Интерес, но точно не одержимость
« 5 апреля. 2015 год.
Я не знаю, что со мной происходит. Это не может быть правдой. Одна половина меня считает, что всё это — неправильно. Что это всё — слишком. Зачем я согласился?
Но с другой стороны… Мне кажется, что я стал тем, кем должен был стать — ведущим этих игр.
Наблюдая за теми, кто участвует, я понимаю, что все они лишь пешки в великой игре. Их жизни — просто ставки. Они не понимают, что только через страдание и борьбу приходит истинная сила. Это бесполезно — жаловаться на систему. Она была создана для того, чтобы выбирать самых сильных, самых умных. И тот, кто не выживает — слаб. Это не моя вина, это их слабость.
Они все, люди с геометрическими фигурами на маске, смотрят на меня как на Бога. Слышишь, как они шепчут? Я главный здесь. Я победитель игр. Я ведущий игр.
Каждый день я смотрю в глаза игроков, полные страха и надежды. Это я решаю, кто выживет, а кто уйдёт в тень. Это вызывает странные чувства. С одной стороны мне даже страшно. Неужели я стану таким же, как О Иль Нам? Но с другой стороны я чувствую наслаждение. Я хочу стать таким же, как О Иль Нам.
Отпустить жену оказалось, на удивление, легко. Особенно когда появляется новая страсть. Мне хочется продолжать играть в эту игру. В мою игру. »
Джун Хо тяжело вздохнул, пытаясь проглотить невыносимую боль, сжимавшую его грудь. Он понимал это на сознательном уровне. Холодно, будто он на каком-то отчужденном, далеким от реальности уровне: Ин Хо стал частью того, что он когда-то так яростно ненавидел. Он был ведущим, не жертвой — и несмотря на все метания и сомнения, он сам выбрал этот путь. Это была жестокая, горькая правда, и Джун Хо осознавал её. Каждое слово на бумаге как камень, которым его придавливали с каждым прочтением. Его сердце… Сердце не могло принять этого. Оно не могло поверить в то, что его брат, его Ин Хо был таким же, как те, кого он считал врагами. Он не мог отказаться от того образа брата, который он носил в себе, с которым вырос, с которым делил лучшие и худшие моменты своей жизни. Всё это ломалось, и боль от этого разрывала его изнутри, не давая дышать. Он встал, шатаясь, как будто вес всей всех нахлынувших воспоминаний стал физической тяжестью, сжимающей его плечи и тянущей вниз. Он бездумно прошел к шкафу и достал бутылку с успокоительным. Смотря на неё, Джун Хо почувствовал, как отчаяние разрывает его. Это не поможет. Но ему нужно было хоть немного облегчить этот невыносимый груз. С усилием он проглотил лекарство, стараясь не дать себе времени осознать, что оно не станет ответом, что оно не снимет той боли, что скрыта глубже, там, откуда он не может её вытащить. Джун Хо вернулся в кресло, снова поднимая взгляд на страницы дневника, где его брат, теперь уже чужой человек, писал о своей роли, о том, как всё это стало частью его. Он понимал это, и всё равно его душа кричала от боли, от того, что этот брат, не такой, как он его видел, стал врагом — не только для других, но и для него. У него не было ответа, не было слов для этого ужаса. Даже спустя много лет эта тема била его по сердцу, оставляя глубокие рубцы и порезы. Джун Хо снова тяжело вздохнул. Нужно сохранять ясность ума. Если не сейчас, то никогда. Он перевернул страницу, открывая новую запись.« 10 мая. 2015 год.
О Иль Нам… Не могу точно объяснить, что я чувствую к нему. Это сложно. В каком-то смысле он для меня — наставник, человек, который открыл мне глаза на многое. Он стар, его мысли порой кажутся излишне философскими, как будто он всё уже пережил и теперь просто наблюдает. Но в его взгляде есть нечто… заставляющее задуматься. С каждым днём я начинаю видеть, что его слова — не просто пустая болтовня старика, а мудрость, добытая кровью и слезами. Он привёл меня сюда, на этот путь.
Это не просто власть. Это ответственность. Я учусь у него, как вести эту игру, как смотреть на людей не как на жертв, а как на игроков, которые сами выбрали свою судьбу. Он мне многое объяснил, но главное — как найти удовольствие в этом процессе. В нашей игре нет места слабым.
Он всё время повторяет: «Игры — это не про выживание. Игры — это про силу. И только самые сильные могут занять место в этом мире». Он — тот, кто показал мне, что быть сильным — это не просто победить, а знать, когда и как убирать слабых. И я согласен с ним. Каждый день я думаю о том, чему он меня учит. В какой-то момент я понял: я не просто повторяю его шаги, я становлюсь им. Я уже вижу себя в его роли. Мне всё-таки не страшно стать таким же, как он. Это не страшно. Это нужно. Это мой путь.
