Последствия

      Реджина не ожидала, что посреди ночи в её пустом особняке раздастся стук в дверь. Она никого не ждала с тех пор, как Генри уехал в колледж. И, хотя прошло всего несколько месяцев, брюнетка уже чувствовала удушающее одиночество, несмотря на то что семья Прекрасных пыталась ей помочь.              Открыв дверь, женщина замерла, увидев на пороге свою старую подругу.               — Эмма? Почему ты так поздно?       Она с тревогой оглядывает блондинку и тихо улыбается, замечая, что девушка пьяна. Об этом явно свидетельствуют её раскрасневшиеся щёки и слегка затуманенный взгляд. Волосы Эммы развеваются на ночном ветру, она ничего не говорит, просто смотрит на Реджину своими огромными зелеными глазами, пытаясь проникнуть этим взглядом в самую душу. Реджина смотрит на неё в ответ, и с хитрой улыбкой приглашает в дом.              — Заходи, раз ты уже здесь. Хочешь продолжить свой алкогольный вечер?       — Хочу продолжить этот вечер с тобой.  У тебя есть вино? — Отвечает блондинка.        Реджина улыбается ей, и только тогда Эмма замечает, что собеседница тоже слегка пьяна. Королева разворачивается, не отвечая на её реплику, но безмолвно приглашая в свой вечер. Она ведёт подругу в тускло освещённую гостиную, цокая каблуками по мраморному полу. Грациозно подходит к барной тележке в углу, покачивая бёдрами. Налив два бокала насыщенного рубинового вина, она поворачивается и с озорной ухмылкой протягивает один из них своей гостье.       — Конечно, у меня есть вино, дорогая. Только самое лучшее для моей особенной компании. — Хитро улыбается она.       Женщина делает глоток, позволяя вину задержаться на языке, прежде чем проглотить его. Опустив бокал, Реджина подходит ближе, вторгаясь в личное пространство своей подруги. Её карие глаза мерцают фиолетовым, когда она смотрит на неё сквозь длинные ресницы. Эмма нервно сглатывает.       — Итак, Эм-ма, что привело тебя ко мне так поздно вечером? Тебе не кажется, что это немного... дерзко с твоей стороны?       Реджина протягивает руку и поправляет воротник блондинки, задерживая пальцы на ткани. В уголках её губ играет лёгкая довольная улыбка, пока она ждёт ответа, приподняв бровь. Эмма на самом деле не знает почему она здесь. Она не может объяснить это чувство, эту потребность в том, чтобы оказаться сегодня рядом с Реджиной. Девушка подавляет в себе желание тут же развернуться и убежать. Воздух между ними потрескивает от невысказанного напряжения и слабого аромата духов брюнетки — пьянящей смеси жасмина и чего-то тёмного, цветочного.       — Тщательно подбирай слова, моя дорогая. Я очень надеюсь, что ты здесь не для того, чтобы… разочаровать меня.       Она делает ещё один глоток вина, и Эмма завороженно наблюдает за этим движением. Язык Реджины на мгновение высовывается, чтобы собрать каплю красной жидкости с пухлых губ, и Эмма не может вспомнить, когда хотела прикоснуться к ним сильнее, чем сейчас. В особняке царит абсолютная тишина, словно сами стены затаили дыхание в ожидании.       — Я… — пробует начать блондинка. Хотя слов в её голове нет. Она хочет лишь вцепиться в Реджину и целовать её, пока не задохнется. Девушка облизывает губы, поднимая взгляд, но он снова утыкается в греховно-красные губы. Реджина и без того всегда была занозой в её заднице, а выпившая Реджина казалась сущим наказанием. И её подстрекательства ни капельки не помогали ослабить жар в самом низу живота.       В глазах Реджины мелькает смесь удивления и мрачного веселья, когда она замечает, что взгляд подруги задерживается на её губах. По её лицу расплывается медленная чувственная улыбка, обнажающая зубы. Она делает шаг ближе, вторгаясь в личное пространство, пока между ними не остаётся всего несколько сантиметров. Вино в её бокале слегка плещется от этого движения.       — Боже мой, как смело ты себя ведёшь сегодня, мисс Свон. — Мурлычет она.       Её голос низкий и полон невысказанных предложений. Реджина протягивает руку и проводит пальцем вдоль линии подбородка девушки, приподнимая его, чтобы установить зрительный контакт. Её большой палец скользит по тонкой нижней губе — нарочитый, дразнящий жест.       — И должна сказать, мне это даже нравится. — Наклонившись, Реджина касается губами мочки её уха и шепчет: — Расскажи мне больше, дорогая. Что у тебя на уме? Не стесняйся, ведь ты так далеко зашла, ты уже здесь...       