Dusk till dawn

«— Не буду блистать английским языком.— А надо бы, — ты репетитор!» 16:30 Антон пришёл. За полтора часа до назначенного времени. Прошлой ночью он быстро уснул. Усталость и недосып сделали своё дело. Днём Антон только и думал о встрече со своим новым репетитором. Катя и Дима постоянно закатывали глаза, но все же поддерживали и настоятельно рекомендовали не так сильно трепать нервы Арсу. После пар Шастун сразу же пошёл к брюнету. Дорога заняла почти два часа, что было весьма ощутимо. Долгие прогулки зимой не самая хорошая идея. Конечно можно было зайти домой, а потом как обычный человек сесть в автобус и приехать, но в чем же тогда интерес? В сказках вообще рыцари могли пройти пол света, чтобы увидеть свою принцессу. А чем хуже Антон? Поэтому парень и шёл пешком. Придя в уже знакомый двор, парень удивился, как здесь все изменилось. Пропали гирлянды, ёлки, снеговики поломаны. Правда, дети все также носились по плащадке и кричали. Антон шёл вдоль знакомых подъездов, глядя на тот самый балкон. Под ним все также стояла скамейка, а рядом горел фонарь. От новогодней суеты давно не осталось и следа, но это двор все равно нравился Антону куда больше остальных. Душе здесь уютнее. Неспешно подходя к скамейке, Антон вдруг заприметил знакомый силуэт. В его сторону, виляя бёдрами, шла старушка с ярко-красным губами в леопардовой шубе. Последний раз он видел её в тот день, когда она закрылась в ванной Арса, в после шокировала парней своими навыками обольщения. От этих воспоминаний парень невольно переденул плечами. — Ой! — воскликнула тётя Маша, разглядев Шастуна, — Тошенька, мальчик мой! Сколько и мы не виделись! — парень закатил глаза. Его совесть позволяла вести себя грубо после того, что выкинула эта шизанутая. — Как ты вырос, как изменился! Возмужал-то как! — причитала старуха, раздвигая руки, чтобы обнять Антона. Тот в свою очередь молча прошёл мимо, надеясь, что ещё хоть какая-то часть её мозга уцелела, и она отстанет. Обойдя старуху, Антон быстрее побрёл в сторону нужного подъезда. Тут она резко кинула ему в спину: — Что, про брата наконец вспомнил?! Сначала парень не понял, о чем она говорит, но потом вспомнил о легенде от Арса про младшего братца. Услышав презрение в голосе, он остановился. Зная, что ничем хорошим это не кончится, Антон вступил в дискуссию с биполярной старушкой, что пару секунд назад была рада его видеть. — Тёть Маш, это не ваше дело, — холодно бросил парень, — Идите, куда шли. — Ну конечно, он брата до белого каления доводит, а я иди, куда шла! — всплеснула руками старуха, — Он, бедный, уж которую неделю мучается! Лица на нем нет, похудел, ни с кем не здоровается, даже пить начал! А раньше-то я за ним такого не замечала. — ругалась женщина. Она отвернулась от парня и поковыляла к выходу со двора. — Вот ты пропал, и все это началось! «Да-да, спасибо, что напомнили. Я ж сам-то ничего не вижу... Да и вообще, кто тебя, манда ушастая, спрашивал?!» — закатил глаза Антон. Так хотелось высказать ей все в лицо, но не хотелось разводить скандал и портить день. Антон просто хотел провести этот вечер с Арсом и все ему объяснить, помириться. Времени было навалом. Парень устроился на той лавочке под балконом учителя. Он вспомнил тот день, когда они познакомились. Арсений с самого начала был другим. Был ярче, справедливее, добрее... Шастун смотрел в окна Попова. Сказал бы кто Антону год назад, что он будет сталкерить парня, Шаст бы, не раздумывая, врезал этому кому-то. А теперь... теперь сидит и смотрит, как на балконе парень в растянутой серой футболке развешивает свои вещи на сушилке. Арсений был