Dusk till dawn

«Жизнь подобна карточной игре, в которую ты играешь, не зная правил» Антон проводил взглядом дрожащую спину Арсения. Сердце болезненно сжалось. Страшно, больно, непонятно... Ему всего семнадцать, и как бы сказал классик: «Я слишком молод для всего этого дерьма.» Однако возраст Шастуна мало кого волнует. Особенно, при условии, что у него есть компромат. Почему-то именно сейчас Антон начал думать, как бы он мог всего этого избежать. Нет, он и раньше размышлял, но сейчас и, еле работающая, раскалывающаяся голова выдала ему самый логичный ответ из всех. Топографический кретинизм. Вот, на самом деле, что привело его в эту самую точку невозврата. Кстати, во всех смыслах «привело». Если бы Антон, сматываясь от Азулова, ещё в том году не начал петлять, потеряв дорогу и нужный поворот, а сразу поехал в общагу или к Димке, то никогда бы не попал во двор, где настолько ярко и сказочно сверкают гирлянды, что аж приторно становится. Шаст бы никогда не попросил скинуть сигаретку у незнакомца и никогда бы не пошёл с ним в бар. Антон бы никогда не встретил Арсения, ради которого сейчас готов не просто убить человека, но даже лишиться собственной жизни, которая итак была не сахар. Наверное если бы в тот день топографический кретинизм ушёл в отгул, Шастун бы сейчас играл с Димкой в «Мортал Комбат», считал Саб-Зиро самым сильным, геев — гламурными трансами, пил пиво и ни о чем не думал, кроме того, с какой силой он отвесит педаль проигравшему Позу. Но у судьбы явно другие планы. И вопрос не в том, как и почему парень докатился до жизни такой. Жалеет ли он? Вот в чём суть. А ответ прост как пять копеек. Нисколько... Ведь он получил нечто ценнее, чем «Мортал Комбат» и дешёвое пиво... Хотя даже как-то смешно сравнивать дорогого человека с алкоголем и компьютерной игрой. Парень чуть поморщился, когда краем глаза увидел, как неуклюже сползает с балкона Арсений. Антон вспомнил, как сам чуть не разложился, когда из квартиры выбирался. А ведь тогда Шастун и подумать не мог, что снова окажется в этой квартире, ещё и в роли претендента на место парня Попова. «Дважды слава КПСС, что Арс тоже двухметровый....» — подумал Шастун, оглядывая присутствующих. Перестрелять бы их да дворовым псам скормить... — Переубиваю всех, идиоты.... — тихо прорычал Василий, проводя ладонью по лицу. Он будто пытался стряхнуть с себя позор от того, что семнадцатилетний шкет загнал их в тупик. — Хуже баб... Нихера в вас мужского нет... — А вы прям Шварцнеггера съели... — Кто тявкнул?! — дёрнулся Василий, тут же впиваясь покрасневшими глазами в Егора. — Ну я, и что? — нагло ответил парень, резко расслабляя руку с пистолетом. Та опустилась вдоль тела, сжимая оружие. Егор перевёл на Василия взгляд, в котором бешено пульсировало раздражение. Слушая сбившееся дыхание своего боевого товарища, что истекал кровью, парень терял самообладание. Вдруг, неожиданно для всех, Егор навёл дуло пистолета прямо против взъерошенного старика, — Что ты мне сделаешь? — Ты чё творишь?.. — не понял жест подчинённого Василий. Он крепче вцепился в ствол. Его глаза бегали от Антона к Егору и наоборот. Марат, словно на спектакле, уставился на героев представления, чуть разинув рот и напрочь забыв, что он такой же участник шоу и запросто может схватить пулю в лоб. — Кончай пацана или я грохну тебя, хмырь старый, — твёрдо сказал Егор. Его тон заставлял кожей ощутить серьёзность его намерений. Лежащий рядом Славик покосился на товарища, закатил глаза и тихо проговорил едва ли не одними губами: «Нашли, блять, время...» — Ты ошалел, щенок?! — искренне изумился Василий. Он смотрел Шастуну прямо в глаза, однако речь его была посвящена другому. — Ты забыл, кто тебе место под солнцем дал? Или на какой помойке я вас всех подобрал?! — Ну, не знаю как ты, но тебя бухого я практически из каждой урны доставал, — усмехнулся Егор. — Закопаю. — Твёрдо ответил Василий, стеклянными красными глазами глядя прямо на Антона. Кстати говоря, Шастун был единственный, кто лишь наполовину следил за разговором. Гораздо сильнее его волновало, куда упал Арс: на балкон соседей снизу или на асфальт, припорошённый недавно выпавшим снегом. «Держись, просто, блять, держись,» — молил про себя парень, не представляя, что делать дальше. Напряжение вновь нарастало и, на удивление, Антон был тут не причём. — Братан, кончай, а?.. — хрипло