Теплая рука опускается на грудь девушки, ощущая ровное биение сердца. Когда брюнетка отстраняется, в её глазах появляется озорной блеск, а улыбка становится более напряжённой — взгляд хищника, почуявшего кровь в воде.       — Ну же, я слушаю. И я очень надеюсь, что ты... удовлетворишь меня… своим ответом, — добавляет она, делая многозначительный акцент на последних словах.        Невысказанное обещание тяжёлым грузом повисает в воздухе между ними. Реджина делает глоток вина, не сводя с блондинки глаз, словно королева, ожидающая дани.       Вместо ответа Эмма забирает бокал из её рук и ставит на ближайший столик. Затем поворачивается и, глядя ей в глаза, шепчет:        — Я удовлетворю тебя сегодня не один раз, Реджина. — После чего наклоняется, и, наконец, целует её.       Глаза Реджины на мгновение расширяются от удивления, а затем сужаются от вожделения. Воздух между ними словно наэлектризован, заряжен внезапным сильным напряжением.       — Ты играешь в опасную игру, мисс Свон, — Она тяжело дышит, голос её хрипит от желания.        Брюнетка не отстраняется, когда губы Эммы наклоняются к ней, а вместо этого запрокидывает голову, чтобы встретиться с ними на полпути. Глаза Реджины закрываются, когда их губы встречаются в обжигающем поцелуе. Она хватается за плечи блондинки, впиваясь ногтями в ткань, и прижимается к ним. Реджина страстно отвечает на поцелуй, и годы сдерживаемого желания вырываются наружу в этом простом движении.       Когда они наконец отрываются друг от друга, грудь Реджины вздымается, а губы распухли от поцелуев и блестят. Она смотрит из-под опущенных век с мрачным, голодным выражением лица.       — Скажи мне чего ты хочешь, Реджина. Скажи, и я это сделаю. — Голос Эммы хриплый, слова вырываются словно пучки дыма, растворяясь в воздухе. Кажется, они совершенно не доходят до мозга старшей женщины.       — Похоже, кое-кто что-то от меня скрывал. — Бормочет Реджина, опуская руки и хватая Эмму за талию.        Она отступает назад, пока они не упираются спинами в стену, не разрывая зрительного контакта. Реджина наклоняется, ее губы касаются мочки уха, когда она шепчет:       — Тебе лучше сдержать это обещание, дорогая. Я намерена воспользоваться им... неоднократно.              Чтобы подчеркнуть свои слова Реджина прижимается к ней бёдрами, позволяя почувствовать жар своего тела, мягкие изгибы, прижимающиеся к твёрдым плоскостям их тел. Её пальцы скользят под подол рубашки, лаская обнажённую кожу. Кажется, что особняк вращается вокруг них, а остальной мир исчезает, пока не остаются только они вдвоём, потерянные в собственном заряженном желанием пузыре.       — А теперь почему бы тебе не показать мне свои навыки, а? Твоя королева приказывает тебе. — Она снова мурлычет, и в её глазах появляется озорной, вызывающий блеск. Игра в соблазнение началась, и Реджина намерена победить любой ценой.       Эмма вплетает пальцы в темные волосы, и запрокидывает её голову назад, открывая себе прекрасный вид на длинную шею, к которой тут же прижимается поцелуями.       — Да, моя королева. — Шепчет она, чувствуя, как от этих слов по телу Реджины пробегает дрожь.        Дыхание брюнетки перехватывает, когда она ощущает, как губы касаются её чувствительной кожи, тихий шёпот посылает мурашки по её спине. Глаза Реджины закрываются, и с её губ срывается тихий стон, когда острые зубы касаются пульса. Брюнетка выгибается навстречу прикосновениям, безмолвно умоляя о большем. Жар дыхания Эммы на ее шее разжигает огонь внизу живота, и она чувствует, как плавится под настойчивыми руками.       — Прикоснись ко мне, — требует Реджина низким, нуждающимся голосом.        Она хватается за белые волосы и опускает девушку ниже, пока губы Эммы не оказываются на уровне выреза её платья. Глубокий V—образный вырез, из которого почти вываливаются груди, открывая великолепный вид на её декольте.       — Прикоснись ко мне так, как будто ты это серьезно, — С каждым вздохом, её грудь тяжело вздымается от предвкушения. Реджина облизывает губы, её взгляд тёмный и полуприкрытый. Воздух кажется густым и плотным от желания, запах секса, вина и чего-то более тёмного, первобытного заполняет пространство между ними.       — Сделай меня своей, — шепчет Реджина, бросая вызов и умоляя одновременно. Она не привыкла быть во власти чужих прихотей, но ради Эммы в этот момент готова отдать контроль. Она хочет почувствовать себя принадлежащей, востребованной, полностью охваченной их желанием.       — Вопрос в том, дорогая...действительно ли ты думаешь, что сможешь справиться со мной? — Её губы изгибаются в порочной предвкушающей улыбке. Реджина взмахивает запястьем, и Эмма тут же ощущает как в её узких джинсах становится совсем тесно. Она столько раз представляла сценарий того, как брюнетка оказывается в её власти, а Эмма трахает её, выбивая весь воздух из легких грубыми толчками члена, которым сама же Реджина и наградила девушку. И вот теперь перчатка брошена, игра вышла на новый уровень.        Эмма слегка рычит, подхватывая Реджину под бедра, и разворачивается, крепко прижимая её к стене своим телом. От этого движения платье задирается, и шёлковая ткань собирается складками на бёдрах. Реджина чувствует жар рук, обжигающий сквозь тонкое кружево трусиков, когда они хватают её за задницу, сжимая пухлую плоть. По её телу пробегает дрожь от собственнической хватки, от того, что с ней так дерзко обращаются.       — О, черт возьми, да,— В предвкушении шипит Реджина, наклоняя голову, чтобы дать подруге лучший доступ к длинной шее. Она сжимает пальцы в её волосах, когда губы, зубы и язык приступают к работе, покрывая кожу горячими поцелуями. Она выгибается навстречу, безмолвно умоляя о большем, большем, гораздо большем.        Ощущение губ Эммы на её шее, её рук на заднице, твёрдого тела, прижимающего к стене, и запаха ванили, окутавшего все вокруг посылает разряды электричества вниз по её позвоночнику и между бёдрами.       — Прикоснись ко мне, — Требует Реджина, её голос срывается, и она задыхается.         Брюнетка двигает бёдрами, чувствуя, как толстый стержень эрекции настойчиво упирается ей в лоно. Тонкое кружево её трусиков уже влажное, и ткань почти не скрывает скользкую влагу её возбуждения. Она трётся о грубые джинсы Эммы, отчаянно нуждаясь в облегчении от нарастающей внутри неё боли.       — Прикасайся ко мне так, словно хочешь погубить меня, — Шепчет королева, и в её глазах появляется вызов.        Одна рука отпускает блондинистые волосы и сжимается в кулак на рубашке, впиваясь ногтями в ткань. Другая же рука опускается вниз, чтобы ещё немного задрать платье, открывая лучший доступ к её длинным бёдрам. Эмма слегка рычит от этой картины. Она впивается в её кожу сильнее, пальцы на бедрах сжимаются почти до боли. Вся шея Реджины покрыта укусами и краснеющими отметками. Эмма оставляет за собой следы, не испытывая ни малейшего сожаления.       — Покажи мне, как сильно ты хочешь заявить на меня права, сделать меня своей. Трахни меня так, будто ненавидишь. – Стонет Реджина, и это тёмное, грязное обещание. Она не боится их страсти, их гнева и ярости. Она хочет почувствовать всё это, хочет быть поглощённой желанием, пока не останется ничего, кроме грубой, животной потребности трахать и наполнять друг друга.       — Я трахну тебя так, будто люблю, — Говорит Эмма, открываясь от её шеи. Затем разворачивается и бросает Реджину на маленький диванчик. Брюнетка падает на него спиной, и Эмма встает перед ней на колени, словно действительно поклоняется своей королеве.       Реджина вскрикивает от удивления, когда оказывается на плюшевом бархате шезлонга. На мгновение у неё перехватывает дыхание, но оно быстро сменяется гортанным стоном, когда она видит, как блондинка медленно ползет к ней. Её сердце бешено колотится в груди, когда проворные пальцы тянут за молнию на её платье, и звук расходящейся ткани звучит как выстрел в напряжённой тишине.       — Да, именно так, — Шипит она, приподнимая бёдра, чтобы помочь стянуть платье с бёдер и полностью снять его с тела.        Прохладный воздух в комнате холодит её кожу, когда она предстаёт перед голодным взглядом, одетая лишь в промокший лоскуток кружева, который заменяет ей трусики. Тонкая ткань прилипает к её складкам, полупрозрачная и влажная от её возбуждения.       — Черт, посмотри на себя, — выдыхает Эмма, облизывая свои губы. Ей не терпится попробовать королеву на вкус. Хочется ощутить её на своем языке, но ещё больше на своем члене, которому уже невыносимо тесно в джинсах. Реджина знала, как применить магию, чтобы сделать её нетерпеливой.       