Я хочу стать таким, как он.
Иль Нам в какой-то степени мой учитель. Он научил меня ценить моменты боли и страха. Всё это — как искусство. Это его искусство. И теперь я тоже хочу быть художником. »
Каков бред. Может, Ин Хо просто сошёл с ума под влиянием этого старика? Хотя, если сошёл с ума, значит для этого были предпосылки. Значит, ещё до этого, в глубине сознания, он хотел быть таким. Джун Хо потёр виски, а после пошел за бутылкой виски. Воздух казался тяжёлым и тягучим, как будто он был полностью поглощён этим кошмаром. Он пытался найти в Ин Хо остатки человечности, что-то, что могло бы доказать, что его брат не стал таким на самом деле. Но не находил. Ничего, что могло бы оправдать его. С негромким шумом откупорив бутылку, Джун Хо начал пить прямо из неё, гордо игнорируя стакан, стоящий прямо на тумбочке рядом. Читать о том, как твой брат, твой герой, твой самый родной и близкий человек, описывает как он счастлив становиться таким же, как создатель этого кошмара — тяжело. Даже спустя несколько лет после его пропажи. Было ясно, что следующие записи будут похожи на предыдущие. Быстро пробегая взглядом по строчкам, меняющимся на страницах, Джун Хо лишь подтверждал это. Иль Нам, игры, охранники. Иль Нам, игры, охранники. Иль Нам, игры, охранники. Иль Нам, игры, охранники. Это выглядело как помешанность, самое настоящее безумие. Но записи были практически одинаковы, пропитанные жестокостью и агрессией. Только на 2020-м годе, именно тогда, когда Джун Хо смог проникнуть на остров, записи начали меняться.« 23 марта. 2020 год.
Он не похож на остальных. Я заметил его сразу. «456». Этот игрок — странный. Не в том смысле, что он слаб или неадекватен, а в том, что его взгляд… его взгляд не такой, как у других. Он боится смерти. Он боится меня. Он переживает за своих друзей, хотя они такие же жалкие свиньи, как и остальные. Но мне это и нравится. Он так похож на меня самого. Когда я ещё был игроком «132».
О Иль Нам всегда учил меня, что сильнейшие — это те, кто не испытывает страха. Но этот человек, «456», как будто понимает это на другом уровне. Он пытается победить, но не как все остальные. Он такой мирный и дружелюбный. И я… я наблюдаю за ним. Может быть, он на самом деле может стать тем, кто даст мне ответы, которые я ищу. Может, он и есть тот, кто способен понять меня. »
…Джун Хо не мог в это поверить. Его брат, несмотря на всю жестокость своего пути, всё-таки проявлял интерес к этому странному игроку — 456. Он отчётливо помнит этого Сон-Ки-Хуна. Победитель, отчаянно желавший убить ведущего, но вскоре пропавший без вести. Оставшийся в тени, он был провозглашён «пожертвовавшим собой героем». Но сейчас, после прочтения этой записи, у Джун Хо появилось странное предчувствие. Что что-то было не так. Ин Хо, который был всегда строгим и решительным, в те года был охвачен любопытством по отношению к этому человеку, который, по сути, был просто одним из толпы. Почему именно он привлек внимание Ин Хо? Почему 456 был таким значимым для него?« 25 марта. 2020 год.
Что за идиотизм? Он всё же пошёл. Всё-таки проник на остров. Я не верю своим глазам, но это правда. Мой младший брат, Джун Хо, как всегда, не может стоять в стороне. Он зашёл туда, прямо в самую гущу всех событий. И что теперь? Я смотрю на его лицо на экране камер, и мне больно. Почему ты не можешь просто оставить всё это? Почему ты всегда влезал в мои дела? Ты ведь не знаешь, куда ты пришёл, не знаешь, что ты можешь натворить. Я… не могу его уничтожить. Не могу. Я не могу так поступить с тем, кто был частью моего мира. Но я… я вынужден сделать это. Я вынужден остановить его. Он не понимает, в какую игру он влез, и я не позволю ему стать одной из пешек. Я должен остановить его, пока не поздно. Мои пальцы на курке, но я не хочу этого. Я не хочу убивать тебя, брат. Но мне нужно это сделать, чтобы ты не разрушил всё до конца. »
Его руки задрожали, когда он читал эту запись. Прочитав, Джун Хо стиснул зубы, и взгляд его помутнел. «Я не могу тебя убить. Но я вынужден сделать это.» — Эти строки словно выжигали всё внутри Джун Хо. Он понимал, что Ин Хо, несмотря на всю свою жестокость, всё ещё испытывал какие-то чувства. Возможно, что-то человеческое, что пытался скрыть. Но это не облегчало боль. Ведь это было слишком поздно, слишком поздно для этого. Джун Хо не знал, как реагировать. Он чувствовал обиду, злость, но, прежде всего, — глубокое разочарование. Ин Хо к этому времени слишком сильно погряз в безумии играх. Он стал частью этого безумия. Оно поглотило его целиком и полностью.« 26 марта. 2020 год.
