Золотые кресты

Нил постоянно приходит на кладбище к могиле своей покойной матери. Парень очень трудно переживает этот болезненный период. Он не был готов потерять её вот так скоро. Он не успел попрощаться с ней. Она умерла быстро и внезапно. Рак головного мозга обнаружили слишком поздно. Эта болезнь не щадила никого. Была уже последняя стадия и не было никаких шансов. Нил пытался убедить её пройти лечение, и в первое время женщина и вправду посещала терапию, пока не забросила это со словами: «это не имеет смысла, я всё равно умру, так дайте же мне сделать это спокойно» — она сказала это в кабинете во время процедуры, окончательно приняв своё решение и поставив на всём точку. Нил правда пытался её подбадривать и всегда был рядом, но болезнь очень быстро завладела ею, и у женщины уже не было сил связать хотя бы два предложения. Спустя два месяца Мэри умерла: Нил сидел около кровати и сжимал её руку, зная, что это конец. И она знала, что это конец. Рак беспощадно забрал единственного дорогого Нилу человека. В тот же день он похоронил её.

***

В одну из ночей ему снится Мэри, которая стоит в кромешной тьме, и говорит: «Он — твоя судьба, твоё спасение. В его глазах ты будешь тонуть. Его прикосновения будут для тебя чем-то правильным и желанным, его присутствие будет ощущаться, как что-то само собой разумеющееся. Он — твой дом и ключ к решению проблем. Не упусти его.» Джостен просыпается в холодном поту. Ему никогда не снилась мать. Он вообще практически не спал после её смерти, просто не мог. Этот сон поселил в нем чувство тревоги и ещё большей опустошенности. Мэри снова и снова приходила к нему, повторяя то же самое. Говорила про какого-то парня — якобы его судьба — и чтобы он не смел его упустить. Нил никогда бы не подумал, что захочет, чтобы мать больше не являлась к нему во снах. Он был настолько измотан, что сам не замечал, как непроизвольно засыпал, и тогда ему снилась она. Каждый раз Нил просыпался в ужасе на мокрых от пота простынях, поспав от силы пару часов. Поздно вечером усталость брала своё и он засыпал, мать снова приходила к нему и говорила те злосчастные слова. Это был бесконечный круговорот, который он не знал, как остановить. С каждым днём физическое и моральное состояние Нила становилось всё хуже и хуже. Его кожа побледнела на несколько тонов, появились огромные мешки под глазами, цифры на весах становились всё меньше и меньше. Он не хотел абсолютно ничего. У Нила не было сил банально сходить в туалет. Про прием пищи он вообще забыл. Вот так, после смерти матери и странных снов с её участием — он превратился в лежащий труп.