Брюнетка задыхается, наслаждаясь видом все ещё полностью одетой блондинки перед ней. Эмма стоит на коленях, словно действительно просит милостыню перед своей королевой.        Реджина опирается на локти, согнув одно колено, другая её нога свисает с края кушетки. В таком положении её блестящий от влаги центр выставлен на всеобщее обозрение, словно молчаливое приглашение.       — Тебе нравится то, что ты видишь, дорогая? — Спрашивает она, поднимая руки, чтобы обхватить свою грудь, и сжимает мягкие холмики, выгибая спину.        Тёмные соски напрягаются под пальцами, твёрдые бугорки требуют внимания. Грудь Реджины вздымается при каждом прерывистом вдохе, лёгкий блеск пота заставляет её кожу сиять в тусклом свете.       — Прикоснись ко мне, — В который раз требует она, и губы её изгибаются в порочной улыбке. Королева шире разводит бёдра, и аромат её желания наполняет воздух между ними. В её глазах горит отчаянная, мучительная потребность быть заполненной, растянутой и принадлежащей.       — Прикасайся ко мне так, будто ты любишь меня, — Шепчет Реджина, бросая вызов и умоляя одновременно. Она не привыкла быть во власти чужих чувств, но в этот момент она хочет, чтобы её лелеяли, обожали, боготворили. Она хочет, чтобы её любили так сильно и так всепоглощающе, что она забудет собственное имя, забудет обо всём, кроме ощущения рук на её теле, губ на её коже, и члена, входящего в неё снова и снова, пока она не закричит о своей преданности.       Эмма тянется к её трусикам, стягивая ненужную промокшую ткань и поднимаясь губами вверх по желанному телу, целуя каждый сантиметр оливковой кожи перед ней. Её пальцы дрожат, когда она умело надавливает на клитор Реджины, от чего та вскрикивает.       — Я люблю тебя, — шепчет блондинка снова и снова. — люблю так сильно, что хочу трахнуть тебя этим волшебным членом прямо здесь.       Реджина стонет, её спина выгибается дугой, грудь выпячивается, когда она задыхается и извивается под прикосновениями. Грубая подушечка пальца обводит скользкий бугорок, вырывая из её распухших от поцелуев губ череду стонов и всхлипов.       — Черт возьми, да, именно так!       Реджина почти рыдает, её бёдра качаются навстречу руке. Два, затем три пальца медленно входят и выходят из её сжимающегося лона, пока большой палец безжалостно и точно ласкает её клитор.       — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — Повторяет она, и эти слова звучат музыкой в ушах Эммы.        Реджина закрывает глаза, растворяясь в этом ощущении. От каждого толчка по её спине пробегают искры удовольствия, которые взрываются за закрытыми веками, словно звёздная пыль.       — Пожалуйста, трахни меня, — Умоляет Реджина, слишком далеко зашедшая, чтобы беспокоиться о том, как отчаянно это звучит. Боль между её бёдрами становится всё сильнее, потребность кончить и быть присвоенной полностью поглощает её.        Реджине нужно почувствовать, как их твёрдый член входит в неё, нужно, чтобы её растянули и наполнили до отказа.       — Трахни меня так, будто ты действительно любишь меня, — Требует она.  Её ногти царапают спину Эммы, пока она пытается притянуть их ближе друг к другу. Шезлонг скрипит под ними, пока она извивается, подаваясь бедрами на встречу каждому движению. Реджина вскрикивает, но её голос тут же срывается на стон, когда пальцы проникают особенно глубоко. Она балансирует на грани, её тело натянуто, как тетива лука, готовая лопнуть в любой момент. Удовольствие почти невыносимо, боль смешивается с ним, и Эмма улыбается, глядя на неё. Такую отчаянную и нуждающуюся только в ней.       — Мне нужен твой член, мне нужно, чтобы ты была внутри меня, пожалуйста, пожалуйста, трахни меня, сделай своей, уничтожь меня.       — Как прелестно, — Воркует Эмма, замедляя движения, — Королева умоляет.       — Пожалуйста, — Почти всхлипывает Реджина.       Блондинка вытаскивает свои пальцы и поднимается на ноги. За считанные секунды она скидывает с себя всю одежду и подхватывает Реджину под колени, усаживая на свои бедра.       — Покажи мне как сильно ты этого хочешь, — Говорит она, придерживая член и нарочито медленно вводя его в истекающее лоно любовницы.       