Его спас моряк. Я специально подослал его. Он был моим последним шансом, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию. Я не хотел, чтобы ты пострадал, Джун Хо, но ты не оставляешь мне выбора. Я ведь всё равно люблю тебя, как бы ты ни поступал, как бы ты ни пытался найти меня. Ты — мой младший брат, и я… я не могу тебя убить. Но я не могу позволить тебе разрушить всё, что я создал. Уходи, пока не поздно. Слишком много людей погибло. Не добавляй себя к этому списку. »
Джун Хо просто не мог поверить, что он стал для своего брата тем, кого нужно защищать. И одновременно — тем, кого нужно было убрать, чтобы всё оставалось на своих местах. «Слишком много людей погибло. Не добавляй себя к этому списку.» Эти слова звучали в его ушах, как приговор. Но как бы Ин Хо не пытался оправдать свои действия, Джун Хо не мог простить его. Он не мог поверить в его слова, даже если они были наполнены сомнениями и страхом. Было слишком поздно, чтобы верить, что всё ещё можно исправить. Джун Хо опоздал ещё тогда. Он продолжал листать страницы, его руки становились всё более напряжёнными. Но там была тишина. Страницы были перечеркнуты и в каких-то моментах даже порваны. Джун Хо резко перевернул ещё одну страницу. Тот же беспокойный взгляд, те же перечёркнутые строки, едва различимые под слоем тяжёлых и нервных штрихов, словно сам Ин Хо пытался стереть их, словно его разум отказывался от того, что могло бы напоминать о прошлом. Каждый новый год, каждое новое имя, дата — всё исчезало под стремительными мазками ручки. Пять лет. Пять лет жизни, которые были полностью забыты, стерты. Джун Хо чувствовал, как его грудь сдавливает чувство тревоги. Почему? Почему брат не мог оставить содержимое этих страниц? Джун Хо, почти не осознавая, как его руки дрожат, продолжал с усилием листать страницы, пропитанные перечёркнутыми строками. Каждый мазок ручки, как удар молота, разрушал попытки понять, что скрывается за этими размытыми искажёнными мыслями. Но всё же его глаза, не в силах устоять, цеплялись за те немногие обрывки, которые смогли прорваться через все эти линии, как свет через трещины в стенах. Он медленно приподнял одну страницу, на которой кое-как просматривалась оставшаяся часть фразы, перерезанная чередующимися мазками чёрной ручки. Пальцы его слегка дрожали, когда он старался прочесть даже маленькие фрагменты, которые казались ему важными, хоть они и были едва различимы.« 6 июня. 2022 год.
…интерес, не одержимость. Я не знаю, что со мной происходит. Я начинаю понимать, что наблюдение за ними, за всеми этими игроками, не даёт мне удовлетворения. Я не могу больше быть просто… наблюдателем за ними. Я слишком заинтересован в…
…Я должен контролировать, я должен влиять. »
Он вчитывался в записи, и чем дальше он шел, тем сильнее нарастала тревога. Тело охватывало напряжение, а в груди появлялось странное, тоскливое чувство. Его пальцы сжались вокруг страницы, как будто он пытался удержать нечто невидимое, утекшее из его рук. Слова «интерес, не одержимость» звучали как фразы, произнесённые кем-то, кто всё ещё борется с самим собой, пытаясь понять, где заканчивается любопытство и начинается что-то гораздо более темное.« 10 февраля. 2024 год.
…наблюдение за ним. Я не могу больше отвести взгляд. Он выбрал не тот путь…
…нет, не сломать. Прогнуть. Он умеет прогибаться? »
« 31 октября. 2024 год.
Я всё больше уверен: он вернулся не просто так. Он вернулся, чтобы победить меня. И пусть он скажет что угодно, но я знаю, что с каждым его шагом он становится тем, кто не должен быть в этой игре. Ки Хун — его глаза, его взгляд… Я вижу, как он смотрит на меня, как он думает, что я — главный злодей. Он вообще понимает, что происходит? Он думает, что система — это зло, что я — зло. Он выбрал сторону тех, кто не понимает, что единственная сила — это победа. Он всё ещё не осознал, что слабые люди всегда проигрывают.
