В последний раз

Солнце взошло над Капитолием. Утренняя заря вспыхнула над городом. Солнечный свет окутал городские дороги, медленно проскользнул по крышам небоскрёбов и постепенно, пробираясь по каждой улице, каждому переулку, заглядывая в окна каждого дома, осветил весь шумный город. Китнисс открыла глаза. Проснувшись от своего же крика, она первым делом принялась оглядываться по сторонам, стараясь понять, где она находится. Всю ночь её мучали кошмары, что посещали её уже достаточно долгое время после участия в семьдесят четвёртых Голодных играх. По ночам время от времени в её голове всплывали то лесной пожар, то копьё Марвела, пронзающее беззащитную Руту насквозь, то стая диких зверей, раздирающих в клочья полумёртвого Катона. Каждый раз просыпаясь поутру она с облегчением находила то, что всё увиденное ей ночью было лишь мимолётным сновидением, что теперь всё это навеки осталось в прошлом и теперь она дома, в безопасности, и ничто и никто не посмеет тронуть ни её, ни её семью. Луч солнца плавно осветил спальню. Китнисс с облегчением вздохнула: это был всего навсего сон. Однако взглянув в окно и вновь увидев привычное для Капитолия множество небоскрёбов и машин, она к сожалению для себя вспомнила, что находится она вовсе не дома, в родном дистрикте, где её окружали родные и близкие, где царил уют и покой, а в ненавистном ей до боли Капитолии. Сегодня ей предстоит вновь выйти на арену, вновь сразиться за свою жизнь на Квартальной бойне, теперь уже в совершенно других условиях, с совершенно другими соперниками, с такими же, как и она победителями прошлых игр. Они знали друг друга как свои пять пальцев. Они все были профессионалами своего дела. На их фоне Китнисс казалась слабой и беззащитной. Трудно было поверить в то, что кто-то из них упустит шанс расправиться с ней. Но не столько её пугали другие трибуты, сколько намерения Президента Сноу. Китнисс знала одно: он ни за что не допустит, чтобы та победила вновь. Он сделает всё возможное, лишь бы покончить с ней раз и навсегда. Кто знает, возможно именно сейчас она проживает последние часы своей жизни, и в первые же минуты как только игры стартуют, она погибнет. Китнисс подошла к окну и задумчиво взглянула вдаль. Как бы ей хотелось бросить всё, сделать всё возможное, чтобы просто не существовать на этой земле, не возвращаться на арену вновь, не ощущать этого кошмара снова. Она искренне жалела о том, что тогда, в финале семьдесят четвёртых, она так и не решилась съесть эти злосчастные ягоды и покончить с собой. Победу бы присудили Питу, и тогда всё бы было по-честному. Возможно тогда остальным победителям бы и не пришлось участвовать в играх вновь, ведь в этом просто не было бы смысла. Что же не так? За что ей это проклятье? Нет, так дело не пойдёт! Надо лишь решиться, пока есть возможность, сделать шаг вниз, и тогда... Тут, в дверь постучали. Мысли о самоубийстве вмиг покинули голову девушки, и та, резко обернувшись, пошла по направлению к двери. - Кто здесь? - Китнисс подошла к двери и внимательно посмотрела в глазок. За дверью стоял Цинна. Интересно, что ему понадобилось в номере девушки? Обычно они с Китнисс виделись за его пределами, поэтому раньше он не был там никогда. - Цинна, это ты! Заходи! Китнисс повернула дверную ручку. Дверь открылась и Цинна медленно вошёл в номер. Одет он был, как и обычно, в чёрный костюм. Может быть, он пришёл попрощаться, проводить девушку в последний путь, но ведь они так и так могли увидеться перед самым началом игр. Зачем же ему понадобилось идти к ней в номер? Впрочем, возможно, он был единственным, кто понимал всю боль, что чувствовала Китнисс, поэтому и пришёл сюда поддержать её. - Китнисс, дорогая! - он подошёл к ней и крепко обнял - Ты как? С тобой всё в порядке? Сказанное Цинной слегка смутило девушку. Она неуверенно