тридцать шесть и шесть

      Лёша выбирается из ванной весь потный, голый и дрожащий, в левой руке держа свою футболку, которая слетела с него, как только он понял, что на унитазе он просидит долго, а правой обвивая ручку двери, чтобы не проехаться лицом по ламинату. Организм часто подсовывал ему такие сюрпризы после людных мероприятий, но на этот раз отделаться лёгким першением в горле и насморком он не смог: было плохо настолько, что выть хотелось, но сильная слабость даже этого ему не позволяла. Он, еле перебирая тощими ногами, добирается до спальни и валится на кровать, закрыв глаза и издав звук сморщенного Планктона из СпанчБоба.       — Хуёво, Хес? — из кухни донёсся голос Братишкина, который готовил поздний завтрак. Такое было у них негласное правило: если болеет один, то день нихуянеделания — у обоих.       — Очень… — Лёша едва смог перевернуться на бок и уложить голову на подушку так, чтобы та не гудела так сильно. Мышцы болезненно сокращались от ложного холода, поэтому он медленно просунул одну половину своего тела под одеяло — на большее его не хватило.       Вова снял с плиты свистящий чайник, чтобы наполнить кипятком кружки, и примчался в их комнату. На Лёшу было больно смотреть. Его хрупкое бледное тело, что ещё пару дней назад лезло к Семенюку посреди ночи с мольбами забраться тому в трусы и сделать слюнявый, сейчас почти не проявляло признаков жизни. А ещё он практически никогда не позволял раздевать себя полностью, спал всегда в комплекте из штанов и лонгслива, а ебался зачастую только приспустив штаны с нижним бельём, поэтому видеть его вот таким было непривычно. Но Вова не настаивал, им было хорошо и с Хесовой ебанцой, которая больше походила на комплексы, а с ними всё же стоило бороться. Руки заботливо поправили подушку и вытянули одеяло из-под Лёши, чтобы следом укрыть парня. Его глаза были плотно зажмурены, а дышал он ртом, потому что нос забился по самое не хочу.       — Котик ты мой болезненный, — Вова кончиками пальцев убрал ещё не построенную башню волос с его лица. — Чай будешь?       — Буду, — едва слышно ответил охрипший голос.       — С блинчиками?       — С блинчиками.       Семенюк осторожно протянул ему спрей от насморка, а сам снова ушёл на кухню, вскоре возвращаясь с кружкой сладкого чая и большой тарелкой блинчиков с разными начинками. Поставив посуду на столик рядом с кроватью, он плюхнулся в кресло напротив, дожидаясь, пока Хес вылезет из-под одеяла: первым показался его аккуратный носик, что учуял сладкий и вкусный запах, а следом вверх подлетели красивые ресницы, открыв взор на небесные радужки. Тело безумно ломило, но есть Лёше хотелось больше. Возвращение аппетита — уже хороший знак.       После небольшой трапезы Хес, слизывая варенье со своих пальцев, лежал на мягких бёдрах Вовы, который переместился на кровать и нежно перебирал Лёшины рассыпчатые волосы.       — Спасибо, — старший чутко уткнулся лицом в Вовин небольшой тёплый живот, скрытый под мешковатой футболкой, недовольно замычав и шмыгнув носом. — Блять, я весь грязный и вонючий, Вова.       — Так бегом в душ, — Семенюк аккуратно прикрыл тонкие плечи одеялом, погладив Хеса за ухом.       — У меня сил нет. Да и нельзя же вроде с температурой?       — Можно, ты главное голову не мочи. Если ты по-быстрому помоешь жопу, то ничего ужасного не случится. И с температурами не играйся, а то знаю я тебя: заходишь в ванную после твоих водных процедур, а там — ебучая баня.       Но Хесус уже мирно сопел своим заложенным носом, прижавшись к Вове как можно ближе и сжав хрупкой ладонью его ногу. Пусть спит — сейчас ему это нужнее.

