Три маленьких котенка и нагленький котяр

Найденную мной на старом заброшенном военном складе троицу столетних киборгов у меня сперва хотели отнять для нужд отряда специального назначения. Однако Эльф, Дворф и Викинг попытки мамы отдать им приказы попросту игнорировали как белоснежные коты, те самые, которые с рождения глухие. – Наш Андре – Андре, – непреклонно прогудел Эльф. – Логично, – согласилась мама. – А второе «Андре», это вместо слова «долбоеб»? – Это первое «Андре» вместо слова «командир», – объяснил я. – Я им переписал протокол обозначения. И нет, они – мои. Троица, возглавляемая песцом, моментально среагировала: Дворф выдвинулся передо мной, закрыв своим телом; Эльф положил обе ладони мне на плечи и раскрыл крылья, демонстрируя, что за пару секунд меня отсюда унесет в случае необходимости (и за секунду, если необходимости не будет); а Викинг просто показал топор. – А вы – наш Андре, – умиленно сообщил Эльф над моей макушкой. Мама попыталась уничтожить троицу взглядом, какое-то время их броня трещала, плавилась и скручивалась, а потом наваждение схлынуло. Мама отвела глаза и тяжело вздохнула. – Хорошо. По закону, они действительно твои. Я закивал. Разумеется, я же не совсем идиот, склад для разведки я выбрал тот, который стоял на нейтральной полосе и подпадал под так называемый «закон деликатного выноса». Если склад, мастерская, дом-сейф с золотым запасом планеты или галактическое хранилище бриллиантов не оборудовано сигнализацией, пулеметными турелями для предупредительного уничтожения визитера, табличкой «Влезай – убью», транспарантом «Историческая ценность, музейная редкость, мин нет, жизни не обнаружено» и отрядом злых коммандос, то можно там пошариться и что-нибудь вынести для собственных нужд. Разумеется, потом нужно вынесенное честно задекларировать, сообщить адрес обнесенной точки, чтобы власти могли законно довытащить недовытащенное. Но то, что было деликатно прикарманено, с прикарманившим и остается. Проще говоря, тихо спиздил и ушел – называется «нашел». Я так уже спер с парочки складов восемь ящиков фарфора (папа долго хохотал, потом сдал в музей, где мигом организовали выставку), семнадцать мраморных статуй (тут радостно хохотали преподаватели кафедры изобразительного искусства, унося статуи в архивы университета), девяносто килограммов странного белого порошка в пакетах (никто не хохотал, но именную благодарность от больничного комплекса мне почему-то прислали), старинный танк (на котором уехала на службу мама, причем, я готов поклясться, что топлива в танке не было). Еще к числу моих находок относились чемодан бумажных писем, реквизированный на нужды нашей археологической кафедры; и пять пыльных ящиков черепков и обломков, любовно рассортированных, подписанных и снабженных перечнем (отнимать их приехали опять же мои преподаватели, решительно готовые взять наш дом в осаду по всем правилам военной науки, пришлось в порядке самозащиты ящики чуть ли не через забор перекидывать). А, ну и три очень боевых киборга столетней давности, которые сами похохочут, если что. В общем, когда ваш папа – владелец фирмы грузоперевозок, притаскивать в хозяйство разные занимательные штуки по «закону деликатного выноса» можно с огоньком и размахом. – И где ты собираешься разместить своих подчиненных? – полюбопытствовала мама. – Пока что дома, – ответил я и постарался пошире распахнуть глаза, спасибо, что я синеглазый блондин, легко выглядеть милым и давить на жалость. – В гостиной? – Сразу нет, – хотя на маму не действует, она эти глазки двадцать лет наблюдает, для нее мои взгляды как комары для Викинга. – На кухне? – я попробовал раскрыть глаза еще шире и при этом улыбнуться. – Командир, у Андре, кажется, паралич лицевого нерва и припадок слабоумия, – тут же прокомментировал Каэль. Я зарычал, вырвался из рук Эльфа, который меня и не удерживал особо, подскочил к Каэлю и попытался тому заехать по морде. Каэль в целях сохранности моей руки отпрыгнул на пару метров спиной вперед. – Андре, обозначьте необходимость огневой поддержки, – обрадовался Дворф. – Отставить, – пропыхтел