***

Нил сидит на краю крыши. 27 метров над уровнем земли, 9 этажей, и всего лишь одно чувство, на которое он был способен последние пару месяцев — опустошение. Сигарета дотлела до фильтра, но Нил не сделал ни одной затяжки. Он наслаждался запахом никотина. Интересно, почему Мэри умерла именно от рака мозга, а не от рака лёгких? Каждый день, после трудного дня, она шла на балкон, закуривала сигарету и смотрела на закат, медленно растягивая удовольствие. Настала очередь Нила по вечерам выходить на крышу дома, зажигать сигарету, но не затягиваться. Именно сигаретным дым и запах никотина ассоциировался с ней. Так что пачка Мальборо — была единственным выходом почувствовать присутствие матери. Приятное присутствие, а не те сны с её участием, которые вселяли ужас. Солнце практически зашло за горизонт, но всё ещё продолжало освещать округу золотистыми лучами. На улице было лето, но прохладный ветер всё равно забирался под толстовку, вызывая приятные ощущения. Взгляд Нила опустился вниз на тротуар. Люди ходили туда-сюда. У каждого была своя жизнь. Свои достижения и цели. Своё горе и несчастье, взлеты и падения. Напротив стояла точно такая же 9-ти этажка. Каждое окно было уникальным: кто-то ещё не вернулся после рабочего дня; кто-то сидит за ноутбуком и пишет диплом; кто-то укачивает маленького младенца, чтобы тот наконец-то уснул; кто-то кричит и бьёт посуду от злости и безысходности; а кто-то стучит по стенам, прося заткнуться разбушевавшихся соседей. Миллионы окон и миллионы судеб. Окно Нила давно погасло. Он уже сомневался, а горело ли оно вообще? Когда от сигареты практически ничего не осталось — Нил скинул её вниз. Успеет ли она упасть или сгорит ещё до того, как коснется земли — он никогда не узнает. Внезапный порыв ветра заставил его поежится. Становилось прохладнее, а он точно не был одет по погоде. Было решено возвращаться в свои излюбленные стены. Когда Нил поднимался, то его взгляд снова упал вниз — на тротуар— куда пару секунд назад он кинул сигарету. Нил не боялся высоты. У него вообще не было фобий, но отчего-то дыхание перехватило, когда он посмотрел вниз. Впервые высота крыши показалась ему неимоверно большой. Впервые его так тянуло вниз. Ему хотелось проверить, как долго он будет лететь. Это был единственный способ снова увидеть мать — шагнуть чуть вперёд. Всего-то сделать один шаг и он уже будет в её объятиях. Эта мысль была настолько привлекательной, что Нил непроизвольно сделал небольшой шаг, оказавшись на самом краю крыши. Его носки чуть выступали за край. Подул ветер, сдувая его запутанные локоны волос в одно направление. Он вздохнул поглубже и закрыл глаза, заметно расслабляясь. Он стоял на краю крыши и просто... чувствовал. Он чувствовал приятный запах ветра, несущий с собой предстоящее лето; цветения растений и деревьев. Солнце уже зашло за горизонт, оставляя после себя небольшой ореол света. Вскоре и он скроется, вслед за солнцем. Когда голова опустела и всё тело стало лёгким: Нил позволил себе ненадолго прикрыть глаза. За закрытыми веками ему снова привиделась Мэри. Она точно так же, как и всегда, стояла посреди тьмы. Нил не мог повернуть голову или подойти ближе. Он мог только стоять и смотреть на разъяренную женщину. Нил старался её не злить: всегда слушался, потому что не хотел получить затрещину. Но сейчас она выглядела особенно злой. В её глазах плескался гнев. Вокруг неё была какая-то негативная аура, которая слегка отдавала