смысл всего.

Его духи ужасно сладкие. Правда, даже чересчур. Они въедаются в кожу, они кружат голову. Или это не духи вовсе? В воздухе сегодня что-то странное. Наверное, будет гроза. Надо бы открыть окно, но для этого нужно оторвать взгляд от этих смеющихся медовых глаз. Не хочется. Возможно, сегодня полнолуние или парад планет, поэтому его кожа кажется такой гладкой. Или это какой-то новый увлажняющий крем? Надо будет спросить. День сегодня явно особенный. Хотя вечно с ним так кажется. Может, и ничего такого, день как день. Но никто ведь не мешает надеяться, правда? — ты меня слушаешь, тэ? — слушаю, конечно. — и что я только что сказал? Тэхен растерянно молчит, а Чимин смеется так ярко и звонко, что от этого смеха за окном наверняка начинают распускаться цветы. Или в вазе на кухне. Там букет уже давно завял, надо бы выкинуть его, да всё рука не поднимается. — я говорю, что всё бы отдал за то, чтобы принять горячую ванну. — хочешь, я сделаю, вот прямо сейчас пойдем, хочешь? — хочу. Смех нежной мелодией проливается по коридорам. Тэхен ведет за собой Чимина, крепко сжав его ладонь в своей, и думает, что из его тёплого смеха ванну бы и набрал. Добавил бы туда пену из его певучего голоса и соль из его чистых слез, и в этой ванной утопился бы. — ты мой герой, я весь день только и думал об этом, — прощебетал Чимин, когда Ким включил горячую воду, и передал открытую бутылку с вином другу, — у тебя есть какая-нибудь пена? — да, должна быть, — Тэхен потянулся к полкам над ванной и подцепил два разноцветных бутылька, — мм, одна с ароматом лаванды, другая с клубникой и сливками. — клубника и сливки? — фыркнул Чимин, покрутив бутылку в руках, — как слащаво, давай её. — как скажешь, принцесса. Пак залез на тумбу у раковины и наконец сделал новый глоток вина. Это была уже вторая бутылка, наверное, поэтому всё ему казалось таким веселым. Или это всё из-за Тэхена. Иногда ему очень нравилось в шутку спихивать всё на Кима, просто чтобы посмотреть на реакцию друга. Тот так забавно оправдывался, будто бы было не очевидно, что пробки на дороге никак не могли быть его виной. И дождь за окном, и отложенный рейс, и разбитое сердце тоже. Хотя на неудачную личную жизнь Чимин другу жаловаться перестал, как-то уж слишком тот вечно расстраивался. — а знаешь что, я вспомнил, что у меня есть клубника. не в сливках, а свежая. ну, я ее вчера вечером купил, так что уже не очень свежая, но должно быть всё ещё вкусная. — так чего же ты молчал? тащи сюда. Лоток с клубникой был наполовину пуст, но всё равно ярко пах ягодами на всю кухню. Тэхен быстро сполоснул их и, захватив с собой два бокала, вернулся в ванну, где Чимин сидел уже не на тумбе, а на полу, опустив одну руку в быстро набирающуюся воду. — церемония была такая утомительная, — услышав шаги за спиной, устало проговорил Пак, — я уже давно не слышал настолько долгих и нудных речей. — даже не знаю, мне кажется, я ни одну так до конца и не дослушал, — фыркает себе под нос Тэхен, присаживаясь рядом и прислоняясь спиной к стенкам ванны, — вечно терял нить где-то на середине и погружался в свои мысли. — и о чем же ты думал? — парень повернул голову на друга, опустив щеку на бортик. — обо всем подряд, — пожал плечами Тэхен, — о предстоящих концертах, о том, точно ли я закрыл квартиру перед тем, как уйти, о странной прическе ведущей, о том, будет ли теплым это лето, о том, что, может, инопланетяне всё это время получали наши послания, но просто не могли их понять, и о том, как сильно мне бы хотелось сбежать с тобой с этой ужасной церемонии. — скучно же тебе было, — засмеялся Чимин, и его глаза тут же растворились в полулуных складках век, — но тебе стоило сказать мне. — о чем? — что ты хочешь сбежать, вместе мы бы нашли способ улизнуть, — всё ещё посмеиваясь, пояснил парень. — сомневаюсь, — вздохнут Ким, — клянусь, один из операторов весь день не сводил с нас камеру ни на секунду. — ну и скучный же у него получился материал, представляешь, пять часов видео, где мы просто сидим, и кому это надо? — понятия не имею, но из-за него я чувствовал себя как обезьяна в зоопарке. — я чувствую себя так всегда, — вздохнул Чимин, и улыбка на его лице быстро потускнела. — даже сейчас? — нет, нет, конечно. сейчас один из тех редких