В тёплых руках лёд начинает таять

Короткое сообщение от северного коллеги пришло буквально пару минут назад: «заберись наверх. Я хочу поговорить» Нечасто Россия приглашал без подтекста, но вот, Япония уже тут. Даже сейчас Хиномото подозревал, что в этой встрече скорее обсуждение земельных дел, чем просто обмен любезностями. «Как всегда с подозрением. Разве коллеги не могут просто вместе выпить?» — русский достал из пальто фляжку и слегка встряхнул ее, прежде чем предложить жидкость Японии. Хиномото посмотрел на него, прежде чем принять фляжку. В тот момент, когда жидкость разлилась по горлу, в его груди появилось тёплое чувство. Резкий контраст высокого градуса с морозным пейзажем вокруг них. Водка. Крепкая, жгучая и несомненно русская. «Вам следовало меня предупредить», — пробормотал Япония, слегка кашляя от градуса в голове. Мужчина бросил на Россию сухой взгляд, прежде чем вернуться к пейзажу. — «Я предпочитаю сакэ». «Знаю», — сказал Россия поглядывая на горизонт. — «Но иногда полезно попробовать что-то другое. Помогает развеяться от привычных вещей». Япония не ответил сразу. Он хорошо понял подтекст. На протяжении многих лет их страны балансировали на тонком равновесии. Дипломатическая напряженность, переговоры и моменты понимания, которые казались такими же мимолётным, как цветение сакуры весной. Но здесь, в этот момент, вдали от политики и тяжести истории, они были просто Россией и Японией. Двое мужчин, выпивающих под зимним небом. Япония сделал еще один глоток, на этот раз медленнее. Жжение все еще было, но он обнаружил, что отчетливо чувствует тепло, которое оказывало опьяняющий эффект. «Возможно», — наконец сказал он, уже тише, — «разнообразие это не так уж и плохо» — Россия повернулся, намек на что-то не читаемое в выражении лица Японии не удалось скрыть. На данный момент этого было достаточно. Медленная оттепель Во второй раз Япония встречался с Россией подобным образом лишь летом. Лед растаял, уступив место открытому морю, однако воздух между ними все еще хранил в себе затяжную прохладу, которая не имела никакого отношения к погоде. Япония прибыл на тот же причал, на этот раз без скованности их первой встречи. Он ожидал еще одну бутылку водки, еще один обмен любезностями. Но вместо этого Россия, стоявший на привычном месте протянул ему чашку чая. Япония моргнул слегка помедлив — «Не водка?» Россия усмехнулся, прислонившись к перилам. «Я не садист. Я помню, ты говорил, что предпочитаешь сакэ, но, увы, сакэ у меня нет. Могу предложить только чай». Япония принял чай, бережно держа чашку в руках. Задумчивость в жесте России удивила мужчину, но он не показал этого. «Неожиданно», — пробормотал он. Отпив чай его взгляд медленно скользнул к юноше напротив. «Ты всегда ждешь от меня худшего», — сказал Россия, наклонив голову. Его серебристые волосы отражали дневной свет, почти слишком яркий на фоне огромной синевы неба. — «И все же ты пришел». Хиномото сделал глоток, тепло разлилось по его груди. Он тщательно обдумал свой ответ. — «Вы меня интригуете», — признал он наконец. Взгляд России спустился с неба на мужчину. Казалось потрясенный словами русский сначала даже не поверил в услышанное. Все, что удалось в этот момент ему сказать было лишь — «Взаимно». Это стало закономерностью. Их встречи были нерегулярными. Иногда с интервалом в несколько месяцев, иногда несколько раз на неделю, но когда они встречались было без политики, без переговоров. Только они. Хиномото обнаружил, что ослабляет свою бдительность, позволяя спокойной наслаждаться прелестями природы. Россия был на удивление лёгким в общении, несмотря на русские словечки которые просачивались при активном разговоре. Никаких скрытых мотивов, масок, пресной лести. Лишь прямые и честные разговоры Вечером, когда они сидели рядом на тихом холме с видом на море, Россия протянул руку медленно, неторопливо убирая прядь волос с лица Хиномото. Японец напрягся на долю секунды, но ничего не сказал, предпочитая закат впереди. Хоть напряжение было мимолётным, Россия заметил. Он всегда замечал. «Расслабься», — пробормотал Россия, его пальцы задержались ровно настолько, чтобы их можно было почувствовать, прежде чем он отстранился. Его прикосновение было теплым, несмотря на прохладный вечерний бриз. Хиномото ощущал теплое прикосновение еще несколько секунд, прежде чем заговорить: «Я не напряжён», — ответил Япония, хотя оба знали, что это неправда. Он слегка сдвинулся, сосредоточив