Раз и навсегда

      — Грейнджер, перезвони мне.       Всё, что он мог сказать ей после долгого звукового сигнала голосовой почты. Всё, что он мог, пока ее вещи находились в его квартире.       Это всё, что он мог.       Блять.       Драко кинул взгляд на раскрытый и недособранный чемодан в гардеробной. Тусклый свет лампы пятном выхватывал ее нижнее белье, которое Малфой обожал снимать с Гермионы, едва она примеряла комплект. Под бельем пара лаковых туфель, черное шерстяное пальто, смятые джинсы, кинутые поверх нелепых вязаных свитеров и крошечная сумочка, в которую вмещалось одновременно всё и ничего.       Плечи Драко опустились и он тяжело выдохнул.       У него было две недели.       Салазар! Две долгих недели, с тех пор как она съехала, и которые пролетели как один день. И ни в один из этих четырнадцати дней он не смог даже заинтересовать ее продолжением их отношений. Все его доводы были пустым звуком в огромной трехкомнатной квартире не в самом захолустном районе немагического Лондона.       Грейнджер очевидно просто не желала его слушать.       Грейнджер, кажется, больше не хотела этих отношений.       Грейнджер, черт возьми, бросала его!       Его. Драко Малфоя.       И это слишком больно ударило не только по его эго, но и по самооценке, превращая Драко в то, что он теперь наблюдал в зеркале. Трехдневная щетина, круги под глазами, не самая свежая прическа и помятое лицо. Он забыл, когда последний раз нормально ел и спал. О порядке не шло и речи. Неглаженая рубашка на голое тело говорила сама за себя.       Он никогда не помнил себя таким расхлябанным, бесхребетным и пребывающим в полном раздрае. Он уже предвидел, как Грейнджер появится через месяц-другой в компании другого парня. Как будет улыбаться ему. Так, как улыбалась глядя лишь на Малфоя.       Драко коробило от того, что чьи-то руки будут касаться ее поистине идеального тела, а чьи-то уши наслаждаться ее извечной болтовней. Он люто ненавидел этого несуществующего некто, обожествляющего ее отменный завтрак. Того, кто будет ловить ее поцелуи и признания в любви.       Ему всегда казалось, что он для нее лучший партнер. И кого-то другого в их вселенной с Грейнджер — не существовало.       Как же он ошибался.       Они начали встречаться спустя долгих пять лет, проработав бок о бок в Министерстве. Кто был инициатором, сложно вспомнить. Вначале это было кофе по утрам, затем ужины, прогулки ночи напролет, а затем всё закрутилось так, что Драко и не помнит, кто первым признался в любви. Грейнджер вскружила ему голову, будто он был пятнадцатилетним мальчишкой.       После был секс. Много секса. Животного, страстного, нежного, томительного. Сотни вариаций занятий любовью, и в каждой из них они наслаждались друг другом ночи напролет.       Он ее реально боготворил. Потому что иначе быть таким идиотом просто невозможно.       Гермиона даже познакомила его со своими родителями, рассказала им о том, какой он хороший, опуская моменты их школьных распрей. Она выставила его в самом наилучшем свете, в то время как он ни разу не привел ее в мэнор, хотя его мать отчаянно об этом просила.       — Ты стесняешься меня? — спросила Гермиона впервые, пару месяцев назад, и он ошалело посмотрел на нее в полной растерянности. — Мерлин, я и подумать не могла что ты, Драко Люциус Малфой, так загнал себя в угол, что боишься познакомить меня со своими родителями в новой роли. Неужели, так будет продолжаться бесконечно?       Он промолчал и отчетливо понял, что в этот самый момент он начинал терять ее. Секунда за секундой, пока она не вышла из комнаты, разъяренно хлопнув дверью. На стекле пошла трещина.       Драко осел на пол, прикрыв лицо ладонями.       И почему прекрасно вмиг сменилось на отвратительно?       Почему он испортил то, что так берег? И думал, что это действительно отличная идея. Оставить их отношения в секрете от четы Малфоев, чтобы не бередить ее старые раны. Но, кажется, он и не заметил как ее шрамы давно затянулись, в то время как его - вовсе нет.       Гермиона ждала от него действий, инициативы, мужественности, признания в том, что всё давно осталось в прошлом, и теперь, они как взрослые и адекватные люди могут перейти на новый уровень отношений, перестать прятаться по углам Министерства, перестать быть друг для друга чужими, перестать жить в состоянии паузы и перейти в активную фазу.       