Почему он так себя ведет? Почему он стал таким? Он на самом деле думает, что я плохой, что я — монстр? Нет. Я не могу позволить ему так думать. Я не могу позволить ему выиграть. Мы же на самом деле одинаковы. Мы оба были выбраны этой системой, но в отличие от меня, он отказывается принять её. Он думает, что я должен быть побеждён. Но нет. Я не могу этого допустить.
Ки Хун, ты не понимаешь, что ты мне по силам. Ты не понимаешь, что если я сломаю тебя, ты перестанешь быть мне противником. Ты будешь тем, кем должен быть. Ты не достоин быть свободным. Тебе не место среди тех, кто осуждает эту систему, кто хочет её разрушить. Ты — её часть. Ты такой же, как и я. Ты сделал свой выбор, но не осознаешь, что ты сам выбрал быть на моей стороне, даже если ты этого не хочешь.
Я буду сражаться с ним, пока не сломаю. Я сделаю всё, чтобы вернуть его в свою игру, в эту игру. Я должен победить его, а не дать ему шанс победить меня. Сломить его сопротивление. Привести его на мою сторону.
Он не понимает, что у него нет выбора. Я не потерплю поражения. И если нужно, я докажу ему, что он был и всегда будет моим. Я буду рядом, я буду смотреть за ним, пока не сломаю его. »
Джун Хо снова и снова перечитывал эти строки. Они буквально пропитаны этой странной одержимостью. Ин Хо уже не был просто ведущим. Он был человеком, для которого Ки Хун стал чем-то большим. Он был для него не просто противником. Ин Хо настолько сильно хотел победить его, что перестал видеть различия между борьбой и контролем. Между контролем и одержимостью. Между одержимостью и страстью. «Мой брат влюбился в мужика? И при этом убил его?» — эта мысль вызвала мурашки, что быстро пробежались по лопаткам. Это пугало. Разве можно причинять боль тому, кого любишь? Нет, нельзя.« 1 ноября. 2024 год.
Я вхожу в игру. Но не как ведущий.
Я вхожу в неё ради Ки Хуна.
Глупый, упрямый, слишком горячий Ки Хун. Он снова здесь, снова полон этой наивной веры, что сможет что-то изменить. Он не понимает, что бьётся о стену, которая никогда не рухнет. Что люди сами выбирают свою судьбу. Они пришли сюда добровольно. Они выбрали борьбу. Их жизни принадлежат игре.
Ки Хун не верит в это. Но он поверит.
Я докажу ему, что я прав. »
Джун Хо захотелось проломить себе голову от фэйспалма. Эта « точно не одержимость » выглядела так смешно со стороны. Его брат. Ведущий. Человек, который управлял этими убийствами, который отдавал приказы, который сам был системой, вдруг… сам вошёл в игру? Не как организатор, а как участник? Ради Ки Хуна? Эти слова застряли в голове, пульсировали с каждым ударом сердца. Джун Хо перечитал запись ещё раз, словно надеялся, что с первого раза просто ошибся, что неправильно понял. Но нет.« 4 ноября. 2024 год.
Он хотел перевернуть игру. Он почти добился своего.
Бунт был хорошо спланирован. Ки Хун и ещё пятеро участников раздобыли оружие, убили нескольких охранников, сорвали пару раундов. Он говорил красиво. Громко. Уверенно. Игроки смотрели на него с надеждой. Они верили, что он выведет их отсюда.
Я смотрел на это сверху, сквозь маску, и чувствовал… досаду.
Когда охранники вытащили его из-под груды тел, когда он лежал, истекая кровью, всё ещё плюясь словами о справедливости — я знал, что не могу позволить ему просто так исчезнуть.
Поэтому я спустился в камеру и сел рядом.
— Ты знал, что я не позволю тебе выиграть, верно? — Мой тогда голос был мягким, почти заботливым.
Ки Хун с трудом поднял голову. Его лицо было в крови, глаза полыхали ненавистью.
— Я думал, что ты лучше, Ён Иль.
Я усмехнулся.
— Тебе стоит прекратить думать обо мне, как о человеке, которым я был.
— А мне казалось, ты сам не можешь решить, кто ты есть.
Он знал. Он всегда знал. Ён Иль и Ин Хо — один человек. Ему просто было легче воспринимать их разными. Потому что так проще любить одного и ненавидеть другого.