взгляд на горизонте с уходящим солнцем, а не на человеке рядом с ним. Море бесконечно простиралось перед ними, темное и огромное, отражая расстояние между ними. То, которое никто из них не осмелился полностью пересечь. Россия усмехнулся, но тише обычного, без привычной насмешливости. — «Ты всегда притворяешься, что все в порядке, даже когда это не так». Япония медленно выдохнул, чувствуя себя обнажённым от того, что его смогли прочесть как открытую книгу. — «А вы же в свою очередь всегда ведёте себя так, будто вы непобедимы, даже когда это очевидно не так». Россия слегка повернул голову, глядя на Японию с выражением, которое было труднее прочесть, чем обычно. — «Что ж, мы понимаем друг друга». Япония не ответил сразу. Вместо этого он позволил тишине установиться между ними, не неловкой, не напряжённой. Просто тишина. Странно, как легко они могли сидеть вместе вот так. В первый раз, когда они встретились вне официальных переговоров, это было холодно, официально, полно тщательно взвешенных слов. Но с течением времени, когда визиты стали чаще, они стали менее скованы, а иногда и полны откровений. Атмосфера в корне между ними изменилась. Япония этого не планировал. Он вообще не планировал хоть какие-то то неформальные встречи с Россией, но вот, они сейчас сидят тут вместе. «Ты меня удивляешь», — признался Япония через мгновение. Россия напевала, веселясь отвечал без лишних запинок. — «Это хорошо. Может однажды ты привыкнешь и будешь воспринимать всё как данное». Хиномото бросила на него косой взгляд, наблюдая, как мужчина откинулся на траву, сложив руки за головой, и выглядел более непринужденно, чем когда-либо. Это было странно, видеть Россию таким... таким открытым? Не как нависающую угрозу на мировой сцене, не как холодную, закрытую силу, которой он был известен. Просто... человек. Человек, который любил тихие разговоры и тёплые напитки, легко смеялся, но говорил то, что никогда не произносил вслух. Всё, что было на сердце. Японец не был уверен, когда это началось. То, как его взгляд задержался на России немного дольше обычного, то, как он обнаружил, что отсчитывает часы до их следующей встречи больше, чем следовало бы. Это было незаметно, тихо, как прилив, мягко, но неизбежно. Он всю жизнь оттачивал сдержанность, держал эмоции на расстоянии вытянутой руки, никогда никого не подпускал слишком близко. И все же, вот Россия, игнорирующий все негласные границы, перешагивающая через каждую стену, которую Япония так тщательно возводил за многовековую историю. И что самое странное, Япония его не останавливал. Он смиренно ждал, когда его последняя стена рухнет под натиском России. Таяние снежинок Осенней ночь следующего сезона Россия появился без предупреждения, пока Япония ухаживал за своим садом. В воздухе витал запах сырой земли и опавших листьев, когда он почувствовал знакомое присутствие позади себя. «Вы никогда не посылаете весточку до прибытия. Это неудобно.» — сказал Япония, выпрямляясь. «И все же», — мягко ответил Россия, — «ты всегда находишь для меня время». Япония повернулся к нему лицом, угасающий свет отбрасывал длинные тени на лицо России. Его длинные серебристые волосы были слегка взъерошены ветром, его пальто было расстёгнуто, а шапка едва держалась на голове, как будто он торопился. Что-то в нем сегодня выглядело по-другому. Усталость, может быть. Или, может быть, что-то более глубокое, что Хиномото не удалось точно назвать. «Давайте зайдём», — сказал Япония после паузы. Губы России изогнулись в легкой улыбке, но он ничего не сказал. Просто последовал за ним. Внутри дома Япония двигался с воздушной эффективностью, готовя чай, пока Россия устраивался за низким японским чайным столиком. Атмосфера была тяжелее обычного, не такая, как раньше. Россия внимательно за ним наблюдал, его серо-голубые глаза были вновь холодные, серьёзные несмотря на теплоту обстановки. — «Ты не спрашиваешь почему я здесь». Япония поставил перед ним чай, выражение его лица было непроницаемым. — «Вы мне скажете, если посчитаете нужным». Россия тихонько ухмыльнулся, но ему не хватало обычной игривости. Он поднял чашку, позволяя теплу согреть его пальцы. —«Ты трудный, Япония». —«Вы тоже, Россия-сан». Между ними повисла тяжёлая тишина. Пар от чая клубился в воздухе, единственное движение в тишине. Затем, после долгой паузы, заговорил Россия. Голос юноши был тише обычного, почти нерешительным, что было несвойственно холодной стране. «Мне приснился