Нащупал край футболки

Снова 14 февраля, даже в раю оно не отменено, вроде как рай это место где все были бы рады, но есть особи которым либо похуй либо бесятся, Адам и Лют не исключение, они особо не собирались праздновать этот праздник, но для красоты Адам все равно подарит своему лейтенанту какую-то пачку конфет Адам спал без задних ног. Спал так, будто это была его работа. Спал так, будто он умер, воскрес, увидел мир и решил: “А ну его нахуй, пойду снова спать”.  Лют лежала рядом, уткнувшись в телефон, и она была в футболке Адама которая почему-то стала её.. — бляя.. — пробормотала она, прокручивая ленту. Везде были они. Влюблённые, ванильные, слишком счастливые, слишком нежные. “Ты — лучшее, что со мной случалось”, “Моё сердечко принадлежит только тебе”, “В этот день я хочу сказать, как сильно тебя люблю”. Лют передёрнуло и её глаз тоже. Она посмотрела на Адама. Он дышал ровно, расслабленно, даже бровью не вёл. — Адам, — позвала она. Тишина. Она ткнула его пальцем в щёку. — Адам, я хочу, чтобы ты меня поздравил. Ответа не последовало. Тогда Лют приподнялась и наклонилась ближе. — Поздравь меня, ленивая сволочь. Адам глубоко вздохнул, чуть нахмурился, но продолжил спать. Лют сузила глаза. — Хорошо, сам напросился. Она ухватилась за его плечо и толкнула, но вместо того, чтобы просто проснуться, Адам резко схватил её за талию и утянул под одеяло. — Твою ж…! — не успела возмутиться Лют, потому что он уже прижимался к её шее. Тепло. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй. Потом ещё один, чуть ниже. — С днём всех влюблённых, — пробормотал он, голос всё ещё хриплый после сна. Лют замерла. — Это что, всё? Адам лениво улыбнулся. — Могу ещё раз сказать. — Можешь ещё раз поцеловать. — Могу. Он и поцеловал. Долго, медленно, с каким-то невероятным терпением. Лют выдохнула, уткнулась носом в его шею. — Ладно, ты оправдал своё существование. — Рад стараться, — усмехнулся он. Они ещё немного полежали так, под тёплым одеялом, и Лют даже почти растрогалась, пока не вспомнила, что её парень всё ещё — человек который шутит про абаюдна. Она резко толкнула его обеими руками в грудь. Адам не ожидал. Он слетел с кровати с таким глухим звуком, что Лют злорадно ухмыльнулась. — блять сучка, ты блять.. — раздался его недовольный голос снизу. Лют гордо потянулась и заняла всю кровать, натянув одеяло до подбородка. — Да, и теперь у сучки есть вся кровать. — Лют. — И всё одеяло. — Лют. — Не слышу тебя, я сплю, — пробормотала она, довольно улыбаясь. Адам вздохнул. — иди нахуй Лют Но через минуту он всё равно вернулся, потому что хочет доспать. Даже поспорить нельзя Тишина в комнате была такой густой, что Адам мог почувствовать её без звуков, как нечто осязаемое. В воздухе висела лёгкая ирония. Вставать было лениво, но они оба знали, что это надо. — Ты даже не можешь нормально поздравить, — сказала Лют, вырвавшись из-под одеяла. В руках — телефон, на котором бесконечно мелькали чужие счастливые лица. Пары, сердца, цветочки. Все с какими-то несчастными лицами, будто они на самом деле не понимали, что происходит. — Это тебе нравится? — Адам поднял голову, морщась от яркого света, который пробивался сквозь окно. Его взгляд был всё ещё затуманен сном. — Нет, — ответила она, продолжая листать. — Я просто не могу понять, что тут веселого. — Ну, если не нравится, зачем смотреть? — спросил Адам, потягиваясь, как кот, который только что почувствовал запах уха своих подопечных. Лют закатила глаза. — Подарки? Конфеты? Цветы? Все они просто тебя бесят, да? — Ты и так уже знаешь ответ, — Адам беззастенчиво подмигнул, но его глаза уже почти закрылись, и он снова намеревался погрузиться в сон. Но Лют, не долго думая, схватила его за плечо, крутанула, чтобы он не мог удобно