так увлечён делом, что даже не заметил Антона под окнами. Шаст охотно верил в это, поэтому продолжал пялиться. — Твою мать... Ты чё тут забыл? — тихо ругался Попов, мимолетно поглядывая на фигуру на улице. С тех пор, как Максимов объявил ему войну, парень постоянно осматривает людей, прикидывая, кто из них может нож к горлу приставить. Даже проходя мимо окна, Арсений останавливался на пару секунд, чтобы оглядеть двор на наличие подозрительных лиц. Брюнет фыркнул и зашёл в квартиру, параллельно зашторивая балкон. Он решил забить на недоразумение под окнами и продолжить уборку. Вообще Арс никогда бы не согласился брать учеников на дом. Да и в нынешней ситуации это какое-то безрассудство. Но, по правде говоря, парня это все уже так сильно заебало. Хотелось просто что-то поменять, развеяться. Сходить куда-нибудь в в киношку или прошвырнуться по торговому центру было как-то страшно. Конечно, после телефонного звонка Арсений скинул номер Оксане, чтобы та проверила нового ученика. Брюнет выдохнул, когда узнал что это мама одной из его студенток. Катя вроде хорошая девчонка и точно не станет писать заявление об изнасиловании. Хотя даже если и станет, то у Арсения есть весомые доказательства своей невиновности в виде камер, натыканных по всей квартире. Только в уборной не поставили, хотя хотели. Благо вовремя Оксана поняла, что это как-то слишком. За домашними делами Арсений не заметил, как прошёл час. Совсем скоро должна была подойти ученица. Парень не любил посторонних в собственной спальне, а потому перетащил все самое необходимое на кухню. Он пересыпал в вазочку печенье и конфеты, которые купил сегодня в магазине специально для занятия. Когда он был школьником и ходил к своим учителям на дополнительные, то они всегда давали ему конфеты. Он помнил, что это его немного успокаивало, и было не так страшно сидеть перед злой учительницей математики у неё на кухне. Арсений вспомнил про своего гостя под окнами. Он осторожно выглянул в окно, ища глазами Шастуна. На улице уже горели фонари, и весь двор был как на ладони. Антона нигде не было. Брюнет выдохнул с облегчением, решив, что одной проблемой стало меньше. Только вот эта самая проблема уже пол часа сидела под дверью Арсения и сверлила глазами время на телефоне. В подъезд он зашёл вместе с какой-то женщиной, так как на улице было холодно. В подъезде, конечно, не лучше, но тут хотя бы не пробирал до костей январский ветер. С каждой минутой решимость Шастуна потихоньку угасала. Он начал бояться. Страшно, что Арсений даже слушать не станет и закроет перед самым носом дверь. Страшно, что сам Антон не сможет подобрать правильных слов и опозорится. Страшно, что Арс не захочет мириться с Шастуном. Антону теперь все страшно! Как же он хотел вернуть себе ту уверенность, когда он лез целоваться к Арсению... Когда часы показали 17:45, парень взял себя в руки. Зачем-то зажмурив глаза, он нажал на звонок. Услышав знакомую мелодию, он невольно вспомнил тётю Машу и её выходку пару недель назад. В голове закружилась мысль, а что, если сделать также? Забежать в ванную, раздеться, выйти к Арсению и умереть со стыда? Нет, не вариант... Вряд ли у англичанина встанет на голый трупик Антона. Парень прислушивался. Сначала была тишина, а после послышались негромкие шаги. Наверное тот в своей комнате сидел... Когда по этажу эхом разнёсся скрип ключа, Шастун приготовил руку, чтобы сразу поймать дверь. Не очень-то хотелось быть сразу посланным нахуй. Дверь открылась. Сначала на Антона смотрели с лёгкой улыбкой. Шастун тоже ответил тем же, правда, немного коряво. Затем выражение лица Попова