликс переглянулись, почувствовав, как атмосфера вокруг мгновенно изменилась.
— Берри, что там? — позвал Чан, но собака не отзывалась, продолжая лаять.
Он ринулся в кусты, раздвигая ветки, а Феликс последовал за ним, стараясь не отставать. Берри стояла у корней большого кустарника, лапами разгребая землю. Рядом с ней зияла свежая яма, которую она, видимо, только что раскопала.
— Что это? — пробормотал Феликс, подходя ближе.
Чан наклонился, чтобы осмотреть яму, и его сердце замерло. Это была не просто яма. Это была могила. Могила множества мёртвых кошек.
Они лежали вперемешку, их тела едва прикрыты землёй. Некоторые были совсем свежими, другие уже начали разлагаться. Чан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он оглянулся на Феликса, который стоял рядом, бледный и явно потрясённый.
— Что за чёрт... — прошептал Феликс, не в силах оторвать взгляд от жуткой находки.
Чан молчал, пытаясь осмыслить увиденное. Кто мог сделать такое? И зачем? Берри, почуяв напряжение, прижалась к его ноге, тихо скуля.
Они стояли там, среди горной тишины, и чувствовали, как лёгкая прогулка превратилась во что-то зловещее. Цветение азалий, вид на океан — всё это вдруг стало казаться далёким и неважным. Перед ними была тайна, тёмная и пугающая, и Чан знал, что они не смогут просто уйти, не разобравшись в ней.
Феликс стоял, дрожа, его глаза были полны ужаса и растерянности. Чан видел, как он едва сдерживает слёзы, и сам чувствовал, как сжимается его сердце. Он хотел обнять Феликса, сказать, что всё будет хорошо, но знал, что сейчас это не поможет. Всё, что он мог сделать, — действовать как полицейский.
Чан быстро достал телефон, сделал несколько снимков могилы, стараясь запечатлеть каждую деталь. Затем он отметил точку на карте, чтобы позже можно было легко найти это место. Его движения были чёткими, но внутри он чувствовал ту же тяжесть, что и Феликс.
— Пошли в участок, — сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя сам был на грани. — Мне нужно твоё заявление как свидетеля.
Феликс кивнул, но его глаза всё ещё были полны страха. Они начали спускаться вниз, и с каждым шагом лёгкость, которая царила между ними всего несколько минут назад, исчезала. Вместо неё появилась тяжёлая, давящая тишина. Даже Берри, обычно такая энергичная, шла молча, прижимаясь к ноге Чана.
Чан знал, что это только начало. И что бы ни скрывалось за этой могилой, они должны были это выяснить.
***
Они шли молча, шаги их отдавались эхом в тишине пустынных улиц. Чан чувствовал, как напряжение между ними нарастает, словно невидимая стена, разделяющая их. Феликс шёл чуть позади, его взгляд был устремлён в землю, а руки всё ещё дрожали. Чан хотел что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но слова застревали в горле. Он понимал, что Феликс был в шоке от того, что они нашли, и сам Чан не мог прийти в себя.
Когда они подошли к участку, Чан открыл дверь и пропустил Феликса вперёд. Внутри было тихо, только слышалось тиканье часов на стене. Старший офицер Ким, сидевший за столом, поднял голову, увидев их, и кивнул. Его взгляд сразу же стал более внимательным, когда он заметил напряжённые лица.
— Чан, что случилось? — спросил он, отложив в сторону бумаги.
Чан сделал глубокий вдох, прежде чем ответить.
— Мы нашли могилу с убитыми животными, — сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Нам нужно оформить заявление.
Офицер Ким кивнул и протянул Феликсу бланк. Тот взял его дрожащими руками, но не смог сразу начать писать. Его пальцы будто не слушались, а мысли путались. Чан подошёл к нему и положил руку на плечо, стараясь успокоить.
— Просто расскажи всё, как было, — тихо сказал он. — Я помогу, если нужно.
Феликс кивнул и начал писать, но его почерк был неровным, а слова путались. Чан стоял рядом, наблюдая за ним, и чувствовал, как его сердце сжимается от жалости. Он знал, что Феликс не был готов к такому, но теперь они оба оказались втянуты в эту историю.
Когда заявление было готово, Чан взял его и передал офицеру. Тот внимательно посмотрел на бумагу, затем на Феликса, который всё ещё выглядел бледным и растерянным.
— Вы уверены, что это не просто старое захоронение? — спросил офицер, пытаясь понять масштаб ситуации.
— Нет, — твёрдо ответил Чан. — Могила была свежей. Кто-то сделал это недавно.