***

      Лёша сидел на диване в позе лотоса, наконец набирая полные лёгкие воздуха через нос, обвив руками Вовин торс и уложив голову ему на плечо. После крепкого дневного сна температура немного понизилась, поэтому он смог даже принять полноценный душ. По телевизору шла какая-то скучная мелодрама, которая всё же чем-то завораживала Хеса, а вот Вова весь вечер листал ленту тик-тока, время от времени хихикая с мемов. Он случайно наткнулся на аккаунт какой-то гинекологини, просмотрел несколько роликов и самодовольно улыбнулся, потягиваясь и откладывая телефон в сторону.       — Хе-е-есус, — начал издалека, растянувшись, словно кот, и разместив ладони на плечах парня. — Ты знаешь, что такое «мужетерапия»?       Хес недовольно взглянул на Вову, вопросительно вскинув брови и тихо шмыгнув носом:       — Что?       — Это когда… Секс на последних сроках беременности. Ну, для того, чтобы личинус быстрее вылез.       — Вов, я больной, а не беременный, — он мягко приподнял уголок губ, проведя кончиками пальцев по покрытой редкой щетиной щеке. Не теряя времени, Вова опустился ниже, сладостно накрывая губы Хеса своими и аккуратно целуя.       — Ну знаешь, — на секунду оторвался. — Ребёнок в теле женщины — тоже своего рода паразит. Лёша сначала сопротивлялся, мычал куда-то в рот Братишкина, что тот колючий, но Вова продолжал напористо облизывать сухие Лёшины губы. А вскоре и сам Хес сломался под ним, ногу закинул на бедро Семенюка, прижавшись к тому ближе. Места между ними становилось всё меньше, а в штанах — всё теснее.       — Ты же заразишься, — возразил уже неплохо заведённый Хес, сжав ладонью собственный член через два слоя ткани и дразняще прикусив нижнюю губу. Вова взглянул на него затуманенными тупой похотью глазами, отстранившись от изящной и замученной его же поцелуями Хесовой шеи.       — Если я должен был заразиться, то давно бы уже это сделал. Я спал с тобой в одной кровати все те дни твоего инкубационного периода, — кончик языка прошёлся по ушной раковине — одной из самых сильных эрогенных зон любимого, а спина медленно выгнулась, из-за чего бедро мимолётно коснулось члена Губанова. По комнате разнёсся слегка хрипловатый стон, а сам Хес приподнялся, чтобы снять с себя зипку — из-за температуры даже ему стало невыносимо жарко.       Пальцы скользко вошли в тело Хеса, заставив его согнуть и приподнять ноги. В этой эйфории, что накрыла обоих, он даже не запретил Вове стянуть с себя штаны, и тот в очередной раз убедился в том, насколько его парень обворожителен. Подушечки нежно раздвигали стенки, растягивая их и медленно вводя пальцы до упора, чтобы почти полностью достать их из парня и резко всадить обратно. Голос уже дрожал, а пальцы на ногах чувственно поджимались, но они ведь ещё даже не начали. Лёша понял, в чём дело: Вова заставил его утром выпить полную кружку чая, на обед съесть миску супа, а на протяжении дня залить в себя как можно больше воды, чтобы побыстрее вывести токсины из организма. Мочевой пузырь буквально кричал о том, что ему нужно срочно освободиться от лишней жидкости. Вперемешку с возбуждением это приносило весьма странные ощущения. И Хес не хотел это останавливать.       Когда вход был уже достаточно разработан, Вова достал знакомый серебристый пакетик.       — Ну зачем гандоны? — Лёша поднял на партнёра полный негодования и досады взгляд, глазами пожирая уже полностью раздетого Вову, который держал свой стояк в одной руке, а второй медленно подносил ещё не распечатанный презерватив ко рту, чтобы разорвать упаковку зубами.       — Я знаю, что ты любишь без них, но мало ли какая зараза у тебя ещё в жопе.       Хес тихо цокнул языком, закатив глаза, и игриво завилял тощими бёдрами, чтобы придвинуться ближе к Семенюку.       — Если ты должен был заразиться, то давно бы уже сделал это.       