Грабитель

      Почему профессия ученого не устраивала владелицу квартиры, Виктор не знал. Зато знал, что он совершенно точно не найдет жильё дешевле в нужном ему районе. А ещё помнил, что у него бессонница. И теперь он тут.        Надоедливая мелодия магазинчика «Мы Вам всегда рады» завтра целый день будет вертеться в голове, но это проблема для Виктора из будущего. Настоящий же прямо сейчас пытался устроить больную ногу так, чтобы желание отрезать ненавистную конечность перестало быть таким заманчивым. Да, он знал, что ползать на четвереньках для размещения новых ценников было плохой идеей. Но он же извинился перед своей ногой! Причём вслух. И, кажется, напугал этим задумчивого покупателя, так как тот убежал куда-то в ночную даль, так и не донеся до кассы крабовые палочки. Какой нежный. Хотя, палочки он правильно оставил. Виктор как раз собирался списывать их как просроченные товары. Собственно, заполнение нудных бумажек и проверка работ студентов — таким был план на его ближайшую ночную смену. Но у судьбы, как и всегда, сценарий был несколько другим.  — Всем встать, руки за голову, никому не двигаться, это ограбление!        Виктор мученически застонал. Он только нашёл нужное положение для ноги, а тут здрасьте, приплыли. Ещё и голова заболела.  — Молодой человек, — грабитель, боязливо озирающийся по сторонам, выпрямился по стойке смирно от такого обращения. Студент, что ли? Виктору, в общем-то, всё равно. Он просто хотел, чтобы эта смена поскорее кончилась. — Вы можете быть немного потише? Здесь только я. И, прошу прощения, вряд ли я смогу стоять с руками за головой. Видите ли, тут такое дело. — Виктор кивнул на свой костыль. Он был готов поклясться, что грабитель под своей дешёвой маской покраснел до кончиков ушей.  — Я… эммм, простите? Да, наверное, можете сидеть.  — Я все же предпочту встать… — Не утруждайтесь!  — Потише!  — Простите, — грабитель теперь говорил громким шепотом.        Возможно, не будь Виктор таким сонным, он бы расхохотался в голос от всей комичности ситуации. Но его хватило лишь на то, что бы с тяжёлым вздохом подняться. При этом он взглядом пресёк попытку грабителя броситься ему на помощь. А то совсем какой-то цирк получился бы, а не ограбление, честное слово.   — Кхм-кхм, — зависший в странной позе грабитель вздрогнул. — Вы хотели что-то конкретное? Попрошу Вас оставить мне крабовые палочки. И сладкое молоко, если это возможно.  — Да, конечно, я же изначально пришёл за… — О, точно, оплату принимаем только наличными.  — Что?  — Что? Касса перезагружается, это займёт какое-то время.  Грабитель окончательно стушевался.  — Я же грабить пришёл? — На всякий случай уточнил он. Виктор пожал плечами. — Я должен был сказать об этом в самом начале! Я сказал?        Несчастная голова Виктора снова напомнила о себе очередной вспышкой боли, так что он недовольно поморщился.  — Что-то такое припоминаю.        Грабитель облегчённо вздохнул и даже плечи расправил. А потом снова сдулся, как воздушный шарик.        Надо же.  — Тогда я совсем запутался! — обиженно протянул он, гневно сверкнув глазами для устрашения. Мимо, молодой человек. Виктор слишком устал для страха.  — Вы действительно немного запутались. По идее, Вы должны стоять гораздо ближе и следить за тем, чтобы я не нажал на тревожную кнопку. В идеале, конечно, вообще завернуть меня мордой в пол и связать для надёжности. Но можно сделать скидку на инвалидность, так что зачтём. И, я надеюсь, Вы маску не перед самим магазином надевали? — Грабитель нервно одёрнул свою маскировку. Виктор покачал головой. — Там целых четыре камеры, если что. Но это я так. Информация для размышления.        Губы грабителя сложились в безмолвное «о», а сам он стал похож на несчастного щеночка. Вот всегда Виктор сочувствует странным людям. То сумасшедшая девчонка с голубыми волосами, что чуть не взорвала дверь в его квартиру игрушечной, мать вашу, обезьянкой, то дерзкий юркий парень, пытающийся разобрать вентилятор на балконе Виктора на «лопасти для летающей доски, Паудер сказала, что Вы не ругаетесь, о, как Ваша нога, сэр». Теперь вот грабитель с грустными глазами…        Решено, со следующей зарплаты он запишется к врачу и всё же пропьёт курс дорогих таблеток, обещающих немного замедлить неизбежные перемещения крыши и кукушек в его голове. И, наверное, выклянчит новое обезболивающее. И возьмет себе пару выходных.        Было тихо. На стене ровно тикали часы, музыка вновь начала свой адский круг из семнадцати песен, которые Виктор уже успел заучить, как теорему Гаусса-Остроградского. Странное полусонное спокойствие повисло в круглосуточном магазинчике не самого благополучного района. А потом время остановилось. Осталось где-то там, в уличных огнях и сумерках баров. Утонуло в ядовитых парах Нижнего города, запуталось в сложной цепочке сияющих голубым светом рун…        Подождите, что? Виктор только что заснул стоя? Привидеться же такое.        Противно запищала обновившаяся касса, разрушая резким звуком опасный морок безопасности.        В следующее мгновение дуло пистолета было направлено точно Виктору в голову.  — Мне нужны деньги. — Голос грабителя звучал так надломленно, словно это ему целились в лоб в жалкой попытке ограбить. — Очень нужны. Пожалуйста, не заставляйте меня стрелять.        Виктор ничего не ответил.        Он мог бы прочитать целую лекцию на тему того, что жить можно и по-другому, мог бы уже давно нажать на тревожную кнопку. Миротворцы, конечно, не приедут в этот район, но пожилой охранник вполне в состоянии утащить труп Виктора куда подальше от любопытны глаз первых посетителей. Виктор правда не хотел проблем для владельца магазина. Но проблемы, очевидно, липли к нему за какие-то грехи прошлой жизни одна за другой.        __Виктор почти уверен, что подобное уже происходило. Только он висел над землёй метрах в четырёх и оружие было похоже на молот…__       Ох уж эти ведения!        Грабитель же, казалось, был близок то ли к обмороку, то ли к побегу, то ли к выстрелу. А может ко всему и сразу. Виктор не мог утверждать точно: чужие эмоции всё ещё не всегда поддавались его пониманию. Однако он мог заметить, как дрожала рука с пистолетом и как грабителю пришлось придерживать её другой, корректируя направление.  — Пожалуйста.        Виктор хмыкнул, презрительно изогнув бровь. Все эти «волшебные слова» не имели никакого смысла. Он знал это с детства. Никакую болезнь нельзя остановить слезливым «пожалуйста». Простого «спасибо» никогда не будет достаточно для выражения благодарности. Никакое «прости» не сможет починить сломанное доверие. Его руки медленно двинулись в сторону кассы, останавливаясь за небольшой стойкой, что мешала обзору покупателей. Грабитель намёк понял и в два шага приблизился к нему, немного наклоняясь над стойкой.        Попался.        Далее всё произошло быстро и медленно одновременно. Виктор и сам не понял, почему в моменте отказался от своего плана «вырубить придурка тростью», заменив его ненадёжным способом обезвреживания, происхождение которого Виктор склонен искать в бульварных романах, которыми раньше зачитывалась его мама. Однако имеем что имеем.        Одной рукой Виктор настойчиво притянул грабителя к себе, вынуждая того наклониться сильнее. В следующее мгновение они уже целовались. Руны, сияние, звёзды и формулы снова пронеслись расплывчатыми образами воспоминаний, но Виктор отмахнулся от видений, продолжая целовать и целовать чужие пухлые губы, другой рукой мягко забирая пистолет из податливых пальцев. Грабитель что-то протестующе простонал, но Виктор, убрав опасную игрушку куда подальше, заменил её своей рукой, что более чем устраивало грабителя, который, кажется, окончательно забыл о цели своего визита. Было в этом поцелуе что-то идеальное. Словно исполнившееся вдруг заветное желание в реальности оказалось в тысячу раз лучше самых смелых грёз. Но, как бы не хотелось забыть обо всём на свете и остаться в этом моменте навсегда, разорвать поцелуй пришлось. Напоследок Виктор мягко чмокнул знакомого-незнакомого безумца и ласково погладил грубые пальцы, оставив и на них невесомый поцелуй.  — На улице у черного хода через одиннадцать минут. Надеюсь, ты любишь печенье.  — Я… — Грабитель выглядел так, словно его только что пережевала бездна. Глаза безумно горели, видимые участки кожи приобрели интересный малиновые оттенок. Не хватало только смущённого пара от головы, как иногда рисовали студенты на полях работ. О том, что в ответ видел грабитель Виктор старался не думать. Он не питал никаких иллюзий касательно своей внешности.  — Это, — Виктор кивнул на пистолет, в сторону которого жалобно указал грабитель, — я оставлю у себя. Ты же не против?        Иии, кошачий взгляд. Скай, — господи, Виктор уже представлял, как будет пересказывать ей историю этой смены —, говорила, что он хорошо выходит у Виктора. Годы практики, как никак. И, судя по тому, как всякая осознанность исчезла из глаз грабителя, девушка не врала. Старания окупались в самых неожиданных обстоятельствах.  — Ну же, иди. Мне ещё магазин закрыть надо. Там, кстати, камер нет, можешь и маску снять, если хочешь. И, думаю, уже можно перейти на ты, верно?        Грабитель заторможенно кивнул. Потом ещё. И ещё два раза. Только после тихого смешка Виктора он наконец вспомнил о существовании и предназначении ног и двинулся в сторону выхода с элегантностью рыцаря в заржавевших доспехах.        Как только он вышел, нежная улыбка бесследно пропала с лица, и Виктор принялся за пистолет. Отточенным движением он поставил орудие на предохранитель, вынул магазин — естественно пустой, Виктор догадался об этом ещё по весу — убедился, что в патроннике не осталось патронов и ещё раз на всякий случай перепроверил. Он не собирался сдавать горе-грабителя миротворцам, так что не боялся оставить отпечатки пальцев. Собрав всё вновь, Виктор убрал оружие в свою сумку, попутно доставая сигареты и зажигалку.        Работы студентов проверит потом, всё равно до среды он с этой группой не увидится, бумаги на продукты заполнит позднее. Сейчас…       Сейчас он, вооружившись сигаретами, печеньем, молоком и тростью, закрыл кассу на ключ, грозно зыркнул на разбитую хулиганами камеру над кассой и смело захромал в сумрак вечно шумного города.