моментов, когда я чувствую себя человеком, — парень попытался сделать так, чтобы последняя фраза прозвучала как шутка, но у него это плохо вышло. — в следующий раз мы сбежим, обещаю. — намджуну это ой как не понравится, — усмехнулся Чимин, и только вновь увидев яркую улыбку на его лице, Ким понял, что был не готов лишиться её даже на жалкие полминуты. Вскоре ванна была набрана. Тэхен поднялся на ноги и посмотрел на друга, который начал медленно снимать с себя украшения. Сегодня на нём была сатиновая блуза глубокого черного цвета, которая мягкими волнами спускалась вниз по его телу, слегка сужаясь на талии. Половина пуговиц была расстегнута, чтобы показать переплетение тонких цепочек на груди. Кажется, с того момента, как они были на церемонии, Чимин расстегнул ещё несколько, и Ким пытался не смотреть на непривычно открытую часть тела слишком долго, но у него не получилось. — помочь? — спросил Тэхен, ощутив на себе вопросительный взгляд друга. — да, давай, кажется, они запутались сзади, — быстро согласился Чимин, повернувшись спиной. Ворот блузы слегка спадал вниз по плечам, открывая тонкий месяц, спокойно лежащий на шее. Тэхен подошел ближе и вплел свои пальцы в золотые нити Ариадны, спутанные на карамельной коже. Он надеялся, что они его куда-нибудь выведут, но чем дольше он пытался их распутать, тем глубже заходил в лабиринт. Кожа парня пахла ванилью и совсем немного потом. Она была бархатной на ощупь, и Киму хотелось положить на неё обе свои ладони, запустить их под ворот блузки, смахнуть её с плеч и уткнуться носом в место, где шея плавно перетекает в плечи. Прижать его к себе крепко, скрестив руки на его груди, закрыть глаза и никогда не отпускать. Воздух в ванной был плотным и горячим, почти раскаленным. Должно быть, из-за набранной воды. — готово, — Тэхен расстегнул последнюю цепочку, но не сделал ни шагу, чтобы отступить от друга. Тот не сделал ни шагу тоже. Он просто вытянул руку и положил украшения на близ стоящую тумбочку, а затем быстро расстегнул оставшиеся пуговицы. Блуза упала в низ не плавно, как Ким себе это представлял, а достаточно резко, чтобы захватить дух. Тэхен замер, не дыша. Он не раз и не два видел друга без одежды, в этом не было ничего особенного, но сегодня погода резко изменилась, перепад давления и всё такое, это всё сильно действовало на голову, и на легкие, и на пальцы, которые сами собой потянулись вперед, осторожно коснувшись татуировки между острых лопаток. В ответ на мягкое прикосновение на гладкой коже тут же высыпалась куча мурашек.  — красивая, да? — хихикнул Чимин. В его голосе слышались ноты вина. Верхние — вишня и имбирь. Средние — фиалка и ментол. И в самом низу — слёзы и поцелуи. Тэхену очень хотелось распробовать каждый из уровней, достать до самого дна, испить его до последней капли. Но страшно было узнать, что поцелуи были воздушными, а слезы отнюдь нет от радости, так сто больше парень ничего не сделал. Опять. — жаль, что я её сам не могу увидеть. но ты бы сказал мне, если бы она была некрасивой, да? — как она может быть некрасивой? — возмутился Ким, — я ведь тебе и сказал её набить. — и то верно, — вновь хихикнул парень, — я тебе доверяю. Тэхен услышал звук растёгивающейся молнии и поспешил отвернуться, когда парень начал снимать с себя штаны. Было время, когда ни у кого из них не было никакого личного пространства, и Чимин больше других страдал от этого. Или, во всяком случае, Тэхену так казалось, потому что с самого начала он обращал на него чуточку больше внимания, чем на остальных, и замечал то, что не было видно со стороны. Дрожащие руки, смущенные улыбки, силой натянутые на лицо, и красные от слёз глаза. Тэхен видел всё и он знал, когда нужно было не смотреть. — а ты чего не раздеваешься? — а? — я не собираюсь принять ванну быстро. — ничего страшного, отдыхай, сколько тебе нужно, я подожду. — но мы так хорошо проводим время вместе, — даже не поворачиваясь, Ким точно знал, что Чимин по-ребячески надул губы , — я не хочу без тебя. Тэхен никогда не увлекался астрологией, но, должно быть, сегодня планеты встали в какое-то особое положение, и поэтому эти слова сделали что-то странное с его внутренностями. Сжали их и перемешали внутри. Сердце заняло место мозга, а сам мозг отправили