кроваво-красным цветом. Мэри преодолела разделяющее их расстояние всего за пару шагов, схватила его за плечи и начала трясти. — Я что тебе говорила? Он — твоя судьба! Я что тебе велела? Не упустить его! Не смей явиться ко мне раньше положенного срока. Даже не думай об этом, ты меня понял? — голос матери эхом раздавался в темном и пустом пространстве. Но в её голосе был не только гнев, но и нотки отчаяния и печали. Глаза неприятно защипало. Теперь и её лицо выражало полное отчаяние. Она продолжала его трясти и что-то лепетать: — Я не… Я не хочу чтобы ты... Не иди за мной, ещё не время. Чем скорее ты его встретишь, тем лучше, — только и расслышал Нил. Внезапный порыв ветра вырвал Нила из мыслей, и он пошатнулся. Совсем забыв, где находится, Нил потерял связь с пространством и начал шататься из стороны в сторону. Его покосило назад и на секунду сердце остановилось. Неужели он падает? После очередного видения его уже не так сильно привлекал асфальт, и мысль о том, чтобы шагнуть в пустоту. Но страх отпустил его, как только Нил почувствовал спиной твердую поверхность. Крыша. Он упал в сторону крыши. Глаза всё ещё были мокрые. Одинокая слеза скатилась по щеке из пустых глаз, которые уже давно не сияют так же ярко, как прежде. В этот раз Нилу даже не требовалось засыпать, чтобы снова увидеть мать. Он никогда не видел Мэри такой отчаянной. Если она показала себя с такой стороны, если она его так умоляет и уговаривает — значит знает о чем говорит. Мать всегда стояла на своем, если это было необходимо. Даже несмотря на то, что Мэри приходила к нему на крыше — она всё равно приходит во сне, повторяя всё те же слова, словно мантру.

***

В одну из ночей всё же кое-что изменилось. Нил пытался заставить себя хотя бы убрать квартиру, что у него, кстати, получилось. Правда совсем немного, но это уже был успех. Он даже впервые за долгое время пошел в магазин. Постоянные посетители и работники смотрели на него с жалостью и грусть, ведь раньше он часто заглядывал сюда вместе с матерью. А когда её не стало — Нил перестал ходить вообще куда-либо. И вот, он снова здесь, ходит и выбирает продукты, пока остальные на него косятся. Под вечер бессонница и физическая нагрузка дали о себе знать и Нил завалился на диван, прекрасно понимая, что сегодня ночью Мэри снова явится к нему. Так и случилось: женщина всё так же стояла посреди тьмы и говорила всё те же слова: «Он — твоя судьба, твоё спасение. В его глазах ты будешь тонуть. Его прикосновения будут для тебя чем-то правильным и желанным, его присутствие будет ощущаться, как что-то само собой разумеющееся. Он — твой дом и ключ к решению проблем. Не упусти его». Его так же охватил ужас и тревога, но внезапно справа от него появилось какое-то странное свечение. Такого раньше не было. Обычно мать говорила одни и те же слова, вгоняя своего сына в непонятный ужас, а потом он просыпался весь в холодном поту. Нилу стало очень интересно, поэтому он повернул свою голову чуть правее. В небольшом свете стоял силуэт. По телосложению — парень. Бледная кожа с едва заметными веснушками; небольшой рост; широкие плечи; светлые волосы. Только вот лица не видно, оно было будто-то бы размытым. Мать медленно подняла свою руку, показывая на парня, от которого исходил единственный источник света. Очень тихо она произнесла: «Он. Это он — твоя судьба, твоё спасение и дом». Сон прерывается, когда Нил снова вскакивает с кровати. Небольшая капелька пота бежит по его шее.