устроиться, и упала обратно в кровать, прижимая его к себе. — Ладно, пора вставать, ты же обещал сделать этот день для меня интересным, — пробормотала она, обвивая его шею. — Где мои конфеты? Адам закрыл глаза и натянул одеяло, пытаясь сопротивляться. Но момент длился лишь пару секунд, прежде чем его рука потянулась к полке рядом. — Чего ты хочешь? — спросил он, лениво вынимая упаковку. Лют с важным видом указала на коробку конфет, которую он случайно оставил рядом с собой. Она заворожённо посмотрела на них. — Ах вот оно что! — засмеялась она. — Подарок от тебя! Он подал ей коробку с таким видом, будто это был последний шанс скрыться от её гнева. Даже полотенца не оставил оба обильно заправленные после бурного утра. Когда Лют решила направиться в ванную, Адам не спешил вставать, но потом снова ощутил пресловутую опасность: она могла вытащить его из зоны комфорта в любой момент. — Что ты тут делаешь? — спросила она, уже заходя в ванную. — Что-то не так с этим? — он с лёгкой усмешкой наклонился, пытаясь как бы сделать неосознанный вид, что это не его вина. — Это не просто не так. Ты что, действительно решил забрать все полотенца? Ты не видишь, что я вообще-то тоже нуждаюсь в теплоте? Адам поднял одну бровь и даже не шевельнулся. Он знал, что Лют просто снова пытается его разозлить. — Ох, всё равно они мне не подходят. — Он развернулся, захлопнув дверь. Лют замерла. — Ты идиот, — сказала она с нервным смехом, давая понять, что в следующий раз нужно будет позаботиться об этом заранее. “Любовь — это война” — Хорошо, если этот идиотский праздник существует, почему бы нам не сделать его ещё более идиотским? Лют сидела на кровати, завёрнутая в одеяло, как древний пророк, предсказывающий конец света. Адам валялся рядом, всё ещё недовольный тем, что его скинули с кровати минут пятнадцать назад. — Я думал, мы его просто проигнорируем, — лениво протянул он, глядя на неё исподлобья. — Ну, раз уж везде эти тупые пары, давай просто потроллим их. Адам задумался. — Ты предлагаешь диверсию. — Именно. Он кивнул. — Я согласен. Никаких влюбленных  Поход в ресторан должен был быть изысканным, но они сделали всё, чтобы это было мучением. — Нам нужно найти место, где всё розовое, сладкое и пропитанное любовной безвкусицей, — заявила Лют, листая отзывы. — Как насчёт “La Vie en Rose”? Тут пишут, что даже воздух пахнет ванилью. Лют посмотрела на фото. — О, боже. Тут сердечки в супе. — Берём. “La Vie en Rose” оказалось хуже, чем они ожидали. Всё было в пастельных тонах, словно дизайнер сожрал коробку маршмеллоу и потом обоссал стены. Розовые скатерти, свечи в форме сердец, официанты с крылышками, как у амурчиков. Идеальный ад. Лют огляделась, подавляя рвотный рефлекс. — Я чувствую, как мой сахар в крови поднимается просто от этого интерьера. Адам скривился. — Если меня стошнит, ты будешь отвечать за уборку. Они сели за столик в углу, окружённые парочками, которые смотрели друг на друга так, будто планировали спариться прямо на месте. — Давай закажем что-то мерзкое, — предложила Лют. — Например? — Один коктейль на двоих. Адам усмехнулся. — Официант подумает, что мы романтики. Лют ухмыльнулась. — А мы сделаем так, чтобы он передумал. Я тебя ненавижу Официант — молодой парень с глазами, полными веры в любовь, — подошёл с радостной улыбкой. — Что будете заказывать? Адам вздохнул. — Один коктейль на двоих. Лют поджала губы, будто ей уже было противно. — Мы же договорились не делать это. — Ну уж извини, зайка, я захотел. Официант замер. Лют сжала кулаки. — Ты знаешь, что я ненавижу пить с тобой из одной трубочки. Адам подался вперёд, опёршись локтями о стол. — А ты знаешь, что я ненавижу, когда ты живёшь в одном доме со мной? Официант застыл с блокнотом. Лют изобразила нежную