изменилось. Нет, к счастью Антона, не на злость. Он вытаращил глаза, чуть наклонив голову вправо, а после вымучено спросил: — Тебе заняться нечем? — Нет, я по делу пришёл, — аккуратно кладя руку на дверь, проговорил Антон. — Так, ко мне с минуты на минуту ученик придёт, поэтому шуруй домой, Шастун, — глядя в глаза, строго ответил Арсений. — А я уже пришёл, — с напором проговорил Антон. Он чуть приоткрыл дверь и живо юркнул в квартиру через брюнета, который не успел схватить того за ворот куртки, — Арсений Сергеевич, я теперь буду к вам ходить по понедельникам, средам и пятницам. С 6 до 8. Вы рады? — Чего? — нахмурил брови Арсений. Он все же схватил парня за рукав, — Ко мне должна была прийти Катя, а не... — прозрение. Парень все понял. Катя, Дима, Антон, друзья до гроба... Суки. От обиды Арсений хлопнул дверью. Он даже теперь отказаться от ученика не может. Денег-то уже нет! Брюнет сразу же их Серёже перевёл, долг отдал. Не будет же он теперь назад просить... — Откуда ты про Катю узнал? — округлил глаза Шастун. Проигнорировав этот вопрос, Арсений взъелся: — Что за детский сад ты устроил? Зачем тебе это все? Я не понимаю, что происходит! В колледже вёл себя, как придурок, теперь заявляешься ко мне. Зачем это все?! — парень был зол. Он так старался отвалить от Антона. Даже вроде начало получаться, а теперь все коту под хвост? Арсений впечатал парня в стену, крепко держа того за куртку. — Мать твою, Антон, мы ведь уже все решили! Забыли и живём дальше. Ты же и сам вроде этого хотел, просил меня отстать. Я, блять, и отъебался от тебя! Что ещё надо?! — Я больше не хочу этого, — спокойно ответил Антон, глядя в тёмно-синие глаза. — Не хочешь? — прошипел Арсений, — Может повзрослеешь уже наконец? Почему все должны выполнять твои хотелки? — Потому что это не только мои хотелки, — твёрдо ответил Антон. Он чуть наклонился и с ухмылкой протянул, — Арсений, я все знаю. — Пиздец от тебя табаком прёт, — игнорируя слова Шастуна, нахмурился парень. Он сделал пару шагов назад, продолжая со злостью смотреть на студента. — Ой, тему не переводи, — закатил глаза Антон, — Я знаю все про Серёгу, про ваши с ним «отношения». А ещё я знаю про Максимова... — Так, стоп! — перебил Арсений. Он нервно глянул в сторону одной из камер, а после почти вплотную подошёл к Антону и, взяв его за ухо, наклонил, — Шастун, не лезь. Даже думать об этом не смей. Забудь все, что про Максимова знаешь. Ты пришёл учиться? Хорошо. Шмотки снимай, мой руки и на кухню шуруй. — Арс, отпусти! — зашипел Антон. Давненько Арсений за ухо его не таскал. С Алёной Борисовной он, конечно, не сравнится. Она, по сравнению с этим, Шастуна по головке гладила. — Ай, блять! Больно! — Ой, правда? — отпуская красное ухо, наиграно удивился Арсений. Уходя из прихожей, он саркастично кинул, — Прими мои искренние издевательства. — Вообще-то реально больно, — обиженно, прошептал Шаст, держась за ухо. — Ой-ой, какие мы нежные, — донеслось откуда-то с кухни. Уже через полтора часа Антон понял, что вся затея с репетиторством — идея хуёвая, крайне непродуманная и очень глупая. Вопреки всем ожиданиям, Арсений вёл себя исключительно как учитель. Язвительный, саркастичный и злой садист-учитель. В воспоминаниях парня брюнет был не таким репетитором. В прошлый раз, когда Шастуна заставили учиться, Арс был другим: терпеливым, спокойным, улыбался и радовался маленьким победам ученика. Сейчас он откровенно издевался над парнем: говорил на русском мало, просил читать вслух тексты и заставлял по двадцать раз повторять одно и тоже слово. — Объясняю в последний раз, Шастун... — закрыв глаза ладонью, проговорил