Эхо разбитых клятв

Небо после того, как от луны откололся ещё один кусок, очень напоминало рваное полотно, сквозь темную дымку которого то и дело прорывались красные лучи надежды. Они заглядывали в комнату через разбитое окно, пронизывая теплом прохладное пространство. Укутавшись в плед и подогнув под себя ноги, Лэйн сидела на кровати, как и всегда, что-то черкая в блокноте. Глаза метались от букв к иероглифам, потом — к цифрам и знакам. Донован ясно дала понять: если Лэйн не покажет своего продвижения в расшифровке — станет ненужной. А что делают с ненужными людьми? Все верно, их выбрасывают в мусор, как использованную после обеда салфетку. Сопоставляя уже не каждый знак, а их сочетания, и переводя через цифры в уже знакомый алфавит, у нее получилось вывести два слова: «Ангел смерти». Лэйн стала чесать запястье, чувствуя, как будто под кожей течет расплавленный металл. Ручка выпала из рук, пока она нервно натирала уже красную кожу, не отводя взгляда от переведенных слов. Следующие части фразы не поддавались переводу, плывя перед глазами мутными образами. — Да чтоб тебя… — прикрыла веки, не давая отчаянию вспыхнуть в груди и отвлечь от важного дела. — Как можно было шифровать даже не предложения, а отдельные части? Шорох в дверном проёме отвлёк от истерзанной чернилами бумаги: Каин, сложив руки на груди, наблюдал за ней с ухмылкой. — Тебя не было на обеде… и на ужине тоже. — Он прошел внутрь, втягивая носом сырость, смешанную с пылью. — Что с окном? — Ворон разбил, — изогнутая бровь Каина говорила, что нужны подробности, но она продолжила выводить странные линии. — А где он сам? — Улетел… Наверное, — она повела плечами, будто бы ежась от холода, но голову к нему так и не повернула. — Зачем пришёл? — Ты перестала есть. Истощение явно не то, что поможет в расшифровке. Ясный ум вполне тебе пригодится, — хмурая морщина пересекла лоб, меняя взгляд с заботливого на угрюмый. — Анна приносит еду, — отмахнулась, показывая рукой в сторону стола, где столпились подносы с уже несвежими продуктами. — К которой ты не притрагиваешься, — скривился, поддевая пальцем засохший хлеб. — И не спишь третьи сутки! — повысил голос, приближаясь. — А ты считаешь? — провела пальцем по иероглифу, схожему с бесконечностью. — Интересное хобби для ангела, не находишь? Голос ее ядовитой змеёй затягивал на шее Каина все новые узлы. Откуда столько язвы, разве он не доказал, что на ее стороне? Разве не был рядом всякий раз, когда ей нужна была помощь? Он выдохнул, вернув себе самообладание, и лег на край кровати, сложив руки под головой. — Ты слишком беспечна, — взгляд его устремился на израненную луну, на которой осколки стекла рисовали новые трещины. — А ты скрытен. У каждого свои недостатки. — Может, тебе помочь? — Не надо. Ты всегда так — подскажешь полслова, оставив главное в тени. Как будто играешь в прятки с истиной. — Лэйн наконец перевела на него взгляд, в котором горело что-то колючее, раскалённое. — Почему ты действительно здесь, Каин? Не для того, чтобы нянчиться со мной. Он неотрывно смотрел в серые радужки, испещренные голубыми брызгами, и пытался ответить, хотя бы себе самому: «Зачем?». В памяти вспышками проносились силуэты: ее лицо, книга, крест, с которого капает кровь. Оглушительные крики барабанили в перепонки, издеваясь над сознанием. Нет. Она жива, она здесь. Все хорошо. По крайней мере, пока. Проморгавшись, ангел резко встал с кровати. — Я зайду позже. А сейчас приведу Лестера, чтобы починил окно. И оденься теплее, заболеешь ведь. Простые фразы, брошенные наотмаш, вызывали диссонанс, разрывая снова ее сердце на части. Лэйн не понимала, почему он всегда так отчаянно искал ее внимания, но как только получал — убегал, словно видел саму смерть?! Каин шел быстрыми шагами к себе в комнату, но около двери согнулся, схватившись за виски. Флешбеки снова ворвались сквозь пелену, разрывая обрывками теней сознание на ошметки. Снова её лицо, окутанное непроглядной тьмой: светлые радужки манили захлебнуться, улыбка обезоруживала, позволяя подобраться ближе. Но вдруг вспышка, и сумасшедший