Лихорадка

      Смотреть в ее глаза сейчас казалось пыткой. А пыток он прошел не мало, но кажется, что эта самая яростная и жестокая, потому что это не совсем физическое насилие, к физическому он уже давно привык. Это что-то другое, что-то сжигающее, что-то пугающее, заставляющее отводить взгляд.                                                                   Он ей соврал. И имел полное право. Она не являлась частью команды на тот момент, он просто скрыл кусочек правды от нее. Но почему не хотел ей говорить сейчас? Она ведь теперь его..... союзник. Да, она его союзник. Но полное доверие с ней не сходится. Она слишком непредсказуемая. Таких Дмитрий не любил, как ему казалось. Но говорить правду он не стал. Боялся. Он признавался в этом только себе. Боялся, что начнет искать. Боялся, что в поисках с ней может что-то случиться. Боялся, что покинет его.       Ну же, Лэйн, ты достаточно умна, чтобы понять это. — Я вас слушаю, Генерал. Если наш разговор будет о переводе, то смею доложить, что все топчется на месте. Новых зацепок пока нет. Перевод...... Сейчас разговор совсем не о нем. Она так легко одета. Ее руки наверное очень холодные сейчас. Нужно сказать Анне, чтобы дала ей что-нибудь теплое. Почему он об этом вообще думает? — Нет, Лэйн, речь зайдет не о переводе. — О чем же тогда? — Мне кажется, что ты знаешь ответ на этот вопрос. Все это время она смотрела в пол. Но стоило ему сказать это, как ее острый взгляд вцепился в него пуще пиявки. Хватит так смотреть. Прекрати вообще это делать. Меня от этого лихорадит. — Я не сказал, что ты не единственная выжившая, потому что не знал как ты на это отреагируешь. — И как бы я отреагировала? Скорее всего, как нормальный человек, Генерал. — Ты не была частью отряда. Говорить тебе об этом было незачем. — Но я теперь его составляющая. Почему же вы не сказали сейчас?       Боялся. Он боялся. Генерал отвернулся. Взгляд упал на окно, которое было единственным отрезвляющим элементов в этой комнате. Хотелось курить. Пачка сигарет лежала на тумбочке у двери. Пришлось бы пройти мимо Лэйн и даже посмотреть на нее. Смотря на Лэйн мне всегда хочется говорить правду, говорить все, что на душе. И о душе своей он вспоминал только с ней. Генерал услышал еле уловимый шум шагов. Уходит? Пусть уходит...... Или она рядом? Спина мгновенно выпрямилась, покрылась испариной. В кабинете было слишком холодно для такого поведения его организма. Он еле дышал. Снова лихорадит. Нужно сходить к Анне, расскажу ей о своих симптомах. Она найдет лечение. Из потока мыслей вырвала его рука Лэйн, которая не спеша и аккуратно коснулась спины Дмитрия. Стало ещё жарче. Генерал незаметно расстегнул пуговицу на пальто у воротника. — Вы думали я уйду? Да. Именно так он и думал. Именно об этом он и думал все эти дни. Об ее уходе. Он ведь рано или поздно произойдет. И он не смеет его задерживать. Пусть переведет эту чёртову книгу и уходит. Было легче до нее. Генерал думал только как выжить и о своем отряде. Он беспокоился только за них. Ему нужно было знать, что все здоровы, что все одеты и накормлены. Этого было достаточно. Но все изменилось с ее приходом. Он стал слишком много думать о ней. Сначала это был недоверчивый интерес. Кто она вообще такая? Как смогла выжить? Где была все это время? Далее она стала частью отряда и беспокойство сменилось на генеральское. Дмитрий чувствовал себя ответственным за нее. Если ему нужно было здоровое благосостояние своего отряда для работы, то ее благосостояние нужно было для жизни. Для ее жизни. Дмитрий хотел, чтобы она жила, была рядом и он сможет позаботиться, это дело привычки. Ему нужно было знать, что у нее все хорошо, чтобы хорошо все было и у него. Только после этого он успокаивался. И это ему не нравилось. Пахло привязанностью, а это он не любил. Нельзя привязываться. Не здесь. Не