сон», — начал он, мягко сжав пальцами чашку. — «Странный сон». — Япония не ответил, только внимательно за ним наблюдал и слушал. Взгляд России метнулся к нему, подталкивая продолжать. — «Во сне я шел сквозь снежную бурю. Она была бесконечной и невозможно холодной. Вокруг меня было только лютый мороз, белые сугробы снега, но потом, посреди всего этого, я увидел свет. Маленький, далекий, но теплый» —Япония молчал, дав России возможность подобрать слова. «Я продолжал идти к нему, с каждым шагом он ослеплял меня», — продолжил Россия, голос юноши стал еще тише, будто он делиться чем-то откровенным — «И когда я наконец смог приблизиться к свету, им оказался ты. Ты, Хиномото, был тем светом который привел меня к весне.» — Слова повисли между ними, тяжелые и лёгкие одновременно. Пальцы Японии слегка с едва заметной дрожью сжались на ткани рукава, его сердцебиение было ровным, будто он все еще не переварил сказанное. Он не был уверен, что он ожидал услышать сейчас от России, но это было определенно не простая дружеская беседа. Медленный вздох сорвался с губ России, осторожно поставив чашку на стол. «Странно, не правда ли?» — пробормотал мужчина. — «Даже во сне я возвращаюсь к тебе» — Япония не знал, что на это сказать. Но, возможно, сейчас слова это не то, в чем его собеседник нуждался. Вместо ответа он потянулся к чайнику и вновь наполнил чашку России. Это было простое действие, несложное и преднамеренное, но русский заметил. Снова. Пальцы мужчины соприкоснулись с пальцами азиата, когда он снова взял чашку. Тишина затянулась больше чем стоило. Молчание было полон чего-то нового. Чего-то невысказанного. Что-то, что уж не получится избежать. Первые снежинки коснулись земли снаружи, лужи у дома начали медленно покрываться тонким слоем льда. Рассвет стремительно подкрадывался, отбрасывая первые яркие лучи в окно японского дома. Запах чая витал между ними, но ни один из них не сделал ни глотка уже некоторое время. Япония сидел напротив России, его поза была такой же спокойной, как и всегда, но его мысли были совсем иными. Слова русского все еще звенели в его голове. «Даже во сне я возвращаюсь к тебе». Он никогда не был сентиментальным. Чувства нужно было контролировать, сдерживать. Они лишь ненужное отвлечение в мире, где стабильность была превыше всего. И все же, вопреки всякой логике, всем рассуждениям, Россия стал неотъемлемой часть его жизни, которого он больше не мог игнорировать. А может... он и не хотел? «Ты сегодня тихий», — заметил Россия, пристально изучая его. Лениво покручивая чай в чашке, но не сделал ни глотка. «Я думаю», — признался Хиномото слегка царапая стол от напряжения кипящего внутри. «Опасно» — Губы России изогнулись в подобие усмешки. Япония тихо фыркнул, не совсем смех, но близко. – «Лучше слова и не подобрать» — Мужчина взглянул в окно, наблюдая, как снег лениво спускается на землю. Затем, не задумываясь, он заговорил. — «Ты меня поражаешь в хорошем смысле, Россия-сан» — брови мужчины удивленно поднялись, словно он не ожидал, что сам Япония скажет что-то столь прямолинейное. Хиномото поставил чашку на стол, уже без опаски говоря первое, что приходит на ум. — «Ты ведёшь себя безрассудно, но это не так. Ты прикидываешься дураком, но замечаешь любое изменение. Раздвигаешь границы, но каким-то образом никогда по-настоящему их не пересекаешь, лишь делаешь вид». Северянин наклонил голову опираясь на ладонь, явно заинтригованный — «И как ты это понял?» Япония твердо встретила его взгляд. — «Ты изменился. Изменился рядом со мной». Впервые за долгое время Россия оказался застигнутым врасплох. Его губы слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но слов не последовало. Вместо этого мужчина тихо выдохнул, оставив свою чашку в стороне. С намеренной медлительностью, юноша протянул руку через небольшое пространство между ними. Хиномото не двинулся, не отстранился. Прощупав почву, кончики пальцев России легко, как перо, коснулись его запястья, проверяя, может ли он быть наглее. Япония вдохнул, ровно и тихо, прежде чем перевернуть руку, позволяя пальцам России прижаться к его ладони. Тепло от прикосновения просочилось сквозь его кожу, проникая в самое сердце. «Ты меня не отталкиваешь. Тебе нравится», — заметил Россия не спуская глаз с лица собеседника. Япония посмотрел на их руки, на то, как их пальцы едва сгибались вместе. Это было странно, насколько естественно это ощущалось. «Нет», — пробормотал Япония. «Я