уставилась на него. Она, как и обычно, могла солгать, сказать, что всё хорошо, что она в полном порядке, но что-то словно мешало ей поступить так. Раз он пришёл сюда, то вероятно понимал, что что-то сильно беспокоит её. Китнисс чётко знала, что тому можно доверять, ведь он явно не из тех, кто привык видеть её вечно улыбающейся глядя на зрителей и играющей так называемую "любовь" с Питом. Он точно знал, что та нисколько не рада тому, что ей вновь прийдётся участвовать в играх. - Цинна, я... - Китнисс на секунду сделала паузу, стараясь понять, как бы всё это сформулировать - Мне... Я... - Тебя что-то тревожит, верно, дорогая? - Цинна будто бы сразу понял её с полуслова. Он сильнее прижал её к себе, отчего ей на мгновение стало теплее. - Я.... Я хочу умереть! - неожиданно выпалила Китнисс. - Понимаешь, они всё равно меня убьют. Они не повторят ту же ошибку, что совершил Сенека Крейн. Мне лучше сразу погибнуть, чем вновь ощущать на себе весь этот ужас! Из глаз девушки потекли слёзы. Заметив это, Цинна ни капли не растерялся. Он взял Китнисс за руку, бережно усадил на ближайший диван и принялся ласково поглаживать её по голове. Он не мог допустить того, чтобы та расклеилась перед столь опасными играми, где решится её судьба. Он прекрасно понимал, что часть из сказанного ей является правдой, что Президент Сноу намеревается уничтожить её. Он и сам не хотел верить в то, что огонь в душе победительницы погаснет навсегда. Именно ради этого он и решил навестить её, чтобы провести с ней последние минуты её жизни, чтобы дать ей сил бороться за своё существование дальше без всяких сомнений. Он просто не мог потерять её навсегда. - Тише, девочка моя, тише. Я верю, ты справишься. - Цинна крепче обнял её, из-за всех сил стараясь хоть как-то помочь. - Да, будет трудно, будут новые испытания, но я знаю, ты сможешь пройти сквозь любые преграды. Не сдавайся, слышишь меня? Китнисс тихо вздохнула. Неужели он действительно верит в неё? Неужели он единственный, кто нисколько не сомневается в её победе? И после всех угроз Президента она сможет бороться вновь, и наконец выдержит эту жестокую битву. - Послушай, главное - верить в себя! - продолжал Цинна, всё также держа девушку в объятьях. - Верить в то, что ты действительно сильнее их всех. Ты выдержала столько испытаний, боролась не на жизнь, а на смерть на протяжении столь долгого времени. Ты сильная, смелая, храбрая! Ты - победитель семьдесят пятых Голодных игр! И помни, что бы ни случилось, я верю в тебя! Дыхание Китнисс на секунду замерло. Цинна бережно провёл ладонью по её щеке, а затем начал медленно приближаться к ней. Буквально лишь одно мгновение, и их губы, словно случайно, на миг соприкоснулись, а затем слились в сладком, нежном поцелуе. Никто из них даже и оглянуться не успел, как простой разговор перешёл в нечто большее. В те сладостные минуты Китнисс забыла обо всём: о том, что буквально через пол часа ей прийдётся вновь ступить ногой на насквозь пропитанную ненавистью и болью арену, вновь сразиться с другими трибутами, о том, что с сегодняшнего дня каждая минута её жизни будет на счету. Даже о том, что якобы происходит между ними с Питом, чем так восхищается весь Панем, она на секунду позабыла. Ей хотелось жить лишь сейчас, в эти самые моменты. Ей хотелось, чтобы жтот миг продолжался вечно. Ей хотелось забыться, утонуть в поцелуях Цинны навсегда, чтобы ничего и никого более в её жизни не существовало. Никого, кроме него! Минуты длились бесконечно. Цинна ни на секунду не останавливался, а лишь продолжал покрывать губы девушки страстными поцелуями. Он, ровно также, как и она, желал лишь одного: лишь бы это мгновение продолжалось как можно дольше. Он продолжал смотреть прямо в её глаза, всё ещё мокрые от слёз. В её глазах всё также читались боль и страх, что не покидали её ни на