я не люблю хэлуин.

***

чувство тревоги, бешено отдающее удары страха, не покидало юную барышню на протяжение всей прогулки. друзья, не смотря на свою шумнилось и озорничество, не могли полностью избавить ее от ощущения паноптикума. ее четные попытки убежать из лап беспокойства не увенчивались успехом. масакрик наблюдал; ходил по пятам; держал расстояние и прятался в толпе наряженных ребят.

***

мама медленно помешивала чай, создавая звонкий звук удара ложки об керамическую кружку. звук напоминал симфонию. тёплый свет кухонной люстры падал на растрёпанные прядки девушки и на корзинку с собранными конфетами. фантики лежали неподалёку от Мышки, которая то и дело, что причмокивала, улыбаясь. кажется, она поистине счастлива. в ее значках отражается образ любимой матери, которая нежным взором осматривает своё дитя. невозможно передать ту любовь, которое испытывает мать к своему ребёнку. женщина приложила руку к щеке дочери, устало улыбнулась и проговорила: —Мышонок, ты самое дорогое, что у меня есть.

***

семейную идиллию бесцеремонно нарушил звонок в дверь. —я открою, мам!—воскликнула девушка и побежала к парадной. —ну что, кто хочет конфет?—первое, что вырвалось из ее уст, когда она отперла дверь. но на пороге никого не было. холодный, осенний ветерок окутал ее руки, заставляя поежиться. он мягко обнимал за плечи, вызывая непроизвольные мурашки. "прикалываются что ли?"—пробежалось в голове. опустив взгляд, она заметила сложенный листок бумаги на крыльце. оглянувшись в поисках возможного отправителя, девушка подняла записку и развернула. «если хочеш увидить котенка, то приходи сегодня к перекрестку в 18:00 » деревья замолчали в мертвом ожидании. ветер утих— больше некому ее успокоить. резкие, отталкивающие и непонятные буквы впились в голову встревоженной девчонки. удары участились, а по расширенным сосудам побежала крови. губы натянулись в нервную нить. выбор. она нервно сглотнула, не понимая, какие действия ей предпринять. безграмотный вершитель судьбы прятался за кустом, наблюдая за реакцией Мышки. он перебирал пальцы, прикусывая губу. тело ударилось в мандраж: нетерпеливый мальчишка сходил с ума от натянутой ситуации. ему доставляло удовольствие лишь само лицезрение ее переживания и страха. глупая привязанность к домашнему питомцу обернётся для неё боком, но это ли не любовь человеческая? самая искренняя и безрассудная. в порыве самоотверженности девушка складывает листок в обратном порядке и прячем в кармане штанов. решение принято в пользу котёнка—Китти.

***

глаза нервно отсчитывали минуты. быстрый взгляд на тикальник. 17:50. нарочито надев хэлуинский костюм и покружившись перед матерью; она в первый и последний раз соврала ей. взяв свою корзинку в виде тыковки, Мышка покинула дом. редкие силуэты детей появлялись на улочках. слышен был привычный праздничный говор. погода была подстать ситуации. голые деревья в облике ночи приобретали пугающие очертания; их ветви покачивались, издавая неприятный звук. размеренно шагая к месту встречи, она наивно полагала, что это обычный стеснительный ребенок с добрым сердцем. но девушка глубоко ошибалась.

***

зайдя в переулок, она заметила человека невысокого роста. на голове сидела растрепанная и старая шапочка в виде медведя. тень скрыла его очертания, прятала, как родное дитя. —я за котом, —неуверенно произнесла девушка, подходя ближе, в попытках разглядеть очертания незнакомца. грань между глупостью и наивностью очень тонка. —сейчас достану, -грубо и резко произнес Масакрик. он растворился во тьме, поставив Мышку в неведении. она внезапно почувствовала, как слизистую носа мучительно жгло. одной рукой душегуб герметично натянул пакет на шее, а второй обвёл туловище девушки и сдавил руки. всвязи с состоянием оцепенения, Мышка не сопротивлялась. синкопальное состояние дошло моментально, благодаря хлоралгидрату, втертый внутри пакета.

***

не могу поверить. вот сейчас ей страшно, по-настоящему страшно. тебе не скрыть этого. сможешь ли ты понять, как это прекрасно? сиюминутно, истинно..ты понимаешь или ты такая же обычная пустышка? этот тихий трепет. это идет тебе больше, чем твой уродливый наряд. масакрик вытащил охотничий ножик. его блеск сверкнул в глазах жертвы. азарт и мания завоевала его разум, вызывая неподдельную дрожь в теле. помещение омрачило безумство и самомнение. луна отражала лучи солнца, а нож— жажду крови. это что, дрожь? она не должна увидеть, хотя вряд ли ты видишь что-либо, кроме самого ножа. —ну и сколько было потрачено на эту безвкусицу?-острие ножа коснулось края короткой футболки, насаживая нитки; они, одна за другой, как струны скрипки, рвались под натиском заточенной грани оружия. —сколько?-повторил парень, смотря снизу вверх. зрачки его горели предвкушением. —я сама сшила. немного торчат нитки, но мне нравится,—раздалось с губ девушки. шмыгая и запинаясь, она вглядывалась в его глаза. осознание, что все это время ее выжидали для несправедливого кровопролития —ранило ее куда сильнее. —вот оно что.. -наиграно задумался масакрик, отводя оружие от Мышки. Он любил наблюдать как люди слепо верят, а после— поедают горечное разочарование. каждое такое крушение надежд подпитывало монстра внутри него. в тот момент девушка действительно поверила, что он ее отпустил домой; она вернётся к маме и ринется в объятья, ощущая тепло ее тела и души. на лице появилась слабая улыбка от приятного чувства окрыленности, от чего она совсем позабыла о ситуации, в которой находится. она не боится? я для ее посмешище? в состоянии аффекта Масакрик по рукоятку вонзил нож в брюшко девушки. из рта вырвался резкий крик. нож вонзили прямо в живот, прокрутив по часовой и вынув. настоящее извращение. раз за разом ран становилось все больше. распотрошив нижнюю часть, внутренние органы полезли наружу. последний удар охватило сердце, которое билось во благо людей и мира. под ногами Мышонка образовалась лужа алой крови, но при свете луны, она становилась черной, как мгла. черной, как душа масакрика, где нет ни капли доброты и света. мгла поедает все, оставляя заместо черную, неизлечимую злобу.

***

оркестр нежных кукурузных стеблей, чьим режиссёром был ветер, звоном разбегался по безлюдным просторам. мир, затаив дыхание, слушал симфонию умиротворения. никто не решался нарушить концерт жизни, лишь сама смерть. тело волокли по земле, обтирая об мелкие и круглые камушки. скрежет поношенной футболки об тротуар прервал беспечность раздолья. мертвый холод, пронизывающий до костей, окутал поляну. все погрузилось в безжизненную тишину, которую нарушить осмеливалось шуршание порванного костюма. редкие уставшие выдохи стали метрономом для ожидаемого отчаяния. бездыханная Мышка рухнула в грустно приветствующие объятья початков. ее тонкие кисти, которые элегантно придерживали растения, повисли в воздухе. они будто кружились в остановленном навсегда танце. гармония глуши пронизывает душу. долгожданное и такое заслуженное упокоение за кошмарные мучения настигли девушку. хоть на ее лице навечно застыла гримаса боли и ужаса—сердце ее полно прощенья.