О желании забыть

      В затененной комнате с хлипкими оконными ставнями внезапно моргнул свет газовой лампы, задул прохладный ветер, нараспашку раскрывая окна, и следом исчез, оставив помещение безнадежно остывать, как остывали и тлели черные сморщенные угли в небольшом угловом камине. Настенные часы застыли, не перешагнув порог в следующий день, и тиканье, между тем, больше не сопутствовало лёгкому завыванию ветра, — секундная стрелка ритмично дрожала, как маятник.       Рваный диван, пара стульев в углу и небольшой столик, на котором лежали пара вчерашних газет — таково было убранство, что просматривалось сквозь полутьму, наступившую после того, как газовая лампа окончательно погасла.       Центр комнаты вдруг исказился, пространство задрожало, сжимаясь в единственной точке, из которой тотчас появилась фигура, и комната вокруг успокоилась.       Среднего роста и телосложения, мужчина в темном плаще оглянулся и, пройдясь, подал газ во второй фонарь на стене. Помещение сразу преобразилось, позволяя увидеть резко очерченное лицо появившегося из ниоткуда человека — тем был Клейн, не так давно (пару минут назад), вернувшийся с очередной прогулки. Ползучий Глад на левой руке больше не взывал к себе, ведь то была всего лишь историческая проекция, и Моретти, собиравшийся уже было подняться в мир над серым туманом, не успел услышать шаги, как за спиной раздался голос:       — Достопочтенный мистер Шут.       По спине пробежал холодок, перед глазами — все те месяцы, проведенные на Забытой Богами Земле. Сколько времени он уже не слышал «Его» голоса, способного повелевать природой, сколько не чувствовал «Его» присутствия рядом. С усилием воли Клейн подавил желавшее уже выползти наружу тягу обернуться. Губы сомкнулись в линию, глаза зажмурились, словно «Он» был иллюзией, а Клейн — в шаге от того, чтобы потерять контроль над собой.       — Вы не рады меня видеть, — в голосе сквозило свойственной только «Ему» улыбкой. — Я полагал, наши с Вами приключения на Забытой Богами Земле оставили Вам немалые впечатления.       «Он» сделал паузу, а Клейн, не расслышав ни шагов, ни дыхания «Его», приоткрыл один глаз и тотчас замер, четко ощущая, как от страха учащается сердцебиение и как голова тяжелеет от лихорадочно появляющихся мыслей.       Амон стоял в шаге от него, и теплый свет, что источала газовая лампа, равномерно покрывала светлую кожу на лице, принявшем заинтересованное выражение. Бездонные червоточины, представляющиеся на месте «Его» глаз, безмолвно и холодно взирали, и лишь когда Клейн наткнулся на них, те многозначительно блеснули.       — Но, кажется, — Амон вдруг усмехнулся и, поправив монокль, сверкнувший в свету лампы, сказал, отвернувшись к окну: — Вы предпочли это забыть, не так ли?       «Это» — сорвалось с губ Клейна, и он тут же нахмурился, осознав, что не только не лишился способности говорить, но и ощущал себя в полной мере свободным для противодействий. Но, в самом деле, был ли он способен открыто противостоять Ангелу Времени? И то, о чем «Он» говорит, думает Клейн, неужели было в действительности стёрто?       «На самом деле, — задумавшись, Клейн невольно поджал губу, — я не то, чтобы помню причину для гипноза, с чем было связано желание, раз я столько всего позволил себе скрыть; разве что, это что-то запретное и способное довести до безумия?», растерянно моргнув, он вдруг нахмурился и посмотрел на Амона, будто вовсе не планирующего вдаваться в подробности рассуждений у Клейна в голове, — улыбаясь, «Он» неторопливо осматривал дешёвую комнату, вышагивая взад и вперёд.       «Не может ли «Он» быть причиной?»       