проговорил Славик, исподлобья глядя на Егора и тяжело дыша. — Да заебался я под началом идиота работать, — сквозь стиснутые зубы прошипел парень, — Считаю до трёх... — уже обращаясь к Василию, наклонил голову Егор. Антон нервно сглотнул, покосившись на балкон. Было бы здорово, если бы эти идиоты перестреляли друг друга. Однако высокая вероятность попасть под горячую руку, вернее, пулю, его совсем не прельщала. В голове Шаста ещё быстрее зашуршали покалеченные и отбитые шестерёнки, пытаясь быстро придумать план отступления. Основная проблема заключалась не в трёх здоровых бандитах с оружием и одном раненом дохляке. А в том, что Антон банально еле стоял на своих двух, а поэтому сбежать он не мог. Тем более быстро. Спрятаться тоже было негде, кроме балкона. Единственный вариант — молиться, что его не заденет. — Один, — начал отсчёт Егор. Василий резко перевёл взгляд на парня. Пистолет в его руках едва заметно дрогнул. — Ты блефуешь, — твёрдо сказал мужчина, однако одни его глаза говорили об отсутствии спокойствия. Тут Антон подумал, для чего вообще этот спектакль? Четверо... Ладно, Маратку можно не считать... Три опытных головореза с оружием не могут без склок пришить одного едва стоящего пацана с пистолетом? Антон оглядел мужчин. Они бы уже давно могли и его, и Арсения застрелить, но почему-то не сделали этого. В голову Шаста закралось одно несмелое предположение, которое требовало смелой проверки. — Два... — объявил тем временем Егор. Он взвёл курок. Это щелчок заставил Василия измениться в лице. Напускное спокойствие превратилось в страх. Маратка едва сдвигался в сторону, подальше от Василия, а Славик лишь закатил глаза, тяжело выдыхая. Собрав волю в кулак, Шастун перевёл взгляд на Василия. До этого момента парень думал, что именно он попал в патовую ситуацию, как в шахматах, только без права на ничью. Однако теперь он понял, что именно у него куда больше ходов, чем у всех здесь присутствующих. Антон решил рискнуть, чтобы проверить свою теорию. Он опустил пистолет. Его руки протянулись вдоль тела, а после пистолет с глухим «бум» ударился об пол. Все обернулись на звук. Антон стоял не дыша. Казалось, что время замерло. Парень ловил каждую эмоцию, каждый жест, молясь, чтобы его теория оказалась верной. На несколько секунд он привлёк к себе внимание. Егор безучастно оглядел Антона, а после вновь уставился на Василия. Будто Шастун какая-то крыса, которая нечаянно уронила чашку и создала лишний шум. Судя по их реакции, Антона сейчас видели именно так. — Два с половиной, — твёрдо проговорил парень. Василий тяжело выдохнул, надув щеки. Он зажмурил глаза, а после, медленно, без резких движений перевёл пистолет с Антона на Егора... Открыв покрасневшие глаза, он усмехнулся: — Не-не-не, я пас. Мне конечно хочется протянуть подольше, но подыхать в мучениях я не стану. Лучше уж мы друг друга сейчас пристрелим, чем меня потом из-за этого, — кивнув на Антон, оскалился Василий, — живьём на органы сдадут. Антон сглотнул. Он оказался прав. Отправив своих людей поиздеваться над ним с Арсением, Максимов, по всей видимости, запретил убивать. Довести до полусмерти — пожалуйста. Запугать — да. Но не отправить в мир иной. И, судя по тому, насколько сильно Василий и остальная шайка боятся ослушаться, Захар Рудольфович — страшный и жестокий человек, не щадящий даже своих подчинённых. Высказывание о «живьём на органы сдадут» почему-то вовсе не казалось преувеличением или метафорой. С одной стороны Антон рад, что его теория оказалась верна. Но в контексте более глобальном ему стало ещё страшнее. Если даже головорезы так его боятся, то что же ещё ждёт их с Арсением?.. Каков предел жестокости у этого человека и есть ли он вообще?.. — Тряпка. — плюнул Егор. Напряжённое тело едва дёрнулось, а после сквозь стиснутые зубы парень гулко прошипел, — Три. В квартире раздался выстрел. Звонкий, оглушающий, будоражащий. Антон инстинктивно зажмурился на долю секунды, а после ринулся из последних сил на ноющих ногах в сторону балкона. От резких движений перед глазами замелькала россыпь тёмных пятен. Сердце вновь начало набирать обороты, оглушающе пульсируя в области висков. Шастун, споткнувшись, цепко схватился за ручку, намереваясь открыть стеклянную дверцу. Неожиданно в комнате зазвучали новые голоса. Они отражались от стен, врезаясь в