Арсений. Он провёл рукой вниз по лицу, будто в надежде смахнуть с себя усталость, — Это читается не как «финк» и уже нет более не как «синк». Звук « th» — межзубный, понимаешь? То есть язык должен быть между зубами, а не заднице! Ты его как бы закусываешь. Включай уже мозги, Антон. — Да не получается у меня эта херня межзубная... Я себе так язык нахрен откушу... — запуская пальцы в свои волосы, опустил голову измученный Антон. Это несчастный «th» никак не хотел ему поддаваться. А Арсений сидит и требует точного произношения! — Then go see a speech therapist, idiot, — закатил глаза Арсений. — Ой, кто бы про идиота говорил. Сам-то даже от ментов убежать не можешь, — прошипел Антон, припоминая последний привод подвыпившего учителя в отрезвитель. — Я гуманитарий, мне простительно, — скрестил руки на груди Арсений, хмуря брови. Антон поднял голову и, выразительно глядя брюнету прямо в глаза, проговорил: — Ты не гуманитарий. Ты козёл. — А судьи кто? — усмехнулся Арсений. Он смахнул прядь волос, что упала на лицо, придвинулся ближе к столу и чуть серьёзнее сказал, — А теперь читай, Шастун. — А может мы теорию разберём? — взмолился Антон, не желая возвращаться к проклятому тексту с ебучим словом «think», которое он все не может верно выговорить. — Давай читай. И про язык помни. Где он должен быть? — Между зубами, — вымучено ответил Антон. Он хотел просто поговорить с Арсением об их отношениях, преимущественно на русском языке, а не вот это вот все... — Бинго! — щёлкнул пальцами брюнет, наклоняя голову к учебнику с текстом, — А теперь читай со слов «... scientists think that global warming...» — Бля... — выдохнул Антон. Американский акцент — вот что погубит его. Парень уткнулся в учебник, пытаясь найти продиктованное Арсением. — Это где... — Восьмая строчка снизу, — сухо ответил брюнет, — Или тебя лучше носом ткнуть? — Достаточно пальцем показать, Арсений Сергеевич, — обиженно произнёс Антон, нахмурившись. Брюнет указал на строчку и слово. Взгляд Антона зацепился не только за нужное предложение, но и за тонкую полосу на руке, что виднелась из-под рукава серой толстовки. Несколько секунд Шастун тупил, пялясь на край едва зажившей раны. Пока шестерёнки в его голове начинали крутиться, Арсений заметил смятение на лице студента. Он одёрнул рукав, натягивая его чуть ли не до пальцев, а после в приказом тоне напомнил Антону про текст. — Дочитаем, и пойдёшь домой. Так что в твоих интересах поторопиться, — не глядя на Антона, проговорил Арс. — Ты... просто порезался, да? — не отрывая глаз с учителя, робко спросил Антон. Пальцы сами по себя коснулись кожи на запястье. Шрамики почти не ощущались, но парень помнил, что они там есть. — Нет, вены себе вскрывал, — огрызнулся Арсений. Не услышав ответа от Антона, он посмотрел на него и понял, что юмор не оценили. Шастун с непонятным выражением лица смотрел на брюнета. Казалось, даже немного побледнел, — Шутка. На осколки упал просто. Я ж не эмо тебе из 2007, чтоб руки резать и с крыш сигать. — Арс... — тихо позвал Антон, не меняясь в лице, — Тебе говорили, что у тебя хуевые шутки? — Я амбассадор юмора, не надо мне тут возмущаться, — перевёл в шутку Арсений, усмехаясь с серьёзного лица студента. — «Я завёл любовницу и был так рад, что даже рассказал об этом своей жене», — отчеканил Антон, а после, улыбнувшись, пояснил, — Вот что такое шутка, мать твою. А у тебя какие-то эмоциональные качели. — А, ну да, прости, забыл. Это ты же у нас в КВН играешь и народ тешишь, — улыбнулся Арс. — Да в этой шараге, если честно, не КВН, а название одно, — непринуждённо проговорил Антон, — Вот в