— Я устал от твоей игры, Ки Хун. — Я провёл пальцами по его запястьям, ощущая холод металла наручников, — Пора признать, что ты проиграл.
Он дёрнулся, как раненый зверь, но не отстранился.
— Ты не прав.
— Докажи. »
Джун Хо шумно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями, но каждая следующая строчка только вбивала новый гвоздь в его разум. Его брат играл с этим человеком, как кошка с мышью. Смаковал его сопротивление. Подталкивал, провоцировал. Он хотел, чтобы Ки Хун сломался. Ин Хо никогда не был сентиментальным. Никогда не проявлял такой… странной, болезненной привязанности. И Джун Хо не знал, кого ему сейчас больше жалко — Ки Хуна, который угодил в этот кошмар, или самого себя, которому теперь приходилось это читать.« 8 ноября. 2024 год.
Он трещит. Как лёд под ногами. Я слышу это.
Ки Хун — упрямец. Но даже он не железный.
Мы говорили. Я позволил ему выговориться. Позволил выплюнуть всю свою ненависть, всю боль. Я слушал. Я касался его. Иногда, когда он засыпал, я сидел рядом.
Он начал меняться.
Глаза уже не такие жёсткие. Когда я приближаюсь — не дёргается. Когда я говорю — слушает.
Я чувствую, что он думает обо мне иначе.
Чувства к Ён Илю. Чувства к Ин Хо. Они смешались.
— Ты можешь ненавидеть меня, Ки Хун. — Я шепчу ему в ухо. Трогаю так, как не мог и мечтать, — Но ты останешься со мной.
Он не отвечает.
Но я знаю, что он слышит. »
Джун Хо хотел бы сказать, что его это удивляет. Что он не ожидал увидеть в записях брата… этого. Но после всего, что он уже прочитал, после всех этих строк, пропитанных чем-то болезненно личным, навязчивым, почти мучительным — он уже не мог удивляться. Ин Хо не просто играл с Ки Хуном. Он вживался в него. Разъедал изнутри. Джун Хо провёл рукой по лицу, чувствуя, как ладони стали липкими от пота. Он пытался представить это: Ки Хун, закованный в наручники, ослабленный, сломленный, а Ин Хо — рядом. Не отходящий. Касающийся. Говорящий шёпотом, проникающим прямо в мозг. Он захлопнул дневник, обдумывая прочитанное. Хотел передохнуть, положить книжонку на полку, но внезапно он уронил её. Фотография лежала на полу лицом вверх. Два человека — его брат и Ки Хун. Чёрное и белое. Два противоположных цвета. Две противоположные стороны. А по обе стороны от них — люди в розовом. Точно молодожёны и свидетели. Рука дрогнула, когда он поднял снимок. Ки Хун. В белом. Спокойный, собранный. Чёрт, даже улыбался. Ин Хо. В чёрном. Рядом с ним, слишком близко. Это было… невозможно. Джун Хо сглотнул и схватил дневник. Листал, пока не наткнулся на место, где изначально располагалась фотография. Увидел запись, судорожно начал читать. Чернила немного размазались, но слова всё ещё можно было распознать.« Мы были глупцами, Ки Хун. Боролись, когда могли просто принять. Когда могли слиться воедино. Ты и я, мы всегда были по разные стороны, но не сейчас. Теперь ты — мой, а я — твой.
Мы вместе наблюдаем за Играми. Твой смех — лучше любой музыки. Пить виски с тобой — лучшее развлечение. Придумывать новые игры с тобой — лучшая часть работы. »
Джун Хо шумно выдохнул. « Теперь ты — мой. » Руки сжались в кулаки. Проклятье. Он ошибался. Ки Хун не умер в той игре. Ки Хун, чёртов ублюдок, стал её частью. Тот самый Ки Хун, о котором после скандала «игры в кальмара» было гораздо меньше шума. Оставшийся в тени, он не был осуждён, не считался злодеем. Его лицо не попадало на газетные страницы, он не находился в розыске, хотя в его прошлом скрывались не менее страшные тайны. Он исчез, и никто так и не узнал, что его путь оказался гораздо темнее, чем кто-либо мог себе представить. Захотелось снова найти этих двух стариков и выяснить всё. Просто… что. В какие игры они играют? Джун Хо перевернул страницу сразу на последнюю:« Если ты дочитаешь до этого, значит, ты всё понял. Местонахождение то, что тебе нужно, не будет скрыто от тебя. Иди туда, где я ждал бы тебя. »
В детстве они часто отдыхали в горах в одном из соседних городков. Джун Хо сорвался с места.