слабо держащееся в тебе Антона сознание. — Всем лежать, руки за голову! — как в тех самых боевиках раздался твёрдый голос. Гул шагов разнёсся по квартире, будто в неё вбежало целое стадо овец в тяжёлых берцах. И снова Антон вспомнил совет Вячеслава как-его-там и медленно убрал руки с двери. Под шум, заламывание рук, ругань и угрозы парень медленно на дрожащих ногах опустился на пол, держа руки на весу. Краем глаза он пытался выцепить хоть кого-то из новых «гостей». На сей раз в квартиру ворвались представители закона: отряд из шести-семи человек в строгой униформе с оружием в руках. Мужчины тут же кинулись к Егору, выбивая оружие из его рук и грубо скручивая. — Суки! Твари! Вы хоть знаете, на кого я работаю?! Да я вас... — тут же залился парень, резко дергаясь. Следующими на пол полетели Василий и Марат. Старик, на удивление, молчал. Даже не оказал сопротивления, легко, словно кукла, поддаваясь воздействию рядового. Второй же, мотая головой из стороны в сторону, также покорно лёг на пол. Как хорошо жить идиотом: вокруг хаос, возня, перестрелки, а ты всего-навсего Маратка. Проще всего, конечно, было со Славиком. Тот уже валялся на коврике, истекая кровью. На появление отряда он отреагировал хоть и лаконично, но красочнее всех: театрально закатил глаза и одними губами прошептал: «Да ну за что мне это...» — ...ты меня вообще слышишь, олень?! — не унимался Егор, брыкаясь все сильнее и сильнее, — Да вас порвёт Геннадий Азулов, слышали про такого?! — Рот завали, идиот.... — наконец подал голос Валисий, косяком взглянув на парня. — Кретины, да вас же всех порешают... — не унимался Егор, тяжело дыша. Его руки скрутили за спиной, прижимая лицом к полу. Кисти заламывали с каждым новым словом все сильнее и сильнее, а на щеке уже появились красные царапины от ковра. — Заткнулись все! — оборвал нытье Егора один из пришедших. Антон, уже лёжа на полу, как и учил Вячеслав как-там-его-по-отчеству, краем глаза все же рассмотрел мужчин. На них была полицейская форма группы захвата, лица закрыты масками и оружие в руках. Все они разбежались по комнате, держа под контролем шайку Василия и Антона. Когда пыл Егора спал, а крики и сопротивление практически сошли на нет, один из полицейских, по всей видимости, капитан отряда, начал подходить к каждому отдыхающему на полу с тёмно-синей папкой в руках и прозрачной ручкой. — Имя, фамилия, год рождения, место жительства, — скучающе присел около Василия мужчина с капитанскими звёздами. Он лениво водил ручкой по бумаге на папке. Помимо шарканья листа в комнате раздавалась глубокомысленная тишина в качестве ответа. — Блять, понапокупают из Китаев своей херни дешёвой... — зло прошипел мужчина на ручку, швыряя её в угол комнаты. Склонив голову набок, капитан спросил сквозь зубы, — А ты?! Оглох что ли? Или так сильно нравится коврик разглядывать? — Я буду говорить только в присутствии моего адвоката, — отрезал Василий. — А... — с издёвкой протянул капитан, — Ну, отдыхай-отдыхай... Кстати, коврик правда ничего такой. — Поднимаясь на ноги с кряхтением, протянул капитан, — Кто хозяин квартиры? Вы не подумайте, просто хочу узнать, где такой же купить. И снова тишина. Даже Егор, что до этого угрожал расправой, закрыл рот. — Да ладно, — всплеснул руками капитан, чей голос начал казаться Антону знакомым, — Со мной тут хоть кто-то будет без адвоката говорить? — Я буду, — тихо отозвался Антон. — О, хоть один воспитанный нашёлся, — весело проговорил капитан, подходя ближе к Антону. — Этого поднимай, — махнул рукой мужчина своего товарищу, что стоял над Шастуном. Тут же парня подхватили за шкирку и «нежно» помогли встать. Поднявшись, Антон увидел знакомые глаза, выглядывющие из-под маски. На долю секунды его лица коснулась искренняя улыбка. — Имя, фамилия, год рождения, место жительства? — спросил капитан. Мужчина старательно делал вид, что не знает Шастуна. Однако сам Антон никогда не забудет парня, с которым во время практики пинал х... бездельничал, прячась с ним в кабинете дегенерата-начальника. Шаст был безумно рад видеть в качестве командира отряда своего старого друга — Пашку Добровольского. — Шастун Антон Андревич, xxxx года рождения... — с сияющими глазами проговорил парень, глядя на капитана. — Ну, что ж, Антон Андреич, пройдёте на кухню, — холодно проговорил Паша, хотя лишь по одному взгляду стало