школе моей мы так отжигали, что потом на ковре у директора пизды за свои шутки получали. — Отжигали хлеще твоего ремейка на Есенина на «Ёлке»? — скрестив руки на груди, усмехнулся Арс. — Мы без штанов по сцене ходили, — смеясь, вспомнил Антон. Эта сценка просто разорвала зал на атомы. Ребята были в ударе, чувствовали себя королями. Правда, эйфория длилась ровно до того момента, как они вышли за кулисы. Там уже им минут тридцать завуч с директором на пару читали нотации... — И за это вы получали? — удивился Арсений, вспоминая свои выступления в театре. Да по сравнению с этим, у него там просто оргии устраивались на сцене... — Ну, да... — пожал плечами Антон. Он, конечно, любил КВН, но такое даже для него как-то слишком было. Неуютненько что ли перед сотней человек в боксерах с собачками щеголять. Арсений лишь усмехнулся. В студенческие годы он играл в театре Пластики, где выйти на сцену полуголым — обычное явление, даже для девушек. Ему там нравилось, однако порой постановки были настолько экстравагантными, что людей в зале было мало, и те могли просто встать и уйти в любой момент. По приезде в Воронеж парень встретил своего знакомого, что учился с ним в том же институте, только на факультете режиссуры. Стас Шеминов — тот самый друг Арсения, с которым они пару раз работали в рамках вуза, был рад встретить брюнета в городе. Он договорился с начальством, и Арсения приняли в театр импровизации на полставки, где Стас был одним из ведущих режиссёров. Здесь же все было иначе, чем в Москве. Раздеваться запрещали, провокационные темы поднимать тоже было нельзя, но и суть заключалась не в этом. Главной фишкой театра была именно импровизация — ни одного заготовленного сценария, слова или движения. Актёры выходили на сцену, общались с публикой, вылепляли интересную историю и разыгрывали её. Порой начальство даже шутило, мол Шеминов настолько непрофессионален, что даже не может поставить пьесу по приевшимся «Ревизору» или «Мёртвым душам». Его подобные высказывания никак не обижали, ведь он сам видел, что импровизированные истории залетают куда лучше, чем заезженные литературные произведения. Арсений со вздохом поднялся со стула. Он решил, что на сегодня хватит с Шастуна. Антон, казалось, уже готов язык на отсечение положить, лишь бы больше не читать на английском и не мучиться с злополучным межзубным «th». Вот почему на предложение продолжить в другой раз парень с энтузиазмом согласился. Правда, на радостях, что его больше не будут пытать тонкостями акцента, Шаст почти и не понял, как быстро Арсений довёл его до прихожей, всучил в руки вещи и выпроводил за дверь. Уже в подъезде Антон вспомнил, что хотел серьёзно поговорить с Арсом. Постояв немного под дверью, размышляя, куда именно ему врежет Попов, если тот сейчас начнёт стучать в дверь и звонить, Антон все же решил отступить. Страшнее Алёны Борисовны только Арс в гневе, поэтому лучше не проверять его нервы на прочность лишний раз. Шастун нацепил куртку, сунул руки в карманы и хмуро поплёлся по лестнице вниз. За окнами светлого подъезда было темно. Домой решительно не хотелось, а потому парень даже и не думал об автобусе или такси. Хотя, про такси никогда и речи не шло... Антон никогда не боялся темноты. Кто ж решится напасть на двухметрового пацана с лицом а-ля «Я убила 18 человек. Быстро и без сожалений». Антон ещё и оверсайз шмотки носит, поэтому кажется не тощим гусем, а фанатом турников и протеина. Парень шёл быстро. На улице стало холоднее, но несмотря на это, людей на улице только прибавилось. Парочки гуляли за ручки, дети хмуро шли подле своих уставших родителей, а