***

Нил сново сидит около могилы. На ней написано: «Мэри Хэтфорд». Он каждый день приходит сюда, к ней, чтобы привести место в порядок и оставить подношения перед каменной плитой. Нил и сам не понимал зачем это делает — ведь пирог никто не съест, а воду не выпьет — но продолжал приносить любимые угощения Мэри на могилу. Он никогда не говорил с ней, не рассказывал как провел день, — Нил только и делал, что лежал и смотрел в пустоту. Он давно перестал прокручивать последние проведенные месяцы с матерью. Теперь в голове был лишь белый шум, — не говорил о своих переживаниях, тревогах и проблемах. Он и при её жизни не делился такого рода переживаниями. Непроизвольно Нил повернул голову левее и увидел, почти что, такое же надгробие. Когда взгляд внимательнее пробежался по надписям и фото на плите — его охватил ужас и паника. На камне был изображён человек. Парень, если быть точнее. Блондин, с бледной кожей и едва заметными веснушками. Тот самый, что... Внезапно дышать стало труднее, голова заболела и закружилась. Нил не понимал, почему вообще так реагирует на какое-то надгробие. Хотя нет — это не какое-то надгробие. Это — тот парень. Внезапно, слева от него, доносится до боли знакомый, и такой родной звук — чирканье зажигалки. Нил так резко повернул голову, что небольшая боль пронзила его шею. Он видит перед собой невысокого парня, стоящего над этой самой могилой. Незнакомец был в толстовке с капюшоном, что был накинут на его голову, но разглядеть лицо можно было. Приглядевшись, Нил понимает, что человек запечатленный на холодной мраморной плите выглядит точь-в-точь, как этот незнакомец. Теперь всё стало ещё запутаннее. Парень молча стоял и смотрел на могилу пустыми глазами. В его взгляде читалось безразличие, отрешенность и холод. Будто у него в душе что-то умерло давным давно. Нил знает, что в его взгляде читается то же самое. Джостен встаёт, случайно задевая ногой небольшое блюдце с кусочком пирога, и снова смотрит на незнакомца. Видимо парень услышал глухой стук керамики о камень справа от себя, поэтому повернул голову. Их взгляды встретились. Ореховые глаза заволокла тьма этого места и они казались бездонной ямой в которую, если упадешь, то уже никогда не вернёшься. В памяти всплыл строгий образ матери. Её слова снова и снова прокручивались у него в голове. Глаза незнакомца и вправду были притягательны несмотря на их тьму. Нил подобно моли — летел на яркий свет, даже не подозревая, что это может его погубить. Но ему плевать. Уже давно и на всё. Он устал, так почему бы просто не позволить себе утонуть? Упасть с обрыва в бездонную пропасть. Упасть с крыши дома, как он хотел сделать всего пару дней назад. Нил знал одно — он хочет смотреть в эти карие глаза всю свою оставшуюся жизнь.

***

После сегодняшней, внезапной встречи на кладбище — Нилу было как-то не спокойно. Он запутался. Во сне он видел силуэт, который был очень похож на парня, что был изображён на каменной плите. Но в то же время был ещё один блондин. Тот, что стоял над надгробием своего брата-близнеца. Хорошо, даже если все эти сны — правда, то неужели его судьба будет находиться на 3 метра ниже, под землей? Скорее всего Мэри имела в виду живого близнеца. Того самого, в черной толстовке, с сигаретой между губами, и такими притягательными карими глазами с лёгким оттенком зелёного по краям. Он запутался. Он так устал. Но тем не менее, теперь дело набирало обороты и Нилу стало интересно, что же всё это значит? Джостен надеялся получить ответы в стадии сна.