С губ Реджины срывается сдавленный стон, когда она чувствует, как толстая головка упирается в её вход. Её ногти впиваются в твёрдые мышцы плеч, оставляя на коже полумесяцы, пока она цепляется за них изо всех сил. Медленно, мучительно медленно член погружается в неё, растягивая стенки вокруг своего внушительного размера, пока она не начинает задыхаться и извиваться, сидя на коленях Эммы.       — Черт, он такой большой, — всхлипывает она, запрокидывая голову, пытаясь привыкнуть к ощущению наполненности. С каждым сантиметром, на который они продвигаются глубже, она видит звёзды, её тело дрожит и содрогается от усилий не закричать. — Такой чертовски большой и совершенный...       Бедра Реджины инстинктивно двигаются, пытаясь принять его ещё глубже, насадиться на толстый член, пока она не разорвётся на части. Эмма стонет, опуская руки на смуглые бедра и силой сжимает плоть, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не начать трахать её со всей страстью. Скольжение влажной плоти при каждом мучительном движении посылает электрические разряды удовольствия, которые пронзают её позвоночник и взрываются за закрытыми веками.        Реджина снова стонет, когда блондинка начинает подхватывать движения её бедер, встречая их на полпути.       — Я люблю это, я люблю твой член, я люблю тебя, — задыхается она, осыпая отчаянными поцелуями кожу вдоль челюсти и горла. Её язык скользит, пробуя их общий вкус соли, пота и мускуса возбуждения. Пальцы Реджины запутываются в светлых локонах, притягивая ещё ближе, пока она опускается на колени любовницы, принимая член так глубоко, как только может. — Пожалуйста, трахни меня, трахни жёстко, трахни так, как ты этого хочешь! — Требует Реджина, с её губ срывается поток непристойных просьб.               Королеве всё равно, как она звучит, она слишком поглощена потребностью быть собственностью, быть полностью разрушенной от чьих-либо прикосновений. Диван скрипит и стонет под ними, когда они начинают двигаться, и комнату наполняет непристойный звук шлепков кожи о кожу. Голова Реджины запрокидывается, с её губ срываются прерывистые стоны и всхлипы, когда Эмма начинают трахать её глубокими, мощными толчками.       — Да, да, да, — шепчет она, — сильнее, быстрее, пожалуйста, пожалуйста. — Настолько сильнее? — Невинно интересуется Эмма и начинает трахать её по-настоящему, её тонкие губы находят смуглую грудь Реджины, а пальцы сжимают бёдра, практически до синяков.       Из горла Реджины вырывается крик, когда мощные толчки сотрясают всё её тело. Она выгибает спину, подставляя свою грудь жадным губам, которые хватают одну напряжённую вершинку, посасывая и покусывая чувствительную плоть. Искры удовольствия-боли пронзают её насквозь, заставляя крепко сжиматься вокруг их пульсирующего члена.       — ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДА, ИМЕННО ТАК! – Кричит она.       Брюнетка стонет, цепляясь пальцами за бархатный шезлонг, который скрипит и царапает паркет под их неистовыми движениями. Густой мускусный запах секса и пота наполняет воздух, смешиваясь с пьянящим ароматом её возбуждения. Бедра Реджины подаются вперёд, чтобы встретить каждый неустанный толчок, звук шлепков непристойно отдается эхом в комнате. Она чувствует, как каждый бугорок и вена члена восхитительно скользят по ее трепещущим стенкам, разжигая огонь, который разгорается в ее лоне, превращаясь в бушующее пламя.       — Д-да, так хорошо, так чертовски глубоко, не останавливайся, пожалуйста, никогда не останавливайся! — Она бормочет что-то бессвязное, потерявшись в ощущении того, что она полностью принадлежит Эмме, что спасительница полностью владеет ею.        Эмма стонет, её пальцы погружаются в мягкую плоть ягодиц, разминая и сжимая её, пока она удерживают восхитительное тело своей любовницы на месте для своих сокрушительных толчков.       Бархатная ткань под ними становится влажной от свидетельства её желания. Бедра Реджины дрожат, мышцы горят от напряжения, пока она отвечает на каждое движение. Её никогда не трахали так сильно, так тщательно, так... с любовью.       — Я-я близко, чёрт, я так близко! — Кричит она, и её голос срывается на стон, когда член входит особенно глубоко.  — Наполни меня, отметь меня, сделай своей навсегда! Чёрт, я…       Реджина кричит, её киска сжимается вокруг члена, как тиски, когда её накрывает оргазм. Прозрачная жидкость стекает вниз, капая на бедра Эммы, а затем пятная кушетку под ними. Она извивается и дрожит на коленях спасительницы, полностью отдавшись экстазу.       Эмма целует её волосы, несколько секунд позволяя насладиться моментом, а затем взмахивает запястьем, окутывая их белым дымом. Уже через несколько секунд они оказываются в её постели.       — Ты готова к чему-то большему? — Спрашивает она, а затем ставит всё ещё чуть подрагивающую Реджину на колени прямо на заправленную постель.               Жгучий шлепок тут же опускается на её ягодицу, и Реджина испуганно вскрикивает, почувствовав, как острая боль от удара пронзает её задницу. Этот звук непристойным эхом разносится по просторной спальне. Вызванное магией изменение на мгновение лишило брюнетку ориентации в пространстве, но затянувшееся удовольствие от сильного оргазма быстро вернуло её в реальность.        — Ммм, — стонет она, — нетерпеливы, как и всегда, мисс Свон, — Реджина снова мурлычет, бросая на спасителя кокетливую улыбку через плечо. Она выгибает спину, предлагая себя в качестве жертвы их похоти. — Но да, любовь моя...я всегда готова к большему.       Реджина откидывается назад, раздвигая ягодицы и обнажая блестящие складки своего лона. С неё всё ещё стекает свидетельство её оргазма, а в воздухе витает мускусный аромат желания. Её грудь вздымается при каждом прерывистом вдохе, ягодицы слегка покачиваются при каждом движении.       — Что ты хочешь со мной сделать? — Спрашивает она, и в глазах появляется озорной блеск, когда она смотрит прямо на Эмму.        Язык Реджины высовывается, чтобы облизать губы, — грязное обещание грядущих удовольствий. Она не боится голода и необузданной похоти. Она хочет, чтобы её поглотили, сожрали, осквернили и присвоили, пока она не превратится в извивающееся, мяукающее месиво под ними.              — Я хочу, трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь ходить, пока я буду помнить только ощущение своего члена внутри тебя, звук твоего голоса, говорящего мне, как сильно ты меня любишь. Я хочу, чтобы ты испортила меня для всех остальных, оставила свой след так глубоко внутри меня, что я никогда не смогу забыть тебя, как бы ни старалась. – Говорит Эмма, не в силах оторваться от предоставленного перед её глазами сокровища.       Реджина покачивает бёдрами, прижимаясь к ней — безмолвное приглашение, отчаянная мольба. Боль между её бёдрами возвращается с удвоенной силой. Эмма стонет от этого зрелища, она больше не может терпеть, когда всё, чего она больше всего желала в этой жизни находится прямо перед ней, умоляя взять и присвоить себе. Вспышка белой магии снова срывается с её пальцев и вот уже руки Реджины плотно связаны белыми нитями, тянущимися к изголовью. Блондинка делает шаг вперед, и проводит ладонями по её спине, вниз по бедрам, а затем возвращается, проделывая этот путь несколько раз. Она наклоняется и целует ямочки на пояснице, от чего Реджина снова стонет, прогибаясь на встречу. Эмма больше не может ждать. Она придерживает свой член, медленно входя в Реджину до самого основания и стонет в унисон со своей королевой, ощущая как стенки трепещут и сжимаются вокруг него.       Реджина выгибает спину, откидывая бедра назад, чтобы встретить их медленные, дразнящие толчки. С каждым дюймом, на который они погружаются в неё, её невероятно тугие стенки растягиваются, посылая дрожь удовольствия по всему телу.       — Черт возьми, да...вот так, — она задыхается, хватаясь пальцами за шёлковые простыни, пытаясь удержаться на месте. Магия, связывающая её запястья у изголовья, только усиливает желание, а уязвимость, с которой она находится во власти, заставляет её истекающее влагой лоно сжиматься и пульсировать вокруг толстого члена.       — Медленно и глубоко, мне это нравится... нравится чувствовать, как каждый сантиметр твоего тела разрывает меня на части!       Бедра Реджины отчаянно подаются назад, навстречу их всё более мощным толчкам, и комнату снова наполняет непристойный звук шлепков. Она чувствует, как напряжение всё сильнее и сильнее сжимает её изнутри, как напрягается её тело, пока Эмма трахает её с дикой необузданной страстью.       