Петербург

***

      Шасси соприкоснулись с полотном, и все почувствовали, как самолет приземлился, благополучно завершив свой рейс Москва — Санкт-Петербруг. Возрастная женщина сбоку, которая весь полет обращала на себя внимание серьезного и опытного врача, поблагодарила его за полет, за оказанную поддержку перед страхом высоты и засуетилась. Улыбаясь ей вслед, решил, что подождет, пока основная масса выйдет и толпа не будет такой напирающей. Практически последним, взяв с полки свою ручную кладь в виде одного рюкзака, вышел из самолета, попадая в рукав.       В Пулково было шумно и суетливо. Петербуржцы спешили покинуть летнюю культурную столицу, улететь куда-нибудь подальше от назойливых туристов. Гости города торопились покинуть аэропорт, сесть на электричку до одного из вокзалов, чтобы поскорее отдаться Питеру с головой. И во всей этой суете ему казалось, что единственный, никуда не спешащий человек — это он. Проходя мимо витрин, останавливался у некоторых, подолгу рассматривал всякую мелочь и отвлекся только на мысль, что телефон до сих пор в авиарежиме.       Когда включил телефон, увидел пропущенные звонки от жены и ухмыльнулся, но перезвонил. Её негодование и вопросы о том, почему не брал трубку(она не могла дозвониться целый час) заставили внутри что-то зашевелиться. Выходя из аэропорта, что-то развязано отвечал и, уже садясь в пойманное у седьмого столба такси, пообещал все объяснить вечером. Она недовольно хмыкнула, но вступать в полемику не стала, кто-то позвал, а откалывать работу было нельзя.       Убрав телефон в карман джинс, уставился в окно, с любопытством рассматривая удаляющийся аэропорт, многоголосную дорогу и, наконец, город. Такси ехало медленно, в одном направлении с множеством машин, развозивших только что прилетевших. Ландшафты Петербурга, которые выступали на контрасте старой классики и новой архитектуры, всегда привлекали и сейчас, когда планировалось такое развитие событий, это ощущалась особенно ярко. Мимо, одна за другой проносились станции метро, каждая по фиолетовой ветке была ему знакомой. Попросил высадить на Адмиралтейской.       Через считанные минуты оказался рядом с Казанским собором, сверился с данным в телефоне и убедился, что здание сбоку и есть отель, в котором остановилась жена. Любуясь вечерним Петербургом, он простоял ещё некоторое время, наблюдая за торопящимися все успеть туристами, окинул взглядом видневшийся Спас на Крови и, наконец, пошел в отель. Милая девушка на ресепшене как будто бы заискивала, подмигивала, но, взяв паспорт и увидев в нём штамп(хотя обручальное кольцо на безымянном пальце на неё не оказало никакого воздействия), резко помрачнела и уже, нахмурившись, продолжала работу.       В номере задерживаться не стал, слишком значимым был этот город, чтобы терять драгоценное время, которого оставалось так немного до дела. Выйдя на жаркую, широкую улицу, двинулся в сторону Исаакиевского собора, петляя и рассматривая знаменитые Петербургские мосты и старинные здания. Посмотрел на наручные часы, понимая, что через несколько минут уже нужно будет позвонить, и приготовился.       Мужчина опустился на лавочку у гостиницы «Англетер» напротив собора на Иссакиевской площади. Что-то заставило его улыбнуться, бессознательно и искренне. Здесь они венчались. Так несвойственно для них обоих, необъяснимо и спонтанно. Помнил тот день особенно ясно, бережено и очень восторженно. Когда не получилось, когда так упорно гнались за мечтой и натыкались на непробиваемую стену, предложил супруге бросить все и уехать на неделю в Петербург, где случилось столь значимое и приятное. Через девять месяцев родилась дочь, и было в этом что-то необъяснимое и нежное.       В приятных воспоминаниях чуть не пропустил мелькнувший в толпе силуэт брюнетки, спешивший в сторону отеля. Мужчина быстро поднялся на ноги, направляясь за ней, стараясь соблюдать приличную дистанцию, но не выпускать из виду. Когда набрал её номер, остановился, потому что она тоже задержалась, копаясь в сумке и ищя мобильный. —Да, Паш, —брюнетка интуитивно обернулась, чувствуя на себя чей-то взгляд. —Освободилась? —тон его, вкрадчиво-игривый, заставил Арефьеву нахмурился. —Да, вот вышла из гостинцы. —Ольга медленно шагнула дальше, чувствуя легкий дискомфорт от странного разговора с мужем, —Конференция уже надоела, в Москву хочу. Домой к вам, к тебе.       Желание её исполнилось куда быстрее и неожиданнее, чем ожидала брюнетка. Рядом внезапно оказался мужчина, положивший руку на талию и притянувший к себе. Арефьева вскрикнула, и в шумной толпе нашлись неравнодушные, обратившие внимание на её испуг и большие голубые глаза, разглядывающие стоящего рядом. На вопросы и предложения помощи она отмахнулась, убеждая всех вокруг в словам благополучии. —Ты здесь откуда? —переведя от шока дыхание, брюнетка вскинула брови, отдавая откуда-то возникшему мужу тяжелею сумку с бумагами, —С кем Алина? —Прилетел. —широко улыбаясь, медленно двинулся вперед, подкаливая супругу, —Алина в надежных руках. Звонил, они с бабушкой гуляют. —Рыков, я очень рада тебя видеть, но хотелось бы объяснений. —насупившись, Арефьева поправила черный пиджак, встряхнула прямую прядь волос и уставилась на него, —И напоминаю: через пять часов я должна уже лететь в Москву. —Должна, —согласно кивнул, не противореча ей, но плавно подводя, —но не полетишь. Ещё несколько дней мы тут. Ты, я и Санкт-Петербург. —Ты сумасшедший что ли? —несмотря на свое негодование, спонтанное появление мужа и отпуск были ей приятны. До невозможности и мурашек.

