Спасти безумца

Спасти безумца

      «Высокий ум безумию сосед. Границы твёрдой между ними нет, » Джон Драйден.

Граница меж явью

***

      Знаете, какое самое страшное безумие? Нет, нестабильно психические больные люди уже сами по себе представляют угрозу своей непреднамеренной внезапностью решений, но задумывались ли вы когда-нибудь, что переживают сами психи в этот момент? Какие чувства, эмоции испытывают ежеминутно и каким образом проявляется их ненормальное поведение?       Самым пугающим типом психологических больных людей – это те, кто никак не изменяются. Близкие люди не видят никаких скачков настроения у явно поехавшего, не различают его нормальное поведение с ненормальным, наотрез критикующее общественными нормами морали, в общем просто не обращают внимания, считают, что всё происходит, как и должно. Только вот сам психопат ощущает себя иначе и соответственно приспосабливается к некоторым из своих сдвигов.

Именно об подобной ситуации я и поведаю в этой au.

***

      Представьте, как JDH сидит за своим письменным столом, усердно чиркает пером на папирусе, усыпанном мелкими трещинами, корректирует новую формулу и ищет подходящие варианты решений. Его неопрятный вид смешивается с атмосферой в комнате: разбросанные на полу листки, некоторые из которых, всё-таки нашли место на дощатой доске и выделены одной красной нитью, путеводной, и ведут к одной лишь фотографии — нелепого вида мироходца: кучерявые волосы, смазливое лицо, голубой спавший с шеи шарфик, да и улыбающиеся из далека глаза, словно кошачьи.       В дверь опять стучаться, однако никто, как и прежде, не удосуживается даже взглянуть на вторженца, который просто берёт, раскладывает разбросанные листки по местам, и смиренно уходит, оставляя гения в одиночестве.       Он хрипит, опрокидывает голову на спинку стула, делает поворот, так, чтобы оказаться лицом к двери и увидеть до боли в извилинах мозга знакомое лицо, которое из раза в раз появляется... Всё снова и снова.       Лололошка стоит, нежно улыбается и протягивает ладони с кучей заметных шрамов, но это не замечает Джон. Учёный встаёт, устало вздыхает и отмахивается от очередной галлюцинации.       — Ты опоздал. Я уже закончил работать и смысла в твоём присутствии уже нету, — качает головой Джон, но украдкой смотрит в излюбленное лицо. Как давно он стал замечать, какое у его альтер-эго красивые, но раздражающие черты? В любом случае, исследователь выключает настольную лампу и подходит ближе к иллюзии. — Так что ты хочешь от меня? — Спасти, — ласково шепчет Лололошка.       Его смутный облик исчезает, оставляя лишь дверной проём с закрытой дверью и тонкой линией света, что исходит от маленькой скважины между полом и деревянной плоскостью.       Каждый раз при появлении этого молчаливого до безумия наглеца в голове становится пусто. Джон смотрит ещё некоторое время в одну и ту же точку, ожидая, что, возможно, его галлюцинация решит вновь появится, однако этого не происходит и он вновь, как несколько дней назад, падает на пол. Отчаяние заставляет смотреть в пол и стонать от боли, но ничего не говоря. Ни слёз, ни причин для них.       Почему люди смотрят вверх, когда им больно? Даже в такой ситуации великий гений не решает даже взглянуть на потолок, продолжает действовать совершенно наоборот, когда жизнь требует иного. Раздражает. Кто придумал правило, что люди обязаны подчиняться устоям, заложенным ещё из древности? Что если этой «древности» никогда не существовало, а те «нормы морали» придумали лишь для отвлечения внимания? Сплошной фарс.       Иногда хочется сорвать все эти бессмысленные листки с красными нитями и уйти, бросив незавершённое дело, но рассудок вновь представляет красивое до невозможного лицо своей копии с явными отличиями. Почему он выглядит так хорошо, когда его альтернативной версии так плохо без него? Почему судьба так несправедлива, что решила разлучить их?