я, пытаясь догнать Каэля. – Я сам эту скотину того… – Не рекомендовано вступать в половые сношения с потенциальной угрозой вашей безопасности, – тут же заволновался Эльф. Ржали все: спецназ, деревья, камни, дохлые террористы. Не ржало только мое звено, я и Каэль. Звено смеяться не умело, а мы с Каэлем были слишком заняты – я гонял его по всем развалинам лагеря Равал, а он, соответственно, от меня уходил ленивым шагом. Что поделать, это у нас такая нежная дружба еще с моих младших классов школы, когда Каэль у меня отнимал завтраки и запирал в кладовке, пользуясь тем, что на семь лет меня старше, а я героически ревел, икал и бил его найденной в кладовке шваброй по голове, пользуясь тем, что швабра на металлической трубке вместо деревянной ручки (восемнадцать швов и два сотрясения за пять лет). Закончилось это, когда Каэля из школы все-таки вышибли прямиком в армию, всучив разом аттестат об окончании школы и приказ явиться на место сборов. В тот день на своем выпускном, куда меня позвал, а я пришел, Каэль в последний раз накостылял мне по шее и пообещал, что когда я вырасту, мы поженимся. Я метко швырнул в него подобранным кирпичом, попав в глаз, и согласился. А почему бы и не пожениться, тем более, что Каэль был красивый, особенно в профиль. Разумеется, к тому моменту, как мы снова встретились, ни о какой свадьбе с первого взгляда речи уже не шло. Каэль был киборгизирован, суров, дисциплинирован, обло, стозевно и лаяй, то есть, киборгизирован, дисциплинирован и боец спецназа под командованием моей мамы. Я был молод, раздолбаист, студент-археолог первого курса. Столкнулись мы на выходе из полицейского участка. Я нес кофе для мамы, а Каэль уносил от нее ноги. – Смотри, куда прешь, придурок, – ласково сказал Каэль, обтекая горячим кофе по всей ширинке. – Смотри, куда прешь, придурок, – не менее ласково ответил я, ровно до этих слов сократив его пламенную речь, полную исторического экскурса в мое семейное древо и романтичных предложений предаться страсти на этом же месте. – Андре? – внезапно вытаращились на меня. – Каэль? – удивился я, приглядевшись к жертве и как-то ненароком задержав руку на том самом месте, куда вылился кофе. – Сын, только не говори, как именно ты его узнал, – предупредила из глубин холла мама. – Выкручивать мне яйца – это у вас семейное, – согласился Каэль. Нет, мы не начали встречаться, не обменялись кольцами, телефонами или их номерами. Каэль считал, что я для него слишком хорош, я считал, что он для меня вообще великолепен настолько, что недосягаем. Так и ходили бы друг возле друга как два героя слезливой мелодрамы, если бы не решили одновременно открыть рот и поговорить. В итоге сошлись на том, что мне необходимо закончить учебу, пройти практику, устроиться на работу, перестать так пялиться на Каэля и закончить перелезать через столешницу, чтобы поцеловаться. А Каэлю необходимо отпахать еще несколько лет в спецназе, чтобы потом мама выдала ему характеристику на другое место службы, по шее и благословение на брак со мной. – Я не могу встречаться с сыном командира, – упрямо сказал Каэль. – Все решат, что я продвигаюсь по службе только поэтому. – Дай в морду всем, кто так решит, – пропыхтел я. – А мне просто дай, – и полез дальше по металлической столешнице, пытаясь добраться до предмета воздыхания. Каэль вздохнул и дал. По лбу ложкой, испачканной в мороженом. В общем, наши нежные отношения так и продолжались: я учился, Каэль то валялся в госпитале с ранением, то отлеживался после задания в клинике по киборгизации, меняя раздробленные импланты. Встречались мы редко и мало: пять-шесть раз в выходные и три-четыре раза в будни. Что поделать, я очень любящий сын и маму на рабочем месте навещать обожаю, особенно если ее там нет, а подчиненные никуда не делись. Если честно, я от волнения и нервов забыл о том, что под огнем в лагере Равал оказалась не только мама но и Каэль. И вот не следовало ему голос подавать, может, я бы переключился на судьбу своей троицы, а потом улетел пристраивать их на зарядку. Но Каэль о себе напомнил, так что во мне всколыхнулось