Навязчивый ребёнок

      Вечерний парк, наполненный лёгким шорохом листвы и редкими голосами гуляющих, в этот солнечный день казался почти безлюдным.       Вербовщик, выглядящий в своём чёрном костюме как обычно безупречно, неторопливо шёл по дорожке, скользя внимательным взглядом по редким прохожим. Чемодан, наполненный сахарными булочками и лотерейными билетами уже несколько минут хождения по улицам не мог дождаться своего звёздного часа.        Куда спрятались все бездомные?       Наконец, внимание мужчины привлекло одинокое дитя — мальчишка с лохматыми волосами и слишком большими для его лица глазами сидел на лавке, беспечно раскачивая ногами. Вербовщик улыбнулся — стоит начать с малого, а потом уже и продолжить искать взрослых бедняков.       Очаровательно улыбнувшись, мужчина достал из чемоданчика помпушку, билетик и протянул их мальчишке.       — Что вы выберете, юноша? — Голос его был мягким, обволакивающим, но в глазах читалась таинственная искра.       Выбор взрослых был очевиден, но что выберет такой малыш, как этот мальчуган? Вербовщику и самому было интересно.       Ребёнок, нахмурившись, несколько секунд вглядывался в мужчину, а потом уверенно ткнул в него пальцем:       — Тебя!       Вербовщик на мгновение замер, а затем удивлённо приподнял брови и рассмеялся — негромко, неловко, но искренне. Так, как он не смеялся уже много лет.       — Меня.? — Мужчина замотал головой, убирая билет обратно в чемоданчик. Дети такие дети, — Ха-ха… Боюсь вас разочаровать, но меня выбрать нельзя.       Мальчишка шумно выдохнул, картинно закатив глаза.       — Вот блин… — С явным разочарованием пробормотал он, лениво ложась на скамью.       Вербовщик положил помпушку рядом с ребёнком и развернулся, зашагав в сторону другой части парка — там взрослых бездомных будет побольше. Дети слишком непредсказуемы.

***

      Вербовщик с немым равнодушием осмотрел толпу бездомных за своей спиной, вытяряхивая из чемоданчика булки.       Когда же никто из нищих не потянулся за ними, он, с легким раздражением, начал топтать булочки ногами, прыгать на них, с силой прижимая ещё тёплую выпечку подошвами к асфальту.       Каждое движение — словно ироничный жест в ответ на их молчаливое ожидание. Он давил их, и мягкая корка под его обувью хрустела, а крошки разлетались в стороны. В глазах бездомных мелькало недовольство и разочарование, но мужчина не обращал на это внимания. Так этим беднякам и надо!       Закончив уничтожение помпушек, вербовщик зачесал чёлку назад, и, очаровательно поправив галстук, развернулся на пятках, намереваясь пойти прочь из этого злополучного парка.       Но внезапно он почувствовал странное прикосновение к своей ноге, что резко застопорило движение.       Опустив взгляд, вербовщик, к своему удивлению, увидел как тот самый мальчишка с большими глазами прижимается к нему, жалобно скуксившись.       Мужчина неловко осмотрелся. И где родители этого маленького «чуда»? Все нищие уже разошлись, и они остались в полном одиночестве посреди улицы.       — Эм… — Вербовщик неуверенно затормошил ногой, стараясь стряхнуть с себя навязчивого ребёнка. К таким ситуациям его никто не готовил.       Вверх-вниз, вверх-вниз. Туда-сюда-обратно. Туда-сюда-обратно. Но мальчишка отчаянно держался за его ногу, точно как мартышка за дерево.       Тяжело вздохнув, мужчина схватил ребёнка за шкирку и поднял ввысь, встречаясь взглядом с этими огромными жалобными глазами. Мальчик выглядел трогательно, но не настолько, чтобы вынудить вербовщика поддаться на эту наглую манипуляцию и помочь ему. Наверное.       — Слушай, — Неохотно начал мужчина, — С детьми я не в ладах. Если ты потерялся, то я тебе не помощник, — Он опустил мелкого обратно на землю и неуверенно двинулся в сторону выхода, — Ступай. Найди кого-нибудь другого. Всего доброго! Ха-ха… ха.       Надеясь в последний раз встретиться взглядом с этим навязчивым ребёнком, вербовщик обернулся. И столкнулся с усиленной атакой щенячьих глаз.       Мальчишка смотрел на вербовщика сверху вниз, губа его дрожала, большие глаза намокли, а нос уже покраснел. Истерики как таковой у него не было, но зато было чувство, что он вот-вот расплачется.       Вербовщик, не в силах устоять перед беззащитным личиком мальчика, снова вздохнул, но на этот раз с решимостью. Он наклонился и, осторожно обняв мальчика, поднял его на руки, слыша от него только короткое «ой». Мелкий был лёгким, как пёрышко, но в его глазах читалась такая тяжесть, что вербовщик почувствовал, как его сердце наполнилось странным нежным чувством.       — Что ж, так и быть, — Произнёс он, пытаясь скрыть свою растерянность, — Пойдём найдём твоих родных!       Мальчик, услышав это, улыбнулся. А едва заметные слёзы, что оказались лишь гениальным способом манипуляции, пропали, и вербовщик не мог не улыбнуться в ответ.       Он не знал что будет делать и как именно будет искать родителей этого ребёнка. Но по-другому поступить просто не мог.       Про себя вербовщик выругался: «Я так и чувствовую, как буду жалеть об этом».