оскал разрезал рот, обнажая клыки, и глаза уже светились кровавыми бликами, вынимая душу. Каин рычал, сопротивлялся, не давал обрывкам прошлого все испортить, захлестнуть его мысли. Он встал, пошатываясь, положил ладонь на шершавую холодную стену, отрезвляя себя. Его небесные глаза заволокло пламенем, в котором то и дело плясали иероглифы. Седьмая печать снята, земля раскололась, а все, что было дорого, расплавилось в руках, утекая сквозь пальцы кровавым песком. Снова крики. Ее крики. Но не мольба о помощи, а принятие той сущности, что сгрызала изнутри. Лэйн, будто распятая на кресте, изогнула спину, поддаваясь демоническим метаморфозам, искажающим действительность. Руки и ноги выгнулись в обратную сторону, из глаз полились багровые реки, а неистовый смех сворачивал внутренности неподдельным ужасом. На смену крику пришли голоса, они вторили о приближающейся смерти. Хором взвывали и молили прекратить, качаясь черными балахонами над деревянным помостом. А между ними Лэйн. Уже не смеющаяся, а бледная, с лицом, искаженным ужасом. «Не оставляй меня», — кричала, но голос тонул в рычании труб, предвещающих конец. Прошлое переплеталось с будущим и каждый раз являлось Каину, как только он давал слабину, позволял чувствам быть сильнее долга, сильнее разума. Сейчас он снова видел смерть и свое безвольное тело. Это не пугало, скорее, придавало азарт и какой-то цели его существованию… Но вот когда перед ним оказывалась она… Хрупкое человеческое тело, словно раздробленное, лежало на камнях, обвитое змеями, впивающимися в уже посиневшую кожу. Мозг плавился от нестерпимой боли и желания раздробить грудину, чтобы вырвать трепыхающийся орган, что виновен в случившимся. А после всегда приходила… темнота. Поглощая последние крупицы сознания, пережёвывая остатки разума и выплевывая их же, насмехаясь над глупым Ангелом Смерти. Темнота была апогеем, высшей точкой боли, стерпев которую Каин каждый раз, как награду и проклятие, видел одно и то же. Мгла рассеивалась, и сквозь дымку просматривалось лицо Лэйн. Ее улыбка, светлые глаза и рука, которой она прикасалась к его щеке. Теплая, живая. «Мы сбежим», — шепот расходился по сломленному телу ангела табуном мурашек. Он верил, отчаянно верил ее словам, пока тьма, издеваясь, не поглощала ее снова, оставляя после себя алеющее пламя. Флешбеки сплели паутину, узором которой стали любовь и ужас, скрепленные в вечных страданиях. Каин бродил в этом лабиринте зная, что ключ к выходу — ее спасение. Но как спасти то, что рьяно ищет смерти?

***

Ангел пришел в себя на следующий день уже в кровати. Вокруг были разбросаны вещи и разбито несколько старинных ваз. Последний приступ был слишком сильным, поэтому он решил отстраниться от Лэйн. Как бы она ни манила, как бы ни притягивала к себе магнитом — он просил все больше и больше заданий у генерала, заменяя Анхею или Пелиона. Спустя неделю он в очередной раз совершал облёт территории. Начавшийся дождь крупными каплями бил по крыльям, смывая с них остатки крови от недавнего сражения. Каин остановился на краю одной из острых крыш, величественно восседая на фоне разбитой луны. Он смотрел на здания, наблюдая, как в окнах гаснет свет и люди, привыкшие к хаосу, спокойно засыпают. Это была точно такая же ночь, как и все предыдущие, если бы не знакомый силуэт, выбежавший на улицу в одной лишь лёгкой сорочке. Той, что ему больше всех нравилась. Лэйн неслась, расплескивая босыми ногами лужи. Первым порывом было спуститься вниз и укрыть ее крыльями, загородить от всего мира… а после отчитать за очередную беспечность. Но издалека показался ещё кто-то. Быстрые шаги приближали Дмитрия, будоража в Каине слишком много противоречий. Облегчение. Теперь будет кому позаботиться о ней. Ревность. Никто не должен видеть ее в таком виде. Ночная сорочка прилипла к телу, подчёркивая каждый изгиб, став второй прозрачной кожей. Лэйн стояла, запрокинув голову, словно искала кого-то. Капли на лице объединялись в ручьи, стекая по шее в ложбинку ключиц, и ниже пропадали под тканью. Это зрелище впивались сталью в грудь ангела, терзая