***

Нил очень быстро погрузился в сон из-за своего ужасного режима. Снова тьма, пустое помещение и мать. Сегодня она выглядела не как обычно — злой, негодующей и боевой. А спокойной, уравновешенной и даже слегка... взбудораженной? Нил обратил своё внимание на рядом стоящего с ней парня. Тот самый невысокий блондин. Но вот только в очках. На этот раз лицо было видно. Взгляд выглядел достаточно суровым, сосредоточенным и более живым. Нил догадался, что это парень с фотографии на каменной плите. Что происходит? Мэри приблизилась к нему и обхватила его лицо руками. Она всегда так делала, когда восхищалась своим сыном. Когда гордилась им или просто была искренне счастлива. Что-то в груди болезненно сжалось, но вместе с этим тепло разлилось по всему телу. Нил не смог устоять, и поэтому, как кот, прильнул к рукам матери. Парень, что наблюдал за ними всё это время, подошёл к ним ближе и положил свою руку Нилу на плечо. — Позаботься о нем, — сказал блондин. Нил ничего не понял. — Ты ему нужен, — с необычайной нежностью сказала мать. — А он нужен тебе. — Мам... — Нил не узнал свой собственный голос. Хриплый, уставший, почти севший, будто он кричал на протяжении целого часа. — Ты сильный, я знаю. Я верю в тебя, — женщина напоследок прислонилась к нему своим лбом. На этот раз Нил не вскакивал с кровати в холодном поту. Он медленно открыл глаза и почувствовал, как слезы затекают ему под футболку, и с тихим звоном, в оглушительной тишине комнаты, падают на подушку.

***

Нил снова сидел на холодной земле, напротив могилы матери. Приходить сюда каждый день — уже считалось традицией. Внезапно послышался шорох травы и тихих шагов. Нил намеренно старался не поворачивать голову с уверенностью зная, кто это был. Он чувствовал пристальный взгляд на себе, но решил упорно его игнорировать. Точнее пытался. Парень ещё несколько секунд изучал Нила взглядом, а потом садясь на траву, напротив памятника своего брата, повторил его позу. На кладбище, как и всегда, стояла гробовая тишина, только шелест старых, почти засохших листьев доносился откуда-то сверху. Здесь было мрачно, слегка прохладно и темно из-за деревьев. Именно в этом месте чаще всего был туман, что придавал особую атмосферу. За всё время, что Нил продолжал приходить сюда, ему полюбилось это место. Он находил здесь что-то успокаивающее и умиротворяющее. Здесь всегда было тихо, безлюдно, темно и пахло сыростью. Из мыслей его вырвал звук чиркающей зажигалки. «Блондин решил закурить» — понял Нил. Внезапно поднялся ветер и прохладный воздух слегка касался левой стороны лица Нила. Он чувствовал фантомные прикосновения матери к его щекам. Мэри любила брать его за лицо, когда хотела сказать что-то очень важное; когда хотела похвалить; когда успокаивала его маленького после ночных кошмаров. Слева доносился лёгкий запах табака. Нил и не заметил, как закрыл глаза, погружаясь в омут воспоминаний о матери. Он невольно нагнулся чуть левее, чтобы лучше почувствовать запах сигаретного дыма. Мальборо. Красные. Такие же, какие курила и мать. Нил повернул голову и увидел пару изучающих карих глаз, что уже с интересом смотрели на него. Парень с апатичным лицом затянулся и выпустил облако дыма прямо на него. Нил был совершенно не против, поэтому, закрыв глаза, вдохнул родной запах полной грудью. Воспоминания снова заволокли его сознание, но лишь до того момента, как его глаза снова открылись. Блондин всё ещё смотрел на него, только теперь, кажется, в его взгляде читались искорки озорства. Забавляется? Нил нахмурился и отодвинулся обратно. Блондин отвернулся, продолжая выкуривать сигарету и пристально смотреть на памятник. Неизвестно сколько прошло времени. Тишина кладбища, лёгкий, теплый и приятный ветерок будоражил каждую клеточку. Нил расслабился и уже привычная усталость накатилась на него сильнее. Разум начал мутнеть, а глаза слипаться, поэтому Нил оперся щекой о свою левую ногу и позволил себе ненадолго прикрыть глаза. Из дремы его вырвало внезапное чувство падения и чьи-то пальцы на голове. Нил внезапно вскочил, оглядываясь по сторонам. Та же пара глаз всё ещё смотрела на него, только теперь слегка ошарашенно. Блондин опустил свою руку и полез за чем-то в карман. Парень держал красно-белую пачку сигарет. Он достал две, одну из которых протянул Нилу. — Бери, — тихим и хриплым голосом от сигарет, проговорил блондин. — Зачем? — искренне недоумевал Нил. Зачем ему просто так давать какому-то незнакомцу (Нилу) сигарету? Парень на это лишь закатил глаза. — Бери, иначе я передумаю. О'кей? Нил возьмет сигарету, но только потому, что у него у самого они закончились, а почувствовать присутствие матери было необходимостью. Блондин зажёг сигарету и протянул свою зажигалку Нилу. Он уже хотел прикурить, как вдруг его взгляд цепляется за огниво. На ней был изображен котенок. Это была наклейка. Нил снова перевел взгляд на парня. Тот сидел покуривая свою сигарету, и смотрел куда-то вперед. Он не выглядел, как человек, что будет ходить с такой забавной и милой зажигалкой. «Как глупо», — подумал Нил. Но следующее, что пришло ему на ум, было: «И забавно». Усмешка появилась на его лице, и с этими мыслями Джостен всё же закурил.