редкие старушки шустро носились по тротуарам. Антону не нравилась эта суета. Хотелось отдохнуть, побыть наедине со своими мыслями. Как назло ещё и наушники сломались... Шастун свернул во дворы, чтобы сбежать от вечернего шума. Меж старых пятиэтажек было спокойно, будто никто и не живёт здесь. Лишь тускло горящие окошки доказали наличие людей в полуразбитых зданиях. Редкие фонари едва освещали узенькие тропинки. Атмосфера была идеальна для посиделок в кромешной тьме на кухне на окне с кружкой крепкого горячего чая. Антон дёрнул плечами и громко шмыгнул носом. Он не думал ни о чем, кроме окна в своей комнате, которое он вроде как забыл закрыть... Проходя мимо какого-то гаража с типичной надписью: «Маша я люблю тебя», Антон заметил, что за ним кто-то идёт. Наклонившись завязать шнурок, он увидел двое мужчин. Они никак не заинтересовали парня, если бы у одного из них он не заметил нож-бабочку. Антону стало как-то не по себе. Ночь, пустой переулок, двое подозрительных типов и один нож размером с ладонь. Шастун решил сделать вид, что не заметил хвоста. Ощущая лёгкий тремор в руках, он обычным своим шагом пошёл в сторону основной улицы. Там наверняка есть люди, а значит можно легко затеряться. Парень старался реже дышать, чтобы лучше слышать помимо своих шагов ещё и чужие. Парни шли быстро, но держали дистанцию. Антон готов поклясться, что вот-вот может сорваться и побежать. Он был впервые в такой ситуации. Даже не так. Шастун никогда и не думал, что с ним может произойти подобное. Да он совершено не был готов к такому повороту событий! Антон шёл не напрямую к дороге, а немного петляя. Во-первых, он надеялся, что это просто его паранойя, и никто его не преследует. Во-вторых, если он пойдёт сразу к людном месту, то те парни могут все понять и напасть на Антона. Пройдя пару дворов, Шаст мысленно взвыл. Его реально преследовали. Ещё и расстояние понемногу сокращали... В этот момент парень подумал, что он безумно благодарен сломанным наушникам. Если б они были целы, то Антон так и шёл, слушая музыку и не догадываясь, что за ним следят. Когда в стороне уже послышался шум машин, а шаги становились все ближе и ближе, Шастун решился. Он резко дёрнулся вправо и рванул прямо по сугробам к улице. От зашалившего адреналина Антон не чувствовал, как снег попадёт в кроссовки и обжигает холодом ноги. Он вообще мало что замечал. Парень бежал без оглядки, слыша только собственное дыхание и ускорившиеся шаги сзади. Антон спотыкался, нарывался на колючие кусты, царапал лицо и руки, но ни на секунду не останавливался. Внутри все кипело, а в голове была лишь одна мысль: «Беги, Тоха, беги!» Парень ворвался на.улочку со светящимися вывесками и хмурыми людьми, словно дикий зверёк. Мельком оглядевшись, он быстрым шагом двинул в сторону остановки, где скучающе выжидала подъезжающий автобус толпа. Не раздумывая, Антон прибился поближе к людям. Нервно оглядываясь назад, он больше не видел тех парней с ножом. О том, что они реально были, напоминали только слегка дрожащие руки и сбившееся дыхание. Когда подъехал автобус, Антон, не глядя на номер, вошёл внутрь. Уже там, стоя среди кучи недовольных людей, он вытащил телефон и начал написывать Димке и Кате. В течении следующих пятнадцати минут Шастун с опаской оглядывал пассажиров, боясь наткнуться на своих преследователей. Лишь спустя час, когда автобус пришёл к конечной, парень вышел, пересел на другой и поехал в сторону своего дома. Антон все думал, что пора бы обзавестись собственным оружием. Или, на крайняк, злющей собакой... P.S Then go see a speech therapist, idiot. — тогда вали к логопеду, идиот.