жгучее желание назначить его персонально ответственным за все произошедшее. Да, это глупо и нелогично, но я натуральный блондин, мне можно. – Стой, Каэль! Стой, скотина и сволочь! – орал я, перелезая через очередной кусок стены. – Стою, – соглашался Каэль, перепрыгивая через три стены разом и послушно замирая. «Стальные котята» бдительно сканировали наш веселый бег с препятствиями и не вмешивались. Видимо, ситуация «человек преследует машину» проходила по разряду физзарядки. Хотя, если бы Каэль меня решил погонять, думаю, моя троица мигом бы ему показала, сколько имплантов за секунду можно извлечь из современного киборга. – Андре, все же обошлось, – Каэль верно расценил настоящую причину того, почему я психанул и попытался его уничтожить. – А если бы не обошлось? – А если бы ты пострадал? – внезапно сообразил Каэль, остановился и повернулся ко мне. Песец материализовался рядом и сладко зевнул во всю пасть. – Угроза Андре, – оповестил Дворф, расчехляя мясорубку (знаю, что это крутая система звукового поражения «Граст», но все равно, выглядит-то как мясорубка). – Отставить! – торопливо рявкнул я. Дворф разочарованно опустил «Граст». – Держи себя в руках, – медоточиво пропел я. – Я о тебе сегодня ночью уже два раза подумал, – ухмыльнулся Каэль. – Да и при всем отряде как-то неловко. Эй… Он шагнул ко мне, обнял и прижал к себе. Моя троица умиленно закрыла нас собой от чужих взглядов, встав плечом к плечу и образовав стальной забор. Песец остался сидеть поодаль от всех, ни к кому не приходя. – У меня же импланты новые, – Каэль погладил мне носом шею. – И я живучей любого таракана, потому что в броне. И весь отряд в броне. А командиру Мориц даже броню не выдают на складе, потому что ее размера нет. Не переживай так, Андре. – Подтверждаю, – согласился Дворф. – Результаты сканирования Каэля Симира показывают наличие семнадцати неустановленных имплантов и тридцати пяти установленных, но неопознанных. – А неустановленные у тебя где? – удивился я. – В рюкзаке лежат. Нам же сперва их выдают, потом мы сами их тащим в больницу, ладно хоть, ставит уже хирург. – Так у тебя же вроде импланты новые, – заподозрил обман я. – А в рюкзаке – самые новые! Эй, а как твои бойцы вообще просекли их наличие? – Система сканирования… – завел Дворф. Каэль нетерпеливо махнул рукой. – Как ты установил, что они мои? – На рюкзаках отряда имена написаны, – вежливо просветил его Викинг. – Андре ранее его обозначил. Оставалось только соотнести содержимое нужного рюкзака с соответствующим субъектом. И посмотрели все трое на Каэля так, что мамин тяжелый взгляд показался бы любовным поглядыванием. – А твои бойцы могут нас оставить ненадолго? – попросил Каэль, закрываясь мной от Викинга. – Не можем, – тут же пресекли все попытки неуставного интима «Стальные котята» и для выразительности еще раз посмотрели на нас обоих, мне-то ничего не сделалось, а вот Каэль попытался самоликвидироваться в порядке самозащиты, спасло только то, что у него чип с самоподрывом отсутствовал. – Симир! – гаркнула мама, вспомнив, что у нас тут не съемки романтической мелодрамы. – Командир! – порадовал вокальными данными меня и ее Каэль. – Андре! – не унималась мама. – Мама! – заголосил я, решив, что раз у нас тут цирк с котятами, то надо соответствовать. В общем, Каэля со мной разлучили, мама попросту подняла блудного бойца телекинезом и вернула на место. После чего сообщила, что мы дома еще раз поговорим и все обсудим, и удалилась наводить порядок. – Какие будут приказы, Андре? – поинтересовался мой отряд. – Летим домой, – грустно сказал я. Почему грустно? Потому что до меня только сейчас дошло, что я взял пару часов назад у отца исправный грузовоз, который теперь лишился части краски (спасибо стрелявшим в нас придуркам), просел по щитам (спасибо тем же придуркам еще раз) и зиял зловещей пустотой входа (мама, за что, она же открывалась вполне нормально!)… Песец радостно улыбнулся во всю пасть, выразительно посмотрел на кусок металла, когда-то бывший дверью, и всей тушей изобразил, что непременно сопроводит меня на разговор с отцом.