не...» Медленная улыбка тронула губы России. Не его обычная дразнящая усмешка, а что-то мягкое, что-то настоящее. «Хорошо», — пробормотал он, но не посмел поднять взгляд. Он был не так уверен в себе как Россия. Снаружи продолжал падать снег. Но внутри, где они сидели рядом, едва касаясь кончиками пальцев, было тепло. Теперь им будет тепло даже в самую суровую сибирскую зиму. Никто из них не сдвинулся с места. Весна пришла с тихой неизбежностью Последние сугробы снега растаяли, оставив после себя запах влажной земли и цветущих вишен. Японский сад снова оживал, нежно-розовые лепестки начинали распускаться вдоль молодых ветвей. Молодая трава медленно стремилась ввысь. Россия стоял под одним из деревьев, наклонив голову, когда случайный лепесток впутался в его длинные волосы. Он рассеянно снял его, покрутил между пальцев, прежде чем взглянуть на Японию. «Я никогда не понимал привлекательности этих цветов», — размышлял мужчина. — «Они слишком быстро опадают». Япония, стоявший неподалеку, спокойно смотрел на него, выхватывая лепесток. «Это часть их красоты. Простая и мимолетная красота». Россия тихо фыркнул, потерев подушечки пальцев друг о друга. — «Кажется, это расточительство. Если что-то прекрасно, разве оно не должно длиться вечно?» Япония подошёл к нему, остановившись достаточно близко, чтобы он почувствовал тепло его присутствия — «Не всё должно длиться вечно», — сказал японец. Его голос стал ниже — «Иначе потеряет в ценности». Россия не ответил сразу. Вместо этого он наблюдал, как еще один лепесток опустился, задев рукав Японии, прежде чем продолжить падение. Зрелище вокруг было странно завораживающим, но не таким завораживающим, как человек перед ним. Прошло несколько месяцев с той тихой ночи зимой, когда Япония впервые сжала свои пальцы в кулаки против русских. С тех пор ничего не было сказано прямо, и все же между ними все изменилось. Их встречи по-прежнему были нерегулярными, их слова по-прежнему тщательно подбирались, лишь иногда говоря все не фильтруя речь, но теперь случились перемены. Были томные взгляды, "случайные" прикосновения, тайные встречи в офисе и всевозможная неофициальная помощь. Россия потянул руку к Хиномото. Его пальцы скользнули по ткани рукава Японии, прежде чем скользнуть под одежду и схватить его за запястье. Мягкий, но твердый захват. Он почувствовал, что Япония замер всего на долю секунды, прежде чем позволить этот контакт. «Ты боишься?» — спросил Россия, пока его голос был с легким беспокойством. Меньше всего ему хотелось что бы именно японец его боялся. Япония на выдохе произнес — «Нет, просто не привык» Между ними пролетел легкий ветерок, шелестя ветвями и унося на землю еще больше лепестков. Россия сжала руку чуть сильнее, его большой палец коснулся точки пульса на запястье японца — «Тогда не отводи взгляд» Япония не стал противиться, несмотря на лёгкую нервозность. Впервые он выдержал взгляд России без колебаний, без стен. Его темные глаза были тверды, непроницаемы, он не отстранялся. Уголки губ России приподнялись, выдавая веселье в светлых глазах. «Хорошо», — пробормотал он, его голос стал тише, приобрел глубину — «Я уже начинаю думать, что только я ощущал этот год иначе. Хиномото, дай мне ответ». Япония закрыл глаза на короткое мгновение, выдыхая, как будто успокаивая себя. Затем, когда он снова их открыл, он сделал то, чего Россия не ожидал. Он подошел ближе. Достаточно близко, чтобы их руки, плечи, дыхание почти соприкоснулись. Достаточно близко, чтобы Россия мог заметить едва заметное изменение в выражении лица Японии. То, что он еще никогда не видел. Хитрость? Что бы это не было, оно имело в себе уверенность. «Я уж подумал», — начал Япония, голос его был необычайно ровным — «что никогда не спросишь». Россия тогда рассмеялся, тихим, искренним смехом. Он наклонил голову, его глаза заблестели. — «Тогда я прекращу сдерживаться» И прежде чем Япония успела что-либо ответить, Россия сделал рывок вперед, захватил воротник японца и сократил последнее расстояние между ними. Первое прикосновение губ было легким, пробным, мимолётным, но реальным. Япония не отстранился. Мужчина наклонился к нему, ровно настолько, чтобы Россия прижался ближе, лишь чтобы тепло которое они разделяли – распространилось. Ветер разносил по воздуху еще больше лепестков, пролетая мимо них, пока они стояли под цветущей сакурой, и ни один из них не сдвинулся с места. Пришла весна, а с ней и что-то новое. Что-то неизбежное