Её дневник

«Всё началось…»       Нет, Хюррем не так. Аллах помоги мне, как мне собраться с мыслями. Уже пять лет прошло. А ты до сих пор не можешь прийти в себя. Так! Давай сначала. «О, Аллах помилуй меня пожалуйста, твою рабыню, кроме тебя и детей. Нет нигде места. Нет ни жития. Та Хюррем, что поролась за сердце султана ушла, нет её. Теперь я словно птица в клетке. Моим врагам всё не почём. Эта змея Фирузе. Она заняла сердце повелителя. Это случилось после нашего никяха. Султан охладел. Я тогда была беременна Джихангиром. Роды были тяжелые и после этого я никак не смогла забеременеть. После этого всё и началось. Аллах проклял меня, я перестала чувствовать себя женщиной. Мне тридцать три года, а я уже превращаюсь в собственную тень. Я решила для себя отпустить султана Сулеймана. Одно мне в радость, что эта чертовка Фирузе не беременна, что не приходиться бороться за место под солнцем для моих детей. Их единственный враг — это старший брат Мустафа… О боже Мустафа… Знал бы ты, мой ненавистный враг какие сны мне снятся про тебя. Твой покровитель Ибрагим… О нет Ибрагим… О Аллах, зачем я и его вспомнила, стоп Хюррем, ты должна успокоится, иначе, это никогда не закончится. А это должно закончится сегодня. Я не могу терпеть, что со мной происходит. Раньше такого не случилось, что было с Сулейманом, не происходило сейчас. Становится только хуже, мне приходится избегать их твоих. С повелителем у нас только платонические беседы на счёт детей, правительство. Я чувствую от него лишь глубокое уважение, а не ту страсть, что окружало нас когда-то. Он со мной лишь советуется, как поступить на счёт политических планах, но не в масштабных планах. Если бы можно отмотать время назад к Сулейману бы не прислали эту наложницу Фирузе. Рустем Паша говорил, что можно отомстить. Я сказала, что я больше этого делать не буду, не в моих планах теперь кому-то мстить. Я устала, даже Рустем мне снился… Боже, Хюррем, что с тобой происходит. Если бы не тот поступок, ты же когда-то хотела сосватать его за свою дочь, а сама когда-то ночью вздыхала его имя. Я бы не совершила этого. На моей душе не было греха. Я была бы той Хюррем, что была раньше. Я пыталась многое сделать, но не получалось. Я бы сделала всё, чтобы не отстранится почти от всего мужского пола в этом дворце. Слава Аллаху евнухи не посещали мои сны. Я сделала много грехов. Я пыталась убить Хатидже султан. Благо этого никто не узнал. Я хотела отравить фаворитку Сулеймана. Я убила ребёнка Ибрагима, и он сам чуть не умер. По моей вине у покойной Валиде Султан случился приступ, и он покинула наш мир и ушла на тот свет. Из-за моих грехов Джихангир на всю жизнь будет мучится с горбом. Нет мне прощения. Я пишу последнюю строчку в этот дневник. Прощайте все! Простите меня мои дети, мои маленькие львята, моя ненаглядная Михримах, о солнышко, как ты похожа на меня. Простите меня мои враги, да искренне раскаиваюсь, простите меня: Ибрагим, Махидевран, Мустафа, Хатидже, Шах-и-Хубан, даже ты Сулейман прости, что твоя жена не боролась за тебя. Я ухожу.» Хюррем задула свечи. Рядом с ней никого не было. Она смогла отогнать от себя стражу. Она закрыла дверь на ткань, чтобы к ней точно никто не зашёл. Хюррем надела на себя всё самое красиво. Сиреневое платье, кольцо с изумрудом, ещё пару драгоценностей. Она вышла на балкон, взяв с собой графин с вином. Она положила его на столик. Она села на диван налила себе в бокал вина, а затем вылила туда прозрачную жидкость. Она за нюхнула бокал. Яд совершенно не чувствовался. Она хотела уже выпить. Её отвлёк стук. Кто-то постучал в её покои. Она положила бокал вина и отправилась к двери. — Кто там? — спросила Хюррем. — Госпожа. — это был голос Сюмбюля, — Шехзаде Джихангиру плохо у него поднялась температура. Он хочет, чтобы пришли к нему. — Чёрт, — сказала Хюррем про себя, — Скажи служанкам, что я сейчас подойду, — Хюррем прикусила губа. Она обернулась и посмотрела на бокал вина с ядом. Она решила, что сделает это позже. Она вышла из своих покоев, но забыла закрыть за собой дверь. Хюррем шла быстро, чтобы успокоить своего младшего Шехзаде. Прошло некоторое время. Шехзаде Джихангир успокоился. Она спела ему колыбельную и приказала слугам дать ему молока с медом, чтобы температура спала. Она увидела вдали Шехзаде Мустафу. Она не хотела с ним пересекаться взглядами. Он сегодня со своей матерью пришли навестить всех близких, потому что они удачно завершили поход. Ей было не до празднования. Она целый день просидела у себя в покоях. Кроме, как односложных диалогов со слугами она сегодня ни с кем не разговаривала. — Госпожа, — услышала она только своё имя, а дальше она зашла прямиком в свои покои. Она даже не заметила, что дверь была закрыта. Она хлопнула дверью и выдохнула, что не пришлось с ним разговаривать. Уже была далеко за полночь. Лишь звезды окружали столицу Османов. Хюррем взяла бокал, положила его на подоконник и присмотрел с звёздам. Он начала говорить сама с собой. — Красивая сегодня ночь, не правда ли, — Хюррем оглянулась, никого не было, лишь приоткрытая дверь, — Кому-то это я. Я же тут одна, а что, если бы я осталось в Крыму. Повенчалась с Лукой, у нас был бы свой домик, потом родила бы ему много детей. Они бы ходили в церковную школу, а я бы занималась домом, — мечтала про себя Хюррем, — Лука бы стал художником, стал рисовать иконы… — Хюррем усмехнулась. Она приставила бокал к губам. Она хотела уже отпить, но кто-то схватил её за талию и убрал бокал с её рук. — Ибрагим? — Да, Хюррем, это я они этого ты ждала? — задал вопрос Паша. Хюррем не поняла намёка и отошла назад, а Ибрагим пошёл на неё. Хюррем оглянулась и начала падать назад. Она не заметила камень, лежащий на полу. Ибрагим схватил её заруку. Он схватил её за руку. От чего они пересеклись глазами. Султанша расшила зрачки. Ибрагим навис на неё всем телом. Ибрагим обжигал её лицо, от чего его глаза казались чернее ночи. Ибрагим хотел приблизиться к её губам, но его отвлек другой голос. Хюррем и Ибрагим вдвоём переглянулись на обитателя этого голоса.