***

      Его номер нравился гораздо больше. Просторный, светлый, семейный и имевший значительный козырь: вид на Казанский собор. Ночь опустилась на Петербург быстро, но для всех совершенно незаметно. Белые ночи играли свою значительную и решительную роль в восприятии жизни, и Ольга, как завороженная, смотрела в окно, обнимая себя за плечи. Легкий, теплый ветер обдавал её, волнуя прямые волосы, пока в душе наконец устаканивалось такое необходимое в последнее время спокойствие.       Переодевшись в джинсы и кофту, Арефьева повернулась на мужа, указывая в сторону выхода и подталкивая поскорее. Выйдя на оживленный проспект, переглянулись и одновременно почему-то рассмеялись искренним и детским смехом, которому их научила Алина. Ольга подхватила мужа под руки, и вместе направились по Невскому, медленно и счастливо дошли до Зимнего дворца, где брюнетка несколько лет назад подвернула ногу, и ему пришлось нести ее до отеля на руках. В тот момент(после венчания) понял, что готов подарить ей всю жизнь, готов держать крепко и постоянно, лишь бы чувствовать эту женщину рядом с собой. —Я тебя очень люблю, Паш. —говорила она редко и неожиданно, что каждый раз у него по спине бежали живые и трепетные мурашки, напоминающие о том огне, который никогда между ними не погаснет, —И я очень рада, что ты здесь. —Правда? Рада? А я что-то не заметил, —выразительно хмыкнул мужчина, сдерживая смех и получая легкий толчок в бок; любил её такой(немного злящейся, но злящейся от счастья) до безумия, —Я тебя тоже люблю, моя императрица. —Это ты сейчас под влиянием стен «Эрмитажа» сказал? —рассмеялась брюнетка, смахивая с лица прядь волос. —Нет, просто моё сердце целиком и полностью в Вашей власти, Ваше медицинское Величество.       Эту белую ночь они закончили на ступеньках Дворцовой набережной. Грея руки о стакан с кофе, Ольга, уложив голову ему на плечо, тихо смеялась. В эту минуты четко осознавалась та грань между рабочим Ленинградом и родным Санкт-Петербургом, который уже давно стал их талисманом.