Горы и Барсуккротские Холмы (Mountains and Badgermolehills)

      Прошла неделя. Зуко почти уверен, что прошла неделя. Ощущать солнце из под горы трудно, и трудно – чувствовать течение времени, когда даже еду подают с аккуратностью солнечных часов под зонтом. Он хранит даваемые ему булочки и чашки воды, употребляя их небольшими порциями, чтобы хватило подольше. Старается не пренебрегать медитациями, пусть голод и усталость и мешают ему практиковать ката. В основном он проводит время гадая, как он мог быть настолько безответственным, настолько глупым. Когда наконец даже эти мысли наскучивают, он задается вопросом, ищет ли его дядя.       Он вспоминает, как Аватар отпрыгивает назад – на верхушки деревьев.        Иногда он воображает, что преследует его. Конец этой погони всегда от него ускользает, потому что он всегда не уверен, почему преследует. Всё начинается с намерением схватить, несомненно, начало идеалистической мечты о возвращении домой. Но потом слова Аватара звучат в его изморенной голодом голове, его детское предложение дружбы, и повторное заковывание в цепи его запястий кажется жестокостью.       Он хмуриться, заваливается на бок и гадает, почему это должно иметь значение. Теперь это он в цепях. Он упустил возможность –предал свою страну из-за личных хотелок и затем отерпел поражение– и теперь у него хватает наглости мечатать о ещё большем предательстве?       Если у него когда нибудь будет ещё один шанс –это уже третий шанс или четвёртый, который отцу придется ему дать?– он обещает себе раз за разом, что воспользуется им. Кому какое дело до того, что Аватар оказался двенадцатилеткой с пацифистическими заблуждениями Воздушных Кочевников? Это только сделает всё проще. Оно в любом случае было бы проще, если бы Зуко постоянно не портил всё.       У Джао нет доказательств, что это был Зуко, напоминает себе он.       Всё проиходящее– его заключение, отсутсвие суда, отсуствие взаимодействия – доказывает это. Джао надеется, что он в чём нибудь признается. Он делает ставку на то, что Зуко так слаб, что встретив легкие невзгоды перевернётся на спину и покажет брюхо.       Ему суждено разочароваться.       Зуко закрывает глаза. Когда отец узнает– а отец наверняка узнает–       Если дядя поймёт, что это Джао стоит за исчезнованием Зуко в порту. Он был один (тупо), покупал какую-то дурацкую безделушку (ещё тупее). Клерк увидел. Он бы рассказал дяде, не так ли? В изгнании или нет, Зуко – принц. Это значимо. Люди будут говорить.       Дядя будет спрашивать.       Зуко уверен, что он будет спрашивать.       Да, говорит он себе, возможно в миллионный раз за эту неделю (прошла ли только одна неделя?). Дядя узнает. Дядя напишет отцу. Отец будет...       Он взглатывает, концентрируется на своем дыхании.       Разумеется, отцу будет это важно. Он его единственный сын. Он почти поймал Аватара. Агни хотел, чтобы он поймал Аватара – иначе почему бы мальчишке появиться после всего лишь трех лет с тех пор, как Зуко начал искать, хотя пропал он на сто лет? Агни благословил его поиски. Это была его судьба. Зуко почти получил свою честь обратно. Отец должен был это видеть.       Несомненно он накажет человека, что посмел встать на пути у Агни– на его пути.       — Заходи внутрь, — слышит он.       Зуко напрягается, навостряет здоровое ухо на шум. Солдаты обычно не разговаривают. Они разговаривали в первый день, осыпая его оскорблениями и саркастичными почтительными выражениями, но теперь они ничего не говорят. Ждут, когда Зуко начнет умолять, может быть, или ждут, когда он будет слишком слаб, чтобы дать отпор. Зуко днями не слышал голоса кроме своего.       Что меняется?       — Эй, осторожно–! — кричит другой голос, а после раздается грохот.       Кто-то другой, думает Зуко, пока металическая дверь захлопывается. Кто-то другой здесь.       — Ага, вам лучше бежать!       Зуко пододвигается к сетене, где небольшая вентиляционная шахта соединяет камеры. Он зовет туда, нерешительно:       — Здравствуй? — Его голос надламывается. Он даже не звучит похоже на себя. Ответа нет –конечно, эти стены такие толстые– поэтому он повышает голос ещё немного. — Здравствуй?       — Ха? Кто это сказал?       — Привет, — неловко говорит Зуко. — Я... за соседней дверью?       — Что, типа в другой камере? — голос становиться подозрительным. — Или ты охранник?       — В другой камере.       — Скорее всего, ты бы не стал мне говорить, если бы ты был охранником, — решает голос.       — Скорее всего нет, — допускает Зуко, быстро начиная раздражаться. Что это за ответ вообще? — С чего бы мне быть охранником? Это не имеет смысла.       — Ладно, ладно, — успокаивает голос. — Так кто ты такой?       Зуко замирает на долгое время перед тем, как ответить:       — Ли.       — Ли, — повторяет незнакомец.       — Да, — Зуко подтверждает ровно. — Ты кто?       — Сэр Морж-Заяц, — говорит голос. — Сэр Морж-Заяц Третий.       Зуко хмуриться.       — Что это за имя вообще?       — Моя клёвая кличка для тюрьмы Страны Огня? Не очевидно разве? Я думал мы что-то такое делаем.       — О чём ты говоришь? Я сказал тебе, что моё имя Ли.       — Ли? — голос усмехается, — Ли это самое фальшивое фальшивое имя что я слышал. Ты даже не звучал так, будто верил в это. Если ты не можешь убедить даже себя, с чего бы мне верить тебе?       Зуко обороняюще ощетинивается. Это является ложью, но всё равно.       — Много кого зовут Ли.       — И ни один из них – ты.       Никто никогда не уличает Азулу в её лжи. Зуко уступает:       — Возможно, моё имя не Ли.       — А моё имя, возможно, не сэр Морж-Заяц Третий, — признается парень, — но эй. Мы оба заключенные. Если мы не можем не доверять друг другу, то кому мы можем не доверять?       Зуко теребит болтающуюся нить на своей рубашке, не зная, как продолжить общение. Теперь, когда его поймали на лжи, захочет ли сэр Морж-Заяц Третий (и он знает, что это не его имя, но как еще он может его называть?) всё ещё говорить? Не то чтобы Зуко по своей природе такой уж общительный, но прошли дни с тех пор, как кто-то с ним говорил. У него возникает внезапное желание поделиться своим настоящим именем, чтобы хотя бы просто услышать, как кто-то его произносит, вспомнить, кто он такой – что ему не место в этой сырой тюрьме, воняющей плесенью и затхлостью и страхом. Это не место для сына Урсы.       — Ты всё ещё там?       — Где ещё я мог бы быть?       Его голос звучит с надеждой:       — В тунеле для побега, который ты копаешь?       — Тут камень. Там есть металл. Как мне копать сквозь это всё?       — С терпением, — отвечает голос невозмутимо. — Так... почему ты здесь?       Зуко хмуритсья. Сэр Морж-Заяц пробыл здесь пять минут и уже столь же отчаянно нуждается в общении, как изганный принц. Он ёрзает, прежде чем ответить.       — Сначала ты.       — Я спас город. В одиночку, очень храбро.       Тоже ложь, скорее всего, думает Зуко.       — Они теперь людей в тюрьму из-за такого бросают?       — Это был город Королевства Земли, — говорит парень. — Верь или нет, Народ Огня на удивление против таких вещей.       — Что за город? — Зуко спрашивает, закрывая глаза. Он представляет свою комнату на корабле, маленький стол, покрытый свитками. Карта Королевства Земли формируется перед его мысленным взором, и он надеется, что сможет выяснить, где находится. Нет вероятности, что информация сможет помочь, но простое знание утихомирит что-то глубоко в нём. Обладание хотя бы некоторым контролем.       — Дуксинг.       Смутно знакомо. Один из маленьких городков, десятками разбросанных вдоль западного побережья этой невероятно большой страны. Рядом есть несколько горных хребтов, которые могли бы таить под собой их тюремные камеры.       — Сколько... — Зуко колебается, затем продолжает. — Сколько времени потребовалось, чтобы добраться сюда?       — Мне жаль, — отвечает сэр Морж-Заяц, звуча искренне. — Я был без сознания. Я не знаю, как долго мы ехали. — Он остановливается на одно мгновение. — Что насчёт тебя?       — Мы только отплыли от берега Мо Це. Это было... некоторое время назад.       Как ни странно, эта информация, кажется, воодушевила компаньона Зуко.       — Ты моряк?       — Да, — он говорит неуверенно. — Типа того.       — Объясни, — требует сэр Морж-Заяц. Он звучит так, будто он хмуриться.       — Я странствовал по морю. Последние три года, на самом деле. Но я не занимаюсь всеми этими... — он делает жест рукой для аудитории, которая не способна его видеть, — практическими вещами.       — Всё равно технически считается. Я присвою тебе ровно половину заслуги, и даже предложу тебе уроки от добросовестного пережившего-ураган-на-рыбацкой-лодке воина. Я также перевернул каноэ посреди пакового льда, но это менее важно. — Сэр Морж-Заяц колеблется, прежде чем задать вопрос с немного более серьёзным тоном: — Три года. Ты служил?       Зуко фыркает.       — Можно и так сказать.       — А можно иначе?       Зуко не отвечает.       — Почему ты здесь, Ли?       Зуко хмурится, смотря на свои руки и тяжело взглатывает. Его уже поймали на лжи один раз. Ему не хочется саботировать единственный шанс на контакт с человеком, который у него есть.       — Они говорят, что я совершил предательство.       — Это серьёзное обвинение, — сэр Морж-Заяц комментирует осторожно.       Зуко кивает в молчаливом согласии. Отсутствие ответа сэра Моржа-Зайца не останавливает:       — Ты из Народа Огня, значит?       Зуко откидывает голову назад, опирается о стену.       — Да.       — Колонии, или далеко от дома?       — Далеко от дома.       — Я, тоже, — говорит сэр Морж-Заяц. — Всё несколько ужасно здесь.       Зуко улыбается на это.       — Есть такое. — Он думает. Паковый лед. — Ты из Народа Воды?       — Из Юга, — он соглашается, — Где температура приемлема и люди не озабочены грязью и зеленым цветом. И еда–! Духи, как я скучаю по еде. Когда-нибудь пробовал вяленую тюленину?       — Нет, — ответил Зуко, — но звучит ужасно.       — Многое теряешь, приятель, — отметает голос. — Но мне всё равно, мне больше достанеться. Хрустяще по краям, жевательно по середине, жир, который тает прямо у тебя во рту. Их нельзя пересолить –никогда не пересаливай– но если сделать всё правильно!.. — он издает звук поцелуя, и Зуко не может сдержать улыбку. — Что на счёт Народа Огня?       — Народа Огня?       — Я никогда не был, но думаю даже самый злой народ в мире должен иметь хоть немного стоющей еды.       — Народ Огня не злой, — горячо возражает Зуко, хмурясь. — Это величайший народ в мире. Они могут звать меня предателем, но это не так. Я люблю свой народ.       — Ладно–       — И если бы они просто послушали, они бы это знали. Я никогда не сделаю ничего, что может опорочить моего– моих людей–!       — Ладно! Прости! Я не осозновал что ты такой патриот.       Зуко сстуляется, смягчаясь. Это легче сделать когда он так голоден, что даже не может кричать. Работает лучше чем дядин успокаивающий чай, в любом случае. Он закрывает глаза.       — Огне-хлопья.       — Извини, ты чихнул?       — Огненные хлопья, — Зуко повторяет. — Их подают во время фестивалей. Они сладкие и острые, и взрываются во рту как фейерверки. — От одной этой мысли у него урчит живот. Сейчас он бы согласился даже на вяленую тюленину, но мысль о даже одной штуке горячих огне-хлопий вызывает странное сочетание тоски по дому и морской болезни. — Я не ел их уже много лет.       — Ну, — говорит сэр Морж-Заяц, сумев растянуть односложное слово на два. — Теперь, раз уж мы узнали друг друга, как насчёт того, чтобы начать планировать великий побег?       — Отсюда невозможно сбежать, — горько бормочет Зуко. — Поверь мне, я пытался.       — Сомневаюсь, что ты пытался имея поблизости гения по области побега, без обид.       — Это гора, — подчеркивает Зуко. — С металом. Маг земли бы не мог выбраться отсюда.       — Это тюрьма, — отвечает сэр Морж-Заяц. — Они сделаны для того, чтобы сбегать.       — Ты не понимаешь концепцию тюрьмы, не так ли?       — Слушай, Ли, за последние месяцы я сделал много чего, что должно было быть невозможным. Честно, побег из горы в сравнении – детская забава. К тому же, мои друзья в любом случае вытащат меня. Я предпочту слелать это сам и спросить их, почему так долго.       — Они не придут за тобой, — говорит Зуко, громко ровно настолько, чтобы парень мог услышать. Он старается звучать мягко, несмотря на раздражение, скручивающееся в груди. — Мне жаль, но это так. Лучше понять это пораньше.       Сэр Морж-Заяц тих. Затем:       — Как долго ты был здесь?       — Я не знаю, — признается Зуко. — Они меняют доставку еды, и я не могу чувствовать солнце.       — Чувствовать солнце–? Что это вообще значит? Почему все маги огня настаивают на том, чтобы быть стрёмными–!       — Мы не стрёмные! — кричит Зуко и чувствует, как его внутренний огонь немного вспихвает. Он слабый, но он там. Агни ещё не бросил его. — Это в нашей крови! Это сам Агни за нами присматривает!       — Окей, — говорит Морж-Заяц. — Крики о богах и крови несомненно помогли тебе звучать менее стрёмно.       Зуко рычит:       — Это нелепо. С меня хватит.       — Слушай, хей, ты хочешь почувствовать солнце вновь, так? Я тоже.       Зуко скрещивает руки и тихо закипает.       — Мы можем это сделать, — настаивает сэр Морж-Заяц. Его тон становиться неловкого рода сочувствующим. — Слушай, мне жаль, что я назвал магию огня стрёмной. — Он колеблется. — Но ты не поддерживаешь армию Огня, так? Это поэтому ты сделал... что бы ты не сделал?       — Я не предавал! — Зуко говорит резко, сжимая свои плечи и хмурясь, пока его последний кусок хлеба не начинает гореть. Он торопливо задувает маленькие угли дочерна, раздражаясь на себя за отсутствие контроля. Вот вам и помощь часов, невольно проведенных в медитации. — Я просто... — Он внезапно думает: заключенный из ниоткуда. Болтливый предатель заключенный, который просто оказался прямо за соседней дверью. Он застывает в ужасе. — Кто ты!?       Он солжёт, он думает, чувствуя себя глупо. С чего бы ему не лгать? У него будет целая история придумана, если Джао приказал ему заговорить принцу зубы. Зуко должен был лишь сохранять спокойствие, держать рот на замке, как и всякий раз, когда кто-то им манипулировал. Что было с ним не так? Почему он не усваивал уроки, которые он продолжал учить?       — Кто я? — допросчик повторяет вопросительно. — Разве мы только что не прошли это? Я сэр Морж-Сова пятый, выдающийся организатор ограблений и побегов.       — Минуту назад это был сэр Морж-Заяц третий, — комментирует Зуко холодно.       — Ладно, я согласен на любое из них в качестве моего забавного прозвища в тюрьме Народа Огня. Ты в курсе что у нас был целый разговор о том, что это не является моим настоящим именем?       Зуко решает перейти к делу.       — Джао послал тебя. Зачем?       — Адмирал Джао? Джао с впечатляющими но зловещими бакенбардами?       — Ответь мне! — рычит Зуко, вскакивая на ноги и ударяя кулаками по камню. Перед глазами все плывет, а костяшки пальцев болят, но приятно чувствовать что-то помимо отчаяния и разочарования. — Я знаю, что он послал тебя! Я не буду говорить, я невиновен, ты меня слышишь?!       — Да, — заверяет лжец. — Громкость не проблема здесь. С чего бы мне работать на Джао?       — Хватит лгать! — кричит Зуко. — Я выяснил правду!       — Ты выяснил вероятно противоположность правды, — говорит лжец устало. Его тон становится раздражающе спокойным. — Я клянусь, что я не работаю на Джао. Меня арестовали сегодня после полудня в Дусине после того, как войска Страны Огня попытались задержать ребёнка за перемещение каких-то камней. Я был отделен от– от моей семьи, и я попытался одолеть пятерых солдат в одиночку. Я глупый? Конечно, время от времени, для большего героического эффекта. Я злой солдат Страны Огня, пытающийся узнать все твои секреты? Нет. — Наступает короткая пауза, во время которой Зуко без понятия, что сказать. — Вот, — продолжает голос, — новое правило: мне плевать на твои секреты. Даже не пытайся мне их рассказывать. Мне это неинтересно.       — Ты лжёшь, — пробует Зуко вновь, менее уверенно.       — Всё ещё не лгу, — говорит возможно-не-допросчик.       — Больше без вопросов? — подтверждает он чтобы быть уверенным, сползая по стене и распластываясь. В голове звенит. Кажется ему не стоило так вскакивать.       — Без вопросов, — говорит сэр Морж-Заяц-Сова Тридцать Пятый.       Зуко хмуриться на свои ноющие костяшки пальцев, чувствуя себя глупо. Еще есть шанс, что голос принадлежит одному из солдат Джао, который играет вдолгую, но это маловероятно. Джао никогда не отличался тонкостью.       — Хорошо.       — Ну ладно. Хорошо. — голос звучит облегченно. — Слушай, мои друзья–       —...всё равно не придут за тобой, — перебивает Зуко. — Мои– мои люди, я знаю, что они бы пришли за мной, если бы могли. Это место крепость. Никто не может проникнуть сюда.       Возможно Синий Дух, думает он горько, но он немного не в форме.       — Тем больше причин чтобы начать планировать самому, — говорит голос твердо. — Надейся на лучшее, планируй для абсолютно ужасного. Я в основном сосредоточиваюсь на второй части. Расскажи мне, что ты знаешь.       Зуко думает. Что может быть полезно знать?       — Они приносят еду раз в два дня или около того. Ровно столько, чтобы ты оставался в живых.       — Не идеально, — говорит голос. — Я фанат ежедневного питания. Есть какая-то рутина в этом?       — Я не знаю, — признает Зуко. — Я не могу определить время.       Сэр Морж думает.       — Я был арестован после полудня. Если предположить, что сегодня, то, вероятно, сейчас около полуночи. Ты... — Он колеблется. — Чувствуешь что-нибудь по этому поводу? Если ты чувствуешь солнце, можешь ли ты почувствовать его отсутствие?       — Я чувствую себя немного слабее, чем обычно, — предлагает он нерешительно. — Но это может просто–       — Голод, ага, — говорит голос добродушно, когда он запинается. — Это суммируется.       — Когда я сплю, слышны шумы, — Зуко добавляет в качестве честного предупреждения. — Не знаю, гора это или солдаты, но ты не будешь получать достаточно сна, чтобы использовать это в качестве показателя.       — Это мы ещё посмотрим, — говорит сэр Морж дерзко. — Я как-то проспал лавину.       Зуко хмурит брови.       — Что.       — Я проснулся весь в снегу, — он продолжает, и он звучит гордо по этому поводу. — Я был болен целую неделю.       — ...и ты гений?       — Просто подумай, что это говорит о тебе.       Обычно Зуко ощетинился бы на такой комментарий, но сейчас он скорее изумлен, чем оскорблен.       — Я не уверен, что кто-то из нас квалифицирован, значит.       — Слушай, я – всё, что у тебя есть. Тебе не нравится мой секретный план побега, придумай свой собственный секретный план побега. Мы можем попробовать оба. Но мой секретный план побега уже включает план для времени, так что мы сначала пробуем мой. Это точно сработает. Вероятно. — Он делает паузу. — Расскажи мне о страже.       — Они меняются. И они не снимают шлемы. И, — добавляет он, — они не разговаривают.       — О, так вот почему ты так себя ведешь.       На этот раз Зуко ощетинивается.       — Веду как что.       — Как будто ты никогда не говорил с человеком раньше. Я думал что ты просто, ну, знаешь, неловкий. — Зуко не отвечает, одновременно обиженный и смущенный. — Погоди, — говорит голос. — Ты просто вот такой всё время?       — Нет! — Зуко огрызается несколькими секундами до того, как понимает – этот ответ предполагает, что что-то неправильно с его поведением. — Просто продолжай с планом, — ворчит он.       — Ладно, ладно, извини. Мне нужен день или два чтобы сориентироваться на местности и что-то придумать. Мы должны действовать быстро. Что бы мы не решили, это скорее всего будет включать схватку с имеющим броню солдатом, и я предпочту слелать это до того, как изголодаюсь.       — Это не сработает, — Зуко возражает, и это скорее практичность, чем уязвленная гордость. — Я это пробовал. — Он размышляет. — Ты маг?       Не то чтобы у них так уж много воды для использования, но это хотя бы было бы хоть чем-то в их пользу.       — Нет, — отвечает парень, разумеется. — Это бы нам помогло, конечно. А ты?       Зуко закрывает глаза и [рассматривает/considers] тлеющий уголек в своей груди. — Да, — говорит он, потому есть предел тому, что Джао может забрать. — Я маг.       —Ну, — говорит сэр Морж. Он звучит скорее с надеждой, чем тревожно, но это шаткий баланс. — Это что-то.  

***

        Несколько раз за их беседу были моменты, когда Зуко был готов прекратить говорить. Однако теперь, когда наступила тишина, он отчаянно хочет, чтобы голос вернулся. Тупая, кружащая голову боль в висках усиливается в тишине. Хлеб соблозняет, но он хочет сохранить его до тех пор, когда он правда понадобится. Что ему нужно сейчас, так это напоминание, что он не один.       К счастью, прежде чем он успевает наскрести достаточно слов для предложения, он слышит:       — Ты ещё не спишь?       — Да.       — Я всё думал: а как они тебя поймали вообще?       Зуко краснеет, смущенный.       — ...Ли?       — Я здесь, — он дергается. — Мы остановились в маленьком порту. Я хотел сделать дяде подарок.       — Это славно, — говорит голос ободряюще. — Это был его день рождения?       — Нет, я просто... я могу быть трудным, и я хотел показать, что... — Он наклоняется вперед и обхватывает колени руками. Знакомое чувство вины устилает свой путь через его пустой желудок. Это тема, которой он посвятил много времени в раздумьях за последние сколько-бы-дней-ни-прошло. — Он от многого отказался ради меня. Слишком многого. Я не всегда показываю свою признательность хорошо. Я... бываю нетерпеливым. Я знаю, что это непросто для него. Я удерживаю его от его жизни и его дома, и это иначе для него. Он мог бы вернуться обратно, если бы он хотел. Ему нравятся глупые безделушки, поэтому я решил купить ему одну. Я не сказал ему, куда иду, и люди Джао последовали за мной в магазин. Я уложил шестерых из них...       — Шестерых–!       — Но они продолжали наступать, и я уже был ранен из-за... — предательства. — ...предыдущей миссии. Это даже сражением было не назвать.       — ...Шестерых!       — Я проснулся здесь, — заканчивает он, хмуро смотря вниз. — Дядя может подумать что я ушёл, сбежал, но я этого не делал. Я бы не стал. Я бы не сдался, и я бы не оставил его вот так. Или он думает... — его головная боль усиливается. — ...думает что я мёртв. И он уже отправился домой.       Он не уверен, что предпочтительнее: чтобы дядя разыскивал Королевстве Земли своего своенравного племянника, тратя ещё больше времени на безнадёжное дело, или чтобы принял его смерть и вернулся домой. Варианты болезненны по-разному.       Дядя будет его искать. Он остался с ним три года. Он должен был искать.       — Я забыл упомянуть, — говорит сэр Морж, — Когда я спасал ту маленькую девочку, я на самом деле одолел семь человек.       В первый раз за всю неделю– нет, даже дольше, вероятно за месяцы, Зуко смеется.