улыбку. — Детка, ты мой самый большой кошмар. Адам ответил с той же любовью в голосе: — Спасибо, милый. Я тоже чувствую тошноту, когда на тебя смотрю. Официант сглотнул. — Эм… вам что-то ещё? — Нет, пока этого достаточно, — с улыбкой ответила Лют. Официант ушёл, явно пытаясь понять: они расстаются или занимаются любовной игрой? Когда принесли коктейль, они по очереди тянулись к трубочке, глядя друг на друга так, будто планировали убийство. — Не пей так много, жадина, — процедила Лют. — А ты не дыши на него, мне уже противно, — ответил Адам. Краем глаза они заметили, как официант что-то напряжённо записывает в блокнот. Возможно, новую мыльную оперу по мотивам их “отношений”. Ебаные подарки.. После ресторана они отправились за подарками. — Так, ты хочешь что-то романтичное? — спросил Адам. — Нет, я хочу что-то тупое. — Тогда ты получишь то, что заслуживаешь. Они разошлись по магазину, собирая друг для друга максимально бессмысленные подарки. Адам первым вручил свой. — Лют, это от всего сердца. Она разорвала упаковку и увидела огромного плюшевого медведя. — Ты издеваешься? Адам усмехнулся и перевернул игрушку. На сердце у медведя красовалась надпись: “Я тебя душить буду, но нежно”. Лют расплылась в улыбке. — Ты такой романтик. — Знаю. Лют вручила ему свою коробку. — Теперь твоя очередь. Адам с предвкушением разорвал упаковку. Внутри были носки. — … — Чего ты так смотришь? Адам достал открытку. На ней было написано: “Ты всё равно их потеряешь.” Он медленно вдохнул. — Ну и почему ты такая? — Потому что люблю тебя, идиот. Возвращение домой Улицы были пусты, слабо освещённые уличными фонарями, которые словно не могли понять, зачем светить в такой поздний час. Прохлада ночи обвивала их, как лёгкое одеяло, не давая полностью согреться от предыдущих бурных моментов. Лют и Адам шли рядом, оставляя позади ресторан, в котором ещё долго оставались отголоски смеха и разговоров. — Ты всегда так быстро бегаешь, — сказал Адам, подгоняя шаг, чтобы идти вровень с ней. Лют шла, расправив плечи, будто не чувствовала усталости, а её лицо было слегка озарено уличным светом. — Потому что ты ползёшь, — ответила она, не оборачиваясь. — Если бы ты хоть немного поспешил, я бы не была так уставшей. — Уставшая? Ты сама только что говорила, что тебе не нравится моё “медленное” поведение. Как можно устать от того, что нужно думать, что сделать первым: плюнуть в меня или пнуть меня? Лют рассмеялась, но взгляд её был серьёзным, чуть снисходительным, как будто она жила в другом мире, где для таких разговоров нет места. — Я не понимаю, как ты ещё не стал таким же растяпой, как обычно, — ответила она. — Ты вечно “думал”, и вот, результат. Адам слегка притормозил, взгляд его был острым, почти задумчивым. Он часто позволял себе молчать в такие моменты, когда Лют «находила его». Но её слова всё равно оставались эхом в его голове. — Да, возможно, я такой. Но кто из нас не такой? — сказал он с улыбкой, прищурившись, как если бы у него был ответ на всё. Лют остановилась, но только на мгновение, чтобы выровнять дыхание, и опять пошла вперёд. — Вот видишь, ты всё же опять в своём стиле. Они продолжали идти, но теперь в тишине, которая, казалось, соединяла их. Холодный вечерный воздух с лёгким запахом тупых влюбленных пар что покупали сладости, которого хватало днём, был заебавшим. Природа, как и они, знала, что в каждый момент есть свои вопросы и свои ответы. По пути домой они иногда обменивались шутками, иногда молчали. В их шагах было что-то особенное — не то, что у них не было разговора, а то, что слова теперь не имели значения. Так было всегда, когда они возвращались домой. Проходя мимо тихих домов, Адам слегка приподнял воротник, а Лют всё так же шла с лёгкой, почти излишней элегантностью. Небо над