При каждом мощном толчке их бёдер изголовье ударяется о стену, древесина скрипит и стонет в знак протеста. Каркас кровати трясётся и содрогается, матрас прогибается под каждым их движением. Груди Реджины подпрыгивают и колышутся от силы их любви, напряжённые соски жаждут внимания.       Реджина стонет, мотая головой из стороны в сторону. Пот покрывает её кожу, смачивая короткие каштановые волосы и заставляя их прилипать ко лбу. Её бёдра дрожат, мышцы горят от напряжения, которое она испытывает при каждом их движении.        — Я-я снова близко, я так близко! — Брюнетка всхлипывает, и её голос срывается на крик, когда её член входит особенно глубоко. Напряжение в её теле нарастает, и она натягивается, как тетива. — Кончи в меня, наполни меня, чёрт, мне это нужно, ты мне нужна, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Эмма хватает её за волосы, разворачивая голову и прижимая к подушке. Она наклоняется и шепчет на ухо угрожающим шепотом:       — Не кончай, Реджина. Я не разрешаю тебе. — Продолжая двигаться в устойчивом выматывающем темпе, Эмма и сама на грани, она держится из последних сил, желая проверить насколько сильна Реджина. Спасительница чувствует, как от её слов Реджина сжимается ещё сильнее, её спина напрягается, а каждый вдох даётся с трудом.       Эмма стонет, отпуская голову и снова хватаясь за смуглые бедра обеими руками.       — Я хочу увидеть, как ты умеешь умолять, — говорит Эмма, наращивая темп до предела.       Отчаянное, надрывное хныканье срывается с губ Реджины, когда она слышит этот властный тон. Её тело дрожит на грани очередного сокрушительного оргазма. Ощущение толстого члена, пульсирующего глубоко внутри неё, растягивающего её до предела, в сочетании с абсолютной властью в голосе любовницы подталкивают её к краю.       — Пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня больше ждать! — Умоляет она, и её голос срывается от потребности. Реджина подаётся бёдрами назад, пытаясь принять их член ещё глубже, почувствовать, как он по-настоящему касается её самой сокровенной части. — Я так близко, так чертовски близко, что не могу...не могу сдерживаться!       — Ты можешь, Реджина — Голос Эммы похож на первобытный рык дикого зверя, она смотрит на извивающуюся Реджину, не сводя с неё глаз и трахает ещё сильнее. Настолько, что на пальцы Реджины сжимают простыни подтягивая их под себя, а на стене у изголовья уже образуется вмятина от сильных ударов.       Слезы разочарования и отчаянного возбуждения выступают в уголках глаз брюнетки, когда она умоляюще смотрит на свою спасительницу. Её запястья напрягаются, пытаясь разорвать магические путы, удерживающие их, пальцы сжимаются в кулаки, и она крепче вцепляется в простыни под собой.       — Пожалуйста, пожалуйста, мне нужно твоё разрешение, мне нужно, чтобы ты позволила мне кончить!       Реджина крепко сжимается вокруг толстого члена, бархатные стенки её влагалища пульсируют и дико дрожат. Ощущение того, как член снова и снова входит в неё, звук бёдер, шлепающих по её ягодицам, запах их пота, витающий в воздухе... всего этого слишком много       — Я умоляю тебя, я, чёрт возьми, УМОЛЯЮ тебя... позволь мне кончить на твой великолепный член, позволь мне выкрикнуть твоё имя, когда я взорвусь в твоих объятиях!       Реджина рыдает, её грудь вздымается при каждом прерывистом, отчаянном вдохе. Она никогда в жизни так сильно ни в чём не нуждалась, никогда не жаждала освобождения с такой всепоглощающей страстью.       — Скажи, что ты моя, Реджина. Скажи, что хочешь кончить только для меня, —угрожающе шепчет Эмма.       — Пожалуйста, я твоя королева... и я твоя, вся твоя, только твоя, навсегда! — Брюнетка запрокидывает голову, с её губ срываются мольбы и прерывистые стоны, пока она едва балансирует на грани оргазма. — Пожалуйста, любовь моя, позволь мне кончить с тобой, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       — Я люблю тебя, Реджина, и ты можешь кончить вместе со мной. – Спасительница в последний раз бьет её по уже розовой ягодице, а затем успокаивающе поглаживает это место большим пальцем, наблюдая, как кожа краснеет от этого жеста.       