Клейн коснулся пальцами висков и попытался ухватиться хотя бы за намек — перед глазами начали пролетать сцены, что он пережил на Забытой Богами Земле: здесь он вновь и вновь «играл» по «Его» правилам, заставляя себя каждый раз опускаться до неидеального умозаключения, но это все было настолько бессвязно, будто всю связующую нить не просто оборвали в нескольких местах, сколько вовсе выдернули, не оставив и малой части.       Оттянув руки от головы, Клейн повернулся в сторону окон, за которыми застыла полночь.       Мгла, в которой сияли звёзды, пусть тех и было видно едва ли, покрывала собою крыши с темно-красными дымоходами, окутывала неосвященные узкие улочки и закрытые в темноте ночи парки, где бесхозные люди сновали туда-сюда, и их гоняли смотрители — так много всего и одновременно ничего мог видеть Моретти, если того желал.       Следивший за его взглядом, Амон молчаливо всматривался в ту же темноту, заложив руки за спину, и только когда в тишине раздался голос, «Он» обернулся.       — Разве «Он» тебя не ищет?       — Ищет, — отозвался Амон.       Дёрнув бровью, Клейн сделал шаг к стене. Стрелка часов все ещё дрожала.       — Можете заметить, мистер Шут, Висельник не столь умён.       «Он» не стал говорить больше и слова, чему Клейн незаметно разочаровался — желание узнать больше через разговоры с долгоживущем ангелом имели веские основания. И пусть теперь ему не требовалось это для усвоения «Ученого Былого», но интерес к пониманию был всегда.       Вздохнув, Клейн отвёл взгляд.       — Вы желаете о чем-то спросить. — Глубокий голос заставил замереть, но Клейн не решился прямо посмотреть в его сторону.       — Зачем ты пришел сюда? — задал он вопрос.       Амон тихо усмехнулся, прищурив глаза и поддев пальцами монокль.       «Его» забавляет мое поведение?» — вздернул бровями Клейн.       — Люди часто оправдывают это желанием повидаться, не так ли?       Улыбающееся лицо, резко освященное мягким теплым светом, возникло подле Клейна, когда Амон перешагнул несколько метров и наклонился, следуя за тем, как Клейн прислонился к стене, настороженным взглядом скользнув по черным глазам.       Несмотря на близость с субъектом не потенциальной, а откровенной опасности, Клейн не ощущал того давления, какое было при первых встречах и периодическому взаимодействию на Земле, Забытой Богами. Было ли это следствием его продвижения на вторую последовательность или отсутствием злых умыслов Короля Ангелов — не ясно; однако, как и контроля, Клейн ничего давящего не ощущал.       — Это смешно, — ответил он, на что фигура Амона лишь на шаг отступила назад.       — Вероятно.       Отстраненное выражение, на миг возникшее в свету лампы, в ту же секунду уступило свойственной «Ему» улыбке.       «Мне показалось, или «Его» что-то обидело? «Его» можно обидеть?» — отпрянув из омута мыслей, Клейн сосредоточился.       — Разве что, смешнее наблюдать, как Вы пытаетесь понять, что именно забыли, — продолжил Амон.       — Неужели что-то столь важное?       Стоило голосу Клейна прозвучать в тишине полузатененной комнаты, как он почувствовал на себе прожорливый взгляд сотни глаз.       Амон медленно выпрямился.       — А как думаете? — хмыкнул он.       Оглядев старый диван и прочее дешевое убранство, Клейн не заметил изменений.       — Если важно, должно быть, я оставил способ себе напомнить.       В то же время «Он» слабо кивнул. Ощущение, что все вокруг кишит монстрами, исчезло, как если бы оно не появлялось.       Да и было ли оно столь вызывающим по сравнению с наличием через шаг такого могущественного Ангела Времени? Клейн приподнял уголки губ, но в тот же момент отшатнулся назад, словно ошпарился — расстояние между ними превратилось в ничто.       — Я догадываюсь, — раздалось совсем у уха, — какой это способ.       Клейн отвернулся, искоса пронаблюдав, как спокойный взгляд Амона прошел по его лицу вниз и встретился с взглядом Моретти, вынуждая его прошарить рукой по стене.       