Офицер Ким кивнул, его лицо стало серьёзным.
— Хорошо, тогда, Чан, поручаю расследование тебе. Разберись с этим делом.
Чан кивнул и повернулся к Феликсу.
— Пойдём, — сказал он мягко. — Тебе нужно отдохнуть.
Феликс молча последовал за ним. Когда они вышли на улицу, воздух показался им ещё тяжелее, чем раньше. Чан чувствовал, как напряжение между ними нарастает, и знал, что должен что-то сказать. Он не мог оставить всё как есть, не мог позволить этой невидимой стене стать ещё выше.
— Феликс, — начал он, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Я знаю, что это было тяжело. Но... я здесь, чтобы помочь. Мы разберёмся с этим, хорошо?
Феликс посмотрел на него, и в его глазах читалась смесь благодарности и усталости. Он кивнул, но ничего не сказал. Чан понимал, что сейчас слова не так важны.
Чан стоял у двери дома Феликса, наблюдая, как тот медленно заходит внутрь, не оборачиваясь и не говоря ни слова. Дверь закрылась с тихим щелчком, и Чан почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он хотел сказать что-то, остановить Феликса, попытаться объяснить, что всё будет хорошо, но слова застряли в горле. Вместо этого он остался стоять на улице, чувствуя, как холодный ветер пробирается под куртку.
Их прогулка, которая должна была стать чем-то волшебным, превратилась в сущий кошмар. Чан представлял, как они будут смеяться, говорить о чём-то простом и приятном, как Феликс, наконец, расслабится и покажет ту сторону себя, которую он так тщательно скрывал. Но вместо этого всё пошло наперекосяк. Теперь Чан боялся, что, глядя на него, Феликс будет вспоминать только этот ужасный момент — могилу с убитыми животными, дрожь в руках, тишину, которая давила на них обоих.
Он вздохнул, глубоко и тяжело, и посмотрел на Берри, которая терпеливо ждала рядом.
— Пойдём, девочка, — тихо сказал он, направляясь домой.
Чан чувствовал, как усталость накрывает его с головой, но он знал, что не может позволить себе расслабиться. Ему нужно было выходить на смену и начинать расследование. Офицер Ким поручил ему это дело, и Чан не мог подвести. Но больше всего он хотел разобраться во всём ради Феликса. Чтобы тот больше не чувствовал себя так, как сейчас. Чтобы он мог смотреть на Чана без страха и боли в глазах.
Когда он пришёл домой, Берри сразу же устроилась на своём месте, а Чан начал готовиться к смене. Он надел форму, проверил, всё ли на месте, и взглянул на себя в зеркало. Его лицо выглядело уставшим, но в глазах горела решимость.
— Ладно, — прошептал он себе. — Пора работать.
Он вышел из дома, твёрдо зная, что не остановится, пока не найдёт ответы. Пока не поймёт, кто стоит за этим ужасом.
***
Утро было прохладным, но свежим. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в мягкие пастельные тона. Феликс бежал по тротуару, наслаждаясь тишиной и пустотой улиц. Его кроссовки отбивали ритмичный стук, а дыхание было ровным, несмотря на быстрый темп. Он уже почти завершал свою привычную утреннюю пробежку, когда заметил знакомую фигуру впереди.
Чан шёл по тротуару, слегка сгорбившись, с пустым взглядом, устремлённым куда-то вдаль. На нём была слегка помятая форма, а под глазами виднелись тёмные круги — явные признаки усталости после долгой смены. Феликс замедлил шаг, подходя ближе, и, наконец, остановился рядом с ним.
— Утречка, Чан-хён, — улыбнулся он, стараясь звучать как можно легче.
Чан вздрогнул, словно его выдернули из глубоких раздумий. Он обернулся, и его лицо вытянулось от удивления. Он явно не ожидал встретить Феликса здесь и сейчас, тем более в таком настроении.
— Привет, Феликс, — произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая печаль. — Как ты?
Феликс почувствовал, как что-то сжалось у него внутри при виде такого выражения на лице Чана. Но он быстро взял себя в руки и улыбнулся ещё шире.
— Да всё в порядке, не волнуйся, — ответил он, слегка пожимая плечами. — Прости, что вчера не попрощался. Я был немного не в себе, но сегодня всё в порядке.
Чан смотрел на него, словно пытаясь прочитать между строк. Его губы дрогнули, и он наконец улыбнулся в ответ, хотя улыбка была немного грустной.