***

После того дня он всё чаще и чаще стал видеться с Эндрю — так зовут парня, как оказалось. Раньше блондин ходил всего пару раз в неделю к могиле, но теперь он появлялся на кладбище каждый день, как и Нил. По началу они всё так же тихо сидели, каждый погруженный в свои мысли, и иногда перебрасывались фразами. Вскоре их общение стало более активным. Теперь, когда они встречались около могил своих родных — терялся счёт времени, и только когда темнело и становилось прохладнее, они понимали, что разговорились и пора расходиться. Прощались они на входе в кладбище, каждый уходя в свою сторону. Нилу нравилось проводить время с Эндрю. Их общение длилось всего ничего — две недели — но за это время они так сблизились, что казалось, были знакомы целый год. Настолько много у них было общего. Их взгляды на некоторые вещи, на принципы и на ценности были практически одинаковы — это не могло не радовать. Вскоре их разговоры зашли в более личное русло. Эндрю рассказал совсем немного о себе, но Нил не расстраивался и тем более не ждал от Эндрю чего-то большего, он понимал, что открыться кому-то не так то и просто. Нил и сам постепенно делал шаги к тому, чтобы рассказать о себе. Оказалось, что Эндрю не местный. Он переехал поближе к брату, когда тот впал в депрессию и апатию, чтобы помогать ему по дому и попытаться поднять того на ноги. «Аарон был упёртым» — только и сказал Эндрю. Нил видел проблеск душераздирающей боли в его глазах. За этим взглядом стояло что-то большее. У Нила был точно такой же, когда он вспоминал мать. Правда Джостен делал успехи в этом, постепенно выбираясь из состояния «ходячего трупа». Аарон не мог умереть просто так. Или мог? Это необычный случай, возможно что-то более серьезное. Нил не знал от чего он погиб и, если честно, пока что не особо хотел узнавать подробности. Тревожащие душу сны с матерью Нилу больше не снились. Точнее, порой она приходит к нему во снах, но больше не кричит на него, не умаляет и не повторяет те слова — это тоже радовало. Теперь Нил спал чуточку лучше и больше не просыпался в холодном поту посреди ночи. Бессонница, конечно, всё ещё была с ним, но времени на сон и хоть какого-то восстановление организма стало больше. Порой ему снилось, как он сидит около могилы матери, но теперь не один, а с Эндрю. Тихий голос парня успокаивал. Нила забавляло то, с каким бесстрастным лицом и саркастичным тоном блондин рассказывал ему шутки, над которыми и вправду хотелось смеяться.

***

После стольких месяцев одинокого гниения в квартире — общением с кем-то стало глотком свежего воздуха. Общение с Эндрю наполняло его душу, закрывая все черные дыры, что там образовались. Он засыпал и просыпался с чувством предвкушения вечера, когда они с Эндрю будут сидеть у могил и о чем-то болтать, выкуривая сигареты. Приходить на кладбище, чтобы выговориться, облегчить душу и хорошо провести время? Место не подходящее, но именно там они были настоящими. Очередная спокойная ночь без кошмаров, которые уже давно его не преследовали. Очередной бессмысленный день. И очередной поход на кладбище ближе к вечеру. Нил сам не замечал, как ждал с нетерпением конца дня; как бежал на кладбище, а не шел; как замирал на несколько секунд на месте, когда видел блондинистую макушку; как слегка ухмылялся, когда бледная, но такая теплая рука с черным лаком на ногтях, протягивала ему сигарету. Если это был сон, а Нил находился в коме, то он предпочел бы никогда не просыпаться.