А еще она хотела предложения руки и сердца, а он облажался, решив, что еще не время. Потому что для нее оно неумолимо шло вперед, а ждать - не ее удел. И если он медлил, значит он и вовсе не был уверен в их будущем.       Но дело в том, что он действительно, просто чертовски безумно хотел увидеть ее рядом с собой возле алтаря, надеть кольцо на ее безымянный палец, сделать ее самой важной частью своей жизни.       Своей женой.       Единственной и неповторимой.       Но клешни прошлого цепкой хваткой удерживали его каждый раз, когда он пытался заговорить об этом.       — Еще не время, — рассуждал он сам с собой, пока подолгу засиживался у себя в кабинете. — Может, в следующем месяце? Отлично, — отвечал он и закрывал двери кабинета на ключ. Но и после, когда он приближался к дому, его мысли по новой начинали генерировать несуществующие препятствия.       За окном зима, а Грейнджер ненавидела эту неопределенность в погоде и обожала лето. Да, лето - самое идеальное время для предложения, думал он. Только нужно было подготовить мать. Салазар! Да почему же всё так сложно? Почему, чтобы сделать свою девушку счастливой, нужно пройти через целую сеть испытаний внутренним кукловодом?       Нет, в этом году тоже не удачная идея, - вновь согласился он с мыслями. Гермиона метит на пост Министра, у нее дел по горло. Стоит подождать с этим.       Так это и происходило. Изо дня в день его терзали сомнения, кучи схем в голове, в которых он старательно отрицал то самое идеальное время для становления их семьи.       Может быть, если бы она забеременела, всё было бы проще, как-то рассуждал он, лежа с Гермионой под боком. Может, это сподвигло бы его на решительные действия и хладнокровность к самому себе?       Но Гермиона принимала зелья и была в той стадии, когда о детях не могло быть и речи, что навевало на Драко основательную меланхолию.       Может быть, это она не хочет? Мысленно переспрашивал он себя, поглаживая ее мягкие локоны. Пожалуй, стоит подождать наилучшего момента. Он обязательно наступит сам. Как гром среди ясного неба.       Именно так - прямо сейчас - и раздался стук в дверь.       Драко подпрыгнул на месте и затушил сигарету. Он помахал руками, совершенно позабыв о магии, которой мог развеять весь дым и прошлепал босыми ногами в пижамных штанах и мятой рубашке к двери.       — Какого черта, Малфой? Ты что, спал? — громко спросила она, врываясь в еще номинально их квартиру. Она скинула ботфорты и устало выдохнула, ступив на паркет голыми ступнями.       — Я был в душе, — ляпнул он первое, что пришло в голову, и Гермиона оценила его «свежий вид» взглядом, который говорил сам за себя.       Из тебя вышел бы отличный лгун, Малфой.       — Где мой чемодан? — крикнула она из кухни, наливая себе воды в его кружку, которую он забыл на столе.       В его горле всё мгновенно пересохло. Гермиона оставила на ней отпечаток своей губной помады и выплеснула остатки в раковину.       — Надеюсь, ты не пытался стащить себе мое нижнее белье?       Она прошла мимо него, застывшего как каменное изваяние, и завернула в гардеробную, где лежал раскрытый чемодан с нетронутыми в нем вещами.       — Отлично, — пробубнила Гермиона и продолжила скидывать вещи с плечиков, утрамбовывая их в до отказа набитый чемодан.       Драко смотрел как она пыхтела, проверяя все ящики на предмет своих оставшихся вещей, и абсолютно ничего не предпринимал. Ровно как и все дни до этого. Пара сообщений с предложением поговорить просто игнорировались Гермионой.       — Поверить не могу, — вдруг усмехнулась она. Это произошло на его глазах впервые за долгое время, что он видел ее, когда они уже жили отдельно.       Драко непроизвольно сделал пару шагов по направлению к ней и прислонился к косяку арки гардеробной комнаты.       — Чудесное платье, — хмыкнул Драко совсем без иронии, и Гермиона дернулась от неожиданности.       Она сместилась чуть назад и опустила взгляд, рассматривая поистине уникальное творение. Платье, созданное по ее фигуре из самых изысканных тканей, которые только смогла придумать индустрия моды. Драко никогда не скупился на такие вещи. Он просто обожал делать ей комплименты в виде баснословно дорогих подарков. Сейчас она держала в руках самое первое платье, которое он ей подарил. И в котором она в первый раз занялась с ним умопомрачительным сексом.       — Нужно выставить его на продажу или отдать в прокат, — прошелестел ее голос, и Драко заметно нахмурился.       