ними, несмотря на все его серо-розовые тона, казалось будто было готово раскрыться, показать всё то, что они прятали друг от друга. А потом, совсем близко, они увидели их дом — обычный, непримечательный снаружи, но родной, удобный, такой знакомый. Лют чуть ускорила шаг, но всё же бросила взгляд на Адама. — Ну что, запланировал ли ты что-нибудь интересное для ночи? — спросила она, но не с улыбкой, а с лёгкой ироничной настороженностью. Адам замедлил шаг, подождал, пока она обогнала его. — Думаю, что да. Но план — это такая штука, которая всегда меняется в последний момент. Лют усмехнулась. — Надеюсь, ты прав. Когда они подошли к двери, остановились, стоя друг против друга. Лют кивнула в сторону входа, как бы предлагая закончить вечер, но в её глазах был вопрос. Вопрос, который они оба знали, но не озвучивали. Адам не спешил, его взгляд был сосредоточен на её лице, и он не мог оторваться. Она стояла, чуть наклонив голову, с мягким, почти неуловимым выражением, как если бы ждала его движения. Тишина вокруг них стала настолько плотной, что Адам почти не слышал ни шагов, ни звуков ночи, только свой собственный взгляд, который обнимал её лицо. Он сделал шаг вперёд, так близко, что почувствовал её тепло, запах её волос. Она едва заметно коснулась его руки, но этого было достаточно, чтобы его сердце затрепетало. — Ты не устала? — пробормотал он тихо, не отрывая взгляда от её глаз. Лют медленно покачала головой. — Я не могу устать от тебя. Ответ был простым и коротким, но он словно пронзал его. Её слова тянулись за ним, словно невидимая нить, которой невозможно было порвать. Адам склонился немного вниз, его дыхание стало заметным. Лют тоже не отступала, её губы слегка приоткрылись, готовые принять этот момент. Он знал, что не может больше ждать, потому что каждый момент, каждый взгляд, каждый вдох вел их к этому. Его рука скользнула по её шее, подхватывая её лицо, и в тот момент, когда их губы встретились, весь мир, казалось, затих. Этот поцелуй был без слов, без лишнего движения, без фальши. Всё в нём было настоящее — грубое, но нежное, страстное, но нежно убаюкивающее. Он держал её, как самую хрупкую часть своей души, и она не сопротивлялась. Лют скользнула рукой в его волосы, прижимая его ближе, словно отдаваясь этому моменту, поглощая его весь. Поцелуй длился чуть дольше, чем они оба ожидали, но когда они оторвались друг от друга, не сказав ни слова, их сердца продолжали биться в унисон. Всё вокруг стало неважным, кроме них. — Теперь ты точно не сбежишь, — сказала Лют с лёгким вызовом в голосе, но её глаза горели тем же огнём, который зажгла искра этого поцелуя. Адам улыбнулся, слабо сжимая её ладонь. — Кто сказал, что я собирался? Война за кровать Вернувшись домой, Адам и Лют рухнули на кровать, тяжело вздохнув после долгой прогулки. Одеяло приятно прохладило разгорячённые тела, и на секунду казалось, что можно просто закрыть глаза и провалиться в сон. Но тут их одновременно осенило: — бляха, переодеться же надо, — пробормотала Лют, с неохотой поднимаясь. Адам вздохнул, сел и лениво стянул с себя зимнюю кофту. Потом штаны. Потом всё остальное, но не трусы с носками. Лют же подошла к его комоду, достала оттуда не новую, но и не старую футболку, которую недавно украла у него, и натянула на себя. Она была чуть растянутая, но мягкая, пахла знакомо и уютно. Снизу – широкие штаны, больше похожие на занавеску, но зато дико удобные. — Ты блять в моей футболке? — спросил Адам, наблюдая за ней с кровати. — Ага, — коротко ответила Лют и плюхнулась обратно рядом с ним. — Надо признать, это был охренительный день, — протянул Адам. — Да. Любовь — это война. — В которой ты ведёшь себя как маньячка. — А ты как ленивый кусок говна. Они переглянулись. — Знаешь, — начал