куда-то в район почек. Можно будет потом продать за ненадобностью. — тем более, тебе тоже нужно хорошенько расслабиться после такого длинного дня. Расслабиться? Едва ли он сможет расслабиться находясь в одной ванной со своим лучшим другом, в которого уже долгое время… Впрочем, что он теряет? Все тело ныло от усталости и от горячей ванный он бы сейчас действительно не отказался. Пуговицы на его полосатой рубашке расстегнулись как-то сами собой. Одинокую цепочку, висящую на шее он решил оставить, но на ремне пальцы сами собой застыли. Он слишком много думал. Слишком много придавал значения, ничего не значащим вещам. Вечно он так, и ни к чему хорошему это ещё не приводило. Не думай он о всяких глупостях, всё было бы куда проще. Не думать о Чимине, о его мягкой карамельной коже, о запахе его тела, о его смехе и его манящих в никуда глазах, чей взгляд он чувствовал на своей обнаженной спине. Он смотрел на него, смотрел внимательно, но что он хотел увидеть? Тэхен уже давно показал ему всё, что у него было, больше не осталось никаких карт в рукаве, и все равно парень продолжал смотреть на него, будто бы просто потому что ему нравилось, а не потому что он что-то от него ждал. Но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, верно? Тэхен снял свои черные брюки вместе с нижним бельем и сложил все вещи на стул у стены, и только тогда почувствовал, что Чимин отвел от него свой взгляд.  — это просто божественно, — за спиной послышался всплеск воды и сразу следом блаженное урчание, — знал бы ты, как я обожаю ванны. — о, поверь, я знаю, — усмехнулся Тэхен, которому не раз приходилось сидеть рядом с другом, пока тот принимал ванну, чтобы не прерывать беседу или присмотр дорамы. Вместе принимать ванну им как-то не доводилось, но точно не из-за того, что Киму никогда не хотелось. Тэхен опустился в ванну напротив друга, предварительно поставив рядом стул с миской клубники, бокалами и телефонами на случай, если кто-то решит позвонить по работе. Хотя свой телефон Ким уже давно поставил на беззвучный режим и не собирался отвечать, даже если ему решит позвонить сам президент компании. Увольняйте, разрывайте контракт, ему сейчас не до этого. У него горячая ванна, пена до самых ушей, клубника и человек, который значит для него больше, чем карьера, успех и все деньги мира. — эй, а вино? — возмутился Чимин и тут же высунулся из ванной наполовину, чтобы дотянуться до бутылки, которая стояла на полу неподалеку. Упругие мышцы натянулись под блестящей от влаги кожей. Бòльшая часть тела парня была прикрыта белоснежной пеной, и все равно Тэхен завороженно уставился на парня, словно лицезрея античную скульптуру какого-то божества. Как там звали богиню красоты? Афродита? В искусстве он мало разбирался, это было больше по части Намджуна, но любой самый пропащий невежда без труда смог бы определить, что Чимину было самое место в музее.  Хорошо всё-таки, что он был не там, а здесь, рядом с ним.  — будешь? — разлив вино по бокалам, Чимин протянул один из них другу. — как собираешься провести выходные? — спросил Тэхен, сделав большой глоток, всеми силами постаравшись переключить свое внимание на что-то с узких обнаженных плеч, возвышающихся над пеной.  — наверное, съезжу к семье, пока мама не забыла как я выгляжу, — фыркнул Пак, но в его глазах промелькнул отблеск печали и усталости. Эти выходные будут первым полноценным отдыхом за последние несколько месяцев, и то — лишь крохи.  — ну, у нее для этого есть сотни видео с интервью, концертов и прочего. — в последнее время она говорит, что ничего не смотрит, потому что ей становится слишком грустно видеть меня на экране, — плечи парни осунулись и сам он чуть сильнее сполз в воду, — а ты? — тоже обещал родителям заехать, да и младших надо проведать. — да, как же они справляются без крутого старшего брата, — Чимин скорчил рожицу и поднял одну руку, чтобы показать мышцы. — эй, я и правда крутой старший брат, чего ты смеёшься? — возмутился Тэхен, но не мог удержать уголки своих губ, которые тут же вытянулись в улыбку. — я и не спорю, — Пак вскинул обе руки в защитном жесте, чудом не расплескав вино, — оппа и за мной присматривал, когда мы учились в школе. — просил же меня никогда так не называть! — будто глубоко