Билеты в Барсу на авиасейлс

Солнце Барселоны всегда было ярким, оно раскаляло песок пляжа, или оставляло следы загара на спинах туристов. Жмурится от него, закрывая чувствительные глаза ладонью или солнцезащитными очками стало привычкой, которая совсем скоро вросла в жизнь Дани. Переезд дался на удивление легко, ему тут нравилось, нравилось и солнце которое блестело на шпилях старинного города, нравились закаты, окрашивающие всё в приятную блестящую дымку, но больше всего ему нравились рассветы. Звезда нашей системы играла лучами на белоснежных простынях, провоцировала все новые веснушки на гладкой коже самого невероятного в жизни Медведева человека. Солнце подсвечивало золото прядок, неаккуратно разбросанных по подушке, пока их обладатель сопел, руки укладывая под прохладную часть наволочки. Статичное положение Андрея было донельзя привычным, тот засыпал при любой возможности, а от недосыпа был похож на все те мемы с грустными собаками, кошками и прочими животными. Утренняя заря жаркой Испании донельзя красиво укладывалась на плечи Рублевские и казалось, что будь у Дани возможность, то он наблюдал бы за чужим спокойствием часами, вот только рассвет длился гораздо меньше. Андрей плохо говорил по английски, по испански того хуже, но накануне обязательно танцевал перед Медведевым под песни уличных музыкантов, доносящиеся с открытого окна. Андрей подпевал очередным строчкам Альваро Солера, что это обязательно любовь, что все будет хорошо и мир во всем мире наступит, а форточка ни капли не помогала охладить разгоряченную, как и сам теннисист, комнату. Андрей любил придумывать глупости, а Даня любил обнимать его со спины и целовать в огненного рыжую макушку, следя как бы любимый не свернул себе шею в очередной авантюре. Обычно все ограничивалось простыми вещами, вроде как читать книги вслух с отвратительным акцентом, озвучивать ссорящуюся на площади парочку смешным голосом или играть в нарды с случайным пожилым арабом. Бывало и как вчера, когда младшему страшно захотелось красного вина, а под их квартирой как раз обнаружился ресторанчик с открытой террасой. Нет сомнений, что каждый адекватный человек просто бы спустился, сел за столик, ознакомился бы с меню, а затем хорошо провел вечер, сидя в самом заведении, попивая хороший сорт винограда из бокала. Благо, что Рублев, когда был счастливым, не был адекватным, а с Даней он счастливым был почти всегда. Так вот, неугомонный придумал гениальную схему и сначала пять минут старался подловить официанта, крича из окна, высунувшись почти наполовину, перед этим строго настрого приказав его крепко держать. Наверное на двадцатое «Сеньор! Сеньор! Йо кьеро вино рохо!» кто-то из персонала соизволил поднять взгляд, удивленно глядя на эту недоделанную Джульетту, замотанную в простыни. А дальше, работал уже и гениальный план Андрея. Ловко привязать пятьдесят евро к снятой бельевой веревке, прикрепляя еще и записку о необходимой марке, организовать себе собственный сервис доставки, спустив оплату, а затем ловко подтянув привязанную корзинку с вином и лучшими пожеланиями от ресторана, под смех посетителей и руководства. - Мучас грасиас! Ту ерес муи кларо! Грасиас! И вот, они уже сидят на кровати, попивая темпранильо, а Медведев не может поверить в то, что только что произошло, но настолько все эти выдумки, проделки и идеи органично вписываются в теперешнюю жизнь, что нет и мысли, что когда-то было иначе. Не было никакой Москвы, не было никакого страха будущего, не было ощущения невыполнимости, когда идея о переезде только появилась. Барселона разрешала им все. Держаться за руки, целоваться на улицах, тренироваться у лучших маэстеро их спорта, плясать вместе под звуки гитар и планировать пожениться всерьез, а не только в далеких мечтах. Даня ныряет под простынь, которая теперь вместо одеял, ведь жара слишком страшная, и ласково перебирает прядки светящиеся, оставляя нежный поцелуй на виске. ⁃ эй, сомелье, вставай.. ⁃ Медведев, отстань от меня, если нет десяти утра. - бурчат ему в ответ, совсем не романтично отворачиваясь. ⁃ Девять пятьдесят девять. - смеется Даня, пытаясь выцепить принцессеподобное существо из лап сонных чар и битва, видимо, выигрышная, а фишка поставлена верно, потому что Рублев потягивается, падая обратно прямо на любимого, сонно распахивая глаза. ⁃ я почему-то не вижу завтрака в постель..- озирается он по сторонам, а Медведев только улыбается всей этой прелести. ⁃ Умойся и пойдем есть. Даня был мерилом, спокойствием, рассудительностью, которому необходимо было находиться рядом с кем-то настолько взбалмошным как Андрей, который между эмоциями неожиданно смущался, краснел от обычных комплиментов или наоборот страшно злился от того что-то кто-то слишком неровно уложил плитку на тротуаре. Рублев тянется вновь, силясь подняться, но только обреченно вздыхает, поворачиваясь к старшему, мотает головой, мол не получается. Когда им, наконец-то удается ретироваться в ванную, то рыжеволосый сначала втыкает в собственное отражение секунд пятнадцать, а потом пробурчав какой-то мат сообщает Медведеву, что раз у них выходной, это значит что из дома никто выбираться не будет, да и вообще пересмотр всех частей «как приручить дракона» под ведро сладостей и кислостей, слишком сильно вытесняет любой поход в галерею, театр, экскурсию и тому подобное. И пусть Даня хоть на коленях умоляет, Андрей не переступит сегодня порог их квартиры. Но Даня лишь улыбается, потому что и сам не собирается вылезать из объятий крепких и нежных, отнюдь не потому что в гостиной есть кондиционер, а потому что вскоре они разлягутся на разложеном мягком диване, заваленном пледами, включат старенькую Sony Bravia и точно отдадут этот день на растерзанию пиксарам, диснеям и никилодианам. Медведев обязательно поцелует Андрея, а Андрей обязательно обнимет в ответ, придумает прозвище на мотив «ты похож на черепаху из «в поисках немо!..»и уснет, даже не дойдя до титров или дна в ведре мороженого. Нет, все таки Даня любит солнце Барселоны. Особенно если это солнце играет в теннис и утыкается ночью в его плечо.