и без того неспокойный разум. Но он продолжал смотреть, как ливень выписывал на ней тайные иероглифы, искрясь в лунном свете, как уходил в тень между грудей, как обвивал округлые бедра. Тонкая бретель скользнула вниз, вместе с его самообладанием Каина, что из последних сил висело на волоске. Он видел, как трясутся ее коленки, как приближается к ней генерал, и продолжал сидеть на одном месте. Обрывки фраз доносились сквозь бой дождя о черепицу. — …в таком виде? — грозно спрашивал генерал. — …нужно найти его, — парировала Лэйн. — Живо в корпус, — он взял ее за локоть и повел вперед. Каин оттолкнулся от крыши, оставляя после себя разбитые осколки керамики, и взлетел ввысь, убеждая, что поступает верно. Так прошла ещё неделя. А потом ещё одна… Лэйн отчаянно желала встречи, Каин же виртуозно делал вид, что очень занят. Спустя три недели Донован вызвала весь отряд к себе, включая бессмертных. Во главе с Дмитрием им нужно было сделать очередную вылазку в поисках зацепок. Выйдя из кабинета, Лэйн нагнала Каина, схватив того за руку: — Где ты пропадал? — Я был занят, — он окатил ее холодом, словно снежной лавиной. Даже та ночь под дождем стала казаться ей тропическим раем, находясь рядом с ним таким. — Я не понимаю тебя. То ты ходишь за мной по пятам, то вот так пропадаешь, будто я… — Не нужна мне? — он грубо перебил, усмехаясь. — Так может ты себе надумала лишнего? И все так и есть? Ты — простой криптограф, я — бессмертный, у которого много дел? Слова ядом проникали под кожу, отравляя сердце и погружая разум во тьму. Лэйн сжала кулаки, прищурив глаза. И в этот момент Каин отшатнулся. Он уже это видел. В своих кошмарах… Видел, как ее глаза из серых с голубыми волнами превращаются в отражение адского пламени. Ангел отвернулся и зашагал прочь, отметая любые сомнения. Он делает правильно. Впервые в его жизни. Он не хочет забирать чужую душу… Вылазка должна была быть быстрой, район, в который они отправились давно зачищен, а значит, и осложнений никаких быть не могло. Отряд шел быстро, хотя ощущение лёгкости витало в воздухе. Сплочённая команда уже не раз доказывала, что умеет быстро собраться и дать отпор, будь то культисты, зараженные или отродья. Пилеон с Анхеей летели над зданиями, Каин шел впереди. Последний вдруг резко остановился, вдыхая полной грудью, весь отряд замер, прислушиваясь. В воздухе витал запах грязи и гнили, к которому многие уже привыкли, но были еще какие-то настораживающие ноты. — Они здесь, — шепнул ангел Дмитрию. — В дом справа, быстро, — скомандовал генерал. Лэйн не успевает сделать шаг, как когтистая лапа впивается в ее ногу сквозь решетку люка, на котором она стояла. Вскрик. Каин услышал его раньше, чем успел развернуться. Последнее, что он увидел, как она исчезает в темной пасти люка. Дмитрий что-то кричал, но это было уже не важно. Ангел стрелой метнулся вниз. Туда, где слышны были крики и бульканье воды, туда, где тьма поглотила единственное, что заставляло его держать себя в руках. Каин рвал отродий на части, превращая их в груду плоти и черной вязкой жидкости. Одна из тварей успела схватить его за ногу, разрывая когтями связки, но ангел рванул вперёд, услышав тихий стон Лэйн. Он не чувствовал боли, гнева. Внутри клокотал лишь раздирающий внутренности ужас и страх за нее…

***

Спустя двое суток Лэйн стала приходить в себя. Все это время Каин не отходил от ее постели, ежедневно убивая себя изнутри мыслями, что он виноват, что он не успел. Благодаря инъекциям Анны, Лэйн быстро встала на ноги и через несколько дней уже снова сидела за книгой, сопоставляя иероглифы уже с другим шифром. Каин, вернувшись от генерала, застал ее, стоящую у приоткрытого окна. Он попятился назад, но строгий голос заставил остановиться: — Не вздумай, — она повернулась, — не вздумай уходить. Я хочу знать, почему? — Почему? — Да. Почему спас меня, рискуя собой. — Я не риско… — договорить не успел, Лэйн быстро перебила: — Не ври, я видела, сколько их было. Почему спас, почему не отходил от меня. А сейчас снова хочешь сделать вид, что меня не существует. Молчание