Адам, — мне кажется, ты хочешь скинуть меня с кровати. — Да, хочу. — Ты не сделаешь этого. Лют широко улыбнулась. — Посмотри мне в глаза и скажи это ещё раз. Адам прищурился. — Ты. Не. Сдела… Она резко толкнула его в бок, и он со всей грацией мешка картошки грохнулся на пол. — ЛЮТ! — Я не виновата, что ты такой лёгкий. Адам сидел на полу, сердито глядя на неё. А Лют заняла всю кровать. И всё одеяло. — Я ненавижу тебя, — проворчал Адам. — Я тоже тебя ненавижу. Он вздохнул. — Но ты любишь меня, да? Лют замерла на секунду, а потом хмыкнула: — Конечно, дебил. Адам взобрался обратно на кровать и затащил её под себя. — Ты теперь официально мой заложник. — Отвали блять. — Никогда. Так и заснули — в куче одеял, с плюшевым медведем между ними и идиотскими подарками на тумбочке. Самый лучший чёртов День святого Валентина. Самый тупой, но лучший день с любовью всей блядской жизни первого человека Прошёл час. Комната была тёмной, тёплой и уютной. За окном звёзды лениво мерцали, освещая их тихий рай. И всё бы было прекрасно, если бы Лют во сне не решила занять ещё больше пространства. Её нога с силой упёрлась в Адама, и он, не ожидая нападения, соскользнул с кровати. С глухим звуком он рухнул на пол. — ЛЮТ. Тишина. Адам резко сел, потирая затылок, и взглянул на кровать. Лют лежала поперёк, укутавшись в одеяло, как самодовольный кокон. — ну ахуеть ахуевшая сука блять, — пробормотал он. — Даже во сне меня терроризируешь. Он поднялся и наклонился над ней, толкнув пальцем в плечо. — Эй, проснись, сучка. Ноль реакции. Он толкнул сильнее. Лют поморщилась, зарылась глубже в подушку и пробормотала: — Если ты меня разбудил просто так, я тебя убью. — Не просто так. Ты меня выкинула из постели. Лют приоткрыла один глаз. — Ну и чего ты ноешь? Поднимай жопу и ложись обратно. Адам скрестил руки на груди. — Может, ты извинишься? — За что? — За попытку убийства во сне. Лют зевнула. — Не могу извиняться за что-то, чего не помню. Адам закатил глаза. — Знаешь, я терплю твой характер только потому, что люблю тебя. Лют лениво улыбнулась. — А ещё потому, что без меня ты бы сдох. — Детка, без тебя я бы жил в мире, где мне не угрожают во сне. Она хмыкнула. — И был бы несчастным. — Да уж, не дай бог. Он лёг обратно, зарываясь носом в её волосы. Лют потянулась, обняла его за шею и провела пальцами по его затылку. — Ну, раз уж ты проснулся, — прошептала она, — может, займёмся чем-то полезным? Адам усмехнулся, подтянул её ближе, прижимая к себе. — Например? Лют улыбнулась той самой улыбкой будто бы была готова перегрызть глотку Адаму если не выспиться — Например, ТЫ ЗАТКНЕШЬСЯ И ДАШЬ МНЕ ПОСПАТЬ Адам усмехнулся. Он опустил руки ей на талию, сжал крепче, наклонился, целуя её в шею. — Знаешь, ты ужасная женщина, — выдохнул он, двигаясь губами вниз. — А ты ужасный мужчина, — ответила Лют, проводя ногтями по его спине. Он поцеловал её чуть сильнее, его руки медленно двигались вверх, к краю её футболки. Лют вздохнула, помогая ему стянуть её. Она сама потянулась к его поясу, но Адам вдруг резко прижал её к себе, как будто… Как будто он… Замер. Лют нахмурилась. — Адам? Никакого ответа. Она заглянула в его лицо. Он… ЗАСНУЛ. Лют осталась лежать в шоке. Она медленно вдохнула, сжала кулак и со всей любовью всадила ему подзатыльник. Адам дёрнулся, сонно пробормотал: — М-м, что?.. Лют прищурилась. — Ты заснул в процессе. Адам тяжело вздохнул. — Прости, детка… у тебя просто очень тёплая шея… и у нас был долгий день… Лют ещё раз дала ему подзатыльник. — Идиот. — Люблю тебя, — пробормотал он, снова зарываясь в её волосы. Лют закатила глаза, но всё же устроилась удобнее, закрывая глаза. — Ладно. Спи, тормоз. — Угу… Они заснули. Этот день был полный идиотизма, насмешек и любви. Самый тупой. Но самый лучший.