The Fall of Eternity

***

Умиротворение — это именно то, чего не хватает этому прогнившему изнутри миру. Сайлент Салт никогда не передумает на счет этого. Он всегда знал это, еще тогда, когда его только вынули из печи Ведьмы. Тогда и пришло осознание никчемности окружающего мира. Окружающих его печений, сколько ненужных вещей они вытворяют, сколько лишних телодвижений они совершают. Ненужные крики, возгласы в перенаселенных городах, чужие и такие противные голоса. Все это — лишь ненужная мишура, которая мешает насладиться иными, более приятными для ушей, звуками. Хотелось простого одиночества. К нему пришло желание стереть все лишнее. Сами печенья, вызывали рвотные позывы у Салта, они смеялись буквально со всего, даже над тем, что должно вызывать тоску. Они орали там, где не положено и пытались перекрикивать друг-друга, но все равно смешивались с гоготанием толпы. Неужели нельзя быть потише? Разве можно так по-хамски относиться к комфорту других? Печенья извратили понятие звуков и слов. Изначально, голоса им были даны чтобы обмениваться важными новостями, говорить ласковые слова и служили инструментом социализации, чтобы помогать, сообщать. Во что же это превратили сейчас. Они дают пустые обещания, которые никогда так и не исполнят, несут всякую брань, чушь, в которой убеждают остальных, обманывают и дезинформируют, льстят ради своей выгоды. Их рот – это всего лишь жалкое помойное ведро, а их речь – это мусор, что выливается из этой помойки. Они и сами далеко не понимают важности хоть иногда затыкаться, сколько бесполезных слов выбрасывается в воздух, ненадобные едкие комментарии, оскорбления в адрес близких. Одна мерзость. Молчание – золото. Жаль не все в этой вселенной понимают это. Смысл был утрачен, остается только наслаждаться прахом этого былого благоговения. Радость или счастье, можно переживать и внутри себя, не разрушая устоявшийся покой. Сайлент ценил тех, кто следовал этим правилам. Но даже они, уже не остановят его в свершении великих дел. Никто не смеет. Ничего дельного ему так и не сказали. Мир бессмыслен, само их существование тоже, за исключением быть съеденными. Но кого это волнует, всем все равно, те продолжат трещать о своем, пока не случится горе. Все звуки, что издаются ими, это просто белый шум в ушах, который будет легче пропустить мимо. В каком-то плане Мистическая Мука была права, что они все алчные и злые. Будет гораздо лучше, если они снова вернутся в небытие. Не станут засорять эти земли, портить эту чистейшую первозданную мелодию природы, хламить среду вокруг. Идеальный конец их жизни. Изначально лишние, непринятые миром думают, что смогут пойти против своего происхождения. Единственные звуки, которые тут уместны — Флора и Фауна. Без нас им будет лучше. Такие сладостные, не надоедающие и естественные. Это все, что должно тут остаться после них. Гробовая тишина. Каждый нарушитель этого мира и гармонии, будет лично сокрушен самим Сайлентом. Да настанет же мертвый апокалипсис, только кровь сможет смыть их грехи.

***

Ветер медленно крутил листья, а в чаще леса слышались звуки животных, будь то рычание или же трель птиц. Ни единого людского гомона, лишь упокоение. Сайлент Салт мог расслабиться, вдали от всей этой шумихи, какофонии и прочих неудобств. Иногда бывали моменты, когда он сомневался в своих методах, но быстро очухивался, вспоминая, насколько печенья бывают жестоки. Рыцарь устроил привал, по пути к его мимолетной цели — СоулДжему. Как только он вернет все свои способности, то тут же устроит массовую погибель им всем. Огонь приятно грел в этом холодном лесу, темном и довольно тихом. Время мучительно застыло, сопровождая того в его дороге. Разбитый лагерь тоже молчал, потому что его единственный обитатель так же молчит. Вкусный ужин и, казалось бы, самая пора ложиться спать, но мысли не давали покоя. Они крутились в голове и хватались за него, словно за живительную тростинку. Внезапно, он услышал хлопот крыльев, явно крупных, сравнимый с беркутом или грифом, но они тут не водились. Обернувшись на источник звука, он обнаружил пару горящих аметистовых глаз, что смотрели на него. Салт узнал ее. Этернал Шугар. Сколько воспоминаний связанных с ней, столько и различных историй, которые переплетают их судьбы в тесный узел взаимодействий. Они всегда были хорошими товарищами. Даже слишком. Девушка нерасторопно прошла к нему через терновые кустарники, в своей естественной манере. Немного с ленцой и без какой-либо спешки. Та изучала все вокруг и Зверя тоже. Она знает, что он не любит пустую болтовню. Но знает ли то, что ее бесконечные разговоры он готов слушать вечно? Похоже, что нет. Шугар тихонечко усаживается рядом, глядя на него выжидающе. Сайлент не может заговорить первым, но ему хочется услышать ее голос. Он не похож на чужие зычные бормотания, он смахивает больше на пение певчих птичек, гармоничную симфонию. Она не выбивается с фона, созданная самой природой и органично вписывается в общую эстетику. Ее лебединая шея такая тонкая, что Салт боится даже прикасаться к ней. Она словно сладкая вата, а ее сахарные запястья плавятся липкой медовой патокой и стекают по бархатистой коже. Плавятся под давлением собственного огня. Каждое ее перо – произведение искусства. Она восковая фигурка или же фарфор, что может треснуть от каждого неаккуратного движения. Ей место где-то там, далеко в музеях, но никак не тут. Она и есть сласть и страсть в одном лице. И имя ей – Бельфегор.

***