задетый словами друга, Ким раскрыл рот и оскорбленно уставился на друга, как на самого настоящего предателя. — как? оппа? — в глазах Чимина блеснуло лисье ехидство, которое тот даже не попытался скрыть. — тебе не нравится, когда тебя так зовут? а как же та девчонка на вечеринке? мне казалось, что ты был без ума от неё. — я же просил об этом забыть, — в следующее мгновение Тэхен дернулся вперед и незанятой рукой зачерпнул воду вместе с большим ворохом пены, которая полетела прямо в парня. — ах ты! — ответ не заставил себя ждать, и в следующий момент вода плеснула уже в лицо Кима, — так и знал, назвали пару раз оппой, и ты загордился, совсем забыл о приличиях. — заткнись, сколько раз тебе говорить, я был красный как рак, потому что мне было неловко, а не потому что она мне понравилась, — Тэхен продолжал импровизированную бойню водой, пытаясь за пеной и брызгами скрыть тот факт, что он и сейчас стал постепенно розоветь и точно не от температуры в комнате, — и это было так давно! — а сейчас? сейчас ты красный тоже потому что тебе неловко или потому что тебе нравится, когда старшие называют тебя «оппой»? — Чимин уже не защищался, а просто в открытую смеялся над другом. — она не знала, что я младше! и нет, мне не нравится, когда меня называют оппой ни младшие, ни уж тем более старшие! — к этому моменту кожа Тэхена стала такого цвета, что легко можно было подумать, что оба парня плескаются в самом настоящем кипятке. — правда? — хихикнул Чимин и утер щеку, на которую попала пена, — а что в этом такого? мне вот нравится. — да ну? — Ким наконец прекратил свою атаку и скептически поднял одну бровь. — не веришь? — улыбка Пака растянулась шире и в ней показалось что-то зловещее. Ну, или Тэхен уже просто надумывал, — проверь сам. — не буду я называть тебя так, — Ким отвернулся, принявшись разглядывать брызги, которые из-за него оказались на плитке у ванны. — ну же, что в этом странного, я же старше тебя, — Чимин наклонился вперед, уложив грудь на свои круглые колени.   И в этом действительно не было ничего странного. Вернее, не было бы, если бы они не сидели в одной ванной, если бы их ноги не были переплетены под водой, по пене не были бы разбрызганы алые капли вина, а во взгляде и в голосе парня не было бы чего-то такого сладкого, манящего, пугающего. И тот факт, что сердце в груди Тэхена билось как бешеное — тоже не делало ситуацию менее странной. Хотя, может, это аритмия. Надо бы к врачу сходить, давненько он не был на общем обследовании, а это, знаете ли, очень важно. Повинуясь каким-то неведомым ему самому инстинктам, Тэхен тоже слегка наклонился вперед и аккуратно взял подбородок друга в свою ладонь. Тот не дернулся, но его глаза удивлённо расширились и тут же выжидающе сузились. — у тебя тут ещё немного осталось, — тихо пояснил Ким, мягко смахнув большим пальцем оставшуюся на лице пену, а затем немного замешкавшись добавил, — оппа. В первые несколько секунд Чимин никак не отреагировал, но затем на его лице просияла широкая улыбка довольного кота. — какой ужас, тебе это и правда нравится, — покачал головой Тэхен, усмехаясь себе под нос, и отстранился от друга, потянувшись за бутылкой вина, чтобы наполнить оба бокала. Парень ничего не ответил, но Ким чувствовал, как тот заинтересовано разглядывает его, словно прикидывая что-то в голове. Тэхен старался не обращать на это внимание, потому что в последнее время он стал слишком часто замечать то, чего не было. Иногда это было неприятно, а иногда даже обидно, и в самых редких случаях — больно, поэтому он предпочитал игнорировать то, как порою Чимин смотрел на него, касался, как говорил вещи, которые не имел ввиду, потому что всё это бессмысленно, правда, и день сегодня совершенно обычный, вечно он надумывает. — я включу музыку, — заявил Пак воодушевленно, закинув клубнику себе за щеку. — нет, нет, только не джастина бибера! — с чего ты взял, что я собирался включить его? — парень старался звучать равнодушно, но хитрая усмешка на его лице выдавала его с потрохами, и Ким не сомневался, что именно парень искал в своём телефоне. — потому что ты знаешь, что меня это раздражает, — Тэхен потянулся вперед, чтобы забрать телефон у друга, но тот ловко увернулся и спустя всего несколько мгновений торжественно