сейчас. Обернуться он так и не посмел. Ее рук давно не было на его спине, но поворачиваться было больно. Она что парализовала меня? Казалось, что на спине лежит не только огромный груз ответственности, но и весь мир. Стоило начать разговор, эта тишина делала момент чуть ли не интимным. В висках стучало так, что казалось, несомненно, эта вибрация скоро доберется и до Лэйн. Он обернулся слишком резко и застал девушку врасплох. Она как-то отрешённо, с нотками грусти смотрела на его спину. Стояла она так же близко, как он и чувствовал. Рука, что вероятно лежала минуту назад на его спине, сейчас была зажата в кулак. Она прятала эту руку, будто бы стеснялась этого порыва или даже сожалела о нем. Они стояли близко. Ее дыхание словно билось об его грудь и снова возвращалось к ней. Стоило отойти. Сейчас она была не такая, как всегда. Ее щеки пылали, дыхание становилось все чаще, губы были приоткрыты. Через секунду произошло то, что Генерал будет вспоминать ближайшие ночи каждую минуту. Его рука двинулась к ее. К той самой, которая лежала на его спине. Нужно проверить. Она тут же посмотрела наверх. Прямо в его глаза. Она редко такое себе и ему позволяла. Рука генерала положила руку Лэйн на его грудь, прямо на сердце. Оно стучало. Черт возьми, оно стучало так сильно, что казалось сейчас выпрыгнет. Он жил. Лэйн, пойми, пойми же, что только рядом с тобой я живу. Генерал отпустил свою руку. Сейчас и она свою отпустит и сердце снова перестанет биться, снова застынет, снова отправится в спячку. Но она не отпускала. Словно под гипнозом она проводила кончиками пальцев в районе солнечного сплетения, поднимаясь к сердцу. Ее глаза сверкали в темноте его кабинета. Дышала она часто, волосы на висках прилипли к ее коже. Казалось, она дрожала. Лихорадит. Ты чувствуешь то же самое, Лэйн. Ты же чувствуешь, ты тоже оживаешь только рядом со мной. Мы оба больны. Надежды на то, что Анна может это вылечить сводились к нулю. Она отпустила руку. Генерал выдохнул с облегчением. Казалось, что место ее прикосновения горело, пылало и распространялось на все его тело. -Я… Генерал не успел договорить. Он и забыл, что хотел сказать, когда его груди, на ровно то место, где покоилась ее рука, легла ее голова. Она заключила его в объятия. Генерал зажмурился. Голова начала пульсировать. Сердце, казалось остановилось. Словно почувствовав это, Лэйн ещё сильнее обвила руками его талию, будто пыталась раствориться в Генерале. Она искала его сердцебиение. Секундой позже он ответил на ее объятия. Его руки напряглись. Она была такой маленькой, такой хрупкой сейчас. Дмитрий опустил свой подбородок на ее макушку. Хорошо. До чего же хорошо. Она уткнулась ещё сильнее, казалось сильнее и некуда. Волосы волнами рассыпались по ее спине, но некоторая их часть закрывала ее лицо. Она не обращала на это внимание. Но он не мог. Ему нужно сейчас увидеть ее лицо. Аккуратно, боясь ненароком спугнуть, он заправил прядь ее волос. Заправляя их, тыльная сторона его руки случайно коснулась ее щеки. Она была мокрой. Слезы. Нахмурившись, он обнял её ещё крепче. — Я..... Я бы..... — Тише, молчи..... — Гене.....- рал, я бы не ушла. Стук. Ещё один. И ещё. Сердце снова забилось. Стучало набатом. Губы коснулись ее макушки. Нужно ее успокоить. Она очень дрожала. — Я хочу в это верить, Лэйн. Очень хочу. Он поднял голову и она сделала то же самое. — Мне бы очень этого не хотелось. — Чего? — Чтобы ты уходила. Она улыбнулась. Или ему это показалось. В кабинете было очень темно. Оно и к лучшему. Он снова забылся. Стоило ей оказаться рядом с ней, все летит к чертям. Разум. Инстинкты. Сердце. Это болезнь. И она прогрессирует. Это лихорадка, которая не подлежит никакому лечению. Ей нужно признание и она сама растворяется, улетучивается. А пока она окутывает его, эта болезнь играет с ним, с его нервами и чувствами.