Феликс, в свою очередь, внимательно разглядывал Чана. Сегодня, несмотря на его усталый вид, сравнить лицо с пельменем язык у Феликса не поворачивался. И вообще, если присмотреться, Чан уже не казался таким неприятным, как на первый взгляд. Нос был не таким большим, глаза не такими узкими, а губы... Губы в целом неплохо вписывались в его черты. А уж ямочки на щеках — это была слабость Феликса. У Джуна таких совершенно не было.
— Если захочешь помочь после обеда, приходи, — предложил Феликс, стараясь звучать непринуждённо. — Поможешь прибить полки, расставить столы и всё такое. А я пока займусь посудой и закажу продукты. Планирую открыться через пару дней. Нужно сделать кучу заготовок...
Чан кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Конечно, Феликс, я приду, — ответил он, и его голос звучал твёрдо.
Феликс улыбнулся ещё шире и махнул рукой.
— Отлично! Тогда увидимся позже. Не перетруждайся, а то выглядишь, будто тебя через мясорубку пропустили.
Чан фыркнул, и на его лице появилась тень улыбки.
— Спасибо за заботу, — сухо ответил он, но в его глазах читалась благодарность.
Феликс кивнул и, сделав несколько шагов назад, снова пустился в бег. Он чувствовал, как что-то внутри него слегка сдвинулось, как будто тяжёлый камень, лежавший на сердце, начал потихоньку рассыпаться.
Чан же смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом. Он вздохнул и продолжил свой путь домой, но теперь в его шаге появилась лёгкость, которой не было раньше.
***
Минхо заканчивал свои дела в клинике, проверяя, всё ли на месте. Полы были вымыты, инструменты стерилизованы, а документы аккуратно заполнены и разложены по папкам. Он вздохнул с облегчением, понимая, что наконец-то может отправиться домой. Усталость давала о себе знать, но он был доволен — ещё один день прошёл продуктивно.
Он уже собирался выключить свет, как вдруг услышал громкий стук в окно. Звук был настолько резким и настойчивым, что Минхо вздрогнул.
— Минхо-хён, ты там? Пожалуйста, открой! — раздался знакомый голос.
Минхо узнал его сразу — это был Хенджин. Он вздохнул, понимая, что его планы на спокойный вечер рушатся, но всё же пошёл к двери.
— Что случилось, Хенджини? — спросил он, открывая дверь.
Хенджин стоял на пороге, держа на руках кошку. Животное выглядело ужасно: его шерсть была мокрой от пены, тело судорожно дёргалось, а глаза были закрыты.
— Вот, — коротко сказал Хенджин, его голос дрожал от волнения. — Я нашёл её на дороге. Она... она в таком состоянии.
Минхо сразу же переключился в режим работы. Его усталость как рукой сняло.
— Заноси скорее, — сказал он, распахивая дверь шире. — И подожди снаружи.
Хенджин кивнул и осторожно передал кошку Минхо. Его руки дрожали, но он старался держаться спокойно.
— Спасибо, Минхо, — прошептал он. — Я... я не знал, куда ещё идти.
Минхо кивнул, его лицо было сосредоточенным.
— Всё будет хорошо, Хенджини. Я сделаю всё, что смогу.
Он быстро направился к столу для осмотра, аккуратно положив кошку на металлическую поверхность. Его движения были точными и уверенными, несмотря на срочность ситуации.
Хенджин остался за дверью, чувствуя, как его сердце бьётся в груди. Он прислонился к стене, закрыв глаза, и попытался успокоиться.
Внутри клиники Минхо работал быстро. Он осмотрел кошку, проверил её пульс и дыхание, затем начал вводить необходимые препараты. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась тревога.
— Держись, малышка, — прошептал он, продолжая работать.
Прошло несколько минут, которые для Хенджина показались вечностью. Наконец дверь открылась, и Минхо вышел. Его лицо было серьёзным, а в глазах читалась печаль.
— Хенджин... — начал он, но голос его дрогнул.
Хенджин сразу понял. Его сердце сжалось, и он почувствовал, как по щекам текут слёзы.
— Она... — начал он, но слова застряли в горле.
Минхо кивнул, его голос был тихим и полным сожаления.
— Я сделал всё, что мог. Но... она была слишком слаба. Отравление было слишком сильным.
Хенджин закрыл глаза.
— Я... я опоздал, — прошептал он, его голос был полон отчаяния.
Минхо подошёл к нему и осторожно положил руку на его плечо.
— Ты сделал всё, что мог, Хенджин. Ты принёс её сюда, дал ей шанс. Иногда... иногда этого недостаточно.
Хенджин не ответил. Он сидел, уткнувшись лицом в колени.
Минхо молча стоял рядом, давая ему время. Он знал, что слова сейчас бессильны.