***

      — О, Джон! Ты всё-таки решил проведать нас? Поведаешь, что узнал? – воодушевлённо сказала синеволосая девушка, представившаяся ещё несколько лет назад, как Райя Абер, стояла возле кухонного стола. Созданный учёным автоматон идеально подходил той недавней голограмме. Интересно, а при жизни она выглядела также утончённо в простом белом халате или же нет? Ход мыслей гения прерывает новый вопрос. – Ты вроде бы говорил, что у порога нового открытия, что оно определённо поможет найти Лолололошку… Есть успехи? Может быть тебе чем-то нужно помочь?       Внезапный смех раздался в тот же момент, как и закипел чайник. Хриплый с нотками безумия… Но никто не удивился новой выходке исследователя.       — Ешь скорее, пока не остыло! – буркнула в этот раз уже другая девушка, но с тем же цветом волос, возможно немного темнее и синее. Её звали Окетрой. Она верная подруга разыскиваемого мироходца и, возможно, даже немного больше. Но в голове у отважного авантюриста точно не было никаких любовных мыслей насчёт своей госпожи, гений в этом даже не сомневался. Просто друзья. Ничего больше. – И потом всё нам расскажешь, как продвигаются дела и тому подобное. — Если не собираешься есть, то я сделаю это вместо тебя. Зачем так затратно растрачивать продукты? – хмыкнул средних лет мужчина с огромными крыльями за спиной.       Глаза, бегающие из угла в угол по кухне, находящиеся на перьях, подчёркивали образ Ангела Смерти. Ах, да! Точно! Забыл представить – Джодах. Тот ещё дерьмоед.       Джон был полностью уверен, что это был чисто риторический вопрос, ведь крылатик уже и так много раз слопал его утренний завтрак. Обычно в него включался лишь крепкий кофе.       Снова безумный смех. Наглая усмешка зависла на лице учёного.       Он наклонился над столом, опёршись руками о край белоснежной скатерти, его ропот ещё продолжался некоторое время и лишь одно слово ввело в мнимое удивление его «близких».       — Эврика! – вдруг вскричал Джон. – Да, если избавить мои расчёты от погрешностей, то я точно смогу найти точные координаты моего беглеца!       И гений скрылся с глаз, сидящих за столом. Четыре стула. Райя, Джодах, Окетра и… Лололошка!       Очередная галлюцинация сидела на том месте, где должен был находиться её создатель. Однако тот удалился. Молчание. Обычный завтрак. Никто не заметил никаких странностей и тем более появления «спасателя».

***

      — Убери руки, мешаешь, - хмыкнул Джон. Очередная идея не произвела никаких результатов, лишь бессмысленно проведённый день за писательским столом. – Прекрати. Я должен… — Отдохнуть и расслабиться, - мягко улыбнулся Лололошка. Он дышал прямо в шею гению, руками обхватывая того за грудину. Жар проходил мерзким холодком по спине, словно дотрагиваясь до самих рёбер. Ещё совсем чуть-чуть и учёный сорвётся. И противная иллюзия это знает и понимает. – Хочешь мы опять полежим в обнимку всю ночь? Или может быть займёмся «этим»?       Гений резко поднимается со стула, отбрасывая лишние мысли.       Он украдкой смотрит на желанное тело: мягкие красные губы, блестящие цвета морской волны глаза, аккуратные изгибы плеч и мышц, просвечивающих через одежду, да и ко всему прочему пыл, отражаемый румянцем на чужом лице.       — Один раз, — сказал Джон.       Учёный был не в силах отказать своему подсознанию, что изображало такие манящие силуэты. Гибкие тело. И завлекающее в поцелуй лицо. Неопытный партнёр. Всё это смешалось где-то внутри, оставляя под утро неприятный осадок. Недавно тёплое место на двухспальной кровати опустело.

— Опять исчез... — сонно промямлил Джон.

      Он потянулся рукой к прикроватной тумбочке. Что вчера произошло? Как он дошёл из лаборатории в свою комнату, где ночевал только в такие бессонные ночи? В памяти образовалось пустое пятно, словно в лабиринте подсознания отломилась одна важная часть.       Рвотный рефлекс заставил гения подняться и прийти в ванную. Слава богу всё прошло.       — Так себе видок, — хмыкнул Джон, глядя в зеркало.       Тёмные круги под глазами, что обычно прятали линзы очков, волосы, стоявшие дыбом, требующие завивки и укладки, помятый вид. Всё это можно было легко исправить под тонной косметикой, но каждый раз появлялось такое ощущение, что другая версия тебя более идеальная и, вероятно, сумевшая преодолеть безумие, появляется на место той неряшливой копии, которая ещё утром стояла прямо перед зеркалом. Что ты никогда больше не вернёшь старого себя, что это конец, что скоро вскроется та психологическая проблема, что мучает тебя вот уже несколько месяцев, если не лет.       И только одно спасает в такие моменты. Красивое до невозможного лицо альтер-эго.       — Что ты хочешь от меня? — вновь задаёт вопрос Джон.

— Спасти... — нежно шепчет Лололошка.

***

Граница меж явью

      «Мы так погрязли в болезненных предубеждениях, так уважаем безумие, что здравомыслящий человек пугает нас, как помешанный, » — Гилберт Честертон.

Спасти безумца