Холодно

                                    30 апреля 20XX года. 19:42       Ло никогда не думал, что окажется в такой ситуации. Его «друг», а точнее, просто одногруппник, с силой прижимает его к стене, параллельно запуская руку под одежду. Но этот пыл быстро угасает, когда пальцы натыкаются на неприятную, шершавую ткань термобелья, цепляясь за неё и срывая весь момент. Ло сопротивляется, но не понимает, от чего именно — от чужих прикосновений или от той путаницы, что бушует внутри. Сердце гулко бьётся в груди, эмоции хлещут через край. Чужое лицо так близко. Чужие губы. Чужие глаза. Чувства смешиваются в один непонятный ком.       Вообще, с Джоном они никогда не были особенно близки. Разве что перекидывались парой фраз, иногда здоровались за руку — не больше. Да и вроде парень напротив был занят, так что Ло никогда даже не задумывался о Харрисе в таком ключе. Никогда. Но этот момент рушит все его представления. Шёпот звучит прямо у уха — тихий, сокровенный, почти интимный. — Ло… — голос Джона едва ощутимо касается кожи, дыхание обжигает. — Знаешь… Харрис замолкает, делает нервный вдох, словно не решаясь продолжить. — Это так странно… Всё это… Слова дрожат в воздухе, как испуганная птица, бьющаяся о стены комнаты. --------------------------------------------------------------------------------                                                 25 марта 20ХХ года. 15:50 — НАКОНЕЦ-ТО! — разнеслось по всему университетскому двору. Какой-то парень выскочил из дверей вуза, взметая прохладный мартовский воздух. Его голос эхом отразился от фасада здания, заставляя нескольких прохожих оглянуться. Однако никто не посчитал нужным что-либо сказать — люди предпочли тактично промолчать, хотя в воздухе явно повисло недоумение. Парнишка же, судя по всему, ничего вокруг не замечал. Он сжимал в руках сложенный пополам лист бумаги и нервно перебирал его пальцами, словно пытаясь убедиться, что тот всё ещё настоящий, что не исчезнет в следующее же мгновение. Ему было на вид около девятнадцати. Он носил белую зипку, слегка помятую после долгого дня. На шее болтались старые, потрёпанные наушники, которые явно не раз и не два падали на асфальт. Шнур их, пусть и без видимых повреждений, был скручен в несколько узлов. Дополнял образ длинный чёрно-синий шарф, слишком пёстрый и старомодный для повседневного ношения, но, несмотря на это, явно любимый — его края уже начали пушиться от времени. — Ло! — донёсся до него знакомый голос из-за спины. Парень замер, словно выходя из транса, затем резко обернулся, но пару мгновений лишь моргал, пытаясь понять, кто его позвал. Выглядел он при этом, мягко говоря, нелепо — но именно за это его и любили. Ло всегда был немного не от мира сего. Его имя то и дело заставляло людей переспросить, а его характер — недоуменно вскинуть брови. Наивный, дружелюбный, полный жизни и какой-то лёгкости, которую не так часто встретишь в людях. Наконец, его взгляд наткнулся на знакомый силуэт. Белое пальто, коротко стриженные каштановые волосы, чуть склонённая набок голова. Ло тут же расплылся в широкой улыбке и направился вперёд, протягивая руку. — Джон! Как я рад тебя видеть! Он с таким энтузиазмом сжал чужую ладонь, что, казалось, ещё немного — и Харрис останется без руки. Тот лишь фыркнул, поправляя очки. — Ох, какой энтузиазм, симпапусик. - он поправляет очки. Очки Харриса, как всегда, выглядели пафосно. Они не просто помогали ему видеть — без них он, в свои двадцать, не мог разобрать ничего дальше собственного носа. Когда-то врач назвал это пресбиопией, но Джон посчитал, что это слишком скучное слово. Однако, если бы дело было только в зрении! Нет, его очки, конечно же, затемнялись на солнце, добавляя его облику загадочности, причём именно в те моменты, когда это было необходимо. Вот и сейчас, поймав первые тёплые лучи марта, линзы начали темнеть. — Чему ты так радуешься? В лотерею выиграл? Сияешь ярче солнца. — Джон слегка сжал его ладонь. — Да так… Наконец-то получил то, ради чего боролся со всей бюрократией нашего вуза! Ло буквально подпрыгнул на месте, снова мельком глянув на драгоценную бумагу. Джон приподнял бровь, его губы тронула лениво-скептическая улыбка. — Ну и что же это? Он протянул руку, и Ло, преисполненный гордости, вложил в неё листок. Джон медленно развернул его и пробежался взглядом по тексту. Глаза скользнули по паре ключевых слов — и тут он расхохотался. — Ты в Арктику собрался? Ты точно уверен, что хочешь туда поехать? — переспросил он, качая головой. — Мы тебя после дня первокурсника два дня искали, в итоге нашли в Мытищах. А теперь ты решил уехать ещё дальше? Ты это… будь осторожнее, вдруг там с пингвином загуляешь. Он скосил взгляд в сторону и ухмыльнулся. - ой ну тебя - пробормотал парень. Но когда до Ло дошла интонация первого предложения он сразу же сузил глаза, настороженно следя за его выражением лица. — Что ты задумал? — Я? — Джон сделал невинное лицо.— Да ничего. Он помахал рукой, словно отмахиваясь, но в уголках его губ всё равно играла насмешливая улыбка. — Как только появилась возможность, я тоже подал заявку на эту путёвку. Честно, не понимаю, чего ты так долго копался. На лице Ло эмоции сменялись с бешеной скоростью. Сначала удивление, потом возмущение, затем — короткая вспышка раздражения, после — попытка отрицания. В общем, он явно проходил все стадии принятия реальности прямо у Джона на глазах. Но спустя секунду шумно выдохнул и отступил назад, пожав плечами. — Ну, ты староста. Конечно, тебе проще, чем нам, простым смертным. Он уже собирался развернуться и уйти, но тут вдруг замер. Всё ещё держа путёвку в руке, он снова взглянул на неё, как будто проверяя, не ошибся ли где-то. Затем поднял голову, встретился взглядом с ухмыляющимся Джоном и, наконец, осознал. — Так, стоп… — тихо протянул он. Губы слегка дрогнули. — Ты поедешь со мной?!