секунду. Неудивительно, ведь после всего, что она пережила, посте стольких убитых на её глазах людей у неё просто не осталось сил и желания бороться дальше. А всё лишь из-за того, что у неё попросту не было человека, который мог бы любить её, оберегать от любых опасностей, оказывать поддержку в нужную минуту. Не было у неё такого человека, который готов бы был отдать ради неё всё, встречать с ней рассветы и закаты, жить с ней в горе и в радости. И пусть все думали, что таким человеком был Пит, но Цинна точно знал, что это явно не так, ведь между ними не было ничего подобного, что можно было бы назвать любовью. Цинна готов был стать именно тем, кто мог бы любить её вечно, ведь с самого начала она привлекала его. Он видел в ней храброго человека, восхищался ей, а вскоре эти чувства переросли в нечто иное. Он жалел, что не мог сказать ей об этом раньше. Именно сегодня он впервые проявил к ней свои чувства, но к сожалению теперь уже слишком поздно. Но несмотря на всё это, он продолжал наслаждаться последними минутами, когда он может проявить к ней свою любовь, забыв обо всём. Время шло. Минуты сменялись часами. Цинна уже готов был на нечто большее, чем просто поцелуи. Он уже готов был сорвать одежду с Китнисс, как вдруг внезапно перед его глазами мелькнули часы. Он, словно случайно, взглянул на время и к сожалению для себя обнаружил, что вот уже как минимум минут через двадцать она должна быть на арене. Он хотел было плюнуть на всё и продолжить дело, но тотчас понял: увы, но по другому уже никак. Он медленно убрал руки от девушки. Та вмиг окинула его вопросительным взглядом, вероятно не понимая, в чём дело, почему они должны прерваться именно сейчас. Цинна тут же аккуратно поправил прядь её волос, тем самым дав ей понять, что всё хорошо, что он сам не хотел этого. - Тебе скоро на арену. - он встал с дивана и направился к выходу - Не волнуйся, мы ещё встретимся у лифта, как и в тот раз. Китнисс лишь ласково посмотрела вслед уходящему Цинне. - Удачи, Китнисс! Я в тебя верю! - напоследок сказал Цинна и покинул номер. *** Пять минут до старта. Китнисс стоит у лифта, терпеливо высчитывая секунды. На этот раз одета она была в чёрно-белый облегающий костюм, по своему фасону больше напоминавший одежду, предназначенную для плавания в воде. В отличии от прошлых игр трибутам ввели дресс-код, и теперь абсолютно все будут одеты именно так. Теперь для того, чтобы взять всё необходимое у рога изобилия, им прийдётся проплыть небольшое расстояние в воде. Вот, уже совсем скоро начнётся третья Квартальная бойня, где Китнисс ждут новые испытания, новые трудности, через которые прийдётся пройти вновь. В дверь вошёл Цинна. Он медленно прошёлся по комнате, огляделся по сторонам, а затем подошёл к Китнисс и всё также крепко, без лишних слов, обнял её. Затем, он достал из кармана брошь - ту самую, что когда-то очень давно Китнисс привезла с собой из двенадцатого, и аккуратно прикрепил её на костюм девушки. Китнисс тихо вздохнула, всё также смотря ему в глаза. Прямо сейчас протекают последние минуты, когда они могут быть вместе, и осознавая это, ей хотелось отдать всё что угодно, лишь бы увидеть блеск его глаз вновь. - Я снова ставлю на тебя, Огненная Китнисс. - прошептал Цинна, как только приделал брошь. А затем, он вновь подарил ей нежный поцелуй. И снова он готов был оствться с ней навсегда, целовать её, крепко обнимать вечно. Ни он, ни она ещё не знали, что вот, буквально несколько секунд спустя в дверь войдёт группа миротворцев и изобъёт бедного стилиста до смерти, оставя Китнисс совершенно одну, со своей болью, со своими страхами. Оба они смотрели друг другу в глаза и даже не подозревали, что через мгновение одного из них не станет. Цинна готов был навсегда заключить её в своих объятьях, точно знал: они оба видят друг друга в последний раз.