Амон прыснул, Клейн вздрогнул. Следом за этим «Он» рассмеялся, положив голову на плечо оцепеневшего Чудотворца и заметив, как дернулся его кадык.       — Почему Вы ещё не сбежали, мистер Шут. — Амон прищурил глаза. — Неужели думаете, что из-за иных факторов ежели Ваших собственных желаний?       Рука «Его» поднялась к другому плечу Моретти и, пригладив ворот кителя, приблизилась к шее.       — Что, — слова застыли в горле, но Клейн поспешно прошептал: — Что ты имеешь ввиду?       Амон задумчиво улыбнулся и прикрыл глаза. Подушечки пальцев плавно ускользнули за стоячий воротник рубашки. «Что произошло там?» — ухватился за возможность Клейн. Однако ни его голос, что успел вернуть глубину, и ни, казалось бы, совсем невежливый прямой взгляд — ничто не отвлекло Ангела Времени от подглядывания и напева безымянной мелодии.       — Амон.       В комнате снова воцарилась тишина. Прильнувшая ангельская фигура будто бы даже не дышала. Клейну показалось, что «Он» преисполнился злобой и уже успел незаметно подбросить ему паразита — как всегда, «Он» бы не стал атаковать напрямую. Но прошло уже больше времени, чем требовалось, и парень впал в замешательство.       «Что на этот раз?» — Клейн поднял руку, убеждаясь в правоте и невесемо задевая «Его». Обратив внимание на настенные часы, что все также стояли, показывая без минуты как полночь, он невольно опустил ладонь на затылок Амона, и, только ощутив между пальцев мягкость вьющихся волос, как сразу же отдернул руку.       «Черт, что я делаю, — нахмурился Клейн. — Неужели часы правда встали, или это одна из лазеек Амона?»       В тишине зашуршала одежда. Король Ангелов медленно поднял голову, и лицо, наполовину скрытое в полутьме, озарила лёгкая улыбка.       Клейн сузил глаза.       — Дорогой мистер Шут, — усмехнулся Амон, слегка наклонившись вперёд, — я Вам покажу. Позвольте.       Не успел Чудотворец ни подумать о собственном желании исчезнуть с поля зрения Ангела Времени, ни отойти, используя непревзойдённую ловкость клоуна, как «Он» дотронулся до лица Моретти, поддев пальцами подбородок, и накрыл его губы своими в подобие тому, как это делают люди.       В одно мгновение мысли лихорадочно заполонили все пространство, как если бы все его Черви Духа разом закопошились под тонкой кожей.       Черные глаза насмешливо щурились; перехватывая руки Моретти, запоздало распахнувшего глаза и стремившегося схватиться за «Его» одежды, Амон порывом наступил в сторону Клейна, полностью обрывая возможность к побегу.       «Да что же «Он» творит?!» — промычал сквозь полусжатые губы Клейн. Он нахмурился, уперев злобный взгляд в тонкое лицо ангела, и в тот же миг отступил, расслабляя руки; к большому удивлению для себя, позволил не только продолжить «поцелуй», но и сделать его глубже, грязнее. В то же мгновение Амон издал тихий смешок.       Клейн не понял, как желание оттолкнуть вышло за границы переднего плана. Бурей ворвались из-за печати гипноза недостающиеся части и та связь, которой так не хватало: сцены из Забытой Богами земли, до этого вырезанные, одна за другой мелькали перед глазам, каждая последующая из которых удивительнее предыдущей.       Здесь они с Амоном спускались со Двора Гигантов, в первый раз переступая границы, обозначенные ещё долго до этого момента; там Клейн решил угостить «Его» ужином на небольшой остановке, и они снова перешли установленные рамки; после — их совместная охота на Демонического Волка, которую он помнил совсем иначе… И так было несколько десятков раз. Многие связующие сцены самим существованием начинали отвечать на возникшие ещё ранее вопросы, соединяясь в полугодовое совместное приключение, а теперь Моретти, собрав пазл, смотрел перед собой ничего не выражающим, но полным непонятных чувств взглядом.       Он смотрел на то, как исчезает фигура Амона, поправляя монокль и одаривая его радостной улыбкой.