Его не устраивал такой вариант. Либо она забирает его и хранит, либо он заберет его себе.       Заберет, как единственную память о ней.       Чертово платье.       Чертовы воспоминания, от которых его голова отказывалась думать, а кровь устремилась в низ живота.       Охренеть как не вовремя, но он ничего не мог с собой поделать.       Напротив него стояла девушка, которая практически полтора года была смыслом его жизни, а если еще учесть, как им было хорошо наедине… Особенно, когда она впервые надела это платье…       Блять.       — Ты не продашь его. Я запрещаю, — отрезал он так молниеносно, что Гермиона даже растерялась.       Всего мгновение, но за эти доли секунды Драко успел выхватить платье из ее рук. И что ожидаемо, Гермиона кинулась его вырывать.       Это вышло довольно настойчиво, да так, что в порыве она завалилась немного вперед, наступив ему на ногу. Драко дернул платье вверх и Гермиона совсем влепилась в его фигуру, утыкаясь носом в торс. Она зло взглянула на платье, зажатое в его руке, и, судя по ее пылающим от гнева или смущения (Драко пока не понял точно) щекам, потянулась за тканью, привстав на цыпочки.       Одного движения было достаточно, чтобы схватить ее маленькое тело и пришить Гермиону к полкам позади.       Естественно, платье полетело куда-то в сторону и перестало быть лакомым кусочком сыра, из-за которого был затеян весь этот сумбурный спор. Сейчас Драко интересовала лишь Грейнджер и ее яркие, горящие неистовым янтарным светом глаза.       — Драко, прекрати немедленно! — заклинала она строгим голосом, хватаясь за его плечи.       От того, что он меньше ел и спал, его мышцы не стали менее твердыми и горячими. Драко прекрасно знал, какое влияние на нее имел, когда оказывался так близко.       Он знал каждый ее стон, каждое местечко, при соприкосновении с которым она вся покрывалась мурашками. Драко знал Гермиону, кажется, даже лучше себя. Поэтому, как только он накрыл ее губы своими, он почувствовал, как сильно этого хотела и она сама.       Как они оба соскучились по этому.       Ее тело не сразу, но расслабилось под его натиском. Пальцы на плечах уже не так отчаянно впивались в кожу. Гермиона таяла как самое наивкуснейшее клубничное мороженое, которое он обожал.       Блядь.       Он обожал Гермиону Грейнджер. И почему это осознание ошеломило его только сейчас?       Ведь он всегда был без ума от ее мудрости не по годам. Ее невероятного ума и эрудиции. А еще от ее экспрессивности, самодостаточности и силы характера. Он любил то, как она ругалась, спорила, и просто болтала без умолку, и то, как произносила этими самыми губами его имя во время оргазма. Сладко растягивая по буквам, срываясь в стон на последней гласной.       Наконец, Драко не выдержал потока собственных мыслей и задрал ее кардиган, касаясь ладонями нежной кожи. Этого хватило, чтобы Гермиона застонала в поцелуй и сжала бедра, облаченные в брюки.       Следующие пятнадцать минут, она неубедительно умоляла его остановиться и прекратить, какой раз подряд содрогаясь под силой его тела. А потом сдалась и позволила делать с ней что угодно.       После они лежали на полу абсолютно нагие. Каждый из них тяжело дышал, словно пробежал эстафету. Капельки пота медленно скользили по их телам, а приятная истома до сих пор заставляла Гермиону сжимать свои бедра. В гардеробной пахло бурным сексом.       Драко захотел было призвать сигарету, чтобы с наслаждением закурить после такого ошеломительного секса, но, скользнув вновь по обнажённой фигуре Гермионы, подумал о том, что ему они вообще вряд-ли когда-либо еще понадобятся.       Он прошелся взглядом по линии её ключиц и ниже к груди, которая часто вздымалась, и дотронулся до ее живота ладонью. Ему показалось или она невольно вздрогнула? Но мягкая непринужденная улыбка задевшая ее губы успокоила его на мгновение замерзшее сердце.       Если не сейчас, то когда? Неужели представится случай лучше? Долой сомнения!       — Выходи за меня, Грейнджер, — произнес он хриплым голосом, который действовал на нее не меньше, чем его серебристый чистый взгляд.       Гермиона повернула к нему голову. По его меркам, она раздумывала над ответом целую вечность.       — Думала, тебе понадобится гораздо больше времени, чтобы прийти к этому, Малфой, — она рассеянно провела указательным пальцем по его груди и ниже, замедлив движение чуть ниже пупка. — Жаль, что только таким образом в тебе проснулось чувство власти за свою собственную жизнь. Но я рада, что ты добрался до этого осознания.       — Это значит «да», или мне стоит интерпретировать твой ответ иначе? Я всё-таки облажался? Так, Грейнджер?       Гермиона промолчала и он прикрыл веки. Казалось, мир переворачивался с ног на голову, когда она говорила такими загадками.       — Ты уже… — замялся он, сглотнув комок слюны. Он ощущал себя неимоверно слабым прямо сейчас. — У тебя уже кто-то есть, да? Или… был?       — Да, Драко, — ответила она как ни в чем не бывало и вновь улыбнулась, привстав на локтях, тем самым равняясь с ним и глядя ему прямо в глаза. — У меня уже кто-то есть. Ты верно заметил.       Блять. Его сердце на мгновение рухнуло в самые пятки.       Драко готов был провалиться десятью этажами ниже, а лучше испариться, потому что это могло быть именно тем, что он и предполагал.       Пока он гонял мысли в своей голове со снова закрытыми глазами, сдвинув брови на переносице, он почувствовал, как Гермиона нежно дотронулась до его лица и погладила его по скуле.       Драко охотно потянулся за продолжением этого прикосновения, прекрасно понимая, что оно может быть последним.       Что это последняя их встреча.       Последняя близость.       Последний шанс, который он так искрометно провалил.       Ее губы прижались к его губам и он ответил на поцелуй так быстро, как только позволила ему его реакция. Как если бы Гермиона была снитчем, а он - первоклассным ловцом, кем собственно и являлся на выпускном курсе Хогвартса. Но сейчас речь была о них. Реальных людях, которые целовались как подростки, которые не могли насытиться друг другом, будто их ждала за порогом сама смерть.       — Ты этот человек, — прошептала она ему в самые губы, и он подавился вдохом. Сердце бешено заколотилось.       Быстро отпрянув, он привлёк её к себе, обняв ладонями за лицо.       — Повтори это, Грейнджер, — попросил он нетерпеливо и отчаянно, что Гермиона даже на миг растерялась.       — Этим человеком всегда был и будешь только ты, Драко, — уверила она его и прижалась лбом к его лбу, облизнув губы, горячие от поцелуя.       — И почему я был таким идиотом, Гермиона? — прошептал он, и она прильнула к нему как можно ближе, так, что их бедра соприкоснулись. Пальцы Драко погрузились в ее распущенные волосы.       — Только я сам виноват в том, что тебе пришлось так поступить. Больше я никогда тебя от себя не отпущу. Так ты выйдешь за меня? — уточнил он, все ещё не веря тому, что ему предоставили шанс на жизнь своей мечты.       Гермиона кивнула головой, улыбаясь ему.       — Да, Драко Малфой. Я выйду за тебя. Только пообещай, что познакомишь меня со своей матерью и перестанешь прятать наше существование от Гарри и от других ребят в Министерстве.       — Грейнджер, что угодно, — просиял он, и она потрепала его по светлым спутанным волосам. — Наш разрыв послужил мне отличным уроком, который я запомню надолго. Поэтому я больше никогда так не поступлю. Нарцисса - первая, кто узнает о нас и нашей помолвке. Следующим будет Поттер, а дальше можно не рассказывать, его милейшая супруга сплетница-всего-Министерства сделает это лучше нас.       — Драко! — Гермиона шлепнула его по плечу и он засмеялся, притягивая её к себе, так, что теперь она оказалась сверху.       — А разве я не прав? Джиневра ведь просто находка для Пророка. Уже вижу нас на первой полосе.       — А ты мечтатель, Малфой.       — Могу себе позволить, с такой-то женщиной, — с довольной улыбкой заметил он и провел своими горячими ладонями вдоль её бедер.       Они оба чувствовали как вновь хотят друг друга. Магия так и прожигала кожу в поисках выхода. Одежда Гермионы осталась валяться разбросанной по гардеробной, день сменился ночью, а твердый пол — мягкостью постельного белья на широкой кровати.       Драко не шевелился, боясь нарушить сон Гермионы, заснувшей на его груди. Его «Акцио» прозвучало практически беззвучно, и вот он держал перед собой бархатную коробочку с давно купленным помолвочным кольцом. Сердце отбивало частый ритм от волнения, которое переполняло его.       Он оставил украшение возле себя и решил: первое, что Гермиона увидит, едва проснувшись, будет сверкающий бриллиант, который он протянет ей, встав на одно колено.       Драко был твердо уверен в своем намерении, потому что именно Гермиона Грейнджер всегда была и будет смыслом его существования.       Он положит конец всем своим сомнениями ради счастья с ней. Он раз и навсегда станет лучшей версией себя ради них.