Крик чистого экстаза вырывается из горла Реджины, когда острая боль от ладони, прижавшейся к её заднице, наконец-то толкает её за край. Её тело содрогается, спина резко выгибается, когда сокрушительный оргазм накрывает её, как приливная волна. Она стонет, её голос охрип и срывается от восторга. Её влагалище яростно сжимается вокруг пульсирующего члена, дрожа и бешено сокращаясь, пытаясь вобрать каждую каплю их семени.        Изголовье кровати ударяется о стену с силой их обоюдного оргазма, и древняя древесина раскалывается под натиском.        Реджина извивается и бьётся под своей любовницей, корчась и прижимаясь к коже, скользкой от пота. Она переворачивается, обессиленно падая на спину, её пальцы впиваются в плечи Эммы, ногти вонзаются в кожу так сильно, что оставляют кровавые полумесяцы. Она хочет пометить её, заявить свои права, и сделать своей всеми возможными способами.              — Я люблю тебя, — шепчет она, — люблю тебя, люблю. — Бормочет Реджина, словно в бреду, осыпая отчаянными поцелуями каждый сантиметр кожи, до которого может дотянуться. Слезы радости и переполняющих её чувств текут по лицу, капая на подушку под её головой.       Ощущение того, как их горячее семя заполняет её лоно, окрашивая внутренние стенки в белый цвет, возносит её оргазм на новую высоту. Это грязно и неправильно, но так совершенно идеально, что она чувствует себя полностью принадлежащей этому моменту и им.       — Спасибо тебе, спасибо, — Реджина всхлипывает, цепляясь за плечи блондинки, как за спасательный круг, пока остаточные волны оргазма прокатываются по ней. Она никогда не чувствовала себя такой цельной, такой удовлетворённой, такой... любимой. В этот момент она без тени сомнения знает, кому принадлежит всем сердцем, телом и душой.       — Я твоя, навсегда и всегда, моё сердце, моя любовь, всё это наконец принадлежит тебе.       — Я знаю, Реджина, — Шепчет Эмма, завороженно обводя пальцами её щёки и губы, не в силах налюбоваться. — Я знаю. И я твоя. Я люблю тебя. — А затем всё же наклоняется, чтобы украсть ещё один поцелуй.       Эмма обессиленно падает на кровать и тут же притягивает брюнетку в свои объятия, целуя потные волосы.       Реджина растворяется в этих объятиях, её тело становится бескостным, когда она падает на грудь спасителя. Брюнетка утыкается носом в бледную шею, глубоко вдыхая запах кожи, смешанный с ароматом их общей разрядки. С её губ срывается дрожащий вздох, когда последние отголоски оргазма угасают, оставляя ей чувство насыщения, заботы и абсолютного покоя.       — Моя, — шепчет она, благоговейно прижимаясь губами к шее.        Реджина обнимает тело Эммы, прижимая к себе так крепко, словно боится, что блондинка исчезнет, если она отпустит. Королева никогда больше не хочет расставаться, не хочет ни мгновения провести без этих сильных рук, обнимающих её, без сердцебиения, отдающегося у неё в ушах.       — Ты моя любовь и мой дом...       Мягкий, прерывистый смех вырывается из её груди, когда она запрокидывает голову и смотрит снизу вверх затуманенными от восхищения глазами. Любовь и преданность, сияющие в их глубине, согревают её изнутри и снаружи. Реджина никогда раньше не знала любви, которая поглотила бы её целиком.       — Ты погубила меня, ты знаешь это? — Бормочет она, игриво ухмыляясь уголками припухших от поцелуев губ.        Она томно покачивает бедрами пытаясь прижаться ближе и стонет, чувствуя, смягчившийся член. От этого ощущения Эмма под ней вздрагивает, и в животе брюнетки разгорается новая искра возбуждения.       — Не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться тобой, этим, нами. – Бормочет она, едва держа глаза открытыми.       Королева взмахивает запястьем, и член исчезает, растворившись в едва уловимом фиолетовом дыме.       Эмма наклоняется, чтобы запечатлеть на их губах медленный, чувственный поцелуй, вкладывая в него каждую каплю своей любви и желания. Её язык скользит по губам, ища вход, стремясь попробовать на вкус их любовь, поглощающую их, пока они не станут единым целым.       — Останься со мной, — шепчет Реджина. Она дышит у их губ, безмолвно умоляя и горячо молясь одновременно. — Обними меня, трахни меня, люби меня всегда.       — Всегда, — эхом подтверждает Эмма, крепче прижимая к себе.       И с этими словами Реджина полностью отдаётся их объятиям, любви и будущему. Потому что здесь она наконец-то нашла своё истинное место, и ничто никогда не сможет разлучить их.