душило обоих. Лэйн — обидой и невысказанным чувствами, Каина — страхом потерять ее, снова. Тишина… гнетущая, мерзкая. Она пропахла гнилью деревянных полов и окровавленными бинтами, ковыряла мозг, издевательски подсовывая каждому из них кадры из прошлого, от которого они отказались. Он — намеренно, она — волей случая. Лэйн делает шаг навстречу. Робкий, неуверенный. Каин стоит на месте. Лэйн делает ещё один. Смелее, глядя в глаза. Каин стоит на месте, молясь уже давно почившему Шепфа, чтобы она остановилась. Лэйн делает ещё один. Небольшой. Позволяя оставшееся расстояние преодолеть ему. Сердце ломает ребра, просясь дать ему свободу, забыть об обидах и язвах. Оно просится к нему. Пульс бьёт в барабанные перепонки, заглушая окружающие звуки, отрезая от внешнего мира. Каин ждёт. Секунда. Вторая. Третья. Он видит ее приоткрытые губы. Как в воспоминаниях, терзающих его разум каждый день. Или это снова на самом деле? Как понять, где заканчивается реальность и приходят видения? Кулаки его сжимаются, желваки напряжены, разум вопит «У-хо-ди!», но каждая клетка сопротивляется, хочет быть сейчас здесь. С ней. Каин срывается с места, сгребая ее в объятия, руки нежно сжимают талию, ведут по спине, очерчивая позвонки. Пальцы путались в ее волосах, губы изводили шею. Это был не поцелуй, скорее, вопрос, на который Лэйн ответила захлебывающимся стоном. Он расплылся под кожей ангела горячей сталью, сжигая страстью изнутри. Руки Каина скользнули под тонкую кофту, обнажая ребра и плоский живот. Грудь ее вздымалась утопая во влажных поцелуях, низ живота скручивало от неизведанных ранее ощущений. Он уложил ее на постель, стягивая зубами трусики, руками приподнял бедра, сжимая ягодицы. Лэйн терялась в обилии чувств, растворялась в каждом прикосновении. Каин покрывал каждый миллиметр тела нежными поцелуями, водил по коже носом, покусывал и зализывал после свои же следы. Одной рукой он скрестил кисти над головой, второй — с нажимом гладил, впиваясь в нее пальцами. Сдавливал опять ягодицы, но ноги не пытался раздвинуть. Каин отстранился, разглядывая обнаженное тело, внутри столько животного, но он не набрасывался, действовал нежно. Лэйн почувствовала, как ног касается возбужденный член, отогнала мысли о страхе, понимая, что не будет давить. Каин не расстегивал брюки, продолжая ласкать, наслаждаться ее телом. Он аккуратно вел рукой по внутренней стороне бедра, доходя до влаги, что активно выделяло тело в ожидании удовольствия. Возбуждение испепеляло разум, даря Лэйн больше смелости. Она хотела привстать, притянуть его ближе, готовая отдаться здесь и сейчас, но Каин надавил на ложбинку между грудей: — Нет. Ложись, — фраза прозвучала как приказ, которого она не смела ослушаться. Он медлил, томил ее, изводил нежностью, хотя дай ему волю — уже бы давно сорвал с себя одежду и сделал Лэйн своей. От поцелуев горела кожа, дыхание сбивалось, а разум покидал вселенную. Каин провел руками по внутренней стороне бедра, мазнул языком по влажным складкам, слегка надавив на возбужденный клитор. Лэйн вскрикнула, прогнувшись в спине, скомкала в руках простыни, лавируя на грани сознания. Каин двигал языком мягко, после добавил пальцы, растягивая ее, заставляя тело Лэйн трепыхаться в агонии наслаждения. Он внимал каждому вздоху, каждому движению, ощущая своей сущностью, что ей сейчас хорошо. Он сминал ее грудь, менял местами пальцы и язык, покусывал, всасывал, выпивал ее всю без остатка. Лэйн не успевала сосредоточиться на одном движении, как получала новое, задыхаясь от накатывающих чувств. Волна удовольствия оглушила, стенки ее плотно сжались, пульсируя на пальцах, а ноги стали ватными, подрагивая словно в конвульсиях. Спустя несколько минут Лэйн приподнялась на локтях и помутневшими глазами улыбнулась ему. Тело все ещё покалывало мириадами частиц, но она притянула ангела ближе к себе: — Я хочу, чтобы ты тоже… Каин ждал этого, он впился своими губами в ее, словно в объявленном втором раунде должен был победить. Сняв с себя одежду, он лег на постель и усадил Лэйн сверху. Глаза жадно бегали по юному