***

Порыв ветра взъерошил непослушные рыжие локоны. Кладбище было мрачным и жутким местом, ветреным и тихим. Никто не приходил сюда, а если и приходили, то надолго не задерживались. Особая атмосферой смерти постоянно преследовала тебя, так что не всем было суждено понять всю прелесть этого места. Нил стоял около входа в кладбище смотря на все эти, частично закрытые лёгким туманом, кресты. Он сделал один шаг вперёд. А потом ещё и ещё, продвигаясь в самую глубь. Вороны кричали над его головой каждый раз, когда поднимался ветер. Нил уже заметил очертание знакомых ему могил, но светлой копны волос не было. Странно, обычно Эндрю приходил раньше Нила. Может быть парень просто задерживается и придет раньше? После того, как они начали общаться чаще, Эндрю не пропускал ни одного дня встречи с Нилом. Джостен сел напротив могилы матери и посмотрел на пустующее место слева. Непонятное чувство печали наполнило его душу. Он уже так отвык сидеть здесь один. Раньше он находил в этом утешение, а сейчас его утешением были: глаза цвета темного шоколада. Светлые, прямые волосы, что слегка спадали на наполненный печалью взгляд. И бледное, апатичное лицо с черными, ярко выраженными, кругами под глазами. А ещё бледные руки; созвездие родинок на шее и щеках; черные худи, джинсы, кожанка и массивные ботинки на ногах. Всем этим был Эндрю. Всё это было утешением для Нила, а значит утешением был и сам Эндрю. На улице постепенно начало смеркаться. Птицы разбрелись по гнездам и готовились ко сну. Ветра не было, но всё равно было зябко и холодно. Уже пора идти домой, но Эндрю так и не пришел. Нилу хотелось надеяться, что у него появились срочные дела. Что он просто не смог прийти. Нил до последнего не хотел верить, что ещё один человек, который совсем недавно появился в его жизни и уже постепенно проникал ему под кожу, в самую душу, тоже ушел. Неужели он потерял еще одного важного для него человека? В горле появился вкус желчи. Голова разболелась, а глаза защипало. Внезапно стало ещё холоднее, поэтому Нил обнял себя и положил руки на колени, зарываясь лицом в серую кофту. Нил не знал, как долго просидел в таком состоянии, но когда он встал и пошел к выходу с кладбища уже было темно.

***

Нил проснулась к полудню и, на удивление, выспался. Лето было в самом разгаре, и это подтверждала высокая температура на улице. Выходить из дома и куда-то идти не хотелось от слова совсем, но продукты заканчивались, и горы мусора накапливались с каждым днём. Чувство печали сменилось на очередную пустоту. Эндрю вчера не появился, так каковы шансы, что он появится сегодня? И появится ли вообще. Теплые лучи солнца внезапно ударили в глаза. После темного и холодного подъезда поход в такую жару показался Нилу не такой уж и хорошей затеей. Сначала он заскочил в мясной и купил себе пару куриных грудок, а потом направился в продуктовый за остальными продуктами. За всю прогулку Нил раз сто пожалел, что у него нет машины. Руки ныли из-за тяжёлых пакетов в его руках, а ноги — из-за долгой ходьбы от которой он уже отвык. Нил был весь мокрый, потный и чертовски уставший. Всё, чего он хотел, так это холодного душа, вкусной еды и долгого сна под кондиционером. Его мечты потревожил внезапный звук светофора, который показывал зелёный свет для пешеходов. Он еле успел перейти дорогу, пока не закончился разрешающий движение сигнал. Нил как можно скорее начал преодолевать оставшееся расстояние до дома, но его взгляд зацепился за невысокого парня, что шел ему навстречу. Незнакомец был одет в черную кофту. «Что за сумасшедший? В такую жару ходить в кофте, так ещё и в черной» — подумал Нил. Он решил не придавать этому значение и отвел свой взгляд. Когда парни поравнялись друг с другом, то в нос ударил знакомый запах табака. Нил ни с чем его не спутает. Мальборо. Красный. Он почувствовал, как ноги впились в асфальт. Ему было необходимо обернуться и убедиться, что он ошибся. Что ему показалось. Что это просто галлюцинации. На спине незнакомца красовались белые символы. В голове сразу же всплыл образ Эндрю в черной кофте, сидящего напротив могилы своего брата, выкуривающего очередную сигарету. В тот день он выкурил больше сигарет, чем обычно, поэтому кофта слегка пропиталась запахом дыма и, как Нил понял по жалобам Эндрю, запах так и остался на вещице. Джостен, повернув голову, наблюдал, как невысокий силуэт стремительно идёт к пешеходному переходу. Парень шел с опущенной головой и не заметил, что зелёный свет уже не горит для него. Он горит для машин. И в данный момент на него направлялся большегруз, который точно не успеет затормозить вовремя. Нил и сам не понял, как бросил пакеты по середине дороги; как из последних сил рванул к дороге; как, не смотря на страх, бежал, бежал и бежал. Раздался оглушительный сигнал грузовика. Сзади него кто-то закричал о приближающейся машине. Придурок в черной кофте остановился посредине пешеходки и тупо уставился на приближающуюся машину. — Уходи, придурок! — во весь голос заорал Нил. Он не успеет. Бежать больше не было сил. Но он не мог позволить ещё одному человеку лишится жизни. Уж точно не так. Нил снова поравнялся с незнакомцем и подхватил того за талию, сбивая с ног. Он прижал парня поближе к себе, закрывая его голову своей ладонью. Боль пронзила его тело, когда он, не удержавшись на ногах, грохнулся на асфальт. Оставалось надеяться, что какая-нибудь машина не задавит их, пока они валяются по середине дороги. Нил, тяжело дыша, открыл глаза, и перед ним раскинулось чистое, голубое небо. Он смог. Он успел. Он спас. Он… кажется он ушиб себе копчик. Повернув голову Джостен заметил, как неравнодушные люди уже спешили к ним на помощь. Грузовик затормозил именно там, где стоял тот парень, так что если бы Нил не бросился на помощь, пришлось бы вызывать реанимацию. Осознание того, что Нил до сих пор крепко прижимает к себе незнакомца, посетило его резко и неожиданно. Он поспешил убрать руки, и тело, лежавшее на нём, тут же вскочило и перевернулось вбок. Честно говоря, Нил был ошарашен такой реакцией. Джостен медленно поднялся, держась за свой ушибленный копчик, и повернулся к незнакомцу. Его ледяной взгляд пересекая с темно-шоколадным. Нет. Медовым. Глаза напротив были цвета самого сладкого мёда. Игра света и вправду удивительна. Эндрю ошарашенно смотрел на Нила, а Нил так же ошарашенно смотрел на Эндрю. В голове было совсем пусто. Как? Откуда? В смысле? Что? Внезапно всё закружилось и завертелось, как в центрифуги. В ушах будто что-то запищало, что-то очень неприятное. Нил зажмурил глаза из-за сильной боли, и схватился за голову. Послышался твердый, но слегка взволнованный голос: — Нил? — небольшая пауза, и ещё более взволнованное, — Нил! А дальше темнота.