ясно, что Добровольский был рад, что успел до трагичного превращения Шастуна в шашлык. — А с этими что делать? — спросил один из подчинённых, кивая на отдыхающих. — Да пусть валяются, от них я уже услышал все, что нужно было, — повёл плечами Павел, а после ехидно добавил, скрываясь с Антоном за дверью, — Особенно про Геннадия Аркадьевича. Если бы взглядом можно было убить, то Егора бы прикончил Василий и его злющие, покрасневшие то ли от хронического алкоголизма, то ли от преждевременной старости, глаза. Оказавшись на кухне наедине с Добровольским, а не с головорезами, Антон истерично засмеялся. Долгожданное облегчение и спасение вернуло ему что-то кроме хладнокровия и страха. Хватаясь рукой, что задрожала от нахлынувшей радости, парень тихо-тихо залепетал севшим голосом. — Пашка, Паша, Пашенька, Паштет, ты ж мой рыцарь на белом бобике, как я рад тебя видеть! — Тише, тише, Тох, — зашептал Добровольский, недоверчиво поглядывая на дверь в кухню, — Тем олухам не нужно знать, что я для тебя Паштет... — Да-да, все, понял, товарищ капитан, не тупой, — падая на стул и расплываясь в улыбке, проговорил Антон. — Тупой. — отрезал Паша, открывая по-хозяйски холодильник. Оценивающе оглядев содержимое, он с гримасой отвращения закрыл его. — Ты тот ещё затупок. Этим дегенератам недоразвитым попался, ещё и чуть не помер. — Чистая случайность, — усмехнулся Антон, пропуская мимо ушей нелестное прозвище, — Тем более их больше и по количеству, и по объёму. — Все равно дурак... — закатил глаза Паша, садясь за стол, — Скажи спасибо, что Оксана Игоревна дозвонилась до нас и трансляцию показала. — Какая ещё Игоревна? — не понял Антон. — Девушка квартиранта, — ответил Пашка, чем ещё сильнее запутал парня. В этой квартире обитает только Арсений, который геюга... Какая ещё девушка? Пашка не обращал внимания на непонимания Шаста и продолжал, — Позвонила, сказала, что здесь убивают её паренька и тебя. Я сначала ничего не понял. Подумал, сумасшедшая с дурки сбежала. А потом она мне доступ к камерам дала. — Капитан провёл в воздухе круг пальцем, обозначая квартиру — Смотрю, там тебя и ещё какого-то пацана туда-сюда-обратно натягивают. И все, поехали задницы ваши спасать. — Точно... — наконец-то понял Антон. Оксана. Она же заботливо установила камеры в квартиру Арса... Резко с лица Шастуна пропала улыбка, и он тихо проговорил, — Вот сука... И по-другому Антон отказался называть Оксану. Она с самого начала видела, что парней поймали. Камеры, её сторожилы — она точно все узнала с самого начала, но соизволила позвонить в полицию, только когда их с Арсом чуть не прикончили! Какая она молодец, Шастун поаплодирует ей стоя при встрече... — Антон! Вспомни солнце, вот и лучик... Хотя для Оксаны подошла бы другая поговорка с тем же смыслом. В кухню вбежала девушка, тут же бросаясь обнимать парня. Следом вошёл Серёга. — Господи, успели.. — шептала Оксана, прижимая к себе Антона, что морщился от резкого запаха духов. — Эу, не понял, посторонние что тут делают?! — подскочил Пашка, тут же принимая серьёзное выражение лица. Девушка, не глядя, сунула руку в карман, доставая удостоверение. Она грациозным движением распахнула его прямо перед носом Добровольского. — Я адвокат, представляю интересы пострадавших. А это, — кивнула девушка на Серегу, что насторожено поглядывал на дверь, — Мой помощник. — Ага, ахуенно ты наши интересы представляешь, — закатил глаза Антон, отодвигая от себя Оксану. — Нас чуть не пришили, а ты так «вовремя» соизволила вызвать наряд. — Антон. — Сурово проговорила Оксана, — Во-первых, я ждала весомых указаний на Азулова, а во-вторых... — не успела договорить девушка, как ее перебил Антон. — Ага, а чего ты не дождалась, пока из нас кишки выпустят? — съязвил Шастун, скрещивая руки на груди, — Не, ну а что, железобетонный аргумент бы был. — Спасибо бы сказал, она вообще помочь хочет, — вмешался Матвиенко, защищая девушку. Антон зло глянул на него, а после огрызнулся: — И в каких же позах мне начать вам за такую «помощь» начать отсасывать?! — Этим ты с Арсом заниматься будешь, истеричка, — закатил глаза Серёжа, а после спросил, — Кстати, где он? Тишина... Озадаченная тишина... Озаряющая тишина... И... — Вашу ж мать! — сорвался с места Антон, по пути чуть ли не падая. Ноги точно ещё долго будут подводить его... — Арс внизу, на соседском балконе!