У Вовы классный член. Прямо такой, как надо. Не маленький и не большой, но достаточно крупный в диаметре для удовлетворения Лёшиных бесов. Он уже раскатал по нему резинку и, схватив Хеса за ноги, притянул к себе, поставив их на свои плечи. Так они ещё ближе. И обоим приятнее. Пара секунд, искры в глазах, и Вова уже внутри, даёт время привыкнуть к заполненности, а сам одаривает любимое лицо нежными поцелуями. Когда получает медленный одобрительный кивок, осторожно ведёт обратно, снова толкается вперёд, но уже немного резче. Хес жмурится, схватив ртом воздух, расслабляется, стонет тихонько и уже сам мелко насаживается на член в себе. Вова двигается навстречу. Они вместе неторопливо набирают общий темп, стараясь не сбиться и полностью растворяясь друг в друге. На этот раз за поцелуем тянется Лёша: целует грубо, грязно, со слюной, стекающей по подбородку, которая после капает на его белую футболку. Звуки лёгких шлепков кожи о кожу, тихие вздохи, ласковый шёпот, кажется, заполнили всё пространство вокруг них. Если стены имеют уши, то сейчас они слышат настоящую любовь.       В процессе очередного поцелуя, инициатором которого был уже Вова, Хес ненароком кусает его губу, из-за чего та начинает кровоточить. В качестве мести Семенюк грубо толкается вперёд, выбивая из Лёши жалобный стон, и наваливается на него почти всем телом, прижимаясь к впалому животу. А там и мочевой пузырь громко запищал вместе с Лёшей. Тот смирно поджал губы, шумно втянув в себя воздух, и резко пнул Вову в плечи, заставив его перевернуться на спину, переместившись на другой конец дивана. Как-то так получилось, что Вова из Хеса даже не вышел, поэтому Лёша без каких-либо перерывов продолжил насаживаться на его орган даже с увеличенной скоростью, но уже находясь сверху, упёршись ладонями в грудь Вовы. В такой позиции член входил ещё глубже, а по простате проезжался ещё чаще, потому что теперь только Хес контролировал угол проникновения в свой зад. В какой-то момент он осознал, что головка долбит его не только по тому самому комку нервов, но и увеличивает давление на мочевой. Какое же блядство! Из него случайно вырывается измученный выдох вместе с рваным стоном, коленки начинают дрожать, а собственный член мелко дёргается, ведь у него есть целых две нужды. Вова замечает все изменения в поведении Лёши. Он аккуратно тянет его за руку, заставляя наклониться, пятерней зарывается в густые волосы, снова нежно целует. Лёшина эрекция оказывается зажатой между двух раскалённых тел, с каждым движением плавно трётся о чувствительную кожу. Хес выгибается, стонет протяжно, стоит только Вове снова пройтись языком по чужому ушку и шепнуть в него «Давай, котёнок…». Густые горячие капли падают на Вовин живот и он с довольной ухмылкой собирает их пальцем, попутно стягивая презерватив с члена, на котором только что был Лёша. Только хотел Вова подозвать Хеса к себе, чтобы поцеловать, тот резко вскочил, что-то прошептав хрипло и невнятно, и на дрожащих ногах поплёлся в туалет, не успев даже закрыть за собой дверь.       — Что за звуки природы там у тебя? — Вова издевательски засмеялся, потягиваясь и вытирая салфетками свои руки и торс.       — Скажи спасибо, что я на лицо тебе не нассал!

***

      На следующее утро Лёша чувствовал себя гораздо лучше. Температура упала, только горло и насморк иногда давали о себе знать. Вова ещё спал, хотя время, казалось, было не самое раннее. Счастливые ведь часов не наблюдают.       Укутавшись в свой пушистый халат, Хес готовил завтрак на двоих. Доставая поджаренный хлеб из тостера, он услышал тихие шаги, а за ними и громкий чих.       — Ну что, родил? — Вовины глаза были покрасневшими, нос тоже, да и сам он выглядел так, будто стоит на лютом морозе и не может согреться.       — Получается, да, — Лёша ласково улыбнулся своему любимому, уже в голове выстраивая план того, какими методами он будет его лечить. — А ты?       — А я болею тобой, Хесус!