нажал на кнопку плэй. — да брось, ты любишь его, — засмеялся Чимин, разглядывая скорчившееся выражение лица друга, когда из динамика зазвучала до тошноты знакомая мелодия, которая лет 10 назад звучала из каждой колонки в каждом уголке мира. — я же говорил, что мне нравятся новые треки, от всех старых меня тошнит, — проныл Ким, хватаясь за голову. — они классные, — было сложно сказать, что доставляет ему большее наслаждение: мелодичная музыка в сочетании со сладким голосом поп-звезды или страдания друга. С каждым днем Тэхен все больше склонялся ко второму варианту. Впрочем, Ким быстро смирился со своей участью. Уже второй песне парень беззабвенно подпевал, заменяя неизвестные английские слова на корейские подражания, с чего Чимин в открытую смеялся громче любой музыки. Он выглядел таким искренне радостным в этот момент, точно ребенок, и Тэхен со скрипом сердца отметил, что уже давно не видел его таким расслабленным и беззаботным. И, конечно же, Ким любил Бибера, каждую его заезженную песню,  просто потому что он не мог не любить что-то, что делало его лучшего друга таким счастливым. Будь это трендовая попса или игра с его чувствами — не столь важно, ради этого смеха, ради этой улыбки Тэхен был готов на многое.  К четвертой песне оба парня начали пританцовывать. Тэхен всё же забрал телефон у друга и переключил музыку на старый альбом Бруно Марса, а затем на ещё что-то из попсы того времени. Они пели, смеялись, пили вино и ели клубнику, Чимин загребал руками пену и дул ею в лицо другу, а тот в ответ щипал его за ноги, чем смешил парня лишь ещё сильнее. И было так хорошо. Было так хорошо, что ни плохая погода за окном, ни ретроградный Меркурий, ни, пожалуй, конец света, не могли этому помешать. — представь, что меня похитили, — внезапно сказал Чимин, откусив половину крупной ягоды. — я бы был серьезно обеспокоен предоставляемыми нам телохранителями. — дослушай! — возмутился Чимин, пихнув ногу друга под водой, — меня похитили, но оставили телефон, чтобы я отвечал на сообщения, будто бы всё в порядке, чтобы никто ничего не заподозрил. — у нас каждый день забитый график, все бы заподозрили, что что-то не так, спустя полчаса после твоего исчезновения. — это гипотетическая ситуация, — Пак пнул парня ещё раз в целях профилактики, — так вот, по какому сообщению ты бы понял, что я в беде? — если бы ты написал что-то вроде «меня похитили», — спустя целую минуту размышлений, заключил Тэхен. — ну нет! — Чимин всерьез подумывал толкнуть парня ещё раз, но побоялся, что у того появится синяк, — нужно что-то такое, чтобы не выглядело подозрительным для похитителей, но очевидно для тебя. — ладно, ладно, я понял, — фыркнул Ким, задумавшись ещё раз, но в этот раз по-настоящему, — наверное, если бы ты написал, что тебе теперь безразличны танцы и вообще ты хочешь отдать все свои соло парты хосок-хену. — ни за что, он же наверняка станцует их лучше, чем я, это будет конец моей гордости, — засмеялся Чимин, согласно кивая, — хорошая мысль, но я думал немного о другом. — например? — например, «ким тэхен не моя родственная душа» или «я больше не люблю ким тэхена». Что-то острое кольнуло прямо под сердцем, но Тэхен вновь не обратил на это внимание. Он просто улыбнулся чуть ярче, чтобы друг не заметил отблеска этой ноющей внутри боли. Чимин же, не заметив подвоха, улыбнулся ему в ответ так, что его глаза вновь превратились в полумесяцы, точь-в-точь как те, что сияли на его спине, и тепло его улыбки тут же затянуло все раны внутри, будто ничего там и не было. Может, в словах и действиях Чимина действительно не было никакого смысла, весь смысл был в нём самом. В этом мягком, улыбчивом парне, без которого Тэхен попросту не представлял свою жизнь, был смысл всего. И Кима это вполне устраивало, ничего больше этого можно было и не искать, всё, что ему когда-либо было нужно он уже давно нашел. И какая разница, как это всё называется? Любовь есть любовь, вне зависимости от того друг он ему или нет, вне зависимости значат ли для них эти заветные три слова одно и то же. — а ты? что бы написал ты? — наверное, что-то в таком же духе, про то, что я тебя не люблю. — ну конечно, как же меня можно не любить. — как же тебя можно не любить. Спустя еще пару песен вода в ванной