***

Нил почувствовал, как чья-то рука приподнимает его голову и убирает лезущие на глаза непослушные, рыжие прядки. Прикосновения были такими нежными и аккуратными, что в голову пришел только один человек. — Мама? — пробубнил Нил. Рука на секунду замерла, а затем опустилась ему на щеку. — Да, — голос был твердым и четким, но в нём слышалась нотка нежности. — Ты всё же спас меня. Да, Нил сделал это. Он смог. Если что-то зависит от него, то он обязательно выложился на все 100% Ему не удалось этого сделать раньше, но сейчас. Сейчас он справился. Нил почувствовал, как уголки его губ приподнялись, и это последнее, что он запомнил.

***

Противный писк эхом раздавался в его голове. Где-то на втором плане были слышны голоса. Всё тело было тяжёлым. Единственное, что Нил смог выдавить из себя — недовольное мычание. То, что обычно издаешь, когда противный будильник бьёт по ушам, и тебе хочется поспать ещё пять минут. — Мистер Джостен, — так же эхом раздался чей-то голос. — Мистер Джостен, вы меня слышите? Нил медленно открыл глаза и белый свет тут же ударил по сетчатке глаз. Он еле занёс руку над головой, спасаясь от противной лампы. — Мистер Джостен, я должна убедиться, что вы в порядке. Вы меня слышите? — Да… — пробубнил Нил. — Выключите эту сраную лампочку. Сбоку от него послышался чьё-то фырканье. Кто-то только что усмехнулся? — Мисс Грейс, выключите свет пожалуйста, — после слов женщины послышались шаги и звук выключателя. Лампа над головой тут же потухла. — Теперь можете открывать глаза. Нил так и сделал. Пока он пытался проморгаться, его кровать подняли повыше, чтобы он находился в сидячем положении. Оглядевшись, он заметил множество аппаратов, подключенных к нему. Белые стены, полы и потолок. Как же он ненавидел такие места. Женщина, в сопровождении двух медсестер, стояла перед ним и наблюдала за всем, что он делает. Последнее за что зацепился его взгляд был невысокой блондин, который стоял около его кровати и с нечитаемым выражением смотрел на него. Эндрю. От одной мысли, что Эндрю жив, цел и невредим стало спокойной. Будто огромный камень упал с плеч. Нил мягко улыбнулся ему, когда их взгляды встретились. Эндрю лишь нахмурился, но ничего не сказал и взгляд не отвёл. — Мистер Джостен, у вас небольшое сотрясение мозга и ушиб копчика. Мы понаблюдаем за вами какое-то время, а когда убедимся, что вы в порядке — выпишем. — Спасибо большое, но нет необходимости, я в порядке, — начал убеждать врачей Нил. — Нет, — прервал его внезапный голос Эндрю. — Он не в порядке, — обратился он ко врачу. — Пусть остаётся настолько, насколько требуется. — Спасибо, но мы и не собирались его выписывать раньше времени без необходимости. Как я уже сказала: мы понаблюдаем за вами, а потом выпишем. Отдыхайте, — сказала врач, и вышла из палаты вместе с медсестрами. — Ну спасибо, — недовольно пробубнил Нил. — Не благодари, — отрезал Эндрю. Парень отошёл от кровати, и Нил проследил за его действиями. Эндрю взял стул и придвинул его как можно ближе к Нилу, а потом уселся на него. Джостен уставился в такое знакомое, бледное лицо. Он изучал каждый миллиметр Эндрю Миньярда, вместе с этим вспоминая всё то, что произошло буквально пару часов назад. Он успел, и это главное. Эндрю цел, сидит напротив него и так же пристально изучает лицо Нила. Скорее всего, так же как и он, вспоминает о случившимся. Спустя долгие минуты молчания Эндрю тихо сказал: — Спасибо. Нил знал за что тот его благодарит: за спасение; за поддержку; за отвлечение от душевной боли, что терзает парня по сей день. Скоро будет месяц, как они познакомились. И оба знают друг о друге так много. Нил не был против, что Эндрю знает о нём больше, чем все остальные. Эндрю всё ещё привыкал. Относился бережно к тому, что рассказывает сам, и что рассказывает Нил. И Джостен тоже относился бережно к тому, чем делился с ним Миньярд. Именно поэтому они доверяли друг другу. — Я не мог потерять еще кого-то, — тихо ответил Нил. Послышался прерывистый вздох Эндрю. В карих глазах промелькнула искра. — Придурок. Нила это так позабавило, что его саркастический: «ха» — вырвался наружу. Эндрю вопросительно уставился на возмущенного Нила. — Если и считать кого-то придурком, так это тебя, — съязвил Нил. — Вышел на жару в черной кофте, так ещё и капюшон напялил. По сторонам не учили смотреть? Брови Эндрю ещё сильнее нахмурились. Выглядело это так, будто он надулся, как обиженный ребенок. Это выглядело забавно и мило. — Сегодня не день футболок. Нил не знал, что это значит. Внезапно в соседней палате заорал маленький ребенок. Санитары поспешили на крики, чтобы успокоить разбушевавшегося пациента. От пронзительного визга парни скривились. — Ненавижу больницы, — тихо сказал Нил, когда крики утихли. — Я тоже, — признался Эндрю. — Тогда что ты тут делаешь? — Ну кто-то же должен присматривать за тобой, чтобы ты не сбежал. Нил лишь закатил глаза растягивая свою улыбку до ушей. Ему хотелось узнать причину, почему Эндрю тоже не любит больницы. Он был уверен, что у парня тоже случилось что-то плохое, что оставило такие плохие впечатления об этом месте. Голова всё ещё болела и, если честно, ему хотелось спать, так что пока было не время для душевных разговоров. — Тебе стоит отдохнуть. Чем быстрее ты поправишься, тем быстрее тебя выпишут, — сказал Эндрю, вставая со стула. И будто бы в насмешку добавил: — Веди себя хорошо, не буянь. Нил скорчил такую мину, будто бы съел целый лимон. Он видел озорство в глазах Эндрю, и очень усердно пытался скрыть улыбку, что так и норовилась появиться на его лице. Вскоре до него дошло, что блондин куда-то уходит, поэтому его лицо сразу же изменилось на обеспокоенное, что не мог не заметить Эндрю. — Я схожу до регистратуры, поговорю с доктором и вернусь. Но Нил всё равно выглядел. как загнанный в угол оленёнок, поэтому Миньярд обратно сел на стул и взял Джостена за запястье. На секунду сердце Нила, а дыхание сбилось. Он растерянно посмотрел сначало на их руки, а потом на Эндрю. Тот лишь поднял одну бровь и чуть сильнее сжал запястье. Нил сразу понял намёк и, слегка расслабившись, закрыл глаза. Джостен надеялся, что когда он снова откроет глаза — Миньярд всё так же будет сидеть рядом и аккуратно держать его за руку. Что он больше не пропадёт так внезапно. Что останется в его жизни на подольше. И с этими мыслями Нил погрузился в темноту.