телу, обжигали своей откровенностью. — Тебе так будет удобнее, сможешь контролировать глубину и угол… — он хотел помочь, но Лэйн прервала его поцелуем. — Я справлюсь… мы справимся. Она прислонила его пульсирующий изнывающий от ожидания член ко входу и стала аккуратно впускать в себя. Смесь боли, смущения и слишком большого желания познать ангела смешались воедино. Они разрывались внутри фейерверками, придавая уверенности. Лэйн двигалась осторожно, наблюдая за тем, как меняется лицо Каина, растекаясь в блаженстве. Его глаза загорались алыми всполохами. Пальцы ее дрожали, внизу живота снова пульсировало удовольствие и боль. Они слились в единое чувство, будто олицетворяя их союз, где любовь навсегда будет на грани с сожалением. Вокруг опасность, беды и наступающий на пятки конец света, но мир сузился до маленькой комнатки, в которой два сердца безнадежно желали познать друг друга, слиться воедино и раствориться в вечности. Каин вышел в ванную, когда Лэйн уже засопела, свернувшись калачиком у него под боком. Он подошёл к зеркалу и увидел в отражении себя… изменившегося. Сквозняк прошёлся по ее телу, вызвав крупную россыпь мурашек. Лэйн открыла глаза, поежилась, хотела укрыться, как услышала из ванной голоса. Она подошла поближе и в дверную щель увидела, как Каин стоит и с кем-то разговаривает. Расслышать из шепота можно было лишь обрывки фраз: — Ты виноват… всем конец… — хриплый скрипучий голос будто не принадлежал этому миру. — Нет, ничего не происходит… пророчество — ложь… — Ты всегда был нетерпеливым, — приступ кашля прервал. — Все случится скоро. Вот увидишь. — Нет! — Каин закричал. — Я не позволю отнять ее! — Ее никто и не отнимет. Мир погрузится в хаос от вашего союза. Она сгинет сама. И ты будешь виновен в этом. Только ты! Лэйн резко распахнула дверь, чтобы задать вопросы, и замерла не в силах произвести ни слова. Каин стоял в своем обычном обличии и смотрел в зеркало. Оттуда на него взирала адская тварь с огромными рогами. Черная грубая и потрескавшаяся кожа, как броня древнего дракона, покрывала его лицо и тело. А в каждой щели, как расплавленный рубин, горело алое пламя. Один его взгляд, казалось, может просто сжечь до тла. Лэйн попятилась назад, схватилась за голову, оттягивая волосы у самых корней. Она закричала, сложившись пополам, пока ее тело дергалось на полу, словно от ударов тока. — Не трожь! — злобный рык из ванной останавливал ангела, чтобы тот не прикасался к распластавшейся на полу девушке. Перед глазами Лэйн разом стали мелькать кадры жизни, которые ее память благополучно прятала все это время. Первый поцелуй с Каином

Землетрясение

Крики людей

Пророчество Она зацепилась за последнее. В пророчестве говорилось: Горе тому, чья кровь смешается с Всевышним Жнецом. Ибо плод их любви станет вратами, через которые войдёт безвременье. Луна станет расколотым черепом, а Солнце — пеплом. И падёт Ангел, и восстанет Зверь. И не будет больше человека под небом, что станет кровоточащей раной! Глаза закатились, пока она выкрикивала слова не своим голосом, зубы заскрежетали, ногти вцепились в полы. Крик ее заполнил пространство, точно так же, как было в кошмарах Каина. Шрам на запястье зашипел и вспыхнул, но кожу не обжигал. Обрывки фраз стали неразборчивыми, а перед глазами Лэйн возникло лицо Каина, нежность в его глазах и поцелуй… Он стал началом конца… Видения прекратились так же быстро, как и настигли ее. В глазах застыли соленые капли, не смея скатиться дальше на виски. — Ты знал? — безжизненный голос был похож на тень в тумане: незаметный и пустой. — Это мы запустили конец света? Каин подошёл, присел на корточки, притянул ее ближе и прошептал: — Я узнал. После поцелуя. И я клялся, что больше не позволю приблизиться к тебе… — Так почему не сдержал клятву? Каин молчал, понимая, что их отношения — это не просто любовь. Это закон Вселенной, который сильнее Апокалипсиса: два тела, одно — из плоти, другое — из тьмы и перьев, обязаны падать навстречу. Даже если в точке столкновения — только пепел и крик. — Потому что уверен, что мы сильнее какого-то пророчества…