почти совсем остыла, а в миске осталась последняя клубника. — завещаю последнюю тебе, — кивнул Тэхен в сторону тарелки. — нет, это же твоя клубника, будет честно, если она достанется тебе, — запротестовал Чимин. — но ты мой гость, я угощаю. — и что что гость? я же вижу, что ты хочешь, забирай. — чего ты упрямишься, я пытаюсь быть джентельменом, — фыркнул Ким. — а я пытаюсь отблагодарить тебя за радушный прием, — отрезал парень и взял в руки последнюю клубнику, — вот, она твоя. — ты уже взял ее, так что ешь сам! — я тебе сейчас эту клубнику сам в рот запихну, если будешь упрямиться, — нахмурился Чимин, подыгрывая настроению шуточной ссоры. — какой-то у тебя не очень благодарный тон, — съязвил Тэхен, пытаясь держать лицо спокойным, но губы сами собой растянулись в улыбке. — я тебе сейчас покажу, насколько я благодарен! Маневрируя в воде при помощи всего своего танцевального прошлого, Чимин пересел на колени между ног Тэхена, стараясь не расплескать вино в бокале и не выронить клубнику. Сменив позицию так, что теперь он слегка возвышался над другом, Пак протянул вперед руку с зажатой в ней ягодой и упрямо проговорил «ешь». Тэхен крепко сомкнул губы и вжался спиной в спинку ванны, отказываясь подчиняться.  — я тебе со всей душой предлагаю! — возмутился Чимин, хотя всё происходящее уже мало походило на простое предложение. Когда Пак понял, что друг не поддается на уговоры, он наклонил корпус вперед, заставляя парня инстинктивно опуститься ниже в воду, и приставил алую ягоду к тонким сомкнутым губам. Тэхен замотал головой, но друг не сдвинулся ни на дюйм. — ну же, тэ, просто сделай это. Просто сделай это. Легко сказать.  Чимин был близко, слишком близко. Его обнаженный торс нависал над Тэхеном, смеющиеся глаза смотрели сверху вниз, и Киму было откровенно плевать на температуру воды, потому что температура его собственно тела только что достигла кипения. Отросшие каштановые волосы, отяжелевшие от влаги, свисали вниз, а кожа блестела стеклянными каплями воды, подражая лунному свечению. В голове всё звенело от выпитого вина и от жара чужого тела, который на самом деле Тэхен не мог чувствовать, потому что под водой соприкасались лишь их стопы. Но он чувствовал. Чувствовал как быстро билось сердце Чимина, чувствовал как сбилось его дыхание. Или это было его собственное? Теперь кололо не только в груди, он чувствовал покалывание по всему телу, и ему так хотелось это сделать, правда, так хотелось, и уже так давно. Внезапно желание переполнило ванну, вылившись на серый керамогранит, и Тэхен обхватил руку парня, в которой тот держал клубнику, и отодвинул её в сторону, тут же притягивая его ближе к себе за запястье. Их губы столкнулись, как сталкивается метеорит с разверзающейся поверхностью, падая на землю. И был взрыв. Была рука на влажном затылке, было тяжелое дыхание, было безсвязанное движение губ и языка. Было так хорошо, что даже лучше чем до этого, лучше, чем за целую жизнь.  А потом раздался громкий звон разбившегося стекла. И затем так тихо, как в открытом космосе без кислорода. И так плохо, как никогда раньше. Резко придя в себя, Тэхен разжал ладонь на волосах друга, и тот тут же отстранился. Растеряно-смущенный Чимин смотрел на Кима непонимающе, испуганно и будто бы даже предано, и парню моментально захотелось выколоть себе глаза, чтобы больше никогда не видеть этого взгляда. — прости, я все не так понял, — замотал головой Тэхен, зарывая лицо в собственные запястья. — нет, нет, это ты меня прости, должно быть, это я дал тебе какие-то неправильные сигналы, но… — затараторил Чимин, трясущийся голос то поднимался, то опускался без разбору, — мы ведь такие хорошие друзья, да? зачем же портить… Последняя фраза парня пробудила в Тэхене чувства, которые ему очень не хотелось испытывать. Ему было больно, обидно, но кроме того он злился. На себя, на Чимина, на ту ситуацию, которая сложилась между ними непонятно по чьей вине. И, может, ему действительно не стоило целовать друга, но где проходила эта тонкая грань между той любовью, которая устраивала Чимина, которая была ему удобна, и которая казалась неприемлемой? Когда они вдвоем против всего мира, когда они держась за руки по ночным улицам до самого утра, когда они в объятиях друг друга, ноги-руки сплетены намертво, когда он засыпает на его груди и говорит, что надеется, что они будут вместе и во сне, и в следующей жизни и в каждой возможной вселенной, когда его губы на его шее, щеках и веках, когда он смеется, что расстался с девушкой, потому что она совсем не как Тэхен. А Тэхен тёплый, как кружка какао холодным вечером, Тэхен нежный, как майский ветер, Тэхен понимает, как никто другой, он всегда рядом, когда кажется, что остался один в целом мире. Так в чем же тогда разница? Чем же он всё испортил? Не сказав больше ни слова, Тэхен встал и вылез из ванной. Левую ступню тут же пронзила ноющая боль, и Ким наверное вскрикнул бы, если бы на душе в моменте не было в несколько раз паршивее. Осколок, впившийся в ногу, не мог сделать хуже, когда в сердце впивалось сразу несколько ножей. Парень на пару мгновений замер и медленно опустил голову вниз. На плитке зиял расплывающийся по полу красивый узор из крови и вина, в глади которого виднелись влажные кудри Тэхена, и чем-то вся эта картина до боли напоминала парню то, как порой он смотрел в глаза друга, видя в них своё отражение. Они тоже были до мурашек по коже красивыми. Когда парень уходил, собрав одежду, он не обернулся, поэтому не мог знать, что Чимин с головой погрузился в ванну. Но он знал, что вода в ней была уже совсем холодной. Тэхен достал осколок только оказавшись в спальне, пронеся кровавые следы через всю квартиру. Когда кровь высохнет её будет труднее отмыть, но, честно говоря, его это мало заботило. На каком-то автопилоте парень скользнул в белье и футболку, в которой обычно спал, а затем аккуратной стопкой сложил сменную одежду для Чимина на стуле у ванной. Наверху лежала желтая футболка с изображением тигра, наполовину выцветшая, поношенная, — совсем не то, что Пак обычно носил, и всё же как-то так вышло, что она закрепилась за Чимином. Каждый раз, когда парень оставался у Тэхена, он надевал именно её, и теперь смотря на старый предмет одежды, Тэхен не мог понять, чей он. Если слишком часто отдавать какую-то вещь в чужое пользование, может ли она все ещё считаться твоей? И если да, то на какую часть? На какую часть сердце Тэхена все еще принадлежало ему самому? Ким жил один с Ёнтаном, который в такой поздний час уже счастливо спал в углу на своей лежанке, но у парня имелась гостевая комната. Обычно в ней спали друзья или родственники, которые ненадолго приезжали его навестить. Там никогда не спал Чимин. Уж как-то так вышло. Зачем разбирать вторую постель, если им и вдвоем всегда комфортно, если чужое тепло под боком заменяет любое снотворное и антидепрессанты, если им вместе так хорошо, что не хочется разлучаться даже на жалкие часы, проведенные во сне. На этой неделе обещали холодные ночи, но Тэхен знал, что сегодня они не смогут согреть друг друга, а потому достал из шкафа тяжелое одеяло, чтобы положить на гостевую кровать. На этой неделе обещали холодные ночи, Тэхен просто не думал, что будет настолько холодно, когда ложился в свою пустую постель. Может, ночью выпадет первый снег.  Ким не знал, спал ли он или просто находился в каком-то беспамятстве, когда дверь в его комнату приоткрылась, но тогда всё казалось каким-то нереальным. Парень верил, что если он не будет открывать глаза, то звук мягких, скользящих по полу шагов исчезнет, и он действительно затих, но в следующий момент кровать прогнулась под чужим весом, и отрицать происходящее больше не было смысла. Тэхен открыл глаза и повернул голову в сторону. По началу в темноте можно было различить лишь силуэт. Он не видел припухших красных глаз, которые смотрели на него жалобно и виновато, не видел дрожащих губ, рвано и мелко вздымающейся груди, мокрых спутанных волос, беспорядочно разметавшихся по подушке, сморщенной кожи на подушечках пальцев, которые совсем побледнели от долгого пребывания в холодной воде. Но он чувствовал. В воздухе витало напряжение, которое редко возникало между ними. Не то взрывное, готовое решиться очередной истерикой или крепкими объятиями, а тихое, томительное, которому не виделось конца и края. На мгновение Тэхену показалось, что теперь так будет всегда, больше никогда он не сможет вздохнуть полной грудью. В воздухе всегда будет не хватать кислорода. В холодные ночи ему всегда будет не хватать Чимина рядом с ним под одеялом. В темноте зашторенных окон Тэхен разобрал, как чужие губы слегка приоткрылись в попытке что-то сказать, но парень опередил его. — послушай, хватит, — Ким не хотел начинать этот диалог под названием «давай останемся просто друзьями», потому что он знал, что, что бы Чимин ни сказал своим карамельным голосом, он сразу же со всем согласится. Но так больше не могло продолжаться, и пока у него были силы, он должен был разорвать этот порочный круг, — просто не надо, ладно? — ты все правильно понял. — а? — внезапный ответ выбил из легких последний кислород, цеплявшийся за беспомощно сокращающиеся стенки. — ты все правильно понял, просто… — парень замялся, сжав кулаки на мятом одеяле, — я пока не готов. Не готов.  Пока. Чимин не уточнил, что он имеет в виду, но это было не так уж важно. Тэхен мог понять его, о чем бы ни шла речь. Долгое время он и сам был не готов. Не готов разобраться со своими чувствами, принять их и наконец сделать что-то. Им обоим нельзя было с головой и в омут, в один конец и без оглядки. У них была репутация, обязанности, контракт и обстоятельства, так что страх Чимина был понятен. Но страх — это ещё не отказ, а, значит, они вдвоем со всем обязательно разберутся, да? Не завтра, не послезавтра, но, может, однажды прогноз погоды покажет Солнце и Пак будет готов ответить ему взаимностью, а пока… — можно я останусь тут с тобой? — можешь оставаться столько, сколько потребуется, — кивает Тэхен, тут же сдавая позиции обороны своего трещащего по швам сердца. На всю жизнь. Даже если это всё неправда, просто оправдания, которые Тэхен себе придумал, чтобы позволить Чимину ещё немного помучить себя, в конце концов они оба хотят одного и того же. Это зависимость. Это боль вперемешку с наслаждением. Это следы крови на полу и сладкий вкус вина на языке. Когда Чимин забирается под одеяло, прижимая к нему свое дрожащее тело, Тэхен не без удовольствия отмечает, что цепь на его собственном горле ведет к тонкой шее танцора, а значит, они оба связаны, сцеплены, склеены. Они оба по уши увязли где-то между дружбой и любовью, страхом и желанием, сознательностью и беспамятством, садизмом и мазохизмом. И пускай Чимин, намеренно или нет, издевается над Тэхеном и его собачьей преданностью, сам он, должно быть, ничем не лучше, раз вот он снова в его постели, плачет тихо в изгиб его плеч и просит надломленно: — обними меня. Тэхен прижал парня к себе, почувствовав как чужие слезы начали впитываться в его кожу, проникать под нее. Чимин говорил про себя, что его истерики — это всегда неприглядное зрелище. Что ж, может, оно и так. Но это к лучшему, да, никто не должен быть идеалом. Если так посудить, безупречная красота — это ведь  даже жутко. Превосходство всегда недвижимо, всегда мёртво, а Киму так нужно было любить что-то живое, что-то уродливое, что-то что болело бы так же сильно, как его собственное сердце. Поэтому он никогда не признал бы этого, но в этот момент слезы друга приносили ему облегчение. Удивительным образом соль на ранах не бередила их, а заживляла. И Тэхен не знал, в ком из них что-то наконец не выдержало и сломалось, но почему-то именно сейчас, слыша в тишине рванные всхлипы, он впервые почувствовал себя любимым. И это определенно было новой темой для обсуждения с психотерапевтом, но Тэхен практически наверняка понимал, что в следующий свой визит предпочтет умолчать об этом, чтобы не делиться этим моментом ни с кем. Чтобы не делить ни с кем Чимина. — я очень боюсь тебя потерять, — ещё раз всхлипнул Пак, носом постаравшись сильнее зарыться в острую ключицу парня, возможно, даже забраться под неё, — я всегда это знал, но сегодня вдруг понял, что даже не подозревал, насколько сильно. — не волнуйся, я не дамся никаким похитителям, — с легкой усмешкой в голосе заверил друга Тэхен, успокаивающе поглаживая того по всё ещё влажным волосам и уронив один мягкий поцелуй куда-то между кончиков своих пальцев, — но в случае чего ты знаешь, что я напишу, чтобы дать тебе знак. Потому что какой бы день ни настал, плохой или хороший, особенный или самый обыкновенный, Тэхен точно знал, что его